Лето Дракона

— ААААА! — Драко отскочил в сторону как раз в тот момент, когда ветви Гремучей ивы с грохотом обрушились вниз. — Не переживай, Гермиона! Я сам справлюсь!   — Драко, есть способ получше… ОСТОРОЖНО! Чрезвычайно большая ветка целилась прямо ему в голову. На этот раз у него не было ни единого шанса увернуться, поэтому он сделал первое, что пришло в голову: вцепился в ветку и повис на ней мёртвой хваткой.   — Драко, ты с ума сошёл?! Отпусти эту чёртову штуку! Она же убьёт тебя!   — Теперь уже поздно отпускать! — прокричал он, пока ветви бешено метались, пытаясь сбросить его.   Малфой определённо не продумал этот план до конца.   — Ой, ради Мерлина, Вингардиум Левиоса!  — воскликнула Гермиона, направляя палочку на тонкую ветку. Она провела её сквозь качающиеся ветви дерева и ткнула в сучок у основания. Гремучая ива замерла буквально за секунду до того, как собиралась впечатать Драко в землю. Малфой зажмурился, а когда открыл глаза, удивлённо понял, что всё ещё жив. Гермиона прошла мимо него, всё ещё держа палочку наготове, и раздражённо пробормотала что-то о том, что он никогда её не слушает. Она остановилась у основания дерева и камнем прижала веточку к определённому сучку. — Как ты это сделала? — спросил Драко, поудобнее усаживаясь верхом на ветке. Грейнджер закатила глаза. — Если бы ты с самого начала меня послушал, вместо того чтобы нестись напролом, я бы сказала тебе, что у дерева есть уязвимое место. Если нажать на него, Гремучая ива становится совершенно неподвижной. — Ой, — сказал он, внезапно почувствовав себя идиотом. — Буду знать. Гермиона прыснула, покачав головой. — Ты вообще-то не Алдор Неуязвимый. — Я думаю, ты имеешь в виду Андроса Неуязвимого, — поправил Малфой. Грейнджер снова закатила глаза. Парни.   Посмотрев на дерево, она спросила:   — Какую ветку, по-твоему, стоит взять?   Драко с минуту оглядывался по сторонам, затем похлопал рукой по той ветке, на которой сидел.   — Эту я особенно ненавижу. Предлагаю отрубить её, — и тут же, в стиле Софи, неизвестно откуда вытащил нож и принялся резать.   Как только ветка оказалась у него, Малфой спрыгнул с дерева. Когда его ноги коснулись земли, камень, который Гермиона положила, чтобы удержать ветку, соскользнул, и Гремучая ива снова ожила. Драко и Гермиона бежали так быстро, как только могли, в конце концов, споткнулись друг о друга и кубарем покатились по траве от зловещих веток.   Они вдвоём лежали на земле и смеялись, в то время как дерево снова застыло в полной неподвижности. Когда их смех наконец стих, Гермиона перекатилась на бок и посмотрела на Малфоя, который повернул голову и посмотрел на неё в ответ.   — Постарайся не быть таким безрассудным в Запретном лесу, ладно? Мы с тобой пережили здесь войну. Представь, что скажут люди после того, как мы пережили гнев Сам-Знаешь-Кого, но погибли три года спустя из-за того, что неосторожно полезли к дереву.   — Ты права, звучит и правда нелепо, — сказал он. — Значит, будем действовать не спеша. Думаю, с этим мы справимся.   Малфой наклонился, собираясь поцеловать её, но Гермиона отстранилась.   — Не здесь, Драко. Хагрид должен скоро прийти.   Он нахмурился. Сначала Малфой был рад вернуться сюда и провести относительно спокойную неделю, собирая предметы вместе с Гермионой, но прошло всего два дня, а он уже начинал всё ненавидеть. Им приходилось постоянно скрываться. Это было очень неприятно, особенно с тех пор, как Драко поймал себя на мысли, что хочет с каждым днём обнимать её и целовать чуть дольше, чем раньше, что уже становилось проблемой. У него оставалось немного больше месяца, чтобы избавиться от этих чувств. Может, стоило начать прямо сейчас. Запретный лес подходил для этого не хуже любого другого места.   Пока он думал, сова мистера Олливандера спикировала вниз, выхватила ветку из рук Малфоя и тут же улетела.   Он сел и сказал:   — Честно, не понимаю, почему он просто не заставит сову делать всё это самой. Судя по всему, она вполне способна.   — Совы не умеют срезать ветки, — только и смогла ответить Гермиона.   — Эй, Гермиона!   Они оба обернулись и увидели Хагрида, машущего им издалека. Гермиона радостно помахала в ответ.   — Хагрид! Я так рада, что ты пришёл! — она вскочила на ноги и побежала ему навстречу.   — Мне показалось, или я только что видел, как Малфой боролся с Гремучей ивой? Гермиона рассмеялась.   — Нет, тебе не показалось. Драко полез туда до того, как я успела рассказать ему про уязвимое место, — сказала она, искоса взглянув на Малфоя. — Он больше так не поступит.   Гермиона подмигнула.   Драко поднялся на ноги и подошёл к ним.   — Мерлин, Гермиона. Может, хватит уже припоминать? — сказал он, легонько толкнув её локтем. — Я признаю, что это была ошибка. А теперь давайте начнём веселиться.   — Вот наш список, Хагрид, — сказала Гермиона, доставая маленький листок пергамента с необходимыми им предметами. — Ой, подожди.   Она забрала его обратно и самопишущим пером, которое носила в кармане, вычеркнула «Ветка Гремучей ивы».   — Вот теперь всё, — улыбнулась Гермиона, снова протягивая список Хагриду.   Хагрид взял пергамент и пробежался по нему глазами. С каждой новой строчкой его брови поднимались всё выше.   — Ну и загружает вас этот Олливандер. Ой, прости, — быстро добавил он, покосившись на Драко. — Мне ж вроде как не положено об этом знать.   Гермиона ахнула и уставилась на Малфоя широко распахнутыми глазами. Она не могла поверить, что он рассказал Хагриду. Какое вопиющее нарушение правил. Мистер Олливандер вполне мог его за это уволить. Драко посмотрел на Гермиону и хитро ухмыльнулся. — Ой, Гермиона, расслабься. Мистеру Олливандеру на это наплевать. Он не хочет, чтобы мы умерли, а наш проводник должен знать, ради чего нас ведёт на опасность. Грейнджер нахмурилась. — Возможно. Но мне всё равно это не нравится. Правила существуют не просто так, Драко. — И зачем же? Чтобы усложнять нам жизнь? Потому что именно это они и делают. Гермиона закатила глаза и снова повернулась к Хагриду. — Что скажешь? — Список-то немаленький, Гермиона, но я помогу, чем смогу. Часть волос единорога и яд акромантула я достать смогу, но будет непросто. После смерти Арагога пауки перестали быть дружелюбными существами, но после войны они хотя бы перестали пытаться меня сожрать. — Замечательно, — сказал Малфой, побледнев ещё сильнее обычного. Гермиона толкнула его локтем и ухмыльнулась. — Ты же не боишься? Драко сглотнул. — Нет. Гермиона и Хагрид переглянулись и рассмеялись. — Тогда идём? — спросила она. Хагрид направился к лесу, а Гермиона и Драко пошли следом. Сначала они зашли в хижину Хагрида, чтобы забрать Клыка, который с удовольствием грыз огромную кость во дворе. — Клык! Ко мне, мальчик! Пёс вскочил на лапы и радостно бросился в объятия хозяина. — Вот молодец! Помнишь Гермиону, а? Клык посмотрел на Гермиону, высунув огромный язык, с которого капала слюна. Он лизнул ей руку, а потом повернулся к Драко и сшиб его с ног, тут же принявшись с энтузиазмом облизывать ему лицо. — Ай! Что он творит? Уберите его от меня! Хагрид расхохотался и оттащил Клыка от Малфоя за шкирку. — Похоже, он тебя помнит. — Прекрасно, — сказал Драко, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Путь в лес они продолжили вчетвером. Пока шли среди деревьев, Гермиона засыпала Хагрида миллионом вопросов об остальных предметах из их списка. — Расскажи мне про Корень нежити. Как он выглядит? Где его можно найти? — Не знаю, как он выглядит, но говорят, что появляется только в полночь. — И где именно? — снова спросила она. — Без малейшего понятия, — ответил Хагрид. — Макгонагалл разрешила вам пользоваться библиотекой. Вот там и стоит начать поиски. — А как насчёт Дерева-скелета? Есть идеи? — спросила Гермиона. Хагрид покачал головой. — Нет. Но название вроде слышал. Кажется, из какой-то детской сказки. Гермиона тут же полезла в рюкзак за «Сказками Барда Бидля». Она начала листать книгу прямо на ходу, и Драко несколько раз пришлось останавливать её, чтобы она не споткнулась и не упала. В конце концов он схватил её за плечи и повёл вперёд. Хагрид время от времени оглядывался на них, подозрительно косясь на Малфоя. Ему не нравилось, что он прикасается к Гермионе, но если это не давало ей свернуть себе шею, особо возразить он не мог. — Ага! Вот оно! Дерево-скелет. Даже название такое же. Я знала, что уже слышала о нём раньше. — Мы серьёзно снова возвращаемся к этим сказкам? — спросил Драко. — Разве нам не хватило волшебных историй за это лето? — Видимо, нет, — ответила Гермиона, перелистывая страницы. — И что там за история? — спросил Хагрид. Гермиона быстро пробежалась глазами по тексту и сказала: — Похоже, дерево выросло из костей волшебника по имени Барнаби Бэггинс. Интересно, не родственник ли он Фродо, — рассмеялась она. Больше никто не понял её шутки.   Гермиона вздохнула. Иногда ей не хватало общения с маглами.   Прочистив горло, она продолжила:   — В общем, Барнаби был гербологом и обожал всё, что связано с растениями. Настолько, что сам хотел стать растением. Его жена, Брунгильда, была ужасно ревнивой ведьмой и решила, что у него роман, раз он почти не бывает дома. И вот однажды ночью она проследила за ним. А когда выяснила, что всё своё время он действительно проводит с растениями, разозлилась даже сильнее, чем если бы застала его в объятиях другой женщины, и наложила на него проклятие. Оглушённый, он упал на землю, а из головы и пальцев начали расти корни. Барнаби рухнул лицом вниз, а она просто ушла, оставив его там. Он задохнулся и умер, иссохнув, пока от него не осталась лишь груда костей.   — Жестоко, — сказал Драко.   Иногда он всерьёз задумывался о том, что не так с этими якобы детскими сказками. — Но, — продолжила Гермиона, — корни, которыми она его прокляла, ушли глубоко под землю и продолжили расти, в итоге превратив его останки в полноценное дерево. — Есть хоть какие-то намёки, где оно находится? — спросил Драко, слегка направляя её немного левее, чтобы она не врезалась в обычное дерево. — Не совсем, — сказала Гермиона, снова пробегая глазами по тексту. — Но тут упоминается, что во время проклятия он изучал водоросли, так что, думаю, дерево должно быть где-то рядом с водой. — Если оно вообще существует. — Женщина маггл, превратившаяся в дерево, оказалась реальной, — сказала она, наконец убирая книгу. — Я не думаю, что Дерево-скелет звучит настолько уж неправдоподобно. — И что вообще за дракклова одержимость деревьями в этих сказках? — спросил он. — Я думаю, эта история просто более жуткая. По крайней мере, та другая пускала корни надежды.   — Корни. Это был каламбур? — По-моему, это очень мило, — сказал Хагрид. — Он хотел стать растением и стал. Как замечательно.   — Не думаю, что он хотел стать мёртвым растением, Хагрид, — заметила Гермиона поучающим тоном.   Хагрид пожал плечами.   — Может, и нет. Но насколько он может быть мёртвым, если до сих пор растёт?   — А он дело говорит, — рассмеялся Малфой. — Что-то внутри старика Барнаби всё ещё должно быть живо, иначе это Дерево-скелет давным-давно бы засохло.   — Драко, оно называется Деревом-скелетом. По-моему, звучит довольно мёртво.   — Ну, может, сначала нам нужно увидеть его своими глазами, чтобы убедиться в достоверности.   — А вот и пришли, — сказал Хагрид, внезапно останавливаясь.   Драко и Гермиона врезались ему в спину. Они обошли великана, чтобы посмотреть, на что он уставился. Глаза Гермионы тут же засияли.   — Драко, смотри. Единороги.   Малфой уже смотрел на крошечного золотистого жеребёнка, резвящегося у ног матери, и даже он не смог сдержать улыбки.   — Никогда раньше не видел детёныша, — сказал он, делая шаг вперёд.   Оба единорога мгновенно повернули головы в его сторону. Драко застыл.   Гермиона хихикнула:   — Ты вообще хоть иногда слушал на Уходе за магическими существами, Драко? Единороги не любят мужчин.   — Ты сейчас назвала меня мужчиной? — спросил он, подмигнув.   Грейнджер закатила глаза.   — Похоже, здесь всё зависит от тебя, Гермиона, — сказал Хагрид, хватая Драко за плечо и оттаскивая их обоих на шаг назад.   Она улыбнулась и медленно пошла вперёд, стараясь двигаться осторожно, чтобы не спугнуть животных. Жеребёнок радостно подскочил к ней и лизнул руку. А потом начал бегать вокруг неё кругами, держась рядом, пока Гермиона подходила к его матери.   — Привет, красавица, — сказала она, протягивая руку. Единорог был прекрасен: шёлковая белизна его шерсти была чище любого снега. Он подошёл ближе и коснулся носом руки Гермионы. Ведьма хихикнула. Она сделала ещё шаг и начала гладить его блестящую гриву. — Драко. Хагрид. Вы можете в это поверить? Я глажу дикого единорога! — Гермиона повернулась к ним в полном восторге. Малфой улыбался, наблюдая, как Гермиона смеётся, продолжая гладить прелестное создание. Её лицо светилось, а глаза были ярчайшего янтарного оттенка, который он когда-либо видел. Её красота в этот момент могла соперничать с красотой единорога. В его глазах Гермиона была ещё более захватывающей, чем стоящее рядом существо. Драко резко выдохнул. И тогда он понял. Он продолжал убеждать себя, что сможет забыть всё, что произошло между ним и Гермионой к концу лета, но теперь понял, что ошибался. Малфой не хотел забывать. Чего он хотел, так это остаться с ней. Чтобы она была его, а не Уизли. Мерлиновы трусы. Драко стал призрачно-белым, возможно, даже сравнялся по цвету с мехом единорога. Он не мог в это поверить. Чистокровный Драко Малфой влюбляется в маглорождённую Гермиону Грейнджер. Действительно по-настоящему влюбляется. И это плохо. Настолько плохо, что он не может выбросить её из головы или представить свою жизнь без неё. Малфой снова выдохнул. Его мать убьёт его, если когда-нибудь узнает. — Ты в порядке? — спросил Хагрид, искоса взглянув на него. Драко кивнул. — Конечно. Почему Вы спрашиваете? — Ты всё время вздыхаешь. Подумал, может, ты боишься единорогов. Малфой рассмеялся. — Едва ли. И тут жеребёнок галопом подскакал ближе и ткнулся мордочкой ему в руку. Драко посмотрел на маленького единорога и провёл пальцами по его мягкой гриве. — Видите? Не боюсь. — Ой, Драко, ты ему нравишься! — сказала Гермиона, аккуратно выдёргивая волос из хвоста мамы-единорога. — По какой-то причине животные его просто обожают. Ты бы видел, как феникс, живущий в тех горах, в которых обитает Грохх, прижимался к нему. — Что значит «по какой-то причине»? Я абсолютно очаровательный. Гермиона рассмеялась. — Я имела в виду, что животные, похоже, любят тебя больше, чем ты их. Даже Клык встретил тебя теплее, чем меня, а я его знаю гораздо лучше. Это было правдой. Даже сейчас огромный охотничий пёс ревниво поскуливал у ног Драко, пока он уделял внимание другому животному. — Странно, — сказал Малфой, взглянув вниз. — Может, мне всё-таки стоит принять предложение брата Уизли и заняться драконами? — Думаю, наш опыт показывает, что драконы к твоему обаянию невосприимчивы. Тебе стоит работать с более миролюбивыми существами. — Типа крупных собак и единорогов? —рассмеялся он. Гермиона улыбнулась. — Именно. А теперь возьми волос у маленького и пойдём дальше. Я бы хотела сегодня вычеркнуть ещё несколько пунктов из списка, чтобы завтра большую часть дня провести в библиотеке за исследованиями. Драко сделал, как она сказала, хотя и не был в восторге от идеи возвращения в Хогвартс ради исследований. Он не был там со времён войны и, по правде говоря, не горел желанием возвращаться. В этих стенах жило слишком много тёмных воспоминаний и внутренних демонов. Зачем Гермионе было снова открывать эту дверь, было выше его понимания. Гермиона достала фотоаппарат и сделала снимок взрослого единорога, а затем ещё один, где жеребёнок играл рядом с Драко. Потом она сделала третий — только одного малыша, сказав, что первый вышел неудачным, хотя на самом деле он ей так понравился, что она захотела оставить его себе. Когда фотографии были сделаны, Гермиона достала из рюкзака два мешочка и положила в каждый из них волосы с соответствующими фотографиями. — Сомневаюсь, что сова мистера Олливандера вообще захочет сюда лететь, — сказала она, убирая мешочки и свою личную фотографию. — Отдадим ему материалы позже. Куда теперь, Хагрид? Сквозь деревья было сложно разобрать, но Хагрид утверждал, что сейчас примерно время обеда. Он вывел их к ближайшему водоёму, где Гермиона тщательно всё проверила и пришла к выводу, что никакого Дерева-скелета там нет. Руксл приготовил для всех бутерброды из остатков ростбифа, которые они ели накануне. Для Хагрида он сделал особенно большой, после того как Драко пошутил по поводу его роста по сравнению с первоначальным бутербродом, который приготовил домовик. Он даже положил немного мяса для Клыка, которое пёс с удовольствием проглотил. Когда они закончили есть, Хагрид решил, что раз уж они всё равно здесь, стоит провести день с пользой, и отправиться к гнёздам акромантул — поскольку единороги, как правило, были редкостью — и попытаться добыть немного яда.   — Запомните, пауки в последнее время не очень дружелюбны, так что будьте начеку   — "В последнее время?" — нервно рассмеялась Гермиона. — Ты забыл, как они пытались съесть Гарри и Рона? И это было ещё до смерти Арагога.   Хагрид не ответил, что было даже к лучшему. Гермиона и так понимала, что спор проигран.   Дорога до гнезда акромантул была долгой. Чем ближе они подходили, тем более скептически Драко и Гермиона на всё смотрели. Они быстро отстали от Хагрида на несколько шагов. Даже Клык держался ближе к ним. Пёс прекрасно понимал, куда они идут, и ему это нравилось не больше, чем им. — Эй, давайте шевелитесь! — крикнул Хагрид, оборачиваясь. — Уже почти пришли!   Гермиона поморщилась. Она потянулась и схватила Малфоя за ладонь, но он быстро отдёрнул её.   — Не здесь, Гермиона. Хагрид может увидеть.   Грейнджер остановилась и несколько секунд просто смотрела ему вслед, слегка ошарашенная. Потом быстро пришла в себя и догнала его.   — Не будь таким, — сказала она, хватая его за руку и удерживая на месте. — Просто… понимаешь, Хагрид хоть и добрый, но хранить секреты он не умеет. И, как я уже говорила, если Рон узнает, я хочу, чтобы он узнал от меня.   — Ты собираешься ему сказать?   — Эмм… что?   — Ты собираешься в конце лета рассказать Уизли о том, что между нами было?   — Я… я не знаю. Я об этом не думала. Драко улыбнулся поникшей улыбкой.   — Не верю. Ты уже прекрасно понимаешь, что не расскажешь ему.   — С чего ты так уверен?   — Потому что ты хочешь, чтобы мы с ним нормально общались, чтобы мы могли продолжать дружить. Давай без самообмана. Мы оба знаем, что он не будет терпимо ко мне относиться, а если узнает, что мы переспали, можешь вообще забыть об этом. Нельзя получить всё сразу, Гермиона. Ты умная девушка. И ты это понимаешь.   — Наверное, ты прав, — сказала она, слегка ослабив хватку на его руке. — Может, я и правда не планировала ему говорить. Но что с того? Ты ведь тоже никому ничего не собирался рассказывать. Если бы Хагрид был твоим другом, ты бы поступил точно так же. — Возможно. Но теперь мы этого уже никогда не узнаем, правда?   Гермиона ничего не ответила и виновато опустила взгляд в землю. Она не хотела задевать его за живое. — В любом случае это не имеет значения, — сказал он. — Мы застряли в этом месте на неделю, и я не хочу, чтобы ты брала меня за руку только тогда, когда думаешь, что никто не видит. Пока мы здесь — либо всё, либо ничего. Выбор за тобой.   Драко высвободил руку из хватки Гермионы и пошёл дальше в ту сторону, куда ушёл Хагрид. Клык преданно семенил рядом с ним. Гермиона уже собиралась окликнуть его, как они оба услышали крик. Малфой обернулся, и их взгляды встретились. Это был Хагрид. Не раздумывая ни секунды, они бросились на звук его крика.   Когда добежали, Хагрид лежал на земле, раскинув руки и ноги.   — Хагрид, что случилось? — спросила Гермиона.   Они с Драко схватили его за огромные руки и помогли сесть. Хагрид ошарашенно уставился на них обоих. Не говоря ни слова, он указал куда-то за их спины. Гермиона с Малфоем обернулись и ахнули. Паука, размером в два раза больше Арагога, кто-то опутал паутиной и задушил прямо у входа в гнездо акромантул.   — Это Баног. Один из первых детей Арагога и нынешний вожак колонии. Он был одним из последних, кто всё ещё соблюдал просьбу отца не трогать меня. Кто мог такое сделать?   — Судя по паутине, кто-то из его собственной колонии, — буднично сказал Малфой. — Наверное, у них появился новый вожак.   — Но я думала, что акромантулы съедают своих мёртвых, — сказала Гермиона. — Почему он всё ещё висит здесь?   — Это послание, — раздался шипящий голос за их спинами, — для всех моих братьев и сестёр, кто осмелится бросить мне вызов.   У всех расширились глаза, когда они обернулись и увидели ползущего к ним паука, размером примерно вдвое меньше Банога. Его начали окружать другие пауки.   Хагрид нахмурился, глядя на нового вожака колонии:   — Это ты сделал? Какое ты имел право убивать другого? — Не думаю, что пауки мыслят так же, как люди, — сказал Драко. — По-моему, для них это не такой уж притянутый за уши сценарий.   — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Хагрид. — То, что ты сам ничем не лучше этого убийцы, не значит, что можно всех пауков под одну гребёнку грести!   Малфоя огорошили его слова.   — Ой, — только и сказал он.   — Хагрид, это было очень грубо, — заметила Гермиона, хотя выглядела куда больше заинтересованной медленно приближающимися пауками, чем словами Хагрида.   Она уже крепко сжимала в руке волшебную палочку, готовая нанести удар в любой момент.   — Ты права. Я извиняюсь, Гермиона, — сказал он, поднимаясь на ноги.   — Вообще-то, тебе стоит извиниться перед Драко, — сказала она. — Не утруждайся, Гермиона. Этот громила… эм, Хагрид, никогда меня не простит. — Но должен. Ты должен простить его, Хагрид. Он ничего не сделал. Когда Хагрид ничего не ответил, Драко решил её выручить: — Хотя я и ценю твоё стремление меня защитить, сейчас явно не лучшее время и место для подобных разговоров. Гермиона подняла глаза и увидела, что ещё больше пауков спускается с деревьев. — Принято к сведению, — сказала она. — И каков наш план? — Я думаю, что единственный вариант — бежать. Мы же не можем просто взлететь на мётлах и бросить наших более крупных спутников. Клык жалобно заскулил, прижимаясь к ноге Хагрида. Великан подхватил пса и закинул себе на плечи. — Бежать — отличная идея, как по мне, — сказал он, подталкивая всех к единственному выходу — узкому проходу, который, по иронии судьбы, вёл прямиком в сердце гнезда. Гермиона и Драко выпустили по паукам несколько замораживающих заклинаний, но их было слишком много, чтобы нанести большой урон. Обездвиживание двадцати пауков, когда их было тысячи, не слишком-то помогло в их ужасной ситуации. — Итак, за это лето мы уже пережили гигантское паучье нашествие, два нападения драконов, вампиров и дементоров. Я отказываюсь идти по такому маршруту! — закричала Гермиона, забегая ещё глубже в паучье гнездо. — Нам нужен план! — Отлично. Ты у нас ум нашего путешествия. Скажите нам, чего боятся пауки? — спросил Драко. — Потому что наши жалкие атаки явно не срабатывают. — Единственное, чего боятся акромантулы — это василиск, — сказал Хагрид, хватая Гермиону за воротник и оттаскивая её от нападающего паука. — Василиск? — переспросил Малфой. Хагрид и Гермиона одновременно кивнули.   — О, прекрасно. Почему я об этом не вспомнил? У меня же запасной василиск в рюкзаке завалялся!   — Твой неуместный сарказм нам сейчас совершенно не поможет, — сказала Гермиона, замораживая ещё нескольких пауков.   Они уже оказались в самом центре гнезда, и путь был только один — наверх. Проблема заключалась в том, что сверху из тёмного пространства спускалось ещё больше пауков. Их вожак давно исчез, но все ожидали, что он появится в любую секунду.   — Ну что ж, похоже, я потерял василиска где-то в рюкзаке. Может, мне просто наколдовать его своей палочкой?   Гермиона застыла, и шестерёнки в её голове лихорадочно закрутились. А потом её осенило. Она ахнула.   — Драко, точно! Используй своего Патронуса! — Моего Патронуса? — переспросил он.   — Да! Твой Патронус — змея! Откуда паукам знать, что она ненастоящая?   — Ну, ты только что прокричала, что она ненастоящая. Довольно весомая подсказка.   — Да никто из них не слушает, идиот! Вызывай его немедленно, и убедись, что он большой!   — Большой? — повторил Малфой.   Гермиона кивнула.   — И как, во имя Мерлина, я должен сделать его большим? Я вообще только недавно научился его вызывать, и ни разу не видел, чтобы ты делала свою выдру больше.   — Я никогда не пыталась! Может, у меня бы получилось, и сейчас самое подходящее время для эксперимента! Вызывай его! Драко поднял палочку и попытался вызвать своего Патронуса, пока Гермиона отгоняла от него пауков, но сейчас ему катастрофически не хватало счастливых воспоминаний.   — АААРРРРРРРГХ!   Они оба резко обернулись и как раз успели увидеть, как Хагрид падает на землю. Один из пауков, висевших над ними, швырнул ему в голову камень. Для членистоногих они были пугающе сообразительными. Клык, всё ещё болтавшийся у Хагрида на плечах, обмяк вместе с ним и даже не попытался пошевелиться, когда упал на землю. Драко подозревал, что пёс притворяется мёртвым, но это вряд ли поможет, поскольку в любой момент он действительно мог умереть. — Чего ты ждёшь?! — закричала Грейнджер, беспорядочно посылая искры над своей головой. — Вызывай его… ААААА! В итоге появился вожак колонии. Он стремительно спикировал с высока, и, подхватив Гермиону, поднял её с собой в воздух. — ДРАКО! — ГЕРМИОНА! — закричал он ей вслед. Высоко подняв палочку, Малфой выкрикнул: — Экспекто Патронум! Из его палочки вылетела огромная змея. Она была в три раза больше той, которую он обычно вызывал, и всё так же яростно металась из стороны в сторону. При виде неё пауки в ужасе попятились и ринулись к выходу. — Нет, нет! Идиоты! Это всё уловка! Это… — Конфринго! — ААААА! Гигантский паук вспыхнул пламенем, пока Гермиона цеплялась за его хелицеры. Он выпустил её, и сам грохнулся на землю, продолжая гореть неподвижной тушей. Палочка Драко была занята Патронусом, а прекращать заклинание он боялся, посколькук вокруг всё ещё оставались пауки. Поэтому сделал единственную логичную вещь, которая пришла ему в голову в тот момент. Он попытался поймать Гермиону голыми руками. Разумеется, приземлились они с оглушительным грохотом.   — Ой-ой-ой! — вскрикнула Гермиона, поспешно слезая с него. — Ты в порядке, Драко? Я ничего важного не раздавила?   Малфой рассмеялся, осторожно принимая сидячее положение и потирая затылок.   — Это сейчас была пошлая шутка?   — Я… нет! Я не это имела в виду, — пробормотала она, краснея.   — А это что у тебя в руке? — спросил он, указывая пальцем.   Гермиона подняла руку и улыбнулась:   — А, это? Один из паучьих жвал. Надеюсь, в нём ещё остался яд. — Ты… вырвала жвало у гигантского паука?   — У меня не было особого выбора, — ответила Гермиона, доставая из рюкзака маленький флакон и переливая туда жидкость, которую успела собрать. — Я ведь спалила эту чёртову тварь. Вряд ли бы нам удалось добыть яд из обугленного паука.   Малфой снова расхохотался.   — Гермиона, ты невероятная.   Когда флакон с ядом был надёжно спрятан, Гермиона подскочила к Драко и заключила его в объятия.   — Нам определённо пора прекращать все эти разговоры о том, что мы на грани смерти.   Драко обнял её в ответ. Он улыбнулся, заметив, как его Патронус спокойно кружит над их головами. — Гермиона, смотри! — сказал он.   Она обернулась и подняла взгляд на змею.   — Я думал о тебе, когда вызывал его. Решил, что это поможет ему стать более агрессивным.   — Но сейчас он спокойный, — заметила она, не сводя глаз с Патронуса.   — Знаю, — улыбнулся Драко, беря её за руку.   Ничего не произошло.   Она наклонилась и поцеловала его в щёку. Глядя прямо в его серебристые глаза, Гермиона улыбнулась и сказала:   — Как бы я ни была счастлива, нам нужно выбираться отсюда. Не стоит испытывать удачу.   — Согласен, — сказал он, поднимаясь на ноги.   Малфой протянул руку и помог ей встать. Пока Гермиона подходила к Хагриду и пыталась сообразить, как его транспортировать, Драко направил своего Патронуса по всему гнезду.   — Если хоть кто-нибудь из вас ещё раз попытается навредить мне или моим друзьям, я обещаю, что пришлю сюда своего василиска, и он перебьёт вас одного за другим. Понятно? В ответ со всех сторон раздались щелчки, и Малфой решил, что его поняли. — Отлично. А теперь, пожалуйста, освободите нам дорогу. Мы уходим. Вокруг послышалось движение. Гермиона применила к Хагриду заклинание левитации, но было видно, как сильно дрожит её рука. Им нужно было двигаться быстро. Драко схватил Клыка за ошейник и повёл всех оттуда, пока впереди кружил его Патронус. Когда они отошли на достаточное расстояние от гнезда, Малфой позволил своему Патронусу исчезнуть и помог Гермионе, применив собственное заклинание левитации. Даже им вдвоём потребовалось немало сил, чтобы вытащить Хагрида из леса и дотащить обратно до его хижины. К тому времени, как они уложили Хагрида на кровать, солнце уже садилось. Драко накормил Клыка мясом, пока Гермиона заваривала чай. Она наложила на голову Хагрида исцеляющее заклинание, но, похоже, он просто отсыпался. Хагрид проснулся почти час спустя и обнаружил, что Малфой с Грейнджер сидят за его столом и пьют чай, а Клык у их ног увлечённо грызёт кость. Ведьма и волшебник одновременно посмотрели на него и улыбнулись. — С добрым утром, солнышко, — сказал Драко. — Ч-что случилось? — спросил Хагрид. — Паук швырнул тебе в голову камень, — ответила Гермиона. — Ты довольно долго был без сознания. — Но… что случилось потом? Как мы сюда вернулись? Гермиона начала пересказывать Хагриду всю историю, одновременно наливая ему чай. Он подошёл и сел с ними за стол, крайне смущённый тем фактом, что не смог их защитить. — Прости, Гермиона. Похоже, пользы от меня было немного. — О чём ты вообще говоришь, Хагрид? Если бы не ты, мы бы никогда не добыли волосы единорога. А история с акромантулами всё равно рано или поздно случилась бы. — Такова цена за прогулки в гнездо гигантских пауков, — рассмеялся Драко. Хагрид посмотрел на него, и нижняя часть его косматой бороды задрожала. Он протянул свою огромную руку и хлопнул Малфоя по спине, чуть не столкнув его со стула. — А ты ничего такой, Малфой. Прости за то, что я раньше наговорил. Если у тебя есть всё, что нужно, чтобы заботиться о нашей Гермионе, то кто я такой, чтобы тебя судить? — Эээ… спасибо, — сказал Драко, потирая ушибленную шею. — Не скромничай, Драко, — рассмеялась Гермиона. — Если бы не твой Патронус, мы бы сейчас все уже были мертвы. — А ведь ты хотела, чтобы я попытался изменить его форму на что-нибудь другое, — сказал он, подмигнув. Грейнджер закатила глаза. — Просто это слишком предсказуемо. Представьте, как было бы забавно, если бы из палочки Драко Малфоя выскочил, например, кролик. — Эм, вообще ни разу не забавно. Все трое рассмеялись. В тот вечер Хагрид приготовил им ужин. И Драко, и Гермиона старательно делали вид, что им нравится, хотя хлеб был твёрдым, как камень, а мясо полусырым. Вернувшись в палатку, Гермиона воспользовалась одной из своих книг, чтобы нарисовать карту Запретного леса. Она отметила все предполагаемые водоёмы, нарисовала резвящихся единорогов и притаившихся пауков там, где они встречали этих существ. Она также отметила знакомые места, например, где раньше жил Грохх и где обычно появлялись кентавры. Гермиона работала несколько часов, пока Драко наблюдал за ней. В конце концов он переоделся и отправился спать, но, подняв глаза, она заметила, что он забирается в кровать, которой они никогда не пользовались. — Что ты делаешь? Драко повернулся к ней. — Ложусь спать. А на что это похоже? Грейнджер нахмурилась. — Не строй из себя идиота. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Почему ты сегодня спишь там? — Я уже говорил тебе, Гермиона. Здесь либо всё, либо ничего.   — Ты серьёзно? Я думала…   — Что именно? Что я сказал это сгоряча?   — Ну… вообще-то да. Ты ведь не можешь всерьёз ожидать, что я буду гулять по Хогсмиду, держась с тобой за руку. И более того, ты сам не можешь этого хотеть. Я же грязнокровка, помнишь?   — Я же говорил тебе, чтобы ты больше так себя не называла, — сказал Малфой, глядя на неё с раздражением.   Гермиона вздохнула.   — Ладно. Маглорождённая. Неважно. В любом случае, что ты пытаешься доказать?   — Я ничего не пытаюсь доказать. Ты уже давно не крадёшь письма моей матери, Гермиона. Она и без них практически всё знает. И я уже говорил тебе, что потерял всех своих друзей. — И… что конкретно ты хочешь этим сказать?   Драко забрался на свободную кровать, натянул одеяло до груди и уставился в потолок.   — Я хочу сказать, что мне нечего терять. Это ты теперь единственная, кто ещё что-то скрывает.   — Но… это нечестно.   — Я не думаю, что тебе стоит лгать Уизли насчёт нас. Нет, если ты действительно собираешься выйти за него замуж, брак должен строиться на доверии.   — Но я никогда не собиралась лгать! Я… я просто не собиралась об этом упоминать.   — А если он спросит?   — Не спросит. — Может спросить. Он точно спросит, был ли у тебя летний роман. Что ты тогда собираешься делать? Упомянешь о нескольких поцелуях украдкой с Филом и на этом остановишься?   — Я… я не знаю.   — Ты часто это говоришь, — сказал Малфой, поворачиваясь на бок, чтобы не видеть её. — Время идёт, Гермиона. Может, тебе пора наконец задуматься о том, чего ты на самом деле хочешь. Уизел не будет ждать тебя вечно.   И с этими словами Драко закрыл глаза и заснул, впервые за Мерлин знает сколько времени не имея никого рядом, кого можно было бы обнять.   Гермиона, шокированная, осталась сидеть одна, а в её ушах эхом раздавалось тиканье часов. Драко был прав. Довольно скоро лето закончится, а она сейчас была ещё дальше от понимания того, чего действительно хочет, чем в самом его начале.   Хочет ли она выйти замуж за Рона?   Или хочет чего-то совершенно другого? Не в силах больше работать, Гермиона убрала карту, переоделась в пижаму и, вздохнув, в последний раз посмотрела на светловолосую голову, торчащую из-под одеяла. Затем она забралась в свою кровать и уснула.