Часть 1
25 февраля 2026 г., 23:06
Драко стоял перед зеркалом, критически оценивая своё отражение в запотевшем стекле. Горячий душ мало помог ему снять напряжение в мышцах. Он всё ещё выглядел как человек, прошедший через ад, но, по крайней мере, в его глазах появился блеск, которого давно не было.
Конечно, он всё ещё выглядел несколько похожим на труп только теперь его сходство было ближе к сексуальному инферналу или бравому вампиру из мира нежити; заметное улучшение по сравнению с ходячим трупом, каким он был всего несколько месяцев назад. И всё благодаря Гермионе Грейнджер.
Её имя всё ещё звучало странно на его языке, но её влияние было совершенно неоспоримым. Отношения с ней изменили его так, как он и представить себе не мог. Блестящая, властная ведьма ворвалась в его жизнь и, возможно, в его сердце несколько месяцев назад, и всё изменилось к лучшему.
До её появления Драко жил в добровольном уединении в своём поместье, пренебрегая полноценным питанием в пользу жидкой диеты, состоящей из алкоголя и зелий. Но Гермиона, казалось, всегда чувствовала его настроение и умела тайком поднимать его в особенно плохие дни, никогда не принуждая и не осуждая. Вместо этого она ненавязчиво подбадривала его, приглашая на свидания и игнорируя взгляды, которые они вызывали.
Одной из её последних тактик было приглашение его к себе на работу во время обеденного перерыва. Он подозревал, что это уловка, чтобы заставить его лучше питаться, и втайне наслаждался этими моментами. Её постоянное присутствие и тихая забота и поддержка были досадно эффективны, и он с неохотой признавал это только самому себе.
Он никогда не предполагал, что забота о себе может быть такой утомительной. Однако он не мог отрицать, что некоторые изменения начали проявляться: его лицо потеряло часть своей измождённости, а тело начало восстанавливать мышечную массу, утраченную за годы самобичевания и алкоголизма. И всё же, кто бы мог подумать, что забота о себе окажется такой чертовски изнурительной?
Да, последние несколько месяцев были благоприятны для его внешнего вида и, в целом, жалкого существования. Однако никакие меры здорового образа жизни не могли стереть шрамы, преследующие его разум. Кошмары все еще приходили, оставляя его задыхающимся и обливающимся потом. Тревога не покидала его, готовая нанести удар в любой момент. Просто ещё один день из жизни Драко Малфоя, бывшего Пожирателя Смерти. По крайней мере, теперь он выглядит хорошо, сражаясь со своими демонами, верно?
Со вздохом Драко отвернулся от зеркала и начал одеваться на предстоящий день. Он выбрал сшитую на заказ черную рубашку и брюки, подчеркивающие его худощавую фигуру, желая произвести впечатление на Гермиону своими стараниями как во внешности, так и в их отношениях. Возможно, с годами его тщеславие поутихло, но оно все еще присутствовало.
Застегивая рубашку, Драко мысленно вернулся к той ночи, которая привела их сюда. К его жалкой неспособности проявлять инициативу, которая спровоцировала паническую атаку, а позже - пьяную (и довольно тщетную) попытку соблазнения.
В тот унизительный момент Гермиона осталась рядом с ним. Она видела его в самом худшем его проявлении и каким-то образом всё ещё видела в нём что-то достойное её времени и любви. Салазар знал почему. Это противоречило логике. Он, чёрт возьми, не заслуживал этого - её, но он не собирался смотреть в клюв дарённого гиппогрифа. Её сила и доброта удерживали его так, как ничто другое не могло, и он цеплялся за это, как тонущий за спасательный плот.
К его удивлению, та ужасная ночь подготовила почву для откровенного разговора, за которым последовало признание Гермионы в своих желаниях и заманчивое предложение. Воспоминания о том разговоре до сих пор вызывали у него греховную дрожь, опьяняющую, как глоток экстракта Элизиума, и вдвое смертоноснее.
Полностью одевшись и приведя себя в порядок, насколько это было возможно, Драко спустился вниз, испытывая смешанные чувства волнения и страха. Ему срочно нужно было отвлечься от сомнений, терзавших его разум.
Почти как автомат, он направился в библиотеку, ища утешения в знакомых объятиях книг в кожаных переплетах и старых пергаментах. Его пальцы скользили по корешкам его обширной коллекции, остановившись на потрепанном экземпляре "Сумерек". Он усмехнулся, вспомнив, как эти "греховные" книги раньше были его единственной компанией в особенно плохие дни. Но теперь его мысли занимало нечто гораздо лучшее. Даже банальная любовная история не могла удержать его внимание, постоянно прерываемая образами Гермионы.
Отказавшись от чтения, Драко удалился в свой кабинет, нервы звенели, как Кнаты в кармане. Он расхаживал по комнате, постоянно накладывая заклинание для проверки времени, пытаясь успокоить свои бурлящие мысли. Время тянулось мучительно медленно, каждая минута растягивалась в вечность.
Казалось совершенно непостижимым, что он, известный мерзавец и отъявленный неудачник, собирается вступить в извращенные отношения с кем-то вроде неё, воплощением всего чистого и справедливого. Если бы кто-то сказал ему год назад, что он окажется в этом странном… положении, он бы с недоверием фыркнул и наложил бы заслуженное проклятие. И всё же вот он, живущий в реальности страннее любой истории, чувствующий тревогу, беспокойство и начинающий сомневаться в своём решении.
Его взгляд не отрывался от витиеватых украшений и тщательно расставленных предметов на столе. Пытаясь отвлечься, он занимался бессмысленными делами: перекладывал перья, перебирал пергамент и раскладывал безделушки. Несмотря на все усилия, неопределенность продолжала терзать его.
Драко снова наложил заклинание времени. Его сердце колотилось сильнее, чем у Взрывопотама в брачный период, когда он понял, что меньше чем через час ему предстоит ступить на неизведанную территорию, отдав контроль своей… девушке? Мерлин, этот титул звучало еще страннее, чем само её имя на языке.
Продолжая ходить взад-вперед, он чувствовал себя чертовым первокурсником, собирающимся в одиночку пойти в Запретный лес в темноте. И все же, прилив адреналина от мысли о том, чтобы проверить свои пределы с тем, кто действительно видит и принимает его, невозможно было игнорировать.
Гермиона, как всегда, всё вызубрила, тщательно продумала все правила и протоколы для предстоящей встречи. Они подробно обсудили свои границы, пристрастия и желаемые действия. Она даже дала ему дневник, чтобы он мог записывать любые вопросы или чувства. И на этом она не остановилась - она также дала ему стопку материалов для чтения; он почти ожидал, что она задаст ему эссе на эти темы. Однако она скрыла от него одну важную деталь - подробности предстоящей им игры. Несмотря на обещание учесть все его предпочтения, она не раскрыла, как пройдет вечер, добавив Драко дополнительный слой волнения и тайны. Он подозревал, что Гермионе нравится держать его в неведении.
Одна только мысль об этом вечере заставляла его хотеть выпить стопку огневиски… или десять, но Гермиона очень четко дала понять: никакого алкоголя перед сессией. Поэтому, неохотно, он подчинился её желанию.
Среди множества испытаний, которые она ему поставила, одно оказалось особенно сложным - ежедневное самоудовлетворение без разрядки. Драко в последние годы не был сторонником одиночных сеансов, его сексуальный аппетит исчез после своей фазы "подойдет любой, у кого есть пульс". Однако, с тех пор как они с Гермионой стали парой, он заново открыл для себя радости старой доброй мастурбации. Неделя постоянного доведения себя до оргазма без возможности кончить оставила его в состоянии непрекращающегося возбуждения, его член реагировал даже на малейший ветерок. Ах, прелести романтики.
Гермиона пообещала Драко доступ в свою секретную игровую комнату через каминную сеть - место, о существовании которого он узнал совсем недавно. Мысль о том, что скрывается за этими стенами, одновременно волновала и пугала его. В его голове проносились бесконечные варианты, каждый из которых был более нервирующим, чем предыдущий. А что, если он ужасно в этом разбирается? А вдруг его список ограничений окончательно отпугнет её? Хуже всего, был страх, что он не оправдает её ожиданий, и она решит, что он слишком пресный для её предпочтений? Мысль о том, что он может потерять её из-за этого, вызывала у него тошноту.
Драко еще раз взглянул на заклинание времени и увидел, что осталось еще 15 минут. К черту время! Отступать уже поздно. К тому же, провести вечер в одиночестве в своём поместье, в компании лишь своей руки, было совсем не привлекательной альтернативой. Он потянулся к баночке с порошком для перемещения, стоявшей на каминной полке, и, молча молясь высшим силам, которые могли его услышать, направился к камину, готовясь ко всему, что может принести этот вечер - даже если это означало его задетое самолюбие или, что более вероятно, получение несколько ушибленных частей тела.
***
Выйдя из камина, Драко широко раскрыл глаза, увидев игровую комнату Гермионы. Боже мой, это было совсем не то, чего он ожидал. Вместо темных и зловещих цветов, как у подземелий поместья, комната оказалась просторной и уютной, с паркетными полами и деревянными балками на потолке. Несмотря на отсутствие окон, открытая планировка и высокие потолки не позволяли почувствовать себя в замкнутом пространстве. Комната была оформлена в красных, золотых и черных тонах - в типичном для Гриффиндора стиле. Мягкие диваны и кресла, расставленные по всей комнате, так и манили отдохнуть, их мягкие подушки обещали комфорт и расслабление. Большое балдахинное кресло с золотыми цепями, свисающими с каркаса, привлекло внимание Драко - его предназначение вызвало волну электрического разряда в его нервных окончаниях. Тёмный деревянный шкаф, словно из средневековой темницы, дополнял обстановку. Мягкое и интимное освещение, отбрасывающее теплый свет на комнату, окутывает их пьянящей аурой. Смесь дерева, кожи, ванили и лёгкий оттенок табака наполняли воздух, вызывая ощущение роскоши и наслаждения, которое будоражило его чувства. Гермиона, безусловно, обладала талантом создавать атмосферу, это он должен был признать. Но больше всего его внимание привлекла сама Гермиона: одетая в простую футболку и джинсы, излучающая непринужденную красоту, которая только добавляла ей очарования, развалившаяся на стуле, словно королева на троне, её присутствие само по себе было достаточным, чтобы управлять пространством. Чёртов Салазар, что эта ведьма с ним делала. Когда их взгляды встретились, Драко почувствовал странное легкое волнение в груди, ощущение, которое он не мог точно определить, но которое заставляло его хотеть исследовать. — Ты пришёл пораньше, — заметила Гермиона, приподняв бровь, разрушая заклинание и возвращая его к реальности. — Всегда был поклонником пунктуальности, — ответил он с ухмылкой, пытаясь замаскировать нервозность обаянием. — Думал, тебе это понравится. Игривая, но загадочная улыбка Гермионы вызвала у него волну волнения. — Хм… скоро узнаем, не так ли? — загадочно ответила она. Сдерживая нарастающее предвкушение, Драко безуспешно пытался сохранить притворную беззаботность. — Итак, что же нас ждет сегодня вечером? Гермиона стала серьёзной, её пристальный взгляд требовал его полного внимания. Драко чувствовал, как в ответ на это нарастает его волнение. — Ты помнишь правила, Драко? Он тяжело сглотнул, это была не просто игривая встреча, что-то в обычно мягком поведении Гермионы изменилось. — Это что, экзамен, Грейнджер? — слабо пошутил он, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. — Мне нужно написать эссе о правилах поведения во время игровых сессий? Гермиона не рассмеялась. Вместо этого она поднялась со стула с волчьей грацией. Каждый шаг к нему был размеренным и неторопливым, сокращая расстояние между ними, пока их тела почти не соприкоснулись. Её запах – пьянящая смесь ванили и выдержанного пергамента, окутал его, словно заклинание. Драко почувствовал, как у него задрожали ноги. Её нежные пальцы потянулись, чтобы схватить его за челюсть. — Слушай меня очень внимательно, Драко. Это не какая-то глупая игра, — сказала она, в её голосе слышалось предупреждение, и она посмотрела ему в глаза. — Мне нужно знать, что ты понимаешь, во что ввязываешься. Что ты доверяешь мне, позаботиться о тебе, испытать твои границы, но никогда не переступить их. — Её большой палец скользил взад и вперёд по его челюсти – интимная ласка, от которой у него перехватило дыхание. Это была Гермиона, какой он её никогда раньше не видел: властная, но заботливая, сильная, но нежная, и в целом пленительная. Расширенные глаза Драко устремились на Гермиону, притягиваемые её размеренными и грациозными движениями. Её уверенная манера поведения излучала опьяняющую ауру, очаровывая его. Нежное прикосновение её руки к его коже пробудило в нём первобытное желание, и он, прижавшись к её ласкам, жаждал большего. — Я тебе доверяю, — слова вырвались из его уст, и он почувствовал их тяжесть, едва сорвавшись с губ. Медленная, коварная улыбка расплылась по губам Гермионы, и сердце Драко замерло. — Хорошо, — проворковала она чувственным тоном, и её рука скользнула вниз, к его левому плечу, нежно сжимая его. — Теперь напомни мне три основных правила. Драко глубоко вздохнул, вспоминая их предыдущие разговоры. — Согласие, Общение – всегда использовать стоп-слова, если становится слишком тяжело. И Доверие – позволять себе быть искренним в своих желаниях. Взгляд Гермионы пылал удовлетворением. — А как насчет цветов? — Зеленый – вперед, жёлтый – притормози, красный – стоп, — послушно повторил он. — Молодец, мистер Малфой, — сказала она, приподняв бровь и слегка одобрительно кивнув. — Теперь раздевайся. Я ожидаю, что ты займешь правильную позу для приветствия, когда я вернусь. И не двигайся, как только примешь эту позу. — Её тон стал строгим, и она развернулась, не глядя на него. У Драко стучал в ушах, наблюдая, как соблазнительно покачиваются бедра Гермионы, когда она выходит из комнаты. Вот и всё; он знал, что теперь не сможет передумать. Прилив адреналина пронзил его, отчего кожа защекотала, а кончики пальцев зажужжали. Он чувствовал себя, ну… совершенно обнаженным, и не только в буквальном смысле. У Драко пересохло во рту, язык скользнул по губам, ощущая смесь восторга и тревоги. Прохладный ветерок пронёсся по комнате, вызывая мурашки по коже. Он невольно вздрогнул, когда воздух коснулся его груди и рук, пальцы нервно сжимались и сжимались на лёгкой шероховатости паркетного пола. Опустившись на колени на подушку в центре комнаты, она была там специально для этого, Драко глубоко вздохнул и принял "позу для приветствия", которой его научила Гермиона: голова склонена в знак подчинения, колени широко разведены, руки сложены за спиной. Он закрыл глаза и сосредоточился на контроле дыхания, ожидая её возвращения, его тело реагировало на уязвимость этого положения. Со временем нетерпение сменилось замешательством и раздражением. Минуты тянулись как часы, неужели она играет с ним? Чем дольше он ждал, тем больше сомнений закрадывалось в его разум. Но он заставлял себя оставаться неподвижным, зная, что терпение – часть процесса, даже если он перестал быть интересным уже довольно давно. У него начали болеть колени, и он неловко ерзал; может, колени были слишком тощими для того, чтобы стоять на них. Не зная, сколько ещё ему осталось ждать, он наконец сдался и опустился на пятки, его склонность к разврату ослабевала с каждой минутой, пока он гадал, не заблудилась ли Грейнджер в собственном доме? Как раз когда он уже собирался потерять надежду и подумывал встать, чтобы пойти поискать её, дверь заскрипела, и Драко быстро вернулся в позу, надеясь, что Гермиона ничего не заподозрит. Он принял маску покорности, скрывая своё раздражение как мог, низко опустив голову. Медленные и размеренные шаги Гермионы окружили его, словно хищник, выслеживающий свою добычу. Воздух в комнате словно сгустился от её присутствия, наполнившись напряжением. Его пульс участился, когда она двигалась вокруг него, его тело реагировало на её близость. Не видя её лица из-за своего опущенного взгляда, он не мог оценить её реакцию, но горячо надеялся, что ей нравится то, что она видит. Когда она двигалась, он мельком увидел её чёрные кожаные сапоги на высоком каблуке, и у него пересохло во рту при мысли о том, как эти сапоги могут ощущаться на его коже. Внезапно она отступила. Не в силах устоять перед искушением, Драко украдкой взглянул на неё. Он наблюдал, как она потянулась за чем-то на ближайшем столе, его любопытство разгорелось. Когда она повернулась к нему, в руках у неё был золотой шейный браслет, украшенный замысловатыми древними рунами, и соответствующие по цвету наручники. Сердце Драко замерло, когда он понял, какой первый сюрприз она для него приготовила: на него вот-вот наденут ошейник. Гермиона подошла к нему с ошейником и наручниками в руках. Она подняла их, чтобы он мог их увидеть, и в её взгляде мелькнул озорной блеск. — Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня. С этого момента ты принадлежишь мне, — начала она голосом, полным власти и похоти. — Ты мой. Мой, я могу приказывать тебе, делать с тобой всё, что захочу. Твоя задача – служить мне, угождать мне, подчиняться мне и поклоняться мне. Это понятно? Он кивнул, не доверяя своему голосу. Холодное прикосновение металла коснулось его шеи, когда она застегнула ошейник, вызвав дрожь по всему его телу. Затем последовали наручники, обхватившие его запястья с комфортным весом. Он восхищался смягчающим заклинанием, которым она их наделила, обеспечивая ему комфорт даже в связанном состоянии. Закончив застегивать наручники, нежные пальцы Гермионы скользнули по коже Драко, обводя линии его плеч и рук. Её легкое, как перышко, прикосновение воспламенило его нервы, разжигая в нём огонь, который грозил поглотить его целиком. Он прижался к её рукам, жаждя большего контакта, большего её опьяняющего прикосновения, но слишком скоро она отстранилась, оставив его томиться в ожидании большего. Драко ждал, затаив дыхание, каждая мышца его тела напряглась, когда Гермиона села на своё место в углу, то самое, где она сидела, когда он только пришёл. Она скрестила ноги, кожа её сапог тихонько заскрипела, и посмотрела на него обжигающим взглядом, от которого у него внутри всё сжалось от желания. — Поприветствуй свою Госпожу, питомец, — сказала она почти отстранённо. Драко с нетерпением поднялся на ноги, готовый выполнить её указание, но её следующие слова остановили его на месте. — Кто сказал, что ты можешь ходить? Ползи ко мне. — Это был приказ. Её тон не оставлял места для неповиновения. Сделав глубокий вдох, он опустился на четвереньки, чувствуя прохладу гладкого пола на своей коже, и начал ползти к ней, не отрывая взгляда от земли перед собой. Волна смущения захлестнула его, когда он полз к ней. Вот он, au naturel, ползёт, как обычная собака к своему Хозяину, и наслаждается каждой чертовой секундой. К тому времени, как он наконец добрался до её ног, его грудь тяжело вздымалась, а его твердый, как камень, член пульсировал от почти мучительного желания. Он не мог не задаться вопросом, как такая простая вещь, как ползание, может так на него повлиять. Опустившись на колени перед ней, он посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть хоть какой-то знак того, чего она от него хочет. Он был готов исполнить каждую ее прихоть. Однако выражение лица Гермионы оставалось нечитаемым, её взгляд был холодным и расчетливым, когда она изучала его. Драко хотел сказать что-нибудь, что угодно, чтобы разрушить густую тишину, повисшую над ними. Вместо этого он стоял неподвижно, прислушиваясь только к собственному дыханию, и ждал её указаний. — Неплохо. Вижу, ты очень хочешь поиграть. Посмотрим, получится ли у тебя это на самом деле, — Гермиона одарила его хитрой улыбкой, глядя на его эрегированный член. Её губы изогнулись в лукавой улыбке. Она нежно перебирала пальцами его волосы, а другой рукой игриво скользила по его спине. — Теперь вырази свою благодарность, поклонившись моим сапогам. — Гордость Драко и желание угодить ей на мгновение замерли в его порыве, заставив его на долю секунды остановиться. — Сейчас же, — резко повторила она, посылая явное предупреждение. Нервно сглотнув, Драко склонил голову под тяжестью её пронзительного взгляда. Его дрожащие пальцы потянулись к гладкой коже её сапог. Первый поцелуй полированной поверхности был нерешительным и неуверенным, почти неловким. Но по мере того, как он продолжал водить губами по её сапогам, каждое прикосновение становилось всё смелее предыдущего, он почувствовал, как его охватывает чувство власти и глубокой чувственности. Это действие стало опьяняющим и освобождающим, когда он растворился в поклонении ей. Под влиянием собственных реакций Драко с новой силой принялся за её сапоги, его губы ощупывали каждый сантиметр кожи, словно от этого зависела его жизнь. Каждый шов и изгиб стали навязчивой идеей, и он молча пообещал запомнить каждую деталь. Ничто другое не имело значения, ни его гордость, ни его стыд, только ощущение кожи на губах и знание того, что он находится именно там, где ему и место: у её ног. Гермиона внезапно схватила его за плечо, заставив его замереть и подавить разочарованный стон. Она приподняла его подбородок, заставив его встретиться с ней взглядом, и любой намёк на разочарование исчез. Он прижался к её лодыжкам, как жаждущий щенок, в его горле нарастал жалобный стон, когда он умолял о большем: о большем количестве её прикосновений, о больше количестве её приказов, просто о большем количестве всего, что она могла ему дать. Кожа Драко зашипела под прохладными кончиками пальцев Гермионы. Его глаза расширились. Он завороженно смотрел на её растрёпанные волосы и пылающие глаза, способные одним взглядом поджечь его. Она была воплощением чёрного: облегающий кожаный корсет, украшенный замысловатой вышивкой и кружевом, притягивал его внимание к её восхитительным изгибам. Чёрная кожаная портупея с блестящими серебряными пряжками добавляла очарования, а большие атласные банты на плечах создавали игривый контраст. Его взгляд скользнул вниз по её телу, восхищаясь тем, как расклешенная юбка из кожи и тюля едва прикрывала её задницу, дразняще обнажая её бёдра в сетчатых чулках. Высокие сапоги на шпильках завершали ансамбль, делая её неотразимо потрясающей - богиней кожи и кружева, которой он жаждал поклоняться. Пальцы Гермионы нежно погладили щеку Драко, когда она посмотрела на него сверху вниз. — Мой милый питомец, — её голос был соблазнительной лаской, от которой у него защемило в животе. трепет. — Как же ты прекрасен, стоя на коленях передо мной. Драко прижался к ней, на его губах играла кокетливая улыбка. — Спасибо, Госпожа, — уверенно ответил он. Это оказалось гораздо проще, чем он ожидал, в конце концов, он был мастером хороших манер. — Скажи мне, ты был хорошим маленьким питомцем? Ты в точности следовал моим инструкциям? — Её хриплый голос разжег в нем огонь, возбуждение нарастало с каждым словом. — Конечно, Госпожа. — Он тяжело сглотнул, сдерживая желание приблизиться и оставаясь в нужном положении. — Я в точности следовал вашим инструкциям, как хороший мальчик. — Правда? — Гермиона продолжала гладить лицо Драко, ее прикосновения были легкими и успокаивающими, но в ее словах чувствовался оттенок скептицизма. — Значит, ты каждый день доводил себя до оргазма, при этом не кончая, для меня? Драко почувствовал, как жар поднимается к его шее, но он твердо смотрел ей в глаза, не показывая смущения. — Да, госпожа. Я… сделал это. Её сочные губы слегка приподнялись. — А ты думал обо мне, пока дразнил себя? — Всегда, Госпожа. — Слова вырвались без колебаний. Она наклонилась ближе, её губы коснулись его уха, и она произнесла горячим, опьяняющим голосом: — А ты был терпелив, пока ждал меня? Драко колебался; стоит ли говорить правду? Нет, он решил, что это безобидная ложь. — Я был очень терпелив, Госпожа. Как только он произнёс свой ответ, рука Гермионы остановила свои нежные движения, и её взгляд стал жёстким, отчего ухмылка Драко померкла. — Знаешь, у меня были такие замечательные планы на сегодня. Я собиралась наградить тебя за твоё послушание. — Она отступила назад, и Драко мельком увидел что-то, ледяной блеск в её глазах, когда она окинула его взглядом, оценивая и рассчитывая. Его прежняя уверенность пошатнулась, когда его охватило тревожное чувство. — Но потом тебе пришлось взять и всё испортить, не так ли, питомец? — Резкий цокот её языка эхом разнёсся по комнате, словно осколки льда, разбивающиеся о камень. Он мгновенно понял, что всё испортил своим ответом. У него сжалось сердце от упрека в её голосе. — Госпожа, я… — начал он, отчаянно пытаясь придумать, как всё исправить. Гермиона резко дернула его за волосы, заставив вздрогнуть. — Не, — прошипела она леденящим голосом, подчеркивая слова резким рывком. — Смей. — Ёще один рывок. — Говорить, — сказала она, усиливая хватку. — Если только я не дала тебе разрешения. Драко тут же замолчал, уставившись в пол перед собой, и его эрекция немного спала. Гермиона немного ослабила хватку на его волосах, её холодное выражение лица слегка растаяло. — Не думай, что сможешь выкрутиться от наказания. Госпожа всегда знает, когда питомцы лгут. Однако на этот раз я буду немного снисходительна и позволю тебе объяснить, почему ты меня ослушался. Черт возьми, зачем он солгал? Он что, дурак? Он должен был знать, что она сразу его раскусит. Драко сложил руки за спиной, пытаясь сохранить самообладание. — Я… я прошу прощения, Госпожа, — попытался он, опуская взгляд. — Я… я… не хотел… я просто… занервничал и не хотел показаться… слабым или нетерпеливым, наверное. — Его щеки покраснели от смущения, когда он вслух признался в своей неуверенности. — Значит, ты признаёшь, что солгал мне. Но это была лишь одна из твоих ошибок. Знаешь, что ещё ты сделал не так? — В её тоне звучала опасная сладость, от которой у него кровь застыла в жилах. Драко нахмурился, пытаясь понять, что ещё он мог сделать не так, но ничего не нашёл. — Я… я не уверен, Госпожа, — пробормотал он. — Глупый маленький питомец, — упрекнула Гермиона, проведя рукой по его волосам. — Позволь мне тебя просветить. Во-первых, ты пришёл раньше, чем ожидалось, и прервал мои приготовления к нашей сессии. Я считаю это невероятно грубым, и я не терплю невежливости от своих питомцев. — Во-вторых, ты пришёл сюда с полным ртом шуток и колкостей, что довольно дерзко и совсем мне не нравится. И в-третьих, как ты уже признал... ты солгал мне. — Она неодобрительно покачала головой. — Я очень разочарована твоим поведением, питомец. Сердце Драко сжалось; чёрт, всё это время он думал, что всё контролирует. — Мне очень жаль, Госпожа, — прошептал он, чувствуя стыд и опуская взгляд. — Я не хотел вас разочаровать. — О, но ты разочаровал, — сказала Гермиона, в её голосе звучала притворная эмпатия. — И теперь, боюсь, тебе придётся столкнуться с последствиями. Это для твоего же блага, питомец. Как иначе ты научишься? Пульс Драко участился от её слов, смесь страха и мрачного волнения пронизывала его. — Да, Госпожа, я… я понимаю. — Его голос слегка дрожал, когда он смирился со своей судьбой. Быстрым, бесшумным заклинанием Гермиона призвала кожаный поводок и прикрепила его к ошейнику Драко. Затем она повернулась и пошла. Драко ничего не оставалось, как следовать за ней на четвереньках, держа голову низко к полу, плечи напряжёнными, а глаза опущенными. Они двигались в тишине, лишь звуки его тяжелого дыхания и стук каблуков Гермионы по полу заполняли пространство. Они остановились перед античной скамьёй для порки. Богатая, тёмная древесина сиденья блестела от полировки, а глубокая красная кожаная подушка была гладкой и приятной на ощупь. Прочные металлические кольца и кожаные ремни украшали углы приспособления, намекая на его предназначение. Взмахом палочки Гермиона опустила скамью для порки на уровень Драко. Она отстегнула поводок от ошейника Драко. — Встань на четвереньки и оставайся в таком положении, питомец, — твердым тоном приказала она. Драко подчинился, его руки дрожали, пока Гермиона фиксировала его запястья и лодыжки, полностью обездвиживая его. Взмахом палочки она отрегулировала высоту скамьи для собственного удобства, заставив его туловище приподняться, а конечности остаться опущенными. Средняя часть его тела наклонилась, обнажив его уязвимую задницу для тщательного осмотра Гермионой. Она медленно обошла его, её движения были размеренными и выверенными, словно скульптор, оценивающий мраморный блок перед тем, как высечь из него шедевр. Щелчки её каблуков по полу нарушали ритм, резко контрастируя с грохочущим сердцебиением Драко. Драко вздрогнул, когда её ноготь медленно скользнул по его позвоночнику, оставляя за собой мурашки. — Это для твоего же блага, — слова Гермионы были пронизаны притворной симпатией. — Теперь слушай внимательно, питомец. Я научу тебя быть именно таким, каким я хочу тебя видеть. Ты примешь наказание охотно и с благодарностью. Ты даже будешь умолять о большем, если я попрошу. Тебе это ясно? Драко изо всех сил пытался сформулировать связный ответ, выдавив лишь слабое, — Д-да, Госпожа. — Звук его собственного голоса удивил его; он был низким и рычащим от желания. Часть его испытывала отвращение от того, насколько сильно он был возбужден, в то время как другая, извращённая часть, наслаждалась болью и унижением, которые, как он знал, его ждут. — Я понимаю, Госпожа, — выдохнул он. — Прекрасно, тогда начнем. — Зловещая ухмылка расплылась по губам Гермионы. С размеренным темпом, балансирующим на грани мучения, Гермиона исследовала задницу Драко. Её пальцы выписывали замысловатый танец по его коже, доводя Драко до грани безумия с каждым прикосновением, его дыхание перехватывало в такт её дразнящим ласкам. Внезапно он почувствовал теплое прикосновение её губ, осыпающих его поцелуями с открытым ртом, оставляя за собой шлейф горячих поцелуев, от которых он прикусил губу, чтобы заглушить любые стоны удовольствия, грозившие вырваться наружу. Она продолжала свои изысканные мучения, чередуя ловкие движения рук, обжигающие поцелуи и игривые покусывания. — У тебя такая восхитительная попка, питомец. Однажды мне нужно будет её трахнуть, тебе это понравится? — прошептала Гермиона ему на ухо, пока Драко стонал. Он чувствовал, как будто его мозг плавится, он не мог ответить. — Думаю, понравится, — засмеялась Гермиона, игриво похлопывая его, одной рукой лаская его яички, а другой массируя левую ягодицу. Действительно ли она собиралась его наказать? Или это была всего лишь психологическая игра? Способ проверить его, ведь это был их первый раз. Он цеплялся за надежду, что это всего лишь игра, дрожа под её прикосновениями, одновременно жаждя большего и боясь того, что должно произойти. То, как Гермиона поклонялась его телу, было декадентски греховным, сводя Драко с ума от желания. Его дыхание стало прерывистым, и из его губ вырывались тихие стоны. Он жаждал возможности прижаться к скамье для порки, чтобы снять нарастающее напряжение. Как только он начал расслабляться, убаюканный ложным чувством безопасности, последовал первый удар. Хлоп! Внезапный шлепок пришёлся по его правой ягодице, звук эхом разнёсся по комнате, как раскат грома. Драко вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли. Ещё один шлепок пришёлся по его левой ягодице, на этот раз сильнее, вызвав шипение между стиснутыми зубами. Жжение быстро переросло в тёплое, покалывающее ощущение, которое распространилось по его коже, словно адское пламя. — Ну, посмотрим, сколько ударов ты сегодня получишь, хорошо? — задумчиво произнесла Гермиона, ее голос был словно мед, сладкий и полный мрачных обещаний. — С одной стороны, это твой первый раз в роли моего питомца, — продолжила она, проводя ногтями по его коже, отчего его ягодицы сжались от ощущения. — С другой же стороны, тебе следовало дважды подумать, прежде чем ослушаться меня, не так ли? Нет, нам нужно создать прецедент, убедиться, что ты усвоишь урок. Следующий удар был острее, он пришелся по другой ягодице с оглушительным треском. Драко вздрогнул, стиснув зубы, пытаясь сдержаться. Комната наполнилась звуком голой руки Гермионы, ласкающей его кожу, и его приглушенными криками, каждый из которых вырывался из его горла против его воли. Резкая боль пронзила его тело, активизируя каждое нервное окончание и лишая его дыхания. Его член становился всё твёрже с каждой минутой, боль и блаженство сливались воедино, пока он не мог понять, где заканчивается одно и начинается другое. Между ударами Гермиона безжалостно дразнила его, и, Мерлин, помоги ему, он никогда не хотел, чтобы она останавливалась. — А теперь напомни мне, почему тебя наказывают? — спросила Гермиона игривым, почти невинным голосом. — Я-я разочаровал вас, — пробормотал он тихим, дрожащим голосом. Боль исходила от его ягодиц. Он приготовился к удару, когда её рука снова опустилась, вызвав звук, похожий на стон или стон, когда её ладонь коснулась его нежной кожи. Боль была восхитительной, разжигая искры удовольствия по всему его телу. — Я-я… я солгал и не остался в позе, Госпожа, — признался он. Шлёп! Шлёп! Шлёп! Три быстрых, резких удара обрушились на его ягодицы, оставляя за собой жгучий след. Драко сжал челюсти, не поддаваясь желанию закричать. Но, пока Гермиона продолжала наносить удары, из его губ против его воли вырывались тихие стоны боли. Каждый удар посылал по нему противоречивые волны ощущений, агония и экстаз переплетались. Его кожа горела и краснела, почти лихорадочно. В ответ он извивался и корчился, не в силах контролировать реакцию своего тела на восхитительную жестокость, которой его истязали. — Что ещё? — спросила она, её голос был словно шёлк, мягкий и соблазнительный, пока она продолжала безжалостно дразнить его. — Я- я… я пришёл раньше, был дерзким и неуважительным, — пробормотал он, когда она на мгновение замолчала, поглаживая красные следы на его коже, прежде чем возобновить свою безжалостную атаку. Гермиона продолжала осыпать его шлепками. Её удары были быстрыми и точными, явно рассчитанными на то, чтобы продлить наказание, не причиняя ему настоящего вреда. Как же это было гениально, подумал он. Он почувствовал покалывание и головокружение, словно парил в воздухе. — Уже лучше, питомец, но нам всё ещё нужно убедиться, что ты запомнишь этот урок, — сказала она с идеальным балансом заботы и жестокости. С едва слышным шёпотом, ее руки стали успокаивающе холодными, когда она погладила его ягодицы. Драко застонал и заскулил, его разум был потрясен внезапной сменой ощущений. — Теперь я хочу, чтобы ты помог мне посчитать последние десять ударов. Можешь сделать это для меня, милый? — Да, Госпожа, — выдавил он хриплым голосом. Она стояла позади него, её рука ласкала его горячую кожу, прежде чем нанести еще один резкий удар. Его тело предало его, отвечая на боль и удовольствие в равной мере, его член истекал соком на скамью. — Хороший мальчик, — тихо прошептала она ему на ухо, в её голосе чувствовалось явное удовлетворение. Он считал каждый удар вслух, его голос звучал как ритмичное пение, чтобы заглушить хаос внутри. — Один...два...три... — С каждым ударом он чувствовал, как что-то шевелится внутри него. Это было почти как духовное пробуждение. Эндорфины бурлили в его венах, унося его в сабспейс. Его разум затуманился, все ощущения слились воедино, оставляя его в состоянии опьянения и желания большего: больше её дисциплины, её прикосновений, её сосредоточенности, больше её. Глаза Драко наполнились слезами, когда его поглотила всепоглощающая интенсивность. Гермиона остановилась, даже не осознавая этого. — Цвет? — спросила она твердо, но с оттенком беспокойства. Несмотря на лихорадочное состояние, он глубоко вздохнул и выдавил из себя ответ, — Зеленый, Госпожа… простите, Госпожа. — Его голос был слабым и дрожащим. Слова Драко были бессвязным набором мольб и извинений, прерывающимся стонами, которые он не мог сдержать. Она тоже не сдерживалась, и он был ей за это благодарен. Ощущения захлестнули его, размывая грань между удовольствием и болью, пока она доводила его до предела. — Шесть, — прошептал он, чувствуя жжение её ладони на своей коже. Другой рукой она схватила его за волосы, оттягивая голову назад, наклоняясь над ним, и её тёплое дыхание коснулось его уха. — Мне нравится видеть твои страдания, питомец. Этот беспомощный взгляд на твоём лице просто божественен. Но знаешь, что ещё лучше? — она злорадно усмехнулась. — Знать, что это я являюсь причиной этого. — Семь, — выдохнул Драко, его тело напряглось под её прикосновением. Его член дёрнулся в ответ, выпустив предсеменную жидкость на скамью под ним. — Восемь, — эхом повторилось число, затуманивая зрение и сбивая Драко с толку. После следующего удара слезы потекли по его лицу, но неожиданное чувство катарсиса и облегчения начало его охватывать. — Почти всё, питомец, — успокаивала Гермиона, слегка касаясь его кожи ногтями. Девятый удар последовал неожиданно, и Драко, задыхаясь, произнес число, прежде чем разрыдаться. — Д-десять, — прозвучало прерывисто и сбивчиво, но он сделал это. Он принял все для неё, для них. Прикосновение Гермионы тут же снова стало нежным. — Ты так хорошо справился, питомец. Я горжусь тем, как много ты для меня выдержал. Мой храбрый маленький питомец. — Слова похвалы окутали его, словно тёплые объятия, и всё, чего хотел Драко, – это полностью подчиниться ей, подчиняясь каждому её желанию и приказу. Она была для него идеальной хозяйкой, и он жаждал её одобрения с всепоглощающей страстью. Драко дрожал и тихо всхлипывал, его плечи тяжело вздымались, когда Гермиона отошла за успокаивающим бальзамом. Её короткое отсутствие казалось вечностью. Он был весь мокрый, липкий и покрытый пятнами; его лицо было мокрым, липким и в пятнах, но, похоже, её это не волновало. Она нежно вытирала его слёзы наколдованным платком. — Тише, всё закончилось, — проворковала она, её голос был полон нежности. — Я с тобой, питомец. Ты в безопасности со мной. Она положила руки на его измученные ягодицы, прохладное прикосновение пальцев успокаивало боль. — Это облегчит боль, — тихо прошептала она, её голос был словно целебный тоник для его измученных нервов. Её руки двигались с нежностью, которая казалась почти неуместной, учитывая то, что она только что с ним сделала, их тепло проникало сквозь успокаивающие слои бальзама. От бальзама исходил слабый запах лаванды, смешиваясь с пьянящим ароматом пота и необузданных эмоций, впитавшихся в тело Драко. Нежное прикосновение Гермионы, когда она втирала бальзам в измученные ягодицы Драко, ощущалось как волшебство, это было желанным облегчением, погружающим его ещё глубже в это парящее состояние, где ничто другое не имело значения. Он был совершенно беззащитен и уязвим, но его доверие к Госпоже заглушало любые его тревоги. Внешний мир исчез, пока в этом созданном ими интимном пузыре не остались только он и Гермиона. Его мысли были рассеяны, подавлены всей этой интенсивностью, и он нашел утешение в том, чтобы отпустить ситуацию, доверившись мастерству Гермионы, которая направляла его. Как по команде, Гермиона начала расстегивать ремни, беззвучно поглаживая его запястья и лодыжки. — Можешь дать мне свой цвет, Драко? — мягко спросила она. — З-Зелёный, Госпожа, — ответил он, его голос был хриплым от стонов и криков. — Хорошо. Теперь мы можем начать играть, — сказала она с озорным блеском в глазах. Начать? Он уже был измотан. Заметив его замешательство, Гермиона кошачьей улыбкой помогла ему неуклюже выбраться из скамьи для порки, взяла его за запястья и повела к кровати. — О, любимый, — начала она, укладывая его чрезмерно покорное тело прямо посередине матраса. — Это было наказание. Я ещё не повесилилась с тобой. Разве я не заслуживаю немного веселья? — Д-да, Госпожа, конечно заслуживаете, — пробормотал он. — Отлично. — Она снова начала связывать ему запястья и лодыжки. — Я собираюсь использовать тебя как свою игрушку. Я чувствую, что заслуживаю награды после того, как так усердно работала над твоим воспитанием, чтобы научить тебя хорошим манерам. Разве ты не хочешь поблагодарить свою Госпожу за то, что она потратила драгоценное время на твою тренировку? — Гермиона слишком крепко сжала член Драко, заставив его понять, что он мучительно возбуждён уже неизвестно сколько времени. — Конечно, Госпожа, извините, что потратил ваше время, — слова вырвались наружу. Черт, она заставила его дрожать от желания, энергично кивая, как чересчур нетерпеливый щенок. Гермиона улыбнулась в ответ, её глаза сияли порочным светом, который вызвал еще один прилив адреналина в крови Драко, прежде чем она наклонилась для обжигающего поцелуя, от которого у него перехватило дыхание. — Какая ты милая шлюшка, питомец, так охотно становишься моей игрушкой, так жаждешь мне угодить. — произнесла она томно. — Вот что теперь произойдет; я буду сидеть на этом прекрасном лице, пока не буду удовлетворена, а потом я буду кататься на твоём члене столько, сколько захочу. — Гермиона схватила его за шею, заставляя смотреть ей прямо в глаза. Он широко раскрыл глаза и тяжело дышал, впитывая ее слова, ее жестокость пробуждала что-то глубоко внутри него. — Скажи мне, что ты понимаешь, питомец. — Да, Госпожа, я-я понимаю. Черт… я хочу быть вашей игрушкой, Госпожа. — Он хотел, чтобы она владела им. Гермиона улыбнулась, жестокая и прекрасная. — Хорошо, питомец. Я получу огромное удовольствие, используя твое тело как игрушку. — Она оседлала лицо Драко и, Член Салазара, на ней были трусики без промежности. Ее влажные складки были прямо перед его лицом, блистая в тусклом свете. Воздух наполнился ароматом возбуждения Гермионы, пьянящей смесью мускуса и сладости, и её самой – абсолютным совершенством. У Драко закружилась голова, и он открыл рот, жаждая попробовать ее на вкус. Прямо перед тем, как ее вес опустился на него, она остановилась. И ещё кое-что: не смей кончать раньше, чем я разрешу. Я не против, если ты будешь этим наслаждаться, но это для моего удовольствия, — прошептала она ему на ухо и с этими словами начала двигаться на его лице. Язык Драко исследовал бархатную мягкость складок Гермионы, её опьяняющее возбуждение покрывало его губы, когда она медленно, гипнотически двигала бедрами. Он был полностью под её чарами, не в силах сопротивляться манящему притяжению её тепла, и ему была предоставлена лишь свобода использовать свой рот. Это легко могло стать зависимостью, вкус её тела, ощущение потери контроля и подчинения этой великолепной ведьме. Он мурлыкал, прижимаясь к ее лону, с энтузиазмом лаская ее чувствительный бугорок умелыми движениями и нежными посасываниями. — Вот так, питомец, — простонала она. — Я знала, что ты будешь чертовски хорошей игрушкой… покажи мне, на что способен твой язык. Бедра Гермионы двигались все быстрее и сильнее, её желание переливалось на его жаждущий язык, словно амброзия. Драко был поглощен её вкусом, движимый ненасытной потребностью заставить её кричать от удовольствия. Она двигалась всё сильнее и сильнее, почти перекрывая ему дыхание. Её слова превращались в бессвязные звуки, когда она балансировала на грани экстаза. Её тело дрожало и напрягалось, а пальцы крепко сжимали его волосы, подгоняя его. — Чёрт, Драко... Я... я... — громко и прерывисто выкрикнула Гермиона. Её бёдра двигались беспорядочно, сигнализируя о приближении оргазма. Драко усилил свои усилия, ещё сильнее желая попробовать её на вкус. — Так хорошо... так чертовски хорошо... Д-Драко... О боги... Да! Я... Дра-Драко! — выкрикивала она его имя, кончая ему прямо на лицо. Драко не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким могущественным, как в тот момент: с Гермионой Грейнджер над ним, повторяющей его имя как молитву, пока она кончала. После этого она рухнула ему на грудь, их жидкости смешались на его животе. Он смотрел на неё с благоговением и желанием, впитывая каждую изгиб и деталь её тела, теперь блестящего от пота и удовольствия. Её тихие вздохи и биение их сердец создавали симфонию, которая эхом разносилась по комнате. Постепенно дыхание Гермионы замедлилось, и она начала приходить в себя. Она изменила положение, села ему на талию и страстно поцеловала его, её язык глубоко проник в его рот, словно стремясь попробовать на вкус собственную сущность. Её руки скользили по его торсу, с восторгом обводя линии мышц. Её пальцы создавали медленные и манящие узоры на его коже, посылая электрические ощущения по всему его телу и заставляя каждый нерв оживать под её прикосновением. Драко застонал в поцелуй, его возбуждение усиливалось распущенностью Гермионы. Её пальцы скользнули ниже, едва касаясь его члена, дразня его обещанием прикосновения. Под её умелыми ласками его член снова затвердел, натягиваясь на её руку, стремясь к блаженному трению, которого он так жаждал. Мышцы Драко напряглись и задрожали, его нервы вибрировали от тысяч крошечных уколов удовольствия, словно каждая клетка его тела была настроена на магнетическое притяжение её пальцев. В его груди раздался рык разочарования и удовольствия, приглушенный интенсивностью её поцелуев, пока она продолжала безжалостно дразнить его, разжигая пламя его желания до новых высот. — Ты хорошо справился, мой питомец, — промурлыкала Гермиона, прижимаясь губами к его губам, игриво укусив его, прежде чем медленно, мучительно провести рукой по всей его длине. — Черт, — простонал Драко, не в силах сдержать нарастающее напряжение в теле. — Тише, — успокаивала Гермиона, медленно двигая рукой по его телу мучительно медленными движениями. — Ты был очень хорошим. Но я еще не закончила играть со своей грязной маленькой игрушкой. — Она игриво ущипнула его, отчего он зашипел от удовольствия и боли. — Можешь еще немного подождать? Возможно, я даже позволю тебе кончить потом… — Д-да, Госпожа, — прошептал Драко, готовый на все ради её прикосновения. — Хорошо, — выдохнула Гермиона, продолжая дразнить его уверенными движениями, оставляющими за собой огненные следы. Гермиона переместилась к его левому соску, с силой кусая и посасывая его, а затем сильно ущипнув. Драко сжал челюсти, чтобы подавить крик наслаждения. Она продолжала свои намеренные, чувственные мучения, облизывая, посасывая и покусывая его грудь, стратегически избегая его эрекции и сводя его с ума от желания. Это было одновременно слишком и недостаточно. — Госпожа… я-я… не… могу… я… пожалуйста, — закричал он. Гермиона не обратила внимания на его мольбы и медленно спустилась к его набухшему возбуждению. Она схватила его одной рукой, долго и медленно облизывая, прежде чем коснуться кончика зубами. Драко был близок к рыданиям от сильного желания, пронизывающего его тело. — Чего ты хочешь, дорогой? — лукаво спросила Гермиона. — Трахните меня, Госпожа, пожалуйста, трахните меня, — хрипло взмолился Драко. Ухмыляясь, Гермиона проглотила его член целиком, обхватив его дюйм за дюймом своим теплым, влажным ртом. — О боже, о, я… — Драко извивался в своих оковах. Он остро осознавал, что больше не сможет сдерживаться; оргазм уже подступал к основанию позвоночника, словно кровавая бомбарда максима. Его бедра непроизвольно выгнулись ей в лицо, когда она взяла его глубже в рот. Как раз когда он был близок к оргазму, Гермиона остановилась. — Знаешь что? Я буду скакать на тебе, пока не кончу, а потом позволю кончить тебе. Звучит неплохо? — Драко отчаянно закивал готовый на всё, лишь бы почувствовать её вокруг себя. Гермиона снова села на него сверху, дразняще потирая свою влажную промежность о головку его члена, а затем медленно опустилась на него, принимая его дюйм за дюймом, мучительно медленно. Драко застонал и выгнул бёдра вверх, отчаянно желая большего. — Боже... Гермиона, — простонал он, его голос дрожал от желания, пока она покачивалась взад и вперёд, её тёплые мышцы сжимались вокруг него. — Ммм, — глаза Гермионы потемнели от голода и вожделения, когда она наклонилась ближе, чтобы промурлыкать ему на ухо. — Мне нравится, как ты чувствуешь себя внутри меня, Драко. Ты создан быть моим. — Он невольно застонал в знак согласия, когда она двигалась вверх и вниз по нему, её обтянутый корсетом торс волнообразно изгибался с каждым движением, а кожа мягко скрипела, касаясь её изгибов. — Но ты всё ещё должен обращаться ко мне как следует, питомец. Пожалуйста, Герм-Госпожа… я… — он больше не мог связно говорить, поскольку наслаждение захлестнуло его чувства. Ногти Гермионы впились ему в грудь, когда она резко прижалась к нему бёдрами, вызвав у них обоих сдавленный стон. — Какой непослушный Драко, — игриво упрекнула она. Она переместила одну руку к своим невероятным грудям, грубо разминая их. — Я должна заткнуть тебе рот, но я… я не могу устоять перед сладким звуком твоих стонов, — промурлыкала она, быстро и энергично покачиваясь на нём, её пальцы обводили клитор. в панике. — Ч-чёрт, Госпожа, — выдохнул Драко, изо всех сил сдерживая оргазм. Гермиона была полуприкрыта и затуманена блаженством, дыхание у неё было прерывистым. Он чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг него, сжимая его всё крепче, пока она с дикой страстью двигалась на нём. — Да... питомец... именно так... ты... т-такой... чертовски х-хороший. — Она стонала и тяжело дышала, её слова прерывались наслаждением, которое её поглощало. Её движения стали хаотичными, когда она с пылом двигалась на нём. Драко мог отвечать только хрипами и стонами. Он был полностью под её чарами, очарованный нимфой над ним, требующей его подчинения. — Н-не смей кончать! — предупредила она прерывистым дыханием, приближаясь к очередному оргазму. Её крики только подпитывали желание Драко, и он ответил ей взаимностью с такой же интенсивностью, вбиваясь в неё со всей оставшейся силой. Гермиона закричала его имя, когда её оргазм захлестнул её волнами, её ногти впились в его грудь, и все её тело содрогнулось. Вместо того чтобы остановиться, она глубоко поцеловала его, проникая языком в его рот, стремясь поделиться с ним своим удовольствием. Драко потерял контроль над собой и излился в неё, весь его мир сузился до обжигающего экстаза, бурлящего в его венах. Гермиона продолжала двигаться на нем до самого оргазма, выжимая из него каждую последнюю каплю, прежде чем рухнуть. Они лежали вместе, тяжело дыша и покрытые потом, их тела все еще пульсировали от остатков их бурной близости. Когда они отдышались и вернулись к реальности, Гермиона осторожно освободилась от Драко и взяла палочку, чтобы наложить на них очищающие заклинания и освободить Драко от наручников, нежно массируя успокаивающим бальзамом покрасневшие следы на его коже. Она осыпала его кожу нежными поцелуями и накрыла его безжизненное тело мягким одеялом. Прежде чем отойти от него, она сняла с него ошейник и нежно поцеловала его в висок. — Оставайся здесь. Я скоро вернусь, — сказала Гермиона, нежно касаясь губами его кожи. Драко кивнул, ошеломленный и измученный, лежа там, словно безжизненная масса. Его разум всё ещё был потрясен интенсивностью оргазма, он изо всех сил пытался обработать всепоглощающие ощущения, которые пронеслись по его телу, как ураган. Постепенно он начал приходить в себя, когда вернулась Гермиона, теперь в слишком большой хлопчатой майке и трусиках, с небрежно собранными в пучок растрепанными волосами. Она протянула ему высокий стакан, и в ее голосе появился тот знакомый, прилежный тон, который он слишком хорошо знал. — Электролиты. Выпей. Важно восстановить водный баланс после сессии. — Она забралась на кровать и обняла его. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона, её теплые карие глаза искали в его взгляде хоть какой-то признак беспокойства. Драко с благодарностью отпил глоток, затем поставил стакан. — Растерян… В восторге… Насыщен, — честно ответил он, не отрывая глаз от ее глаз. — Просто… вау. — Он все еще наслаждался послесексуальной радостью, его разум с трудом мог связно мыслить. Выражение лица Гермионы отразилось в легкой гордости, когда она улыбнулась ему. — Это было… напряжённо, — призналась она, румянец расплылся по её щекам. — Ммм, — согласился Драко, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать её пухлые губы. — Но мне это очень понравилось, гораздо больше, чем я ожидал. — Он сам удивился своему откровенному признанию. Гермиона застенчиво прикусила губу, глядя на него обожающими глазами. — Я… э-э… спасибо тебе, — тихо сказала она. — Ты полностью мне доверился, хотя это для тебя что-то новое. Драко притянул её к себе и одарил глупой, почти пьяной улыбкой. — Ну, как я уже сказал, я тебе доверяю, Гермиона, — сказал он, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Её сладкий аромат окутал его, и он глубоко вдохнул, наслаждаясь моментом. Осознание того, что он доверяет ей всем своим существом, было одновременно пугающим и волнующим – истина, которую он знал глубоко в своем сердце. Гермиона положила подбородок ему на голову, лениво поглаживая его волосы. — Знаешь, я… я никогда не думала… — она замолчала, не закончив предложение. — Что? — мягко спросил он, глядя на нее снизу вверх и игриво потянув за прядь ее волос. — Ничего… это глупо, — пренебрежительно ответила она, но Драко чувствовал, что за этим кроется нечто большее. — Расскажи мне, — снова попросил он, любопытство взяло верх. Гермиона прикусила нижнюю губу, немного помедлив, прежде чем заговорить. — Я никогда не думала, что найду… это… с тобой, — прошептала она, едва слышно. Глаза Гермионы были широко раскрыты и сияли, выдавая её уязвимость и страх потерять то, что у них было. Драко почувствовал, как расширяется его грудь, словно сердце увеличивалось в размерах, чтобы дотянуться до неё, выражая своё понимание. Они оба были замкнутыми людьми, и это… нечто между ними казалось слишком большим для слов, слишком ценным, чтобы произнести вслух. До Гермионы Драко был потерян, чувствовал себя безнадёжным и опустошённым. Он скитался по жизни без цели, его сердце было отягощено тяжестью прошлых ошибок. Но в её объятиях он нашёл чувство принадлежности, проблеск надежды, который осветил самые тёмные уголки его души. — Я тоже, — признался он, и это было самым правдивым, что он когда-либо говорил. Кто бы мог подумать, что он, Драко Малфой, найдёт утешение и принятие в объятиях Гермионы Грейнджер? Это был неожиданный поворот судьбы, но он всё равно был благодарен за него. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Ты можешь остаться на ночь? — робко спросила Гермиона, проводя пальцами по его подбородку. — Я бы... с радостью, — зевнул Драко, его глаза уже закрывались, события вечера наконец-то настигли его. Гермиона усмехнулась. Она произнесла заклинание "Нокс" без палочки, крепко обняв его. — Спокойной ночи, Драко, — сказала она, в её голосе звучала непривычная для него нежность, от которой его сердце сжалось от щемящей боли. — Гермиона? — зевнул он, его глаза опустились. — Да? — Я тоже не хочу отходить от тебя ни на шаг, — пробормотал он сонно, слова вырвались из его губ как раз перед тем, как он собирался заснуть. Гермиона тайком улыбнулась и поцеловала его в плечо. — Я очень надеюсь, что ты этого не сделаешь, Драко. — В её голосе слышалась тревога, почти тоска, но сон одолел его прежде, чем он успел об этом подумать. Когда Драко засыпал, его разум был затуманен усталостью и удовлетворением, и он не мог не задаваться вопросом, что ждёт его и Гермиону в будущем. Но сейчас он был именно там, где хотел быть - в объятиях Гермионы, наслаждаясь последствиями пережитого, изменившего его так, как он и представить себе не мог. И, поддаваясь зову сна, маленькая, полная надежды его часть шепнула, что, может быть, он наконец-то нашёл своё место.
