Заявление на увольнение

Честно говоря, всё начинается с Ли Мэй. Гао Ту честно собирается уволиться — он уже всё написал, остается только уточнить у Шэнь Вэньлана, есть ли крохотный шанс, что он не откажется от своего ребенка, но даже если не откажется, работать вместе им всё равно будет мучительной бессмыслицей, поэтому заявление на увольнение готово. Единственное, хочется немного надышаться перед последним шагом… и чаю выпить? Белого. Идеально заваренного. Как любит Шэнь Вэньлан. Гао Ту аккуратно собирает всё необходимое для приготовления на кухонном уголке, когда Ли Мэй звучно шикает на Сяо Фэй: — Да не грей ты свое дурацкое карри! — И продолжает, сильно понизив голос: — Не видишь, что ли, что секретаря Гао от твоего карри мутит? Побольше уважения к беременному омеге!.. Вот как. Они знают. У Гао Ту только руки чуть дрожат, но ничем больше он себя не выдает. На самом деле, он не должен был услышать этого, Ли Мэй прекрасно знает пределы его стандартного слуха — не один год в секретариате вместе работают. Но вот какая незадача, у беременных омег не только обоняние обостряется, но и осязание, что весьма раздражает в условиях не самого идеального материала одежды Гаа Ту, и, что самое забавное, слух. Так что. Секретариат знает, что с ним происходит. Как быстро это дойдет до Шэнь Вэньлана? Весьма быстро. Может, в течении этого дня, может, в течении месяца, но ему непременно сообщат, значит, скрывать бессмысленно, осталось решить, говорить ли, что это ребенок Шэнь Вэньлана. Гао Ту хмурится, заваривает себе чай, пьет прямо там же, решается… и идет увольняться. . Шэнь Вэньлану решительно не нравится, когда у Гао Ту такое меланхолично-обреченное лицо. В прошлый раз он с таким лицом сообщил, что, к сожалению, через час, сразу после совещания, уезжает в больницу, потому что у него, кажется, аппендицит. Поэтому, да, Шэнь Вэньлан вполне себе обоснованно ждет подвоха. — И еще, господин Шэнь, — своим полным грусти голосом говорит Гао Ту. — Я вынужден просить вас подписать мое заявление об увольнении. И кладет на стол перед Шэнь Вэньланом это самое заявление. «Переманили», — в первую очередь проносится в голове. — И что тебе такое предложили наши конкуренты? — очень спокойным голосом уточняет Шэнь Вэньлан. Ну, голос-то у него спокойный, какая разница, что у него при мысли о том, что его идеального секретаря сейчас нагло уводят, феромоны во все стороны шарашат? Бета всё равно не почувствует. Гао Ту смотрит на него со скепсисом и сообщает: — Спокойного адекватного начальника. Ну, после того, как Шэнь Вэньлан больше года помогает энигме охмурять альфу, его можно, конечно, неадекватным назвать, но зачем… так-то? Да и… — Когда я был неадекватен относительно тебя? — прищуривается Шэнь Вэньлан. — Или всё из-за твоей прекрасной тайной омеги, которую ты мне даже показать не хочешь? Гао Ту мгновение молчит, а потом очень спокойно говорит: — Моя омега тут ни при чем. Просто… при беременности феромоны агрессивного альфы вредны. Шэнь Вэньлан пытается сложить одно с другим, приходит к неутешительному «похотливая омега ждет ребенка» и мрачно сообщает: — Можешь получить дополнительную оплату, чтобы купить уходовые средства и смывать запах моих агрессивных феромонов перед тем, как идти к своей омеге. Гао Ту снова вздыхает и говорит почти слогам: — Я жду ребенка. Я беременный. Я. — Ты, — повторяет Шэнь Вэньлан. В его голове бьется «беты не беременеют», но всё затмевает мягко-насмешливый голос Хуа Юна: «Совсем не помню, как я добрался до него той ночью, может, кого убил по пути, и нам надо быть такими… ах… осторожными, ведь от энигмы любой может забеременеть». — Ты, — говорит севшим голосом Шэнь Вэньлан. — Ты забеременел той ночью на благотворительном вечере. Гао Ту виновато отводит взгляд. И этого хватает, чтобы Шэнь Вэньлан взорвался. . Гао Ту… немного не понимает, что происходит. Он ждал презрения, гнева, требований сделать аборт, в конце концов, а не… А не того, что Шэнь Вэньлан бережно обнимет его за плечи и усадит на диван, бормоча с нуеклюжей заботой: — Посиди тут. Посиди. Голова не кружится? И тут же яростно в привычной манере, но старательно придерживая феромоны: — Я ему яйца оторву, уебку этакому!.. Не помнит он, как до своего мужика добрался, секс-убожество!.. И сразу же мягко и выпуская целое облако успокаивающих феромон, от которых хочется по дивану растечься: — Хочешь чаю? А шоколадку? Какую? Молочную, да? С орешками? Тебя поэтому постоянно тошнит последний месяц? — Наверное, — осторожно отвечает Гао Ту. — Господин Шэнь, а что…? — Ты посиди, посиди, — мягко просит Шэнь Вэньлан. — Сейчас я прикажу тебе чай подать. И шоколадку. А!.. У меня же батончик есть протеиновый, который ты тогда хвалил!.. Он срывается искать в ящике ботанчик. Гао Ту осторожно уточняет: — Так вы меня уволите? — Какое «уволите», когда ты беременный из-за этого ушибленного? — чуть не подпрыгивает Шэнь Вэньлан. — Сиди. Не рыпайся. Кушай батончик. Я пока этому еблану рожу начищу и яйца оторву!.. Размножаться он решил организмами с моим… моим… — Он смаргивает и растерянно договаривает: — Моим секретарем?.. Шэнь Вэньлан смотрит на Гао Ту недоуменно, подходит крадучись, протягивает батончик. — Спасибо? — осторожно протягивает руку Гао Ту, берет батончик, возится с оберткой. — Ты решил оставить ребенка? — хмурится Шэнь Вэньлан и осторожно присаживается рядом. — И увольняться? У тебя точно будет работодатель адекватней, который беременных бет видел? Гао Ту смотрит на него и собирается сказать, что он не бета, но телефон Шэнь Вэньлана звонит, он дергается на мелодию и глаза его наполняются яростью, хватает телефон, отвечает: — Ты, уебок, тащи свою задницу в мой кабинет в HS-групп! Ты, блядь, нахуевертил той ночью так, что мой Гао Ту беременный!.. И швыряет телефон в стену. Гао Ту смаргивает и решает, что помолчать как-то… спокойней будет, только замечает: — Я вам эту модель выбирал. — Прости, — тут же реагирует Шэнь Вэньлан. — Мы тебя втянули, а ты просто… ведь просто рядом был. А теперь… а теперь ты… Гао Ту, ты точно собираешься рожать? — Да, — кивает Гао Ту, всё еще пытаясь открыть батончик. — Да дай сюда! — отбирает батончик Шэнь Вэньлан. — Как ты с ребенком справишься, если с батончиком не можешь? Открыл. Держи. Гао Ту смотрит на батончик, на Шэнь Вэньлана и тихо говорит: — Я увольняюсь. Дальше — не ваша забота. — Я тебя втянул, — мотает головой Шэнь Вэньлан, всё еще протягивая батончик. — Я виноват. Это — моих рук дело… почти что. — Ну да, — кивает Гао Ту и молчит, что дело вовсе не рук. Шэнь Вэньлан хмурится, берет его за руку и вкладывает батончик: — Так. Сиди. Ешь. Я прикажу, чтобы чаю тебе принесли. И плед. Два пледа? Гао Ту смотрит на него с настороженным недоумением. Что-то очень идет не так. Но что — лучше выяснить, когда он будет на расстоянии пары кварталов, а сейчас лучше всего сидеть, молчать, улыбаться и есть, что предложат. Убивать же его не убивают пока что, да?.. . Шэнь Вэньлан с помощью своего секретариата успевает получить запись к лучшему акушеру-репродуктологу Цзянху, принести Гао Ту чай, шоколадку, три пледа и газированной воды. Секретариат, к слову, почему-то смотрит с восторгом. Это они еще не знают, что он втянул Гао Ту в историю, где несчастный бета заберемнел… от Хуа Юна… которого он не убьет, но покалечить попытается. — Господин Шэнь, а я могу… идти? — спрашивает Гао Ту осторожно. — Я чай выпил. И шоколадку съел. И батончик. Мне б… еще поработать. — Никуда не денется твоя работа, — хмурится Шэнь Вэньлан. — Посидишь тут, пока не придет время к врачу ехать. — К какому? — растерянно смаргивает Гао Ту. — К тому, который объяснит, как ты забеременел, что теперь с этим делать и как тебе выносить и родить ребенка, если ты этого так хочешь, — рассеянно отзывается Шэнь Вэньлан, пытаясь выглянуть из окна и посмотреть, прибыл ли Хуа Юн. — А, — странно отвечает Гао Ту. — Может, я сам как-то с этим разберусь? — Что? — смотрит на него Шэнь Вэньлан. — Нет. Ты беременный. Ты не будешь проходить через это всё один. — Он смаргивает, понимая, что Гао Ту… не один. — Или твоя омега поможет тебе? — У меня нет партнера-омеги, — вздыхает Гао Ту. — Так тебя еще и бросили из-за этой беременности!.. — взрывается Шэнь Вэньлан, а потом осекается и уточняет: — А… той ночью… для того, чтобы забеременеть, надо было… Он смотрит на Гао Ту, который смущенно отводит взгляд. Его… его… с ним занялись сексом, а как занимается сексом альфа или энигма в гоне — Шэнь Вэньлан прекрасно знает. И бедного Гао Ту… бету, который вообще для подобного не подготовлен. — Было… больно? — севшим голосом спрашивает Шэнь Вэньлан. — Ну, — хмурится Гао Ту. — Неприятно поначалу. И очень обидно. Но я не знаю, как должно быть, потому что я никогда ни с кем… вот так. Он краснеет, теребит край пледа, прячет глаза. — Блядь, — выдыхает Шэнь Вэньлан и высовывается в коридор: — Сяо Фэй, еще ищи психотерапевта для… — Господин Шэнь!.. — возмущается Гао Ту, вскакивая и делая пару шагов к Шэнь Вэньлану. — Мне не нужен…! — Да! — обрывает Шэнь Вэньлан, глядя на него. — Ты сам. Я понял. Ты всегда и во всем «сам»!.. Но сейчас не получится так. Тебе нужен альфа. Тебе нужны врачи. Тебе нужно с кем-то поговорить… о той ночи. У тебя есть друзья, которым ты можешь доверить… это? Гао Ту выдыхает и признает: — Нет. Но позвольте мне самому найти специалиста. — Покажешь мне потом его профиль, и я сам отвезу тебя на прием, — кивает Шэнь Вэньлан. — И заплачу. Гао Ту смотрит на него с каким-то обреченным желанием поспорить, прекрасно зная, что ничего из этого спора не выйдет. Шэнь Вэньлан шагает к нему, но тут по коридору расходится запах сердитого энигмы. . Гао Ту понимает, что не успел сбежать, когда в кабинет влетает Хуа Юн. Он пахнет… пахнет. Ноги Гао Ту почему-то подгибаются, и хочется забиться куда-то и хныкать. Шэнь Вэньлан мгновенно обнимает, утыкает лицом в свою шею, выпускает успокаивающий запах ириса, и… всё прекращается. — Ты меня звал? — надменно спрашивает Хуа Юн. — Но у тебя было что-то со связью… и уважением к тому, кто сильнее. Мне даже… стало интересно. — Ты пугаешь Гао Ту, — очень спокойным голосом говорит Шэнь Вэньлан. — Если ты продолжишь пугать Гао Ту, я тобой окно прошибу, несмотря на то, что ты отец его будущего ребенка. — Что? — осекается Хуа Юн. — Что происходит? Гао Ту? — Я, — выдыхает Гао Ту тяжело, пытается отстраниться, но ноги совсем не держат. — Я… — Ингалятор? — дергается Шэнь Вэньлан, но не может отпустить Гао Ту. — Погоди, я сейчас подниму тебя на руки и унесу на диван, хорошо?.. — Да, — соглашается Гао Ту. — Господин… Хуа… не омега? Шэнь Вэньлан аккуратно подхватывает его на руки и несет к дивану. — Совсем не омега, — чуть насмешливо соглашается Хуа Юн. — Прости, что не заметил тебя. Ты… беременный?.. — Да, — соглашается Гао Ту, которого усаживают на диване. — Мне… жаль? — Ты еще и извиняешься?! — взрывается Шэнь Вэньлан, пытаясь дернуться в сторону Хуа Юна. — Да это он…! — Стой, — хватает его за ворот рубашки Гао Ту, тянет на себя и вдыхает полной грудью. — Стою, — мрачно смотрит на Хуа Юна Шэнь Вэньлан, но снова выпускает успокаивающие феромоны. — Ты не должен извиняться перед ним. — Я пытаюсь сказать, — вздыхает Гао Ту. — Почему вы не слушаете? Я десять лет пытаюсь сказать. — Что пытаешься сказать? — не сводит убийственного взгляда с Хуа Юна Шэнь Вэньлан. — Я омега, — выдыхает ему в шею Гао Ту. Шэнь Вэньлан замирает и потом как-то весь разом оседает на пол рядом с диваном и круглыми глазами смотрит на Гао Ту. — Он совсем не слушает, когда ему пытаешься рассказать что-то важное, — смеется Хуа Юн. — Как я понимаю, мне вас поздравить с будущим младенчиком?.. — Меня, — соглашается Гао Ту. — Не думаю, что господин Шэнь будет участвовать в моей жизни. — После того, как поимел тебя и заделал тебе ребенка? — поднимает брови Хуа Юн. — После того, как решил выбросить меня в окно, думаю, что я поимел тебя и заделал тебе ребенка? Гао Ту, дай объясню одну вещь. Шэнь Вэньлан не понимает себя и свои чувства. И если сейчас он всё не испортит, то может заполучить тебя и ребенка. А если испортит… Что же… я позвоню его отцу и скажу, что у него будет внук, а у тебя, Гао Ту, будет поддержка. — Я могу справиться и сам, — качает головой Гао Ту. — Но я благодарю за предложение помощи. И… простите за этот инцидент. Господин Шэнь… — Не дослушал тебя, — кивает Хуа Юн. — Ну. Удачи вам обоим. Зла не держу. Это было даже забавно. И выходит из кабинета. Гао Ту смотрит на Шэнь Вэньлана, который всё еще сидит на полу и таращится на него, и уточняет: — Так… сейчас вы подпишите мое заявление на увольнение? Шэнь Вэньлан в ответ моргает. Гао Ту вздыхает. Что-то подсказывает ему, что дальше будет интересно. . — Ну, что они там? — громко шепчет Эрик. На него шикают все. Ли Мэй тычет в кнопки интеркома, пока из него не раздается голос Гао Ту: — Нет, не было никакого омеги. И… ну… у меня не было партнера… и… всего остального? — Так я — твой единственный? — недоверчиво спрашивает Шэнь Вэньлан. — Первый, — поправляет Гао Ту. — Единственный, — не соглашается Шэнь Вэньлан довольным голосом и тут же настораживается: — Или был еще кто-то? — Кого я себе заведу с моим рабочим графиком? — теряется Гао Ту. — Тоже верно, — соглашается Шэнь Вэньлан. — Я молодец, сделал, чтобы ты точно никого не завел. — Это не повод для гордости, а повод позвонить в трудовую инспекцию, — вздыхает Гао Ту. — И… не надо искать мне психотерапевта… Хотя, думаю, вы не станете. Может, уже подпишите мне заявление на увольнение? — Я сказал, что подпишу, когда ты ответишь на все вопросы, которые меня интересуют, — хмыкает Шэнь Вэньлан. — А у меня еще так много вопросов… Придется, правда, прерваться на посещение врача, и… — И искреннее недоумение: — Ты чего?.. — Я не буду делать аборт, — твердо говорит Гао Ту. — Да я не… — теряется Шэнь Вэньлан. — Нет, если бы кто другой… но ты… ты Гао Ту. Мой Гао Ту. Мой. Что ты таращишься? Знаешь, как хреново было думать, что у тебя есть омега все эти годы? Ревновать тебя, знать, что кто-то другой целует тебя? — Меня никто не целует, — чуть мрачно отзывается Гао Ту. Шэнь Вэньлан вдруг сглатывает и уточняет: — А мы тогда не…? — Нет, — обрывает Гао Ту. — О, — выдыхает Шэнь Вэньлан. — Так мы не… а… а мы можем?.. — Нет, — твердо отвечает Гао Ту. — Просто увольте меня уже, а? Ли Мэй выключает интерком и тянет довольно: — Девочки и мальчики, мы дождались? — Не будь так оптимистична, — вздыхает Сяо Фэй. — Десять лет не могли разобраться, и вдруг всё случилось? Я не верю. Вот пусть поженятся сначала. . Секретарь Гао, которого так и не уволили, отклонял уже седьмое предложение руки и сердца, зато на приемы ко всем врачам со своим альфой всегда ездил вовремя.