Тень в твоём онлайне.

Тишина в комнате Изы была почти осязаемой — она давила на виски, как мокрый бетон, и только слабое гудение системного блока под столом напоминало, что время всё ещё течёт. Он сидел неподвижно уже больше часа, спина прямая, руки лежали на столе ладонями вниз, пальцы растопырены, будто он пытался удержать ими что-то невидимое и очень хрупкое. Экран монитора был единственным источником света, и этот свет выхватывал из темноты только его лицо — бледное, с россыпью мелких тёмных родинок под глазами, которые сейчас казались чёрными дырами, бордовые волосы, слипшиеся от пота у корней, и губы, так сильно сжатые, что они побелели по контуру. Пятая сторис Юаня за сорок семь минут висела на экране уже пять минут — он не смахивал её, не обновлял, просто смотрел, как будто если моргнёт, то кадр исчезнет навсегда. На фото Юань стоял у барной стойки, слегка наклонившись вперёд, локти упирались в дерево, спина выгнута, ворот чёрной рубашки расстёгнут ровно на три пуговицы, ключицы блестели под неоновым светом, а на шее, чуть ниже мочки уха, отчётливо виднелся свежий красноватый след — не синяк, не укус, а именно поцелуй, влажный, только что оставленный, ещё не успевший побледнеть. Иза приблизил изображение так сильно, что кожа Юаня превратилась в текстуру из миллионов пикселей, но метка осталась чёткой, яркой, как свежая кровь на снегу. Он не дышал уже почти двадцать секунд, грудь застыла, а в голове бился один-единственный ритм — чей, чей, чей, чей. Пятнадцать минут пешком до «Noir 27». Пятнадцать минут — и он сможет встать за углом, в тени между мусорными баками и стеной, и увидеть своими глазами, чьи губы оставили эту печать, чьи пальцы сейчас лежат на талии Юаня, чей голос шепчет ему что-то на ухо, заставляя его улыбаться той самой улыбкой — острой, презрительной, той, которую Иза считал своей уже давно. Он медленно провёл пальцем по экрану, прямо по следу на шее, будто мог стереть его одним движением, но палец только оставил жирный след на стекле. В горле стоял ком, горький и кислый, как проглоченный лимон целиком. Телефон в кармане завибрировал — новая сторис. Иза не сразу открыл её, сначала закрыл глаза, сосчитал до десяти, потом открыл. Пустой стакан на стойке, отражение в стекле — тёмный силуэт напротив, Юань наклоняется ближе, губы почти касаются чужого уха, подпись короткая и лёгкая, как будто это шутка: «он сегодня особенно настойчивый… ». Юань не знал. Юань никогда не знал. Он не замечал, как Иза сохраняет каждый его кадр, как отмечает время каждого выхода в эфир, как рисует на карте маршруты его ночных прогулок, как стоит под окнами его студии в три часа ночи и просто смотрит вверх, на освещённое окно, где мелькает тень. Юань думал, что это просто фанаты, просто случайные совпадения, просто паранойя. А Иза знал — это не совпадения. Это уже не фанаты. Это собственность. Он встал так резко, что стул упал назад с глухим стуком, натянул капюшон до самых бровей, сунул телефон в карман и вышел, не выключая монитор — сторис Юаня так и осталась висеть на экране, как открытая рана. Дверь закрылась за ним бесшумно, ночь проглотила его шаги, а в голове крутилась только одна мысль — он не знает, и это делает всё ещё слаще. (продолжение следует…)