Рандеву под луной

О чëм думает капитан Джек Воробей бессонными ночами, глядя на своë клеймо? То ли о позоре которому его подвергли ставя его, то ли о боли которая, без сомнений, была очень мучительна. Определëнно одно, он думает о том, кому этим клеймом обязан. Есть вещи, которые Джек не скрывает ни от кого, – неприязнь, граничащая с ненавистью, к Лорду Катлеру Беккету, в том числе. Разумеется, как и у всякого человека, есть у Джека и такие вещи, которые он и под угрозой самой страшной расправы никому бы не рассказал – к примеру то, что он скорее отрубил бы себе вторую руку, нежели лишился бы этого клейма. Да, именно о том, что это клеймо он беззаветно любит Джек бы никому не рассказал. Любит, потому что сам Катлер, своей рукой поставил его. Глядя на Клеймо, Джек, можно сказать, видит Катлера. Оглаживая клеймо пальцами, Джек думает о Катлере. А ещё Джек знает – каждый Божий день Беккет точно так же думает о и нëм. И мысли эти действуют на Джека похлеще самого крепкого рома. О чëм молчит Лорд Катлер Беккет? А Беккет молчит о тех далëких берегах и портах к которым он тут же мчался, лишь краем уха услышав о Джеке, волей судьбы оказавшемся там. Никому и никогда Беккет не признается в том, что каждый день молит Бога чтобы капитана Джека Воробья минула праведная, и, между прочим, заслуженная, длань закона – неуловимому капитану Чëрной жемчужены это без надобности, Катлер знает. Однако, боится за Джека. Боится так, будто петля и гладкие столбы уже не первый год ждут не триклятого пирата, а его самого. Всякий раз слыша о том, что где-то на другом конце света Джека наконец-то прибрала к рукам старуха с косой, Катлер чувствует как его пробивает страшная дрожь. Не веря глядит на руки, а те и вправду трясутся как у запойного бродяги. Он знает как "Отче Наш", что Джек ни за что не умрëт вот так – по воле случая, бесславно или попав в руки представителей закона. Но воображение всë равно во всех красках рисует пирата то висящим безвольным мешком в петле, то испускающим дух в одной из многочисленных смердящих луж Тортуги, а порой и кончавшим от рук собственной команды. И воображая всë это, Катлер лишний раз убеждался – Джек так не умрëт. Ему такая смерть попросту не по статусу. Но всë равно, и дрожь не отпускала, и пугающие мысли не уходили пока до Беккета не долетали слухи о вполне себе живом Джеке, опять натворившем что-то где-то, порой так вообще на другом конце света, от того места, где его уже успели похоронить. Но, правды ради, о чëм-то из этого говорить было бы величайшей глупостью. Будучи на разных концах земли, или хлебая из одной бутылки; вешая пиратское отребье или стреляя верных солдат короны; уворачиваясь от роковой пули или согревая одну постель – абсолютно всегда они хранили эту тайну на двоих, даже ни разу не сказав о ней вслух. Свидания их были редки, не то что короткие мгновения пересекающихся взглядов во время очередной облавы на пиратский порт. Оправданный риск, на который шëл Джек не сбегая из тюрьмы когда мог, ради минутной встречи с лордом. Или самоубийственные порывы Беккета, приводящие его в порты кишмя кишащие редкостными отморозками. Всë это было не так уж и редко. Но дни и ночи, когда капитан Джек Воробей мог просто сесть в шлюпку и отплыть от корабля в одном только ему известном направлении, когда лорд Катлер Беккет бесследно пропадал из своего кабинета, что бы встретиться в одной точке, на нейтральной территории, вот эти дни и ночи были по настояшему редки. Когда-то каждый из них сделал свой выбор, так похожий на выбор другого. Лорд Катлер Беккет выбрал ласкать пальцами тело пирата, вместо того что бы заковать его в кандалы и вести на плаху. Капитан Джек Воробей выбрал прижимать главу Ост-Индской компании к груди вместо того, чтобы вспороть ему брюхо ножом, или на худой конец всадить в него пулю из своего револьвера. Джек никогда не тешил себя надеждами, что на месте их очередного рандеву его не будет ждать с десяток вооруженных до зубов гвардейцев и смертный приговор. А Катлер в свою очередь никогда не питал излишней убеждённости в том, что когда-нибудь не падëт от рук своего любовника, подло заколовшего его в самый неожиданный момент. Но они оба неизменно шли, плыли и скакали на встречу друг другу. Как случилось и сегодняшней ночью. Полная луна холодным светом освещала один из английских портов, этой ночью небо было совершенно безоблачно. В добавок ещë и штиль накрыл океан, ветером, как говорили матросы, нельзя было и шляпу наполнить. Лунные блики на воде почти не дробились, разве что изредка слабыми волнами. От большой тени легшей на песок от домов, отделилась тëмная фигура в чëрном плаще. Из под плаща видны были только ноги в кожанных сапогах. Эта фигура быстро подошла к помостку, для стороннего наблюдателя в этом захеревшем от времени и отсутствия ухода строении не было абсолютно ничегошеньки примечательного, но это не помешало таинственному посетителю порта очень уверенно нырнуть под него, и спустя каких-то пару минут он вынырнул из-под него волоча за собой небольшую лодку. В человека этом, без особого труда, если, конечно снять с него капюшон, можно было бы опознать самого лорда Катлера Беккета. Но сделать этого было не кому – берег оставался безлюдным, а единственным наблюдателем бегства лорда была круглолицая луна. Катлер столкнул лодку на воду, не боясь замочить сапоги отвëл еë туда где будет поглубже и забрался внутрь. Вëсла предусмотрительно были уже в лодке, так что лорду осталось взяться за них и грести. Путь он держал в сторону кораблей вставших на якорь в существенном отделении от берега. Волн не было, греблось легко. Катлер впервые за все семь дней пребывания на острове видел такую спокойную гладь. Всю эту неделю он по долгу неотрывно следил за горизонтом в ожидании знакомых парусов. По истечении недели лорд стал задумываться, а не были ли его выводы слишком поспешны, от того ошибочны? Не пошëл ли он на поводу своих собственных фантазий, поверя что ждать стоит именно в этом порту? Но вот, на седьмой день, сегодня вечером он наконец увидел заветные паруса. И выждав пока от корабля не отплывут шлюпки с матросами, Беккет под покровом ночи исчез из своей спальни и отправился в путь. С берега уже почти не были слышно ни голосов тех, кто в этот поздний час ещë не спал, ни грозот колёс по булыжнику, ни пьяных песен. И огни порта уже совсем не светили Катлеру. А силы меж тем от чего-то покидали лорда. Он делал перерывы, но почти сразу снова начинал грести – его подстëгивал страх быть увиденным с берега, и приятный трепет в груди. Становилось всё холоднее, сейчас лорду пришлось пожалеть о своëм поспешном решении надеть под плащ только камзол. Внезапно Катлер замер, не докончив загребать воду вёслами – в окне заветного корабля мелькнул огонëк свечи и тут же погас. Джек видит его. Катлер улыбнулся одними губами и с новой силой налëг на вëсла. На палубу лорд забрался по заботливо сброшенной верëвочной лестнице, предварительно, конечно же, озаботившись тем, чтобы его лодку не унесло. На борту его никто не встретил. Корабль вообще создавал впечатление заброшенного – только волны шумели за его бортом, да скрипели снасти и не горело ни одного фонаря. Но даже не увидя того огонька в окнах капитанской каюты, Катлер бы ни на миг не усомнился что именно здесь, на палубе этого фрегата, его ждут. И даже не потому что этого корабля здесь попросту не должно было быть, он просто чувствовал на себе взгляд, которым на него смотрел только он. И Катлер даже не стал себя утруждать рассуждениями о том, к каким уловкам прибëг капитан чтобы заманить команду в порт, осаждённый по успевшим разлететься слухам солдатами короны. Он только порадовался, что успел сообразить отдать команду не лезть к этим пиратам, пока они не станут угрозой горожанам – от пары докладов об их пребывании у него на столе, Беккету ни холодно, ни горячо. Катлер замер посреди палубы, сложив руки за спиной, сняв капюшон и слушал происходящее вокруг. Ни тени он не заметил, ни шороха не услышал. Только ветерок, совсем слабый, игрался в парусах, да волны за бортом плескались. Беккет понимал, его специально заставляли ждать. Но вот его острый слух уловил того, чего раньше не слышал. Звуки доносились из-за спины. Губы Катлера подëрнулись в улыбке. Оцепенение с него спало и он шагнул вперëд. Вид у него сделался как у человека вальяжно гуляющего в свой законный выходной по живописной набережной. Но смотря вперёд себя, Катлер ничего не видел, вернее, что бы не врезаться во что-нибудь его внимания хватало, но всë его естество было занятно отслеживанием действий того, кто был сейчас за его спиной. Прошëл он, впрочем, совершенно не долго. Позади, уже совсем не скрываясь, шаркнули и топнули, Катлер остановился. – Кого это я вижу! Да на борту своего корабля? – с наигранным, даже издевательским удивлением, вопрошал Джек. – Разве это ваш корабль? Если мне не изменяет память, это вовсе не Чëрная жемчужина. – не оборачиваясь, ответил Катлер, в его голосе звучал искренний интерес за вуалью насмешки. Позади раздалось неопределëнное мычание и шаги. – Или я ошибся? – с этими словами Катлер развернулся на каблуках. Лицо Джека оказалось в паре дюймов от его лица. Беккет по прежнему, со всей невозмутимостью улыбался. Джек не отшатнулся, он замер и впился глазами в лицо лорда. Они оба не шевелились. С ними, казалось, замерло и само время. Некоторое время они молча прощупывали друг друга взглядами. Наконец, спустя пару тягучих и сладких минут, Джек обворожительно улыбнулся и изогнулся в весьма отдалëнном подобиии реверанса. – Прошу, добро пожаловать, ко мне на борт. – улыбаясь, Джек сделал шаг в бок, уступая дорогу своему гостю и явно не намереваясь отвечать на чьём же они корабле. Беккет подыграл, он отвесил лëгкий благодарственный поклон и прошëл вперëд, к каюте капитана. Он слышал как Джек идëт за ним. И то, что он слышал его шаги, подстëгивало напряжение. Оно шло из самой глубины тела, и словно водоворот, затягивающий в себя всë вокруг, неумолимо росло. Но покуда оно было маленькое, Катлеру не составляло труда его превозмогать и даже не ускорять шагу. Джека, идущего позади, это будто бы нервировало – походка его становилась то подтанцовывающей, то торопливей, но пират быстро приструнивал себя, однако так же быстро вновь терял терпение. Катлера это очень забавляло, и он откровенно жалел, что не может замедлить шаг – такого издевательства Джек бы ему уж точно не простил. Каюта была явно подготовленна к приходу гостя. Беккет деловито хмыкнул встав прямо напротив стола. Только лунный свет, глядящий прямо в окно, давал разглядеть внутренности каюты. – Свет лишним не был бы. – заметил Катлер, когда услышал что Джек вошëл следом и запер дверь. – А зачем тебе свет? Итак, поди, всë видишь. – ответил Джек. – Только тебя давно не видел. – Катлер развернулся к Джеку. Джек, до этого колдовавший со спичками и свечами замер, и с секунду смотрел на ухмылявшегося Беккета. Потом улыбнулся, поняв что лорд имел в виду не его лицо, и наконец зажëг первую свечу. Катлер с ухмылкой на губах, внимательным взглядом следил за тем как Джек, лавируя между мебелью, по одной поджигал свечи. Лорд вальяжно, по-хозяйски встал, облокотившись задом на письменный стол, и сложил руки на груди. Джек то и дело поглядывал на него, но почти сразу отворачивался, к очередной свече. Но вот незажжëнных свечи кончились и каюту теперь освещало очень хорошо. Тёплый свет, однако, как нельзя кстати давал разглядеть усталось, остразившуюся на лице Катлера. – Что-то у тебя с лицом не так. – задумчиво констатировал Джек, словно кот подходя ближе и, не скрываясь, разглядявая лицо лорда – Что, на службе у короны уже не платят достаточно, чтобы прокормить себя? Беккет усмехнулся шутке, но пират сурово молчал и хмурился, не торопясь продолжать говорить. Словно требовал ответа. – Я здесь не для того что бы обсуждать свой оклад. – Катлер, по глазам Джека понял, что такой ответ его не устроит и со вздохом всë таки выдавил из себя ответ – Всë хорошо, просто очень много волнений последнее время. Катлер, не выдержав дистанции между ними, сделал шаг к Джеку. Под сапогом скрипнули доски, а пират ближе не стал. Беккет приподнял бровь и посмотрел на ноги Джека. Тот отступил назад на два шага, ловко как кот, что Катлер даже и не заметил бы, не погляди на ноги. – Надеюсь, это же не из-за меня и недавних слухов? – озабоченно спросил Джек, заглядывая в глаза Беккета. От этого зоркого взгляда чëрных глаз пирата, Катлер почувствовал как потихоньку заливается краской, а сердце, тронутое заботой, сжалось и затрепетало. – Не льсти себе, я не стану изводить себя из-за какого-то пирата. – слишком быстро сказал Катлер, и тут же понял – проиграл. Это самое феерическое поражение Беккета, пират заметил сразу. Он прищурился. Катлер перестал улыбаться и поджав губы, отвернулся в сторону. Да, Джек раскусил его. Больше того, Беккет дал ему себя разгадать, по крайней мере, так ему было проще думать. Катлеру противило верить в то, что повседневные заботы могли его так сильно потрепать, что даже при свете свечей и бледность кожи, и впалость щëк, и усталый взгляд можно разглядеть. Да, в число этих повседневных забот уже не первый год неумолимо протискивалось всë нарастающее волнение за Джека. Да, Катлер почти как полоумный изо дня в день, бесстыдно пользуясь своими связями, рыскал новые сведения о пирате. Да, всë чаще и чаще страдал приступами бессоницы и мигрени, от навязчивого беспокойства. Но это ведь не могло оставить такой сильный след на нëм. Не могло, ведь так? Катлер молчал и в тишине время тянулось невыносимо долго. Он не смотрел на Джека, но краем глаза видел его. Он ждал. Себе врал, но знал, что хотел сейчас хотя бы простых объятий от пирата. Пусть прижмëт его к своей груди, и ласково погладит по спине. Он, могучий лорд Беккет, чувствовал себя маленьким ребëнком, одиноким и жалобно тянувшийся к чужому теплу. Но Джек отошëл. Катлер почувствовал как сердце зашлось, и сбилось дыхание. Обида, совершенно детская, неправильная, кольнула его. В конце концов, он не затем сюда пришëл. Немного дрожащими руками, Катлер снял походный плащ и небрежно кинул его на стол. Пальцы тут же потянулись к галстучному платку, нащупали узел и потянули вниз. Бесформенную тряпку он кинул на плащ и коснулся первой пуговицы камзола. Проделывая всë это, он смотрел в бок, очень старательно избегая смотреть на самого Джека. Он слышал как пират позвякивает чем-то, шаркает, периодически затягивая напевать какую-то мелодию. Методично поддевая пальцами пуговицы и высвобождая те из петель, Катлер словно впал в транс. Из этого состояния его вывел Джек. Беккет от неожиданности вздрогнул и обернулся на пирата. Брови его от удивления подлетели, глаза распахнулись, даже рот приоткрылся. Пират, с двумя бокалами чего-то алкогольного, прильнул к нему всем телом, свободной рукой приобняв, напевал мелодию. Свободная рука легла на плечо Катлера, а песню, напеваемую пиратом, лорд опознал как ту, что много лет назад они слышали вдвоëм. Под эту песню тогда танцевали. Обычная, очень задорная, песня моряков, народного сочинительства, от того постоянно менявшая то ту, то эту строку. Но Джек пел еë той самой, что они тогда услышали. Слова точь в точь повторялись, отзываясь эхом в трепетавшием сердце лорда. – Потанцуем? – хитро выглянув из под волос, спросил Джек. Катлер неуверенно улыбнулся. Взгляд и улыбка Джека были очень печальны и трогательно сочувственны. – Конечно, – ответил он. Глядя в глаза Джеку, Катлер забрал у него бокалы и поставил их на стол. Бережно перехватил руку пирата, и повëл в танце. Джек продолжал напевать песню, а Беккет ловил такт. Шаг, шаг, поворот. Ещё шаг, шаг, третий шаг, и они меняются. Теперь ведëт Джек, его рука теперь на талии лорда. Тепло костром разгорается в сердце Катлера. Слëзы против воли наворачиваются на глаза. А Джек ведëт. Неотрывно смотрит в глаза и всë тише и тише поëт. Катлер наконец улыбается и тихо, хриплым от слëз и трепета, голосом подхватывает мотив. Шаг, шаг, другой и изящное па. Катлер перехватывает инициативу и опять ведëт. Он запевает всë увереннеей и увереней, хотя горло по прежнему сводит от эмоций. Джек улыбается тепло, и не отрывает глаз от чужих. Их сапоги чëтко отбивают ритм. Пальцы переплелись, а в голосах, теперь поющих синхронно, хрипит смех. Шаг, поворот, ещë шаг, шаг. Глаза пирата смотрят ласково, кажется вот-вот и из них вовсе искры от тепла полетят. Улыбается он будто видит перед собой самое родное, самое дорогое. Катлер, всё-таки не сдержав слёз, смотрит благодарно. Нежность, переполняющая его сердце, не находит выхода и в груди начинает ныть. Но это Катлер готов терпеть. Лишь бы мочь ещё смотреть в его глаза. Катлер засмеялся первым. От радости, такой искренней, такой детской. Он просто не мог не смеятся сейчас, запрокидывая голову и так бессовестно сбиваясь с темпа танца. Джек подхватил в ответ своим хриплым, чуть свистящим смехом. Они уже настолько не попадали в такт, что начали наступать друг другу на ноги. Смех прервался ойканиями и ругательствами. Мужчины остановились, с секунду смотрели друг на друга. Перестав смеятся, они обнялись. Так, словно смогли прочитать мысли друг друга в этот момент. Катлер вцепился в Джека так, словно никогда не хотел больше выпускать из своих рук. Сильно, не обращая внимания ни на неудобное положение Джека, коего уткнули носом в чужое плечо, лишив возможности дышать, ни на силу с которой стиснул его. Джек, высунувшись из под чужого плеча, потëрся головой о чужую. Он обнимал бережнее, но с тем же рвением что и лорд Беккет. Рукой Джек гладил обтянутую позолоченным камзолом спину Катлера. Неторопливо, словно давая тому понять, что никуда не денеться, не уйдëт и точно не испраиться прямо из его рук. Катлер отстранился и отодвинул от себя Джека за плечи и посмотрел ему прямо в глаза. Джек улыбался, демонстрируя золотой зуб. Катлер ни слова не произнëс. Он развернул Джека спиной к столу и впился в его губы как изголодавшийся. Джек пальцами коснулся его лица, и пока Беккет стягивал с себя камзол держал его лицо, не давая торопившемуся лорду ненароком разорвать поцелуй. Камзол Катлера был небрежно им откинут на пол. Стаскивая с себя рубашку, Катлер ещë и потоптался по нему грязными сапогами. По пояс голый, Беккет занялся рубашкой Джека. Но его отвлëк чужой палец на собственных губах. Беккет озадаченно посмотрел на Джека. Пират заговорщически улыбался и свободной рукой протягивал ему бокал. Катлер криво усмехнулся, Джек, наверное, выбрал что-то очень интересное из своей коллекции, а он даже и не попробовал. Под немигающим взглядом, улыбающегося Джека, они чокнулись и выпили на брудершафт. Только Джек не дал Катлеру опять впиться в свои губы. Лорд замер, непонимающе хмурясь – что сейчас то не так? Это Катлер понял спустя пару мгновений. Губы сами растянулись в идиотской улыбке. Аромат и вкус того, что он выпил пробудил в нëм старые-старые воспоминания о прошедшей молодости, которую они, хоть и недолго, но провели вместе. Когда-то, в былые времена, когда они ещë работали плечо к плечу, они впервые выпили на брудершафт с полюбовным окончанием, именно это пойло. И Джек это помнил. Джек даже разыскал его. Ради него, Катлера. Ради них. – Никогда бы не подумал что ты такой сентиментальный, Джек. – хрипло прошептал Катлер. – А ты помнишь... – таким же хриплым шëпотом ответил пират. – Даже на смертном одре я буду помнить всë, всë, всë... – закрывая глаза, Катлер крепко обнял Джека. Внезапно, в тишине царившей на корабле, раздались чьи-то шаги. Идущий явно был в наименьшей степени трезв. Катлер вздрогнул, и почувствовал как вздрогнул и Джек. Джек выскользнул из объятий лорда, слез со стола и зашагал к двери, знаком показав Катлеру, что ему нужно спрятаться. – Ка-апитан! – звучно заорали за дверью, и с силой застучали. Катлер опять вздрогнул, он стоял в лëгкой растерянности, пока Джек не повернувшись через плечо, не показал уже всей своей мимикой насколько срочно лорду нужно спрятаться. Катлер подхватил свои камзол, рубашку и как можно тише, это у него получилось из рук вон плохо, кинулся под стол. Только когда Беккет со всеми уликами скрылся из виду, Джек открыл дверь. В каюту ввалилось пьяное тело боцмана. Воробей едва успел отойти, что бы его не зашибло. – Ка-а-апитан, они на берегу... – тело заблеяло что-то невразумительное. Джек морщась, обошëл Гиббса и наклонился к нему. – Джек, они меня...что бы я тебя... – продолжил пытаться донести что-то матрос. – Что ж ты так нажрался скотина... – пробормотал Джек, полным разочарования голосом. Катлер видел всë происходящие, стол оказался не очень хорошей защитой, но пьяный Гиббс, на его счастье, приземляяесь на пол, повернул голову в обратную сторону. Джек посмотрел на лорда, и жестами показал что тому следует уходить прямо сейчас. Катлер ответил поднятыми в вопросе бровями, но Джек покачал головой. И пока Джек прикрывал рт валяющегося на полу и что-то бормотавшего себе под нос Гиббса, Катлер выскользнул из каюты. Забыв свой плащ в каюте капитана. Зато он захватил с собой бутылку того самого пойло, и с намёком потряс ею перед носом Джека. Быстро накинув на себя рубашку, Беккет порадовался тому, что не успел снять штаны. Надел камзол Катлер уже в лодке. Добравшись до берега он всё так же исчез в тени домой и скоро уже был в своей комнате. Захваченное с собой он выпил и уснул как убитый. На утро заветного корабля уже не было в порту. И вот опять им ждать новой встречи. Опять искать друг друга глазами в толпе, и ловить мимолётные послания. Но теперь Беккет смотрел на горизонт со странным душевным спокойствием. Будто прошедшая ночь что-то поменяла, как-то успокоила. Он дождëтся. Они ещё встретяться. Уж в этом лорд Беккет был уверен точно.