Сорок взглядов

В столовой Блю Лока всегда шумно. Но сегодня Кайзер слышал только тишину. Она давила. Он сидел на своем месте. Край стола. Спиной к стене. Чтобы видеть всё, что происходит вокруг. И не упустить контроль. Несс что-то говорил рядом. Его губы шевелились, но Кайзер не слышал. Видимо, не до него сейчас. Как и всегда, если честно. Несс его никогда особо не интересовал. Он просто не чувствовал его голоса. Там, внутри, было слишком много всего другого. Взгляд Кайзера был прикован к другому концу столовой. Там, метрах в двадцати от него, сидел Исаги. Рядом с ним Хиори. Они сидели слишком близко. Головы склонились друг к другу, будто делились секретом. Таким, которого никто не имел права слышать. Исаги улыбнулся. Эта улыбка резанула по рёбрам. Острее любого удара. Кайзер не понимал, почему. Не хотел понимать. И не имел права. Но тело реагировало раньше. Пальцы крепче сжали палочки. — ...Кайзер? Голос Несса пробился сквозь заслон. Кайзер моргнул. Но даже головы не повернул. — Ты слушаешь? — В голосе Несса что-то новое. Может, обида? Кайзер не вслушивался. Он привык, что тот всегда рядом. Всегда что-то говорит. Но это никогда не имело значения. Но сейчас прозвучало немного иначе. Может, хуже. Кайзер так и не ответил. Смотрел, как Хиори что-то говорит Исаги. Как тот снова улыбается. Как Хиори наклоняется чуть ближе. Будто хочет прикоснуться. И в тот момент Хиори положил руку на плечо Исаги. Просто положил. Дружеский жест. Ничего особенного. Пальцы сжались сильнее. Палочки жалобно скрипнули. Слова застряли у Алексиса в горле, превратившись в колючий ком. Он затаил дыхание, почти механически проследив за взглядом Кайзера, и в ту же секунду мир вокруг будто встал на паузу. На лице Несса проступило то, чего в нём никогда не было. Мертвый, стеклянный холод. Это уже не было зыбким предчувствием или паранойей, что грызла его изнутри месяцами. Это был финал. Точка. Хрупкая иллюзия, которую он так долго выстраивал, оберегая каждую трещину, наконец рассыпалась в прах. Оставив после себя только выжженную пустоту и ледяной сквозняк в груди. — Кайзер... — начал он. Но не успел. Потому что за соседним столом что-то случилось. Бачира громко засмеялся. Своим звонким голосом, безудержно, как умел только он. Толкнул Рина. Тот начал злиться, что-то грозно говорить в ответ, толкая его. И через секунду они уже дурачились. Как это нередко бывает. Не обращая внимания ни на что вокруг. Кто-то крикнул, чтобы они прекратили. Но уже было поздно. Чей-то поднос, что стоял рядом, взлетел со стола. Вместе с содержимым. Еда разлетелась в стороны. Горячее масло с остатками еды пролилось на форму Кайзера. Тёмное жирное пятно расползалось по груди, пропитывая ткань, прилипая к коже. Бачира замер с открытым ртом. Рин тоже остановился. Кайзер даже не взглянул на них. Его взгляд так и застыл на другом конце столовой. Там, где сидели Исаги и Хиори. Секунды длились. В эти секунды вместилось больше, чем за весь последний месяц. Кайзер не мог прочитать выражение его лица. Исаги теперь смотрел на него вместе со всеми. Прямо. Не моргая. В его взгляде застыло лёгкое удивление. Словно он наблюдал за чем-то неожиданным, но сам оставался где-то далеко. Отстранённый. Будто жалость. Или презрение. Или просто равнодушие. Кайзер не знал, что хуже. Они всегда ссорились. Всегда были по разные стороны. Но чтобы Исаги смотрел на него вот так — словно на пустое место? Словно Кайзер вдруг стал кем-то, кого можно пожалеть? Это было новое. И это бесило сильнее всего. Все замерли. Бачира с открытым ртом. Даже Рин, которому обычно было всё равно, застыл — только что осознав, что они натворили. Несс с салфетками в руках, замерший в полушаге. Кто-то из соседних столов притих, провожая взглядом жирное пятно, расползающееся по груди Кайзера. Исаги тоже смотрел. И Хиори рядом с ним — тоже. Кайзер почувствовал, как щёки обожгло. От сорока пар глаз, прикованных к нему. От того, что Исаги видит его таким. Грязным. Смешным. Жалким. Злость ударила в голову раньше, чем он успел её остановить. Несс суетился рядом, тянул салфетки, что-то говорил про то, что это мелочи, что надо просто вытереться. Бачира бормотал извинения, неловко переминаясь с ноги на ногу, всё ещё пытаясь держаться своего обычного весёлого тона — видимо, чтобы сгладить обстановку. Но это не особо помогало. Кайзер резко выдохнул. Рванул воротник мокрой футболки, будто та душила его. Хотя душило совсем не это. Не вытершись, не сказав ни слова, просто развернулся и пошёл к выходу из столовой, заставляя себя не бежать. За спиной — мёртвая тишина и десятки взглядов. Один из них жёг сильнее всех.

***

После тренировки, когда раздевалка постепенно пустела, кто-то шутил, кто-то кидал мокрые полотенца, кто-то уже выходил, бросая короткие фразы. Гул стихал, исчезая за дверями. Исаги не спешил. Он сидел на скамейке, мокрое полотенце лежало на плече, а сам он смотрел перед собой в пол, опустив руки на колени. Не то чтобы думал о чём-то. Просто не хотелось вставать. Он увидел Кайзера. Тот стоял неподалёку, копался в шкафчике, перебирая какие-то свои вещи. Исаги глянул на его руки и увидел ту самую футболку. С жирным пятном, которое уже должно было засохнуть, но всё равно лезло в глаза. И в ту же минуту всё нахлынуло. Гул столовой, Бачира, замерший с открытым ртом, и тот взгляд Кайзера. Долгий, тяжёлый, непонятный. Исаги будто снова оказался там, посреди всего этого, и не мог выдохнуть. Он уставился на Кайзера и думал: заметит или нет, что они остались одни? И сам не понимал, чего ждёт. Чтобы тот обернулся? Чтобы заметил? Чтобы хоть как-то отреагировал на то, что они здесь вдвоём, в пустой раздевалке. Секунды тянулись. А потом Исаги не выдержал. Что-то его подтолкнуло, он сам не понял что. Встал. Полотенце съехало с плеча и мягко шлёпнулось на пол, звук вышел тихий, но в пустой раздевалке он будто ударил по ушам. Исаги даже не обратил на это внимания. Просто пошёл к Кайзеру, руки засунул в карманы шорт, чтобы хоть как-то занять их. Подошёл вплотную, остановился в паре миллиметров от него. Так близко, что можно было почувствовать жар, исходящий от его спины. — Ты сегодня выглядел особенно жалко, — сказал он. Голос прозвучал обычно. Привычно. Так, как они всегда начинали. С насмешкой, с вызовом, с тем самым тоном, за которым можно было спрятать всё что угодно. Исаги и сам не знал, зачем это сказал. Просто вырвалось. Кайзер обернулся. Взгляд застыл. То ли от фразы, то ли от того, что он вообще забыл о его присутствии, то ли не знал, что Исаги всё ещё здесь. — Завались, — выдохнул Кайзер. Голос резкий, злой, привычный. На лице проступило то самое выражение, которое Исаги знал лучше любого другого. Раздражение, злость, та защитная стена, за которую он всегда прятался. Она появлялась мгновенно — щёлк, и вместо человека перед тобой снова эта наглая рожа, которая всех посылает. Исаги криво усмехнулся. Нагло. — А то что? Кайзер шагнул к нему. Резко, зло. Теперь они стояли почти вплотную, и Кайзер смотрел сверху вниз, набычившись, пытаясь задавить своей привычной дерзостью. — А то втащу так, что зубы по всей раздевалке собирать будешь, — процедил он сквозь зубы. Но в голосе не было прежней уверенности. Слова вылетали, а внутри всё дрожало. Исаги стоял слишком близко, смотрел слишком прямо. Исаги и взглядом не повёл. — Так втащи, — выдохнул он. — Чего ждёшь? Кайзер замер. Он ожидал чего угодно. Что Исаги отшатнётся, что засмеётся, что скажет какую-то колкость и уйдёт. Но не этого. Не этого спокойного голоса, от которого внутри всё перевернулось. — Ты... — начал он, но голос сорвался. Исаги сделал шаг. Ещё один. Теперь между ними не осталось расстояния вообще. — Что я? — тихо спросил Исаги. Кайзер смотрел на него и не мог ничего сказать. Внутри всё кипело. Хотелось толкнуть, послать, сделать хоть что-то, чтобы вернуть контроль. Но тело не слушалось. Руки будто приросли к бокам. — Ты че творишь? — наконец выдавил он. Голос прозвучал не зло. Почти растерянно. Почти жалко. Исаги поднял руку. Медленно. Так медленно, что Кайзер успел бы всё — перехватить, оттолкнуть, уйти. Исаги сам давал ему этот шанс. Специально тянул время, чтобы тот понял: ещё не поздно. Ещё можно сделать вид, что ничего не происходит. Можно отшатнуться, засмеяться, послать его куда подальше. Всё что угодно, лишь бы не стоять так близко, лишь бы не дать этому случиться. Кайзер не отшатнулся. Пальцы Исаги коснулись его лица. Медленно провели по скуле, обводя линию, которую Кайзер никогда никому не позволял трогать. Задержались на подбородке. Чуть надавили, заставляя приподнять голову, смотреть в глаза, не отводить взгляд. — Ты долбаёб, — почему-то сказал Исаги. — Знаю, — выдохнул Кайзер. И тут в нём что-то щёлкнуло. Злость, гордость, то самое, что всегда заставляло его быть первым, контролировать, не давать слабину — Кайзер перехватил руку Исаги, резко, жёстко, сжал запястье так, что пальцы дрогнули, и дёрнул на себя, вплотную, так близко, что они могли чувствовать дыхание друг друга. В его глазах горело что-то непонятное — злость, желание, отчаяние — но горело ярко, так что Исаги на секунду забыл, как дышать. — Думаешь, самый умный? — прошипел он, глядя в глаза. — Думаешь, раз подошёл, то всё понял? Тишина повисла между ними. Тяжелая, липкая, такая, что можно было резать ножом. Кайзер не отводил взгляда. Исаги тоже. Секунды тянулись, превращаясь в вечность. А потом Кайзер сам рванул его на себя. Поцелуй вышел злым. Таким, какие они сами. Никакой нежности, никаких попыток быть красивыми — просто грубо, жёстко, по-ихнему. Будто оба устали. Устали бегать друг от друга, устали делать вид, что между ними ничего нет, устали притворяться, что этот дурацкий магнитик не работает в обе стороны. Исаги вцепился пальцами в его футболку, притягивая ещё ближе. Кайзер ответил тем же — рванул на себя, вжимая так, будто хотел, чтобы между ними вообще не осталось расстояния. Ни сантиметра, ни воздуха, ничего. Они целовались так, будто голодали все эти месяцы. Будто каждый раз, когда смотрели друг на друга через поле, на самом деле представляли именно это. Будто вся их ненависть была только способом не думать о том, как сильно хочется прикоснуться. Кайзер углубил поцелуй, запуская пальцы в волосы Исаги, сжимая, тянув, будто боялся, что тот исчезнет. Исаги зарычал прямо ему в рот — глухо, зло, нетерпеливо. Вцепился зубами в нижнюю губу, потянул, заставляя Кайзера выдохнуть ему в рот. — Ненавижу тебя, — выдохнул Кайзер куда-то в губы, но руки только крепче сжались на его затылке. — Знаю, — ответил Исаги и снова впился в него, не давая сказать ни слова. Кайзер толкнул Исаги спиной к шкафчикам. Металл громыхнул, спина отдала резкой болью, но Исаги только усмехнулся в поцелуй и рванул футболку Кайзера вверх, запуская руки под ткань, оголяя живот, касаясь горячей кожи. Кайзер перехватил его руки, прижал к шкафчику, но Исаги только сильнее потянулся к нему, выгибаясь навстречу. — Ты... — начал Кайзер, но Исаги не дал договорить. Снова поцелуй. Глубокий, голодный, такой, от которого темнеет в глазах і підкошуються ноги. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, лбы соприкасались, дыхание змішалося воєдино. Кайзер смотрел куда-то в его губы, не в глаза. Пытался злиться. Пытался найти ту самую привычную дерзость, за которой можно спрятаться. — Ну и что теперь? — спросил он. Голос охрип, став чужим. Но в конце — эта знакомая дерзкая усмешка. Будто он всё ещё контролирует ситуацию. Исаги усмехнулся в ответ. Провёл большим пальцем по его нижней губе, размазывая то, что осталось. — А сам не знаешь? — тихо спросил он. Кайзер промолчал. Потому что правда не знал. Не знал, что теперь будет. Не знал, как смотреть на Исаги завтра на поле. Не знал, что со всем этим делать. Но одно он знал точно. Отступать уже поздно. Слишком далеко зашли. Слишком близко подпустил. Слишком много позволил. И от этого внутри было странно. Страшно. И в то же время — легко. Будто скинул груз, который тащил хтозна-скільки часу. Кайзер снова потянулся к нему. Медленно. Давая возможность остановить. Давая возможность сказать «нет». Исаги не сказал.