Зависимость без никотина

      Пятнадцать лет — странный возраст. Эрик с интересом ждал этого момента, когда переступит заветный, так называемый «подростковый» порог, после которого многие пацаны (да и девчонки, что греха таить) становились ещё невыносимее. Те самые восьмиклассники, не расстающиеся с порнухой, облизывания за каждым углом, бунты и недовольство родителями, учителями, школой, да всем миром в целом, вместе с истериками и криками — вишенка на торте. Но он оказался… разочарован. Может, жизнь ему просто намекала, что невыносимее, чем он есть, стать просто невозможно. И ему, в противовес обещанному, всё стало гораздо скучнее. Перечить матери становилось обыденностью и теряло свой смысл — она и так почти ничего ему не запрещала и постоянно поддакивала (даже это в какой-то степени начало бесить). От алкашки и сигарет вполовину нет столько кайфа, когда тебе никто их и не запрещал изначально. Иметь мать… даже в голове у себя не хотелось её так называть, но факт оставался фактом — вседозволенность имела свои минусы. Когда нарушать нечего или уже всё мыслемое нарушено, становится скучно.       Самое интересное — одноклассники. Вот уж некоторые из них поменялись так, что даже ему можно было присвистнуть с интересом.       Стэн стал… невыносимее в каком-то смысле. Даже в детстве его драма с Венди вызывала желание закатить глаза так сильно, аж внутрь черепушки, и никогда их не выкатывать. Мистер и миссис Хиппи создавали из себя дуэт под названием «съебитесь с глаз, чтобы не мозолить». Марш обожал капать слюнями на светлый образ Тестабургер, делать красивые жесты, водить по кино и держаться за ручки, но слушать, поддерживать и следовать везде, куда её назойливый нос хотел залезть? — а это довольно приличное количество мест — нет уж, увольте. Что уже бесило Венди и вызывало постоянные выяснения отношений из разряда «почему ты не хочешь меня понять». Потом Стэн якобы менялся, и они сходились снова через пару недель. История повторялась каждые пару месяцев, утомив всех близких этих двоих. Двое ублюдошных идиотов. Будто бы проблем мало — создавали всем вокруг и себе ещё больше. И всрались они друг другу вообще? Будто трофейные шкуры с клопами.       С Кенни было веселее. Его будто бы спустили с поводка. Он и ребёнком был-то не очень невинным, а сейчас, когда разгон доступных вариантов расширился лет на пятнадцать, Маккормик пустился в отрыв. Каждые пару дней Картман видел его с кем-то новым — порой женщины были возрастом ближе к их мамашам, но это тому не мешало. Когда оранжевая парка с капюшоном, перекрывающим треть лица, сменилась на потрёпанную курточку отца и «модные» джинсы, что тот купил на остатки своих заработанных денег, которые не спустил на сестру, блондинистые волосы и «очаровательная» морда с парой отсутствующих зубов на удивление вызывали фурор среди девчонок. В трусы Эрик к нему не заглядывал, потому сказать, действительно ли он их всех приходывал или же просто чесал своё эго, выгуливаясь с цыпочками покрасивше, — сказать трудно. Ну и хрен с ним. В отличие от Стэна, Кенни хотя бы не ныл, и с ним всё ещё весело было тусоваться — кичение новой пассией пропустить мимо ушей было полегче.       Баттерс остался… Баттерсом. Ну, его стали будто бы меньше шпынять, но на этом всё заканчивалось. Он всё ещё оставался наивным и одним из самых жалких в классе, со строгими родителями, которые и за пердёж в туалете его бы с радостью закрыли в подвале на неделю. Эрик даже не уверен, что преувеличивает. Тот постоянно был на иголках, но с ним можно было периодически развлекаться. По меньшей мере — как с лёгкой мишенью для подколов, как максимум — неплохим партнёром по необходимости. Он умел делать так, как просили, — чудное качество.       А ещё был…       — Эрик, дорогой, уже поздновато, не убавишь звук на телевизоре? — Лиан почти отсвечивает своими кругами под глазами. Её не было почти целые сутки, а по возвращении домой она походила на общипанную курицу. Не хотелось даже возражать — фильм и так был дерьмом.       — Ага, щас, — он закатывает глаза и безразлично щёлкает пультом. Мать дарит благодарную улыбку, ласково желает спокойной ночи и удаляется в свою комнату. Даже не заведя шарманку, чтобы тот тоже шёл спать перед школой.       Все выходные Эрик провёл дома за теликом с перерывом на комп и погладить кота. Иногда заглядывал в чат, где переписывались Кенни, Стэн и Кайл о всякой бессмысленной херне, по настроению вставляя свои непрошенные комментарии. Не то чтобы его волновало, что они об этом думали.       Спать хотелось жутко, наступающий понедельник — не хотелось ещё сильнее. Поэтому Картман насильно втыкает в бессмысленные видео в телефоне, бездумно листая и запихиваясь различными снэками, разбросанными на столике при диване. Кажется, мать приносила торт из какой-то навороченной пекарни — за ним можно было бы ещё сходить, но пока что он это откладывал.       Назойливый рингтон выводит из транса. Так он называл состояние «жрать и залипать в экран».       KenMac: «Надеюсь, вы все сегодня видели игру наших девчонок. Я становлюсь фанатом волейбола»       Картман фыркает. В левом углу экрана на аватарке улыбающаяся физиономия Маккормика — весь он обмотан бинтами, подражая мумии. Старая фотка с прошлого Хэллоуина.       StanMan:«Конечно. Венди была потрясающей, у меня самая горячая и талантливая девушка на всю команду, чуваки, не обзавидуйтесь»       Эрик не сдерживается и быстро печатает колкость в ответ. Липковатые пальцы усложняют задачу, но дух насолить Маршу слишком велик.       EricMFEmperor: «Расслабься, Стэн. Умение филигранно выебать мозги всем вокруг хипповской поеботой ещё не считается за талант»       KenMac: «Прости, Стэн, но в сиськах Венди уступает Майклсон. Я всю игру на неё залипал. Думаете, есть шанс?»       Эрик чувствует, как давление в черепе почти заставляет его глаза сделать поворот в сто восемьдесят градусов. Так и знал.       Broflovski_K: «Ты вообще заткнись, жиртрест. У тебя из талантов только захавать пять комбо за раз и заставить всех вокруг себя ненавидеть»       EricMFEmperor: «Кайл, мы же договаривались. Во время месячных — только покой и чай с ромашкой, никаких соцсетей, а то схватки начнутся»       Broflovski_K: «Схватки у беременных, ублюдок»       EricMFEmperor: «А я что сказал? Не забудь перед родами почистить свою вагину от песка»       Broflovski_K: «Я зарежу тебя во сне»       После ещё пары сообщений перепалка затухает, и это почти весело, как в старые добрые. Марш огрызается в ответ, защищая Венди, хотя и вяло — он никогда не был любителем перегавкиваний. Потом Стэн отвечает Кенни, что от Майклсон тот в лучшем случае может ожидать поцелуй в лоб на похоронах с её строгими родителями и помешанностью на правильности, что до странного сильно веселит Маккормика, — Эрик особо в это не вдумывается. Сильнее волнует, что Кайл дальше ничего не пишет, и это вызывает отчётливое разочарование.        Брофловски вообще в последние пару месяцев более спокойный и ещё больший заучка, чем раньше. Все эти ответные нападки будто бы по привычке, чем из реального запала. Они всё ещё проводят время вместе и периодически не отличить от старых времён ничем, даже ввязываются в очередную авантюру или бредовое событие по своей и не очень воле, но чаще всего это просто одни и те же повторяющиеся действия.       Картман не уверен, только ли у него это вызывает странные ощущения. Всё так и не так одновременно. Стэн всё ещё страдает по Венди, Кенни шутит и не только шутит про письки-сиськи, Кайл праведно гневается на всяческие антисемитские высказывания, но это не так, как было раньше.       Эрик размышляет — в нём ли причина или во всех остальных. Засыпает он в конце концов с мыслью, что весь этот тупой соплявый бред может пойти на хер. Ему не восемьдесят, чтобы страдать по ушедшим временам. Пошло вообще всё это на хер.       В первую очередь — пошёл на хер Кайл. Эта мысль заставляет его довольно улыбнуться, прежде чем погрузиться в сон, где прекрасные феи относят его в мир мирового господства фастфуда. Этот сон он будет с захлёбом рассказывать на обеденном перерыве, не забыв уведомить Кайла, что тот был рабом здорового веганского бургера и его жены — картошки фри. Кайл грозится сделать из него мясо для бургеров пять раз.       Неплохо для понедельника.