mer de folie

я знал о нем почти все. ну, по крайней мере я так считал. я чувстовал все то же, я видел то же, что и оно. я мог слышать и слушать то, о чем оно говорит. но всегда я знал, что за шумным прибоем, за пенистыми волнами и глазурной чистотой скрываеться нечто большее. нечто, о чем оно не хочет рассказывать никому. таковы были его законы. я прошел с ним почти все: рождение звезд, смерти китов, рассеивание отдельних его частей. оно было глубоко невинно, и так же сказочно умно. оно было частью моей жизни, а я его. я знал и понимал китовые песни(это один из способов общения с ним), через китов оно передавало свои мысли и переживания, отдельные события и грядущие дни. о мечтаниях оно рассказывало незабываемыми закатами и, горящими после них малиновым, звездами. когда я был совсем маленьким(воспоминаний осталось немного, тогда я только учился ходить) моя бабушка от отчаяния передала меня в его нежные руки. ухватив меня пенистыми конечностями, оно понесло меня в пучину раздумий. когда я очнулся, прибоем меня занесло на остров. небольшой, пара деревьев да высокая густая трава. меня часто навещали птицы. они подлетали совсем близко, гладили и щипали, играя. птицы часто приносили ветки и солому с других островов, устраивая мне гнездо. это оно им подсказало. оно сказало, что обо мне надо заботиться. счет времени вести было сложно. на острове круглый онние было тепло, поэтому я не мог обозначить начало нового круга, вечно сбивался, считая жуа. но я вырос, без какой либо социализации. мне было важно только оно, что так бережно взрастило меня, что определяло мою судьбу. в этот раз что то не так. китовые песни были наполнены волнением, говоря о "сошедшем". киты говорили, что оно к этому не готово. что я к этому не готов. понемногу я начал замечать уход рыб, птиц прилетало все меньше, а волны были чем то встревожены. закаты не светили прежним огнем, размывались в мутные краски, оставляя звездам меньше света. все это давало поводы для беспокойства. ни рождение звезд, ни смерти китов, ни какие либо штормы и бури не вызывали у него такой реакции. "сошедшего" бояться все. дождь нашел на остров(что было большой редкостью!), песни китов громче, волны больше, живности не осталось. редкие рыбы, проплывающие мимо говорили, что "сошедший" ищет меня. точнее, оно говорит "сошедшему", что он должен быть рядом со мной. мне не страшно, это моя судьба. оно так решило, значит так и будет. проснулся я от яркой зари. настолько она была цветастая, что я не мог открыть глаз. ливень каплями хлестал по телу, а моего лица касалось что то горячее, нежное и будто хрупкое. волна окатила меня. я смог открыть глаза. передо мной силуэт, похожий на меня самого. он касался моего лица рукой, гладил по щеке, оставляя на коже ожеги. волна вновь окатила меня, все исчезло; ни парня рядом, ни песка подо мной. снова морская вода. перед глазами вновь этот силуэт, только теперь он не горел и не издавал тепло. пальцы нежные, касания теперь словно лечат нанесенные ожеги. оно сказало ему это сделать. капли вновь забили по лицу, силуэт начал расплываться. "драгоценный дождь" – прошибло меня, словно молнией. – Бомгю, – парень обратил мой взор на себя. – моё имя. Оно так сказало. он был воплощением рая. я хотел коснуться, хотел привстать и посмотреть на него полностью, но меня будто пригвоздило к сырой земле. волна ещё раз накрыла меня с головой. я закрыл глаза. Бомгю вновь исчез. он и был "сошедшим", образованием из звёздной пыли и морской глади. тот, кто слышит его лучше меня. хоть и прошло не больше двух сумейнне с его зарождения, Бомгю знал больше. он знал, чем это кончится. губы Гю приземлились на мои. горячие касания теперь не наносили ожеги, или по крайней мере я их больше не чувстовал. – так надо. я знаю.. нет, мы знаем, что делаем, – единственная ткань, что была на нем(а она напоминала больше одеяния греческих богов) слетела с молочных плеч. одежда оказалась в море. волны забирали её все дальше, унося в небытие. хрустальное тело, что приятно отсвечивало на утреннем солнце, легло дальше от волн на песок. "драгоценный дождь" я надвис над Бомгю. губы вновь соприкоснулись. в этом не было чего-то пошлого и интимного. это было соединение океана, звезд и земли. союз чего-то живого и дышащего. так и должно быть. наверное должно было быть так. моя рубашка тоже полетела в море. на местах соприкосновения пылали эмоции, огонь и холод. дождь теперь бил в спину. пальцами я дотронулся до живота Бомгю. стройный, почти худой. делая что то на подобии массажа я наткнулся на небольшое твёрдое образование. не может быть. это то, что мне надо. то, что мы искали. то, что нам надо извлечь. – я знаю как, – Бомгю вновь подал голос. нежный, как капли росы на тонкой паутине. я тоже знал. оно так сказало. я опустился, чмокнув место образования. – будет больно – говори. – нет, нам надо дойти до конца, исполнить его указания. я спустился головой к животу, проводя языком по нежной коже. Бомгю пробило на лёгкую дрожь. я целовал все ниже, иногда прикусывая фарфоровые изгибы. блять. языком я дошёл до возбуждения Гю. моё тело окатило холодным потом. оно подсказывает мне, как двигаться. рука легла на член, начала двигать вверх-вниз. губами же я докоснулся ниже, до сжатого колечка мышц, смачивая его слюной. меня вновь будто накрыло волной, хотя вода была достаточно далеко. я поднялся выше, руку с члена не убирая, и поцеловал Бомгю в сгиб шеи. тихий, едва уловимый стон слетел с его губ. наши взгляды пересеклись. в его глазах читался огонь, накрываемый бушующими волнами, но не тухнущий. он полыхал с новой силой от каждого моего прикосновения. безумие. смочив два пальца слюной, я приставил их к аналу Гю. отвлекая его поцелуем, я вставил один. наполовину. теснота и жар стенок обволочили мой палец. чуть подвигав им, я добавил второй. узко. я расцеловывал шею, ключицы Гю, оставляя на них созвездия засосов. через некоторое время я остановился. цель была одна. приставив головку, что сочилась предэякулятом, я вошёл. не полностью. как же до одури узко. изо рта Бомгю послышался тяжёлый вдох, то ли боли, то ли ожидаемого удовольствия. резким толчком я вошёл полностью. вселеные схлопнулись. остались только мы, только наше соединение снизу. и оно, что направляло на правильные движения, говорило, как действовать. внутри бушевал ураган чувств. я слегка надавил на живот Гю. тот выгнулся, подставляясь под движения. оно задало нужный угол, такт и ритм, силу нажатия на живот и оставило нас до окончания процесса, давая нам волю в руки. но руки-то дрожали, от наслаждения, от таких неземных чувств. Бомгю схватился за мою спину, как за единственную опору. движения набирали быстроты. каждое прикосновение сопровождалось возгорающимся пламенем и нежными волнами поверх. пальцы на животе начали плавится. Бомгю буквально светился. яркие цвета виднелись на сгибах, отдельных участках кожи. мы словно становились одним целым. движения ускорялись, становились звериными. я схватил Гю за волосы, оттянул их назад. на шее созвездия становились все больше, цветастее. свободной рукой я возобновил движения на его члене. секунды бежали наперебой. небольшое образование скатилось вниз живота. я чувствовал его. Бомгю задыхался, давясь своими стонами. оно близко. соединение тел, после которого следует взрыв вселенной, хоть и нашей маленькой, в мыслях. нам этого было достаточно. я эякулировал первый, предварительно выйдя из податливого тела. Бомгю закончил за мной. ткань живота наконец размякла, стала похожей на вязкое, тягучее болото. пальцы проникли внутрь, нащупывая шершавый шар. ухватившись за него, я поднял руку. Гю рухнул на песок, не в силах что либо соображать. Бомгю не был "сошедшим" я держал будущее в руке. такое скользкое и липкое. что смешало в себе шторм, дождь и всё те же звезды. оно светилось, излучая все цвета радуги. здесь и горести, и радости, и злость и счастье. все то, что предстоит пережить следующим. все то, что я уже пережил с ним. я поднялся и пошёл к волнам. уже будучи по колено в воде я услышал слабый голос: – Ёнджун, жди, – по спине пробежалась холодная струя пота. голос Бомгю изменился; стал более нетерпивым и жалостливым. но киты песнями звали меня. птицы подлетали и тянули за волосы дальше. оно ждало меня там. я обернулся. нагой Гю смотрел на меня, не в силах встать. на животе, на месте, где я достал будущее, образовалась чёрная дыра. она захватывала все, что было рядом, становясь больше. я отмахнулся от ненужных мыслей и подбежал к Бомгю. схватив его за руку, я поднял и потащил Гю за собой. он не сопротивлялся. наоборот, было похоже на соревнование за первенство. сорвавшись о высокую волну, мы погрузились под воду. рыбы пришли в движение. всё плыло за нами. шар начал нагревается. чем дальше мы от берега, тем больше живности нас сопровождало; рыбы подталкивали нас, подстраивали под течения, соревновались вместе с нами. присоединились хищники и млекопитающие, но мы им были не интересны. всем был интересен исход. то, каким будет "сошедший". его начало было у меня в руке. я прижал Бомгю к себе. настолько насколько это было возможно, сливаясь телами. он обхватил меня ногами за талию, а руки положил на плечи. под водой вся ситуация была только в моих руках. оно нам больше не помогало, не подсказывало, но я знал, что делаю. пальцами одной руки(во второй все так же драгоценное будущее), я нащупал колечко мышц, членом ткнулся туда же. орган без сопротивления вошёл наполовину. я вынырнул вместе с Гю на поверхность, чтоб набрать воздух. – что ты делаешь? было достаточно одного раза. оно не говорило ещё раз, – Бомгю жадно глотал воздух ртом, просто не был обучен к долгой задержки дыхания. – это я уже делаю, потому что хочу, а не потому что оно сказало. оно всего лишь научило меня это делать. мы погрузились обратно под воду. я начал движения. медленные, размерные, смазанные. Гю хватался за меня, царапал спину. а в животе его дыра все больше. чёрная, такая, что если прикоснуться, будет и горячо, и больно, но так неожиданно успокаивающе. глоток желаемого воздуха и опять по новой; движения, раздирающие спину и бока руки, недостаток стимуляции. под водой не хватает скорости. плевать. я касаюсь чёрного бедствия на животе Гю. пальцы увязают, вакуум затягивает почти всю руку. дыра становиться все больше, распространяеться на все тело. боль молнией прошибает, хочется отдернуться, но оно не позволяет. меня затягивает полностью. темнота перед глазами и только яркий свет в руках. будущее. и Бомгю рядом, что тоже начинает светиться яркими красками. "драгоценный дождь" я хочу потрогать его. ощутить это тепло, схватить в объятия и никогда не выпускать. и я делаю это. прижимаю к сердцу, уткнувшись носом в сгиб изящной шеи, оплетая руками талию. свет, излучаемый им, наполняет меня, и мы становимся одним целым. но оно шепчет мне, ломая невидимые стены, нашу маленькую вселенную. я глотаю будущее. оно теперь во мне. из сердца начинают плестись чёрные нити, словно смоль, захватывая все тело. сердце связывает, сжимает, словно дёгтем наполняеться, но Бомгю из рук не выпускаю. мы начинаем растворяться в темноте окружения, становясь одним целым с вечностью. остаётся только осколок звезд, сотканый океаном. искрясь всеми цветами, загораясь огнём искренности, камень вырывается из тмы, из наших сознаний, и звездой оседает в новом мире, оставляя на полотне неба яркую полосу заката. блуждающий огонь наших душ обрёл дом, обрёл новое тело. ─── ⋆𓆝 𓆟 𓆞 𓆝⋆ ─── человек определённо всегда, всегда будет связан с небом. когда по кусочкам отделяет себя луна, рождая новых, предоставляя бедам. шёпот звезд, снисхождение морей подарят людям жизнь и другую заберут скорей – уже никому не в новизн. сейчас закон застал врасплох: девушка, что подарила жизнь сделала последний вдох. и этим подарила сыну укоризн. мать мальчика умерла во время родов. подарив новую жизнь, что была дарована небесами, она отдала свою. мальчика назвали Ёнджун. под опекой бабушки, ребёнок рос почти три года. к тому моменту он почти научился ходить. стал более активным, приобретал личность. женщине было трудно с ним справляться; ни уследить, ни успокоить. самой в бессонных ночах охраняя сон мальчика, почти сошла с ума. ночь, утёс, море снизу, бушующие волны. не осознавая своих действий, она кинула его вниз. обрекла на неминуемую смерть. но оно помогло. оно почувствовало в Ёнджуне спасение. принесло его к острову, велело птицам и рыбам ухаживать за мальчиком, с самого начала говорило с ним. Джун был необычным ребёнком. его тянуло в воду, он часто резвился с рыбами и не боялся утонуть. разговаривал с ними, по течениям играл в догонялки, наслаждался песнями китов. хватался за массивный плавник и не о чем не думая, путешествовал вместе с ними. беззаботно и незаметно пролетела юность. все веселье прервал "сошедший", о котором говорили все. дежавю. словно такое уже было. в воспоминаниях Ёнджуна всплыло лицо. с мягкими линиями, успокаивающее. начало бедствий, начало конца. шторм, вновь нежные обжигающие касания на его лице, приятные ощущения промежь лёгких. – Бомгю! тебя же так зовут? – озарение, воспоминания возвращаться с новой силой. – д.да.. но, – поцелуй, обжигающий, пробуждающий колющие ощущения внизу живота. – я помню. мы видимся не первый раз. и если это все не прекратить, увидимся ещё. – Ёнджуна окатило волной. все, как и должно быть. почти. исключением стали клокочущие чувства в груди и осознание всего происходящего. Джун знал сценарий на перед. – надо достать это из тебя, и тогда все закончиться, – Ён надавил пальцами на живот, на место где было будущее. ещё один поцелуй. теперь не обжигающий, но все такой же горячий, граничащий с раем. одежда полетела в море, движения быстрые. вновь поцелуй; глубокий, чувственный. касания к бедрам, груди, шее. желанное тепло двух тел разжигает искру между ними, вспыхивая огнём страсти. Ёнджун целует в скулу, цепляет зубами молочную ключицу, проводит пальцами по животу, ногтем задевает головку члена Гю. парень отзывается тихим звуком, выгибаеться навстречу движениями. – говори, если больно, – Джун убирает за ухо непослушную прядку волос и целует в висок. Бомгю лишь кивает и бормочет что то не разборчивое. палец, второй, внутри уже не так узко. движения не приносят дискомфорта, и Гю перехватывает инициативу в свои руки. упираясь одной рукой о грудь Джуна, второй же направляя его член внутрь, оба наконец чувствуют долгожданные чувства. вселенные схлопнулись, перед глазами обоих разноцветные салюты звёзд, движения размерные, резкие. пик наслаждения близок, ещё немного и они окажутся в пропасти сознания друг друга. пальцы Бомгю оставляют глубокие цапины на груди, боках Ёна. ритм сбивается, доходит до безумия. Джун охватывает кольцом пальцев член Гю, подстраиваться под движения внутри, доводит обоих до оргазма. не медля не секунды, Ёнджун нащупывает в уже вязком животе Бомгю будущее и с силой достаёт его. – Гю.. стоит все прекратить, или сделать так, как велит оно? – томный взгляд глаза в глаза и надежда на лучшее. чёрная дыра образуется на месте вторжения, принося нетерпимую боль, от которой хочется корчиться, но Бомгю держится стойко. вместо ответа младший хватает камень из рук Джуна и сильным броском кидает далеко в море. пусть оно думает, что делать с будущим дальше. томный поцелуй и, наконец остраняясь друг от друга, парни начали обсуждать, кто что думает об этом. разговоры продлились до вечера. яркий, цветастый закат озарил небо. – красиво, правда? – Бомгю посмотрел на своего собеседника. искренняя улыбка, горящие глаза, в которых отражалась вся красота заката, матовая кожа, пухлые персиковые губы; все это правда очаровывало. – безумно. солнце уходит за горизонт, расстворяясь на тёмном пленительном небосводе мазками красок. руки переплелись, теплота без всяких слов. ─── ⋆𓆝 𓆟 𓆞 𓆝⋆ ─── киты запели песни. далеко в море засветились будущее, звездой устремляясь в небо. яркий свет рассёк темное полотно надвое. камень наконец нашёл свое место, обретая вечный покой среди других звёзд. это была звезда их чувств, искренних и тёплых.