Посмотрим

— Я его представляла другим, — задумчиво протянула Стивенс, провожая Майка взглядом. — Он нормальный мужик, — сказал Даг, допив виски. — Иногда немного пугает. Даже до усрачки, я бы сказал. Но это по делу. Ко всему прочему, ты сама видела, как отмудохали его младшего брата. — Ага, — согласилась она и, посмотрев на свой пустой стакан, поджала губы, словно раздумывая, взять ли еще. — Повторим? Раунд за мной. — Ладно. Стивенс улыбнулась, а Даг показал бармену повторить. — Кстати, это, — начал он, пока тот открывал новую бутылку, — ты если вдруг херово себя чувствуешь, перебрала и проснулась с похмелья, не важно, — бери отгул. Да, бабло потеряешь, но если ты не в форме, то можно потерять жизнь. А так проще потом сверхурочкой добить. Кубики льда звонко упали в чистые стаканы, и Даг подумал, что был бы не прочь сегодня накидаться, потому что все, что происходит в тюряге с приходом этой новой тетки Хоббс, ему абсолютно не нравилось. — Да я уже поняла, что даже в ШИЗО надо всегда быть начеку. Вздохнув, Стивенс подвинула пустой стакан ближе к краю стойки. Было в этом что-то безысходное, что ли. — Да лан, — решил ее приободрить Даг, — тюряга — не самое херовое место работы. Вон мой батек больше тридцати лет отпахал, и ничего! Ща страховка ему даже сиделку покрывает, прикинь? — Единственное, что и перевесило все минусы, — сказала Стивенс. Бармен, хорошо знавший Дага, плеснул не жадничая, и Даг подтолкнул наполненный стакан обратно к Стивенс. Она поболтала льдом и молча выпила. — Не, если что, то ты можешь отказаться от того, что просит Майк, просто будешь делать свою работу. Я еще кого найду, чтобы присмотрели за Кайлом Макласки. — А ты давно их знаешь? — Макласки? — решил уточнить Даг и тоже выпил залпом. Стивенс кивнула. — Ну, с Кайлом, как и с другими копами, только по делам пересекался, но он хороший парень. Майка помню еще по его отсидке. Я тогда только пришел. Эд Симмонс меня иногда гонял по поручениям всяким. Симмонс с их старшим братом Митчем, который был «мэром» до Майка, вместе учился. — У них есть еще старший брат? — Стивенс подняла брови, смотря Дагу в глаза, но быстро перевела взгляд куда-то ему за плечо, похоже, снова высматривая бармена. — И чем он занимается? — Почти год как лежит на кингстаунском кладбище. Думаешь выпить? — Ну а чего бы и нет? Столько всего интересного за один вечер, что в голове не укладывается. И теперь мой раунд. Она помахала бармену, и тот, похоже, ее заметил. Даг подпер голову рукой, всматриваясь в отражение Стивенс в зеркале за барной стойкой, вдоль которого висели пыльные полки с крепким бухлом. Если на нее набросится какой из этих мудацких заключенных, то ей крышка. Мужики и те не всегда успевают среагировать, прежде чем заточка прорвет что-то из важных органов. А тут — такая худая баба. Нет, у нее в глазах читалось, что она повидала в жизни всякого дерьма, и работа в тюряге была выбрана, вероятно, не от хорошей жизни, и не потому что все ее известные предки, как у Дага, пахали надзирателями и иные карьерные варианты в семье даже не рассматривались... Но все-таки смотрелась Стивенс в «Анкор-Бэе» немного чужеродно. Хотя бы потому, что была очень горячей — и, судя по разговорам в раздевалке, это заметили вообще все. Нечасто в мужские тюряги приходят работать такие красотки, если это, конечно, не какое-то идиотское порно. Они выпили еще по одной, прежде чем Стивенс спросила, не курит ли Даг. Он не курил, но зачем-то ответил, что настроение у него как раз-таки подходит, чтобы покурить. У Стивенс были тонкие женские сигаретки. На улице похолодало, и она подняла воротник куртки. — А до скольких этот бар работает? — Сегодня — до девяти. В пятницу-субботу — до двух. Посмотрев на часы, Даг осознал, что времени осталось еще на один заказ. Сделал неглубокую затяжку, тут же вспомнил, почему ему не слишком нравилось курить. Но совместные перекуры — что с коллегами, что вот как сейчас, — неплохо так помогали наладить контакт, завести если не новых друзей, то хотя бы знакомых. Ради этого можно было потерпеть и мерзотное послевкусие, особенно если курить с такой горячей штучкой, как Стивенс. — Ясно, — словно чуть разочарованно сказала она и глубоко затянулась. — А тебе разве не надо домой? — Проще прийти, когда дети уже спят. — Тогда ночные смены точно не для тебя, — решил пошутить Даг. — О да! — рассмеялась Стивенс и, докурив до фильтра, отправила окурок в урну. — Ночь на дежурстве, а днем потом вскрываться дома от детей. Так себе перспектива. До пенсии при таком графике не дожить. — Главное, на этом не зацикливаться. А то я как начинаю думать, что мне до пенсии еще десять лет, так не сразу понимаю, кто срок отбывает: они или я. Скинув вслед за Стивенс свою недокуренную сигарету, Даг открыл дверь и пропустил Стивенс первую в бар. По привычке, на автомате, как всегда делал на работе по инструкции. А не потому, что дам нужно пропускать вперед. У Стивенс с холода пылали щеки. — А не подскажете, где у вас уборная? — Она вежливо улыбнулась бармену. Тот покачал головой: — Прости, сестренка, у нас засор, как раз хотел сказать, что до утра толчки не работают. — Че-ерт, — тихо выдохнула Стивенс и чуть сморщила нос. — Это сейчас серьезно? — Ага. — Бармен развел руками. — Я живу тут рядом, буквально за углом, они все равно сейчас закрываются, — сказал Даг, и лишь когда Стивенс повернулась к нему, до него дошло, что прозвучало это довольно двусмысленно. Хотя он ничего такого не подразумевал. — Тогда давай по последней здесь, — ответила Стивенс, как будто у приглашения не было подтекста. — А потом дойдем до тебя — мне еще рано домой. Бармен поставил стаканы быстрее обычного, явно уже мысленно закрывая смену. Они выпили без тостов. Виски пошел мягче, чем раньше, Стивенс даже не поморщилась — только выдохнула через нос и поставила стакан. — Ну что, погнали? — спросил Даг, положив на стойку двадцатку, и кивнул бармену, мол, сдачи не надо. Выйдя на улицу, Стивенс снова достала сигареты, но на этот раз Даг отказался, и она убрала их обратно. А он подумал, что для своих габаритов Стивенс довольно-таки много может выпить, при этом на вид и по разговору — толком не пьянея. Или все-таки пьянея. Она держала руки в карманах и шла чуть ближе, чем это было необходимо. — Ты всегда так «рядом живешь»? — Только когда Майк назначает встречу в этом баре. Я тут снимаю, так-то дом батька почти у самой тюряги. Даг повторял про себя, что не срет, где ест, пока Стивенс молчала. Но идти было слишком близко, так что убедить себя он не успел. — Слушай, ты уверена? — спросил он, когда они дошли. — Я могу вызвать «убер». — Такое ощущение, что это ты не уверен, — чуть хмельно улыбнулась она. — Просто привык перепроверять. — Даг достал ключи и, помедлив, добавил: — Работа такая. Второй этаж. Он снова пропустил ее вперед, держа в поле зрения. Подъезд был тихий, с тем самым гулким эхом, которое бывает в старых домах. Лампочка под потолком еле горела, и от этого все вокруг выглядело чуть мутным. Стивенс поднялась по лестнице, не оглядываясь, будто и так знала, что он идет следом. Квартира встретила теплом и запахом старого дерева. Даг включил свет. — Уборная там, — кивнул он в сторону двери, разуваясь. — Без засоров. — Уже плюс, — бросила она. Скинула ботинки, повесила куртку на крючок. Пока Стивенс была в сортире, Даг прошел на кухню. Откровенно говоря, ссать хотелось жутко, и он, достав из раковины грязную кофейную кружку, включил воду, надеясь, что успеет отлить, до того, как Стивенс выйдет. Помыв руки, он достал из шкафа бутылку, припрятанную «на черный день», поставил на стол два стакана. Поймал себя на мысли, что делает все это на автомате, будто вечер давно был расписан. Стивенс появилась на кухне, вытирая руки о джинсы. — Когда у тебя день рождения? Я подарю полотенце. Он налил. Между ними повисла пауза — не неловкая, скорее та, в которой оба понимают, что дальше разговор уже не обязателен. — Я все еще могу вызвать тебе «убер», — сказал Даг, сам не зная зачем. Стивенс посмотрела на него, чуть прищурившись. — Даг, если бы я хотела, я бы уехала, как только Майк ушел, — ровно произнесла она. Сделав шаг ближе, она взяла стакан, но пить не спешила. Даг почувствовал тепло ее руки, запах сигарет от ее волос, и понял, что отступать уже некуда — да и незачем. Стивенс выпила залпом и не глядя поставила стакан на стол. Расстояние между ними стало совсем условным — полшага, если не меньше. Даг поймал себя на том, что стоит слишком ровно, и это выглядит, наверное, по-идиотски. Чуть пьяно усмехнувшись, она приоткрыла губы, будто хотела что-то сказать, но вместо этого коснулась шнурка от капюшона худи Дага — легко, будто проверяя, не отстранится ли он. Не отстранился. Наоборот, почувствовал, как напряжение, накопившееся за день, за неделю, за ебаный месяц, вдруг смещается куда-то в грудь и ниже. Во рту пересохло, и он выпил. Между ними не осталось ничего — ни воздуха, ни повода отступать. Он почувствовал щекой ее дыхание, потом — тепло губ. Стивенс касалась осторожно, будто давая последний шанс передумать. Даг не передумал. Его ладонь легла ей на спину, чуть ниже лопаток, и она в ответ сразу же прижалась плотнее. Поцелуй вышел неуклюжим, почти грубым, они пару раз стукнулись зубами, пока пытались приноровиться. Кухня вдруг стала слишком маленькой. Стивенс отстранилась, посмотрела на него снизу вверх — взгляд уже потемнел, стал другим. — Может, у тебя хоть диван тут есть? — твердо спросила она. Даг кивнул в сторону коридора, поборов желание подхватить ее под бедра и отнести в единственную комнату. Он не был уверен, что впишется в поворот, потому что даже трезвый и один часто задевал косяк. Из трех лампочек давно горела только одна, так что в полумраке бардак, по мнению Дага, не так сильно бросался в глаза. Стивенс встала посреди комнаты и развернулась к нему, снимая свитер. Он быстро стянул через голову худи вместе с футболкой и бросил в угол, где лежали условно чистые вещи. Пока Стивенс избавлялась от джинс, Даг метнулся к полке над никогда не собирающимся диваном и схватил оттуда пачку резины. Глянув на срок годности, который еще не истек, кинул на диван. Притянул к себе Стивенс, стоявшую уже в одном нижнем белье. Усмехнулся ей в губы, разобравшись с застежкой бюстгальтера быстрее, чем она с его джинсами. Избавившись от остатков шмоток, он сел на край дивана и потянулся за презервативами. — Если хочешь — выключи свет, — хрипло прошептал он. Щелкнул выключатель, глаза быстро привыкли, учитывая, что штор или жалюзи как таковых в комнате не было, но диван стоял глубоко у стены, так что Даг не переживал, что с улицы что-то видно. Он уже натянул презерватив, когда Стивенс села ему на колени. Член скользнул по ее животу. Она запустила пальцы Дагу в волосы и медленно, глубоко и влажно поцеловала, прижимаясь еще ближе. Одной рукой приподняв ее бедро, Даг другой направил член внутрь. Без одежды Стивенс была совсем хрупкой и легкой, с острыми ключицами. Опустившись, она выдохнула и, уперевшись коленями в диван, принялась двигаться. Даг держал ее за талию, так крепко, будто боялся, что если ослабит хватку, то все это растворится, окажется просто еще одним пьяным ночным бредом. Но диван более чем реально и ритмично скрипел, и запах кожи и волос Стивенс точно был настоящим. Дыхание сбилось, и без того короткое и рваное. Даг пытался не терять темп, но все контролировала Стивенс. Тогда он подхватил ее под бедра и одним движением перевернул на спину. Диван глухо скрипнул под их весом. Очутившись сверху, Даг почувствовал, что надолго его не хватит. Но ему было уже все равно. Кончив, он выскользнул из Стивенс и перекатился на спину. Чуть переведя дыхание, сел и попытался взглядом найти трусы. Те так и остались валяться на полу, вместе с джинсами. — Принесу попить, — словно оправдываясь, сказал он и поднялся. Стивенс, натянув одеяло до подбородка, молча кивнула. В ванной он ополоснул горящее лицо холодной водой и посмотрел в грязное зеркало. Блядь, ему же с ней работать. Видеться — может, и каждую смену. Узнавать через нее для Майка новости про Кайла. И каким-то образом делать вид, что ничего не было. Но про это можно будет подумать завтра, а пока, если повезет, то зайти и на второй круг. Выкинув презерватив и надев трусы, Даг отправился на кухню. В холодильнике ничего толком не было, кроме полузасохшего лимона. Даг выпил подряд два стакана воды, затем отрезал от лимона толстый ломоть и бросил на дно. Льда, разумеется, тоже не было, так что налил просто холодной воды и вернулся в комнату. Стивенс за это время надела белье и, нахмурив брови, читала что-то с экрана телефона. Сев рядом, Даг протянул стакан. Она, не отрываясь от переписки, похоже, что с детьми, благодарно кивнула. Откровенно говоря, он не знал, ни что сказать, ни нужно ли это вообще. Стивенс наконец отложила телефон экраном вниз и посмотрела на Дага. С ее щек еще не сошел румянец, но весь виски явно выветрился, и во взгляде появилась рабочая собранность. У нее были очень красивые вьющиеся волосы, к которым чертовски хотелось прикоснуться. На дежурствах женщины должны убирать их в пучок, а жаль. — У меня еще пара часов есть, — сказала она так, между прочим, но как что-то, что необходимо учесть. Даг провел ладонью по лицу, чтобы еще раз проверить, на самом ли деле это все происходит. Он взглянул на потолок с огромным пятном от протечки, которое никак не доходили руки закрасить. В комнате было тихо — только старый холодильник на кухне гудел. Наверное, в пьяном бреду он бы не слышал ни скрипа дивана, ни гула холодильника, и точно не воображал бы это огромное уродливое желтое пятно на потолке. — И что мы с этим всем будем делать? — спросил Даг, имея в виду не столько даже ближайшее время, так как ему нужно было еще минут пятнадцать-двадцать для второго захода... хотя, если Стивенс поможет... В общем, в виду он имел скорее всю эту ситуацию. — Посмотрим, — ответила Стивенс, пожав плечами, и по ее взгляду казалось, что она говорит тоже не про ближайшее время.