Дорога в свете подземного солнца

«Шэну — скакуны хилеши. Похожи на крупных лошадей, за исключением этого внешне не отличаются от обычных животных. Алхимически изменены для лучшего выживания и эффективности в бою. Обладают интеллектом пяти-семилетнего человеческого ребёнка. Не отличаются моралью и состраданием, как и их всадницы. Способны есть что угодно, включая человеческую плоть»

Из Монструмара созданий Бездны

Часть, в которой появляются незнакомка и её лошадь

Путешественница пришла с востока, со стороны Буревестной косы. Она шла, а навьюченную белую лошадь вела под уздцы. Когда та устало опускала голову, вытягивая поводья до земли, она останавливалась и гладила её, говоря что-то, пока лошадь не прижималась ей к плечу и они не продолжали идти дальше. Прохладный ветер трепал её светлое платье и вертел длинную лошадиную попону со звёздным узором; белые сапоги запачкались по колено в грязи и траве, а со спины свисали мокрые концы вышитого шарфа. Шерсть лошади посерела от воды, а из заплетённой гривы выбилось несколько прядей. У седла висели навершия двух мечей. Затянутое тёмно-зелёными тучами небо нависало над вершинами гор, по их склонам к заросшим травой и мхом дорогам у подножия спускался тёмный лес, и ветер шелестел кронами его деревьев. Между отвесных скал тянулись бесконечные луга. Здешние места были невероятно красивы. Дорога, по которой шли путешественница и лошадь, пересекла рощу деревьев с незрелыми мелкими плодами, обогнула озеро и привела их в лес, спустившись по дну оврага. Деревья на его склонах укрывали лощину плотной зелёной тенью. Над лесом шумел ветер, но под широкими кронами было тихо. От дороги вилась тропинка, ведущая к небольшому роднику. Они свернули и подошли к нему. Путешественница взглянула на источник, постояла на берегу, смотря на воду, и затем отпустила поводья, позволяя лошади принюхаться. Когда та с тихим фырчаньем подняла голову и отошла, не став пить, путешественница ещё раз погладила её и достала фляги из сумок на седле. Отряхнувшись от налипшей земли и травы, они отдохнули и продолжили свой путь. Они шли всё дальше, когда из чащи раздался возглас: — Эй! Постойте! Путешественница оглянулась. Лошадь ткнулась носом в её плечо. Она погладила её и что-то шепнула. Между деревьев мелькнуло алое пятно, с каждым шагом приобретающее узнаваемые черты человеческого силуэта, и затем с пригорка спрыгнула девушка в красной рубашке. Она перевернулась в воздухе и ловко приземлилась перед путешественницей и лошадью. Защитные очки и яркая красная повязка удерживали её волосы; кожаная куртка и брюки были потрёпанными. На широком поясе спрыгнувшей был вышит герб в виде золотого льва с пышной гривой и чем-то похожим на усы. Весь её облик говорил о готовности к сильному ветру, непогоде — и любви к красному цвету. Обветренное лицо девушки светилось любопытством. — Пусть ветра хранят вас, путешественница! — сказала она, смотря на лошадь. Осознав это и смутившись, она повернулась к всаднице, вытягиваясь в приветственном жесте: — Я скаутка ордена Ордо Фавониус — Эмбер!.. Я попрошу вас сказать, что вы… Эмбер прервалась, заметив странную для похода в лес одежду путешественницы и тёмную, влажную шерсть лошади. — Вы же совсем промокли!.. Вам нужна помощь? — ахнула она и предложила незнакомке свою куртку, но та лишь устало посмотрела на неё в ответ. — Я прохожу мимо, госпожа скаутка, — голос путешественницы был хриплым и тихим, словно она надеялась, что обращаются всё же не к ней. — Я не иду в город. И она ещё раз погладила лошадь, крепко сжимая поводья свободной рукой. — Нет, я не о… — начала Эмбер и воскликнула, посмотрев на дорогу позади них: — Как вы вообще здесь оказались?! — Иду мимо, — хрипло повторила путешественница. — Я не собираюсь нападать, — добавила она. Эмбер посмотрела на неё, пролетела взглядом по мечам на седле и неуверенно, подбирая слова, спросила: — Вы ведь знаете о драконе? Он появился здесь… недавно. Путешественница закашлялась, согнувшись и отпустив поводья. Когда она наконец смогла выпрямиться, то выглядела ещё больше уставшей. Лошадь с испугом смотрела на неё. — Вам лучше отправиться в город. В Мондштадте безопасно, и вы сможете отдохнуть! — Эмбер явно не собиралась оставлять их тут одних, несмотря на всё нежелание незнакомки куда-то с ней идти. Она шагнула к ним и тут же остановилась, увидев, что напуганная движением лошадь всхрапнула и переступила с ноги на ногу, пятясь. Путешественница опёрлась на лошадь, держась за седло. — Я провожу вас! — пообещала Эмбер, отступая и прижимая руку к плечу. — Мы дойдём… госпожа скаутка, — путешественница снова закашлялась, обхватив себя за плечи. — Это мой долг — убедиться, что вы в безопасности! — Эмбер покачала головой, не скрывая взволнованного взгляда на путешественницу и жавшуюся к ней лошадь. Та ещё раз всхрапнула, на этот раз жалобно. Путешественница посмотрела на неё, с хрипом откашлялась и выпрямилась, повернувшись к Эмбер. Дальше они шли все вместе. Путешественница куталась в куртку Эмбер. Сама она шла последней и замедляла шаг, когда лошадь спотыкалась. Прошло время, дорога стала шире, и на ней начали попадаться гладкие камни старой мостовой. Эмбер несколько раз взглянула на незнакомку и спросила, подойдя ближе к ней: — А как зовут животное с вами? — Паймон. Лошадь заинтересованно завертела ушами после этих слов. Путешественница ещё раз погладила её, и та уткнулась ей в плечо. — А ваше имя… уважаемая гостья? — помолчав, спросила Эмбер. Она, похоже, рассчитывала, что путешественница скажет и как её зовут, и впервые говорила с кем-то, кто представил свою лошадь, но не себя саму. — Я Люмин, — тихо пробормотала путешественница, словно надеялась, что Эмбер не расслышит. — Я ведьмачка, госпожа скаутка, — добавила она немного громче, глядя куда-то на руки Эмбер, но не встречаясь с ней взглядом. Паймон жалобно заржала и прижалась к Люмин. — Приятно познакомиться! Я не знала о такой профессии, — Эмбер задумалась, посмотрела на мечи, платье Люмин, сумки на Паймон и спросила: — Вы занимаетесь какой-то магией?.. Я имею в виду — фокусами? — Сражаюсь с монстрами. За плату, — Люмин не изменилась в лице, но её слова прозвучали так чётко и резко, словно она жалела, что не могла выразить их короче. Эмбер остановилась, но, так как Люмин не замедлилась и даже пошла быстрее после этого, ей тут же пришлось догонять её и Паймон. — Но тогда мы делаем одно и то же! — Эмбер наклонилась к Люмин и рассмеялась: так, когда оказывается, что у тебя есть что-то общее с незнакомкой. — Я охочусь на хилличурлов!.. — объяснила она и показала рост кого-то выше её на полголовы: — Большие, покрытые тёмной шерстью существа в масках. Вы видели кого-то из них по дороге сюда? Они опасны и часто нападают на путников! Люмин не проявила никакого интереса к словам Эмбер или тому, что тут обитали шерстяные гиганты. — В лесу, — она посмотрела в чащу. — Далеко. Не опасны. — Тем лучше для нас! — Эмбер довольно кивнула. Люмин ничего не ответила. Паймон нависала над её плечом. На земле в колеях от колес появились следы сапог и мелкие камешки, а через просвет между деревьев показалось озеро. Лес, через который они шли, тянулся по его берегам. На острове посреди озера стоял город. Его стены возвышались почти у самой воды. Черепица домов горела оранжево-алым под лучами вечернего солнца; мельницы махали лопастями, словно парящие птицы. Длинный каменный мост соединял остров с землёй. Дорога должна была провести их прямо к нему. — А вот и Мондштадт! — объявила, улыбаясь, Эмбер. — Добро пожаловать в город ветра и свободы!.. Уважаемые гостьи! — добавила она и тут же быстро сказала: — Впереди по дороге будет лагерь, мы сможем там отдохнуть. Накормим Паймон и погреемся! — …Благодарю, госпожа скаутка, — Люмин будто вспоминала нужные слова, и они цеплялись ей за горло, не желая прозвучать. Эмбер повернулась к ней и сказала, просто и прямо; как та, что верит в каждое своё слово и знает об их важности: — Я рада помочь. Люмин ничего не ответила. Рядом с дорогой в город и той, что вела дальше в лес, мимо каменного дома, вырубленного прямо в скале — Люмин посмотрела на него, но ничего не спросила, — был разбит небольшой походный лагерь. Кусты и высокий земляной пригорок задерживали там тепло от костра и укрывали лагерь от ветра. На камнях кострища зелёным и белым горели вырезанные на них знаки. Если из огня вылетала даже небольшая искорка, они ярко вспыхивали, и она тут же гасла. Рядом лежали брёвна и стояло несколько бочек. Паймон завертела ушами и кинулась к костру. Люмин, не успевшая отпустить поводья, большими шагами побежала за ней. Лошадь остановилась только у самого огня и, довольно фырча, словно огромная собака, стала поворачиваться к нему то одним, то другим боком. Люмин с ловкостью, выдающей привычку, несколько раз увернулась от её копыт и села рядом на землю. И тут же вскочила на ноги. В руках Эмбер с огненными всполохами появились лук и стрелы. Паймон замерла, а Люмин выхватила один из мечей. На лесную дорогу вышли четверо существ, обросших густой шерстью. Они были вооружены грубо вырезанными дубинками, а за ними сотрясал землю шагами гигантский хилличурл с дубиной размером с себя. Все они носили белые маски с красными полосами на лбу и вокруг глазных прорезей. Двое из них с громкими криками бежали к лагерю, пока гигант и остальные медленно следовали за ними. Эмбер вскинула руку — и воздух перед лагерем загорелся. Огонь перекрыл путь к нему. На плечах лука Эмбер загорелись узоры ветров, словно позолоченные огнём вместо металла; одна из стрел пылала вокруг наконечника. — Люмин, держитесь за мной!.. Это хилличурлы! — крикнула Эмбер и подбежала к огню, опускавшемуся под её взглядом, создавая проём для стрельбы. В него стало видно, как оставшиеся позади хилличурлы тоже бегут к ним. Должно быть, их привлёк звук — или они действительно ненавидели огненные стены. Эмбер выстрелила. Горящая стрела летела прямо в горло одному из нападавших, но он увернулся, и она попала в плечо бежавшего за ним. Он закричал и упал, зажимая рану и стряхнув пламя одним ударом. Хилличурл позади остановился, перепрыгнул через него и, размахивая дубинкой, продолжил бежать к лагерю. Громкие, возмущенные вопли хилличурлов звучали как слова, которые пытаются сказать, пока изо всех сил сжимали зубы на чём-то. Люмин подошла к Эмбер, села так, чтобы тут же подняться, оттолкнувшись, и прижала к земле руку в чёрной перчатке. Паймон пришла за ней и встала рядом. Из-под земли полезли острые камни, перекрывая дорогу. Первый из бежавших хилличурлов отпрыгнул, когда они выскочили прямо под его ногами, крикнул что-то и начал колотить их дубинкой. Другие резко остановились, разбежались в стороны и принялись искать проход через них. Получившая передышку Эмбер быстро справилась с удивлением из-за перемен на поле боя и отправила ещё одну горящую стрелу в гиганта. Та пролетела через брешь в огне и ударила его в голову. Шерсть вокруг маски гиганта вспыхнула, и он с громкими завываниями стал махать руками, пытаясь его потушить. Другие хилличурлы кинулись прочь от него, пытаясь не попасть под удар его дубины, которую он не выпустил. Раненый Эмбер до этого как раз вырвал стрелу из плеча и встал на подкашивающиеся ноги — и взмах дубины с свистящим, резко оборвавшимся звуком подбросил его в воздух, прямо к лагерю. Люмин положила рукоять меча на плечо, нацелив лезвие на летящего. В воздухе просвистела каменная волна. Она ударила его, и он свалился на дорогу. На землю упало несколько раскалённых камней. Больше он не пытался встать и не кричал. Меч Люмин светился. Эмбер не успела ничего спросить, потому что гигант смахнул с себя пламя и направился к ним. Его почерневшая, треснувшая маска не могла выражать чувства, но всё равно выглядела злобной и сердитой. Эмбер тут же выпустила ещё несколько стрел, выбивая дубину из его рук. Пока он пытался её поднять, не обращая внимания на застревающие в шерсти стрелы без огня, ведьмачка снова опустилась на землю, и ещё одна каменная волна ударила по гиганту, чуть не сбив его маску. Он упал на колени и сжался, закрывая голову и всхлипывая. Меч Люмин засветился ещё раз, но Эмбер успела первой — она выстрелила в одну из трещин маски, оставшуюся от ударов камней. На этот раз стрела вонзилась в голову гиганта, и он завопил, прижав руки к лицу. Люмин вдавила пальцы в землю. Каменные шипы выросли шире и выше, прошли через огонь и отбросили хилличурлов назад, вместе с телом лежавшего на дороге. Камни нависли над ними, а затем обрушились вниз, разрушая всё, что было на их пути. Хилличурлы громко кричали и закрывались от них. Кровь, каменная крошка и земля летали в воздухе. Гигант полз прочь, держась за маску и отталкивая всех с дороги. Эмбер, посмотрев на каменный вихрь, не стала стрелять в хилличурлов и, усилив почти растворившуюся огненную стену вокруг лагеря, немного опустила лук, расслабив руки, чтобы отдохнуть и снова быть готовой к стрельбе. — Вы ранены?! — крикнула она своим спутницам, пытаясь перекричать грохот камней и крики хилличурлов, с каждым разом звуча всё спокойней и громче. Не получив ответ, Эмбер отступила к Люмин и Паймон, не отворачиваясь от дороги. Хилличурлы сталкивались друг с другом, возвращаясь из-за этого под удары камней, пока не прорвались к лесу. Покрытый серой каменной пылью и кровью гигант нашарил рукой дерево и поднялся, чуть не вырвав его с корнями. Эмбер не отводила взгляд от леса, пока избитые хилличурлы не скрылись за деревьями. Люмин лежала на земле, опираясь на ноги Паймон. Лошадь тыкалась в неё, пытаясь разбудить. Эмбер тут же заставила лук исчезнуть и опустилась на землю рядом с Люмин, обеспокоенно смотря на неё. Опытная скаутка, конечно, знала, что не стоило тревожить вероятно раненых — и Эмбер глубоко и медленно дышала, а её рука тянулась к плечу Люмин, но она осматривала её, не прикасаясь. И даже если бы она попыталась сделать это — Паймон вжималась носом в Люмин, мешая Эмбер и не реагировала на просьбы отойти. Люмин почти сливалась цветом лица с шерстью своей лошади. Меч лежал под её рукой, и она, как и Эмбер — свой лук, легко сжимала его рукоять. Лишь слабое дыхание и подрагивающие веки выдавали, что Люмин жива. С опустевшего места недавнего боя на поляну потянулась чёрная пыль и густой пар земляного цвета. Эмбер, не глядя, протянула руку, и пропадающий вокруг лагеря щит ещё раз сверкнул огненной волной, закрывая их от элементного тумана и поднятой в воздух земли. Люмин не очнулась от шума, возникшего при этом. Эмбер не пришлось решать, как поступить, потому что вскоре Люмин глубоко вдохнула, села и посмотрела прямо на неё. — Слышишь меня? — выпалила Эмбер, продолжая рассматривать её. — Голова кружится?.. Можешь моргать?.. Могу я взять тебя за руку? Сожми её. Изо всех сил. — Всё хорошо, — Люмин держалась так прямо и неподвижно, словно любое движение было слишком трудным для неё сейчас и она просто не могла пошевелится. Куртка Эмбер висела на её плечах, как на воткнутой в землю палке. Эмбер медленно, с сомнением кивнула ей и села перед Люмин, копируя её позу. — Мы в безопасности сейчас. Они боятся мест, где остались элементы. Чурлы, — сказала она. — Они не вернуться. Люмин закрыла глаза и ничего не ответила. Некоторое время Эмбер смотрела за затянутым тучами небом и лесом, из которого больше никого не появилось; бесшумно разминала плечи и бросала долгие взгляды на Люмин и Паймон, подпиравшую ей спину. Пахло горелой травой и каменной крошкой. Люмин медленно выдохнула, открыла глаза и посмотрела на разбитую дорогу, наклонив голову к плечу. Паймон принялась обнюхивать её волосы. — Архон. Ты очень помогла мне. Я никогда не видела, чтобы кто-то без Глаза так могла, — Эмбер тоже смотрела на оставшееся после боя. Разрытая дорога словно пережила нападение дракона. — Я не спрашиваю о подробностях, просто хочу поблагодарить тебя, — добавила Эмбер и повернулась к Люмин. Люмин медленно скосила на неё взгляд. — Ведьмачка, — напомнила она и добавила: — …госпожа скаутка. Эмбер покачала головой и рассмеялась: — Просто Эмбер, прошу! — она перевела дыхание, помолчала немного и добавила: — Если вы, конечно, хотите, госпожа… ведьмаечка — я правильно произношу?.. Мондштадт — город свободы. У нас редко называют кого-то по званию. Или титулу! Эмбер снова проверила небо и лес и посмотрела на Люмин: — И мы ведь сражались вместе. Я думаю, мы подруги — хотя бы немного? Люмин медленно повернула голову и уставилась на Эмбер, словно пытаясь разглядеть что-то на её лице сквозь просочившийся через огонь дым. Смогла ли она разглядеть то, что искала — и успела ли, — но вскоре она ответила: — Я Люмин, Эмбер. — Я рада знакомству, Люмин! — Эмбер широко улыбнулась. Паймон подняла голову и уставилась на неё, и Эмбер с радостным, тихим смехом извинилась и сказала, что, конечно, с ней она тоже очень рада быть знакомой! Паймон фыркнула что-то в ответ и продолжила обнюхивать Люмин. — Помочь тебе подняться? — предложила Эмбер. Люмин не успела ничего ответить, когда Паймон легла на траву, подставляя ей седло. — Благодарю, — неизвестно кому из них сказала Люмин и встала, опираясь на лошадь. Меч в руке потянулся за ней, словно приклеенный к руке ведьмачки. Эмбер встряхнула головой, словно выбрасывая лишние мысли, и, махнув рукой в сторону огненного щита, снова усилила тот. — Ветер унесёт всё это, — Эмбер обвела рукой последствия сражения и вздохнула: — …большую часть. Но пока нам лучше защититься. Запах не лучший. Ты, наверное, не захочешь чистить Паймон от него. Если это можно будет избежать, я имею в виду! Люмин кивнула. За щитом было немного душно, но тепло — и пахло лесом и горящими дровами. Проводив Люмин и Паймон до костра, Эмбер подошла к одной из бочек. Пока ведьмачка и лошадь снова устраивались у огня, Эмбер открыла крышку: — Тут должны быть яблоки и ещё немного грибов… В соломе внутри лежали припасы и мешочки с приправами. — У меня с собой есть немного мяса. Птица, — предложила Люмин, пытаясь закрепить меч на седле Паймон. Лошадь осматривала Люмин со всех сторон и обходила её вокруг, когда та подносила его к ножнам. — Отлично! — Эмбер повернулась к ним, держа в руках пучок морковки. Паймон поникла и застонала, качаясь на дрожащих ногах. Шея лошади вывернулась под жутким углом, а в её грустных, умных глазах появилось страдание. Эмбер застыла. Только что Паймон была в порядке! Что с ней случилось?! Она заболела? Она ранена?! Как ей помочь? Люмин прижала руку ко лбу, будто ещё и у неё голова внезапно разболелась, и сказала: — Она любит морковь. Эмбер с нервным смешком протянула весь пучок Паймон. Та сразу же довольно всхрапнула, оживая на глазах, и, высоко вскинув голову, изящно наклонилась к угощению. Руки Эмбер тут же освободились полностью. Она засмеялась и сказала, что очень давно не видела лошадей: ведь все теперь пользуются планёрами и летающими статами, — и что Паймон милая. Люмин пожала плечами и отвела упирающуюся лошадь к кустам, где бережно и ловко сняла с неё седло и попону. Меч наконец-то вернулся в ножны — после того, как седло оказалось на земле. Уздечку с поводьями Люмин намотала, как ошейник, на шею лошади, несколько раз проверив — не расстегнётся ли? Эмбер бросала на Люмин и Паймон заинтересованные взгляды, словно наблюдала за чем-то очень интересным — и, наверное, для неё так и было, если лошади здесь были так редки. Повесив над костром котелок с кусками льда из шкатулки синего цвета и перевернув крышку бочки, Эмбер разложила на ней яблоки, лук и несколько мешочков с приправами. Достав нож и коснувшись тяжелого, массивного медальона на поясе, она послала по лезвию волны огня. В отполированной поверхности медальона мелькнули всполохи, которые можно было принять за отражение костра. Закончив, Люмин посмотрела на верхушки деревьев и вернулась к костру, держа в руках какой-то свёрток. Паймон пришла за ней и легла рядом, вытянув шею поверх бревна. От её шерсти шел пар. Люмин передала Эмбер свёрток, оказавшийся мясом в покрытых солью листьях. — Архо, — кивнула Эмбер. — Держи: вот стержни для шашлычков. Что будешь к мясу? В мондштадтские что только не добавляют! У нас есть яблоки, грибы… и, кажется, это лук. Или чеснок, я не особенно уверена… — озадаченная Эмбер повертела в руках дольки неизвестного овоща. Люмин посмотрела на яблоки, на небо и вернулась взглядом к Эмбер. — Можем выпечь их. Эмбер нахмурилась, глядя на Люмин: — Яблоки? Но они же… фрукты не пекут? Люмин пообещала: — Это вкусно. Рецепт из наших странствий. — О. Тогда скажи, что мне делать! — несколько раз кивнула Эмбер. И они приступили. Несколько раз проткнув яблоки острыми стержнями и вырезав из каждого середину, Люмин отдала её Паймон, которая ела, с хрустом щелкая яблочными косточками. Эмбер нанизывала на пропитанные соком стержни мясо, грибы и возможный лук, иногда меняя их порядок местами. Закончив раньше, она предложила Люмин помочь, но та отказалась, сказав, что почти всё подготовила и что ей нужно проверить золу. Она протянула над углями раскрытую ладонь, затем кивнула и начала копаться в костре подобранной рядом палочкой. Паймон положила голову ближе к Эмбер и робко толкнула её под руку. Скаутка повернулась к лошади — и та сделала так ещё раз. Эмбер замерла, смотря на Паймон, и затем неуверенно повернулась к Люмин. — Не донимает? — спросила та, выкапывая ямки в золе. — Кто? — Эмбер покрутила головой, оглядываясь, пока не опустила взгляд на Паймон, удивлённо распахнула глаза и тут же возразила: — Нет-нет! Паймон чудесная!.. Она совсем мне не мешает! Люмин кивнула и начала закапывать яблоки в золу. Эмбер посмотрела на Паймон, с робким ожиданием в глазах лежавшую рядом: — Люмин, я хотела спросить… — Не укусит. — Но я не об этом… — Эмбер покачала головой. — Неважно. И она осторожно потянулась к лошади. Когда ни Паймон, ни Люмин никак не показали, что против, Эмбер аккуратно провела ладонью по белым шерсти и гриве. Раз, другой… Паймон довольно всхрапнула и положила голову к Эмбер на колени. Эмбер тихо рассмеялась, прикоснулась к лошади ещё раз и не стала больше убирать руку. Люмин закончила с яблоками и осмотрела костёр. — Теперь можно. Не сильный огонь. Я могу сама, — предложила она. На лице Люмин во время этих слов мелькнуло какое-то выражение и тут же исчезло. — Я справлюсь, мне совсем не сложно! — заверила Эмбер и пробудила небольшой огонь, разжигая его всё сильнее, пока Люмин не остановила её. Было тепло и спокойно. Яблоки пеклись, Эмбер и Люмин грелись у костра, гладили довольную Паймон и пили бодрящий травяной чай, который Эмбер вытащила из огненного небытия своего медальона. Люмин сидела у огня, снова выбрав место подальше от брёвен. Ветер разносил повсюду семена одуванчиков. Эмбер рассказала Люмин о том, как местные жители верят в то, что, зацепившись на пушинках, их желания и просьбы долетят до самого Барбатоса — бога ветров, архонтства этих земель. Несколько семян после этих слов приземлились в костёр и тут же сгорели. Люмин посмотрела в сторону каменного дома дальше по дороге. В наступающей темноте он сиял синими полосами на дверях и крыше. — Это его? Эмбер потребовалась пара секунд, чтобы понять, о чём она спрашивает. — Нет, собор Анемо Архонтства в городе, а это — храм Соколицы Запада — Венессы, основательницы нашего ордена. Когда-то она освободила эти земли от тирании, и мы построили храм в её честь. Но это произошло очень давно. Эмбер вздохнула и посмотрела на небо: — И теперь это руины. Иногда туда ходят в поисках сокровищ, но, как рыцарин, я должна тебя предупредить… — Что это опасно и у меня будут неприятности, — сказала Люмин, приподнимая вертела и проверяя котелок с кипящей водой. — Да! — Эмбер рассмеялась, явно объясняя это не впервые и радуясь, что кто-то всё же понимает, о чём она говорит. — Это не запрещено, просто там много монстров и ловушек, которые могут запереть тебя в храме. И с Ужасом Бури здесь мы просто не успеем помочь, если что-то пойдёт плохо. — Давно появился дракон? — Люмин погладила Паймон, с нетерпением смотревшую на воду. — Он здесь уже несколько недель. Никто ещё не пострадал. Сильно не пострадал, — призналась Эмбер и уточнила: — Все живы и нет серьёзно раненых. Но торговцы и путешественники боятся Монда теперь, а посевы… поля почти уничтожены, — вздохнула она. — Ветра… ты видишь их сама. С тех пор, как Ужас Бури появился здесь, они не утихают. — Есть догадки, что ему нужно? Большинство драконов разумны, — Люмин посмотрела на небо. — Ты имеешь в виду… пытались ли мы поговорить с Ужасом Бури? — Эмбер уставилась на неё так, словно на лбу у Люмин были нарисованы правильные слова. — Лучше, чем драться с ним, — пожала плечами та и поднесла к губам кружку. — Больше шансов. Драконы сильны. — Мы не собирались нападать на него, он… Он ведь… Эмбер никак не могла решить, что сказать. Люмин перевернула вертела, и Эмбер наконец-то запротестовала: — Он бросается на всех вокруг! И сам ни с кем не говорил! Это же не имеет смысла — сначала напасть на нас, а потом — что-то просить, чтобы прекратить! Почему он не сказал, чего хочет, до того как угрожать? Люмин ничего не успела ей ответить, когда Эмбер поникла и тяжело вздохнула: — Прости. Ты права. Мне нужно спрашивать не тебя. Эмбер сжала кружку, медленно выдохнула и отставила её в сторону. — Было бы хорошо договориться с ним и прекратить всё это. Она посмотрела на небо, говоря, словно это стало привычкой, которую Эмбер даже не осознавала. Вспомнить о драконе, проверить, не приближается ли он, вспомнить о том, что нужно проверять небо из-за дракона. — …знаешь, ты не первая, кто предлагает поговорить с Ужасом Бури. Помочь ему! — сказала Эмбер, задумавшись. Люмин, наливавшая вскипевшую воду в кожаный бурдюк, повесила его на ветку, вернулась к костру, села ближе и кивнула. Эмбер наклонилась к ней: — Один из бардов рассказывал балладу. О том, что драконы — свободные создания ветра и когда-то именно дракон спас Мондштадт и мы не должны забывать об этой дружбе, когда друг страдает… Он прав, — Эмбер вздохнула и погладила Паймон. — Но поговорить с бушующим драконом — это звучит как сказка, — сказала она, разглядывая Паймон. — Героиня приходит к разъярённому богу и убеждает простить разозливших его людей, заключает контракт, чтобы этого не повторилось, и соблюдает его. В Лиюэ полно таких историй. Эмбер налила себе чая и пояснила: — Это город у моря за горами впереди. Они чтят данное слово. У нас тоже, но в Лиюэ — это… — Эмбер пожала плечами, — …особенная часть жизни? Часть их веры. Это нужно увидеть, чтобы понять, о чём я… И тут Эмбер рассмеялась. Люмин уставилась на неё, не моргая. — Архонтство Лиюэ — дракон! — объяснила Эмбер. — Я и не думала об этом, пока ты не сказала. Архонтство и Ужас Бури… — Эмбер замешкалась, покачала головой и сделала большой глоток чаю. — …отличаются, — наконец сказала она после. — Рекс Ляпис видят раз в год. Люмин посмотрела на небо: — А ваш… архонтство анемо?.. — Можно и «бог», у нас никто не обидится. Он пропал много лет назад. Прошло уже несколько столетий, если быть точной! Эмбер выпрямилась и с ожиданием посмотрела на Люмин. Люмин посмотрела на неё и отпила чай. — В этом есть некоторые преимущества, — заметила она. — Мы привыкли! — Эмбер довольно улыбнулась и продолжила: — Другие нации полагаются на богов, но у нас есть рыцарин, чтобы справляться с проблемами… — она осеклась и смущенно посмотрела вверх. — Мы пока ищем решение с Ужасом Бури, но мы выясним, что делать. Можешь не сомневаться — вы здесь в безопасности! — пообещала она. Люмин погладила довольную Паймон и проверила костёр. — Я больше люблю мондштадтские сказки, — сказала Эмбер, дождавшись, пока Люмин закончит. — Они больше похожи на них, а не что-то случившееся на самом деле. Бардовское воображение — им любой ветер приносит истории! Люмин не успела ничего ей ответить, когда мясо начало оглушающе вкусно пахнуть и им пришлось прервать разговор, чтобы снять готовые шашлычки с огня. Когда те были выложены на крышку бочки, Люмин попросила Эмбер погасить огонь. Эмбер кивнула и посмотрела в костёр. В её медальоне закружились алые всполохи, словно пламя втягивалось внутрь него, пока огонь угасал. Когда от костра остались лишь тлеющие угли, Люмин проверила, не обжигает ли зола, и расчистила её, выкапывая яблоки. После того как она сделала это, в воздухе повеяло сладостью, а от парочки фруктов раздался громкий треск, будто внутри них что-то лопнуло. Паймон заинтересованно подняла голову, пока Эмбер и Люмин в четыре руки вытаскивали яблоки из костра, но никак не помешала, лишь подвинулась ближе в тепло, когда костёр снова разожгли. Большая часть яблок достались Люмин и Паймон: Эмбер сказала, что хочет только попробовать и спросила, можно ли записать рецепт. Люмин пожала плечами и подсказала ей несколько деталей, в основном кивая или качая головой на вопросы. Паймон ела яблоки, пила вскипяченную воду, перелитую Люмин в торбу, и щипала траву, до которой смогла дотянуться, не вставая. Она наваливалась на колени то к Люмин, то к Эмбер, возмущенно и непонимающе смотря на них, когда они шевелились. — Очень вкусно! — поблагодарила Эмбер, держа пропекшееся чёрное яблоко с ярко-белым следом от укуса. Люмин погладила Паймон, лежавшую головой на её коленях, и кивнула. Теперь она казалась куда менее загадочной и опасной — просто уставшей женщиной, которая больше напоминала птицу, спрятавшуюся от дождя, чем странную и подозрительную мечницу. Темнело, на алеющем горизонте появились первые звёзды. Пока они ели, огненная стена растворилась, как и чёрный туман боя. О том, что случилось, напоминала лишь покрытая разбитыми камнями вскопанная ими же дорога. Эмбер встала и протянула Люмин руку: — Пойдём — устроим вас на ночь, а утром я покажу тебе город! Люмин кивнула ей, схватилась за ладонь и встала. Эмбер настояла, что она уберёт после еды, потому что Люмин готовила. Пока она занималась этим, Люмин увела Паймон в сторону, погладила — лошадь всхрапнула и подтолкнула Люмин в плечо — и сняла куртку. Тщательно отряхнув, Люмин погрела её над костром и подошла к Эмбер. И, несмотря на обычное равнодушие Люмин, она казалась… робкой. Свернув куртку, она положила её на уже закрытую Эмбер бочку и вернулась к Паймон. На этот раз она не пошла вместе с Люмин, оставшись на месте. Сосредоточенная Эмбер убирала припасы и не заметила её. Люмин положила на Паймон попону и седло, привязав их ремнями на груди и хвосте лошади. Сильно затягивать их она не стала и несколько раз проверила, чтобы те не натирали. Убедившись, что Паймон не споткнётся на какие-нибудь упавшие из сумок вещи, она ещё раз проверила ремни на её седле. По лагерю разлетелся тихий стук чего-то деревянного, и затем: — О. Архо, Люмин! — Эмбер рассмеялась и смущенно добавила: — Прости! Я не слышала, что ты подошла. Люмин, не поворачиваясь, помахала ей. И они отправились в Мондштадт. Солнце опускалось в холмы; на воде сверкали штрихи последних лучей. Как только Люмин, Эмбер и Паймон пересекли мост и подошли к городским воротам, рыцарины на страже попросили их остановиться и начали переглядываться, когда они это сделали. — Приветствуем уважаемую гостью Мондштадта! — вытянулся один в той же стойке, что и Эмбер раньше. — Добро пожаловать в город! — Здравствуйте, сэра Эмбер! — нашелся со словами второй, смотря на лошадь. Паймон сразу же попыталась встать перед Люмин и спрятаться за ней одновременно. Люмин удержала её на месте. — Верного ветра, Лоуренс, Свен! — кивнула Эмбер, повернувшись к Паймон и Люмин. — Всё хорошо?.. Познакомьтесь с… Шанса договорить ей не выпало: Паймон встала на задние ноги и попыталась утащить Люмин за собой. Люмин боролась с ней некоторое время, а потом обняла за голову и потащила-повела вниз по отмели мимо ворот. Эмбер со Свеном и Лоуренсом осталось только смотреть им вслед и чувствовать себя неловко. — Нам пора!.. В городе всё спокойно? — Эмбер уже бежала за ними, но после своего вопроса резко остановилась и словно вросла в землю. — Некоторые жители отказываются спускаться в убежища, — вздохнул Свен. — Те же, что и прежде. Сэра Эола уже пригрозила им всем местью за недоверие, — добавил Лоуренс. Эмбер улыбнулась: — Я уверена, она не причинит никому вреда. Ветра, ребята! — попрощалась она и побежала за Люмин и Паймон, почти скрывшихся за углом городской стены. — Паймон в порядке? Что её так напугало?.. Мы можем пройти через другие ворота! — предложила Эмбер. Отмель была пуста, и между растущих на берегу кедров даже ветерка не пролетало. Стены Мондштадта оказались гораздо дальше, чем казалось издалека. Люмин посмотрела на покосившиеся склады рядом с причалом дальше по берегу: — Мы можем остаться здесь. Паймон непривередлива. Эмбер сильно прижала руку к губам после этих слов, но это ей не помогло. Её смех разнёсся вокруг и, казалось, даже прозвучал громче, чем если бы она не пыталась его заглушить. Паймон с презрением посмотрела на Эмбер, пока Люмин внимательно рассматривала отмель и озеро. — Прости-прости! Я правда не пыталась обидеть!.. — Эмбер замотала головой, смотря жалобно и виновато. — Паймон очень… Я прощу прощения!.. В последнее время… очень мало чего-то весёлого, — Эмбер покачала головой и выпрямилась, явно заставляя себя смотреть на Люмин. — Я повела себя непростительно для рыцарин Ордо Фавониус. Паймон — чудесная лошадь. Я не должна была смеяться. Уверена, она очень тебе помогает! Люмин покачала головой, без особого труда одной рукой удерживая рвущуюся к Эмбер лошадь: — Всё в порядке. Я не… Как в каждой хорошей мондштадтской истории — поднялся ветер. Он подхватил волосы Люмин и завертел светлые пряди вокруг её лица. Платье ведьмачки задёргалось, словно за него тянул ребёнок, пытающийся увести ту за собой. Недовольная Паймон попыталась встать так, чтобы на них не дуло. Из-за озера ветер здесь был особенно холодным и свежим. Взволнованная Эмбер подбежала к ним: — Идём скорее, Пьяные ворота совсем близко! Люмин без возражений повела Паймон за ней. Они прошли мимо причалов и складов вокруг пирса. Мощённый путь вёл к небольшой арке в городской стене. Как только они подошли ближе, Паймон резко вскинула голову после особенно сильного порыва ветра и бросилась под защиту каменных стен. Люмин, державшая поводья, побежала за ней — Эмбер не успела даже что-то воскликнуть. В неожиданный забег пришлось вложить все силы и дыхание: Люмин и Паймон были нечеловечески быстрыми! Эмбер улыбнулась, пытаясь за ними успеть. Так они и вошли в Мондштадт: Паймон пролетела через арку, таща Люмин за собой и упираясь огромными копытами в мостовую, остановилась под лестницей, ведущей наверх в город. Рыцарин, стоявший на страже, смотрел на них, даже не пытаясь скрыть удивление. — Ветер, Гай! Это ведьмачка Люмин. И её лошадь Паймон. Они здесь… по важному делу, — представила спину своей спутницы подбежавшая Эмбер. Рыцарин растерялся, но удержал себя в потоке, как говорили в Мондштадте. — Добро пожаловать, мастерина Люмин! — выпалил он. — Благодарю, господин рыцарин, — Люмин повернулась к нему и поклонилась, приложив к плечу сжатую в кулак руку. Гай в ответ вытянулся в напряжённой стойке приветствия рыцаринов Мондштадта. — Мы очень рады вашему прибытию! Надеюсь на то, что дорога была безопасной? — продолжил он. — Всё хорошо, господин рыцарин, — ведьмачка продолжала кланяться. Паймон пыталась вытянуть поводья из её руки и пятилась, дёргая ими на каждом шагу. Гай выглядел желающим вернуться назад во времени, чтобы забрать свой вопрос обратно или помочь с лошадью, чему мешало то, что он, конечно, понятия не имел, как сделать хоть что-то из этого. Он неуверенно смотрел на Паймон и на Люмин. — Прости, но нам нужно идти! Ветра, Гай! — спасла всех от беседы Эмбер. На этот раз она смотрела без тени улыбки — всеобщее смущение её совсем не обрадовало. — Мы обустроим вам хороший ночлег! — пообещала она Люмин и Паймон, успокоившейся, как только Эмбер подошла ближе. — Я не совсем уверена, где в городе лошади были раньше, но в штабе есть… — Если вам нужно место для лошади, то… Капитаниса сейчас в Доле Ангелов. И, возможно, она сможет помочь? Предложивший это Гай переводил неуверенный взгляд с Люмин на Эмбер. — Это… хорошая идея, Гай. Архо! — протянула Эмбер и подбежала к лестнице выше в город. — Люмин, пойдёмте, тут недалеко! Когда они поднялись за ней, Люмин спросила: «…а это что за дракон? «, кивнув на щит над воротами, которые охранял Гай. На щите был изображен дракон, раскинувший крылья. Должно быть, он лежал на земле и отдыхал. Или летел, и это был вид снизу. Эмбер посмотрела на герб с тем выражением лица, которое появляется у тех, кого спросили о чём-то настолько привычном, что они не замечали его существования. — Это один из Хранительниц… Хранителей Четырёх Ветров. Он пропал много лет назад. Вместе с богом. Я не очень хорошо знаю эту историю, — Эмбер поправила не сбившуюся красную повязку на голове, подтянула такие же не нуждавшиеся в этом перчатки, посмотрела на Люмин и добавила: — Они сражались вместе и потом исчезли? Тебе лучше спросить нашу главную библиотесу. Её зовут Лиза. Она расскажет лучше меня. Люмин пожала плечами и посмотрела на здание впереди, вокруг которого стояло множество пустых столиков. Рядом с дверью на стене висели вывеска и расписание. — Нам нужно кого-то найти в таверне? Эмбер вздохнула: — Нашу капитанису кавалерии. В Монде нет лошадей уже много лет, но она должна знать, где они жили раньше. Не на кабанах же мы ездили! — Это бывает. Озадаченная Эмбер повернулась к Люмин. Она кивнула и с невозмутимым видом повторила: — Верховые кабаны. Эмбер несколько секунд смотрела в пустоту, явно пытаясь это представить, а затем встряхнула головой и пообещала: — Я… Скоро вернусь!.. Если вам что-то понадобиться — скажи Гаю! И она направилась к таверне. Открылась «Доля Ангелов» не с первого раза, и ветром по городским улицам сначала разнесло ворчание Эмбер, дёргавшей за ручку, и затем скрип двери, в которую она вошла. Оставшись одни, Люмин и Паймон, положившая голову ей на плечо, разглядывали дома, каменные мостовые и лестницы города. Мондштадт взбирался к небу — его улицы наслаивались одна на другую, словно облака. По тёмным деревянным балкам домов карабкались лозы, забиравшиеся на крыши и каменные заборы между зданиями. Повсюду были мельницы, их лопасти скрывались в низких облаках, принесённых ветрами над городом. Стоя в нужном месте, наверное, можно было бы увидеть каждый дом, улицу, таверну и всех людей внизу, но там, где были Люмин и Паймон, открывался вид лишь на дома над ними. На улицах, ведущих к таверне, стояли прилавки с овощами и фруктами, от которых Люмин безжалостно оттаскивала Паймон. На полках и ящиках с товарами слабо светились выгравированные знаки, отбрасывавшие на лошадь разноцветные отблески, когда она тянулась к очередному прилавку. На рынке никого не было: ни продавцов, ни покупателей. Прошло несколько минут. Эмбер ещё не вернулась. Люмин провела Паймон между ваз с увядшими цветами; шкафов с кружками всех видов и размеров; пустой вешалкой, стоявшей на ящике, — и вернулась обратно к лестнице на причал. Когда она попыталась сделать второй круг, лошадь упёрлась в мостовую, закусив поводья, и, когда Люмин остановилась, недовольно стукнула перед ней копытом, а затем по парапету лестницы. Люмин покачала головой. Паймон фыркнула и вспрыгнула на него. Люмин бросила взгляд на завороженного Гая внизу, вздохнула и позволила ей. Паймон дошла вниз, встала на три ноги и развернулась. Люмин быстро переместила руку, чтобы не запутаться в уздечке. Паймон поднялась наверх, снова повернулась на каменном столбе, опираясь уже на две ноги, и снова пошла вниз, стоя на задних. Люмин послушно ходила рядом с ней, удерживая поводья. Паймон стояла на одной ноге — Гай смотрел на них сияющими глазами, — когда Эмбер вернулась в сопровождении двух женщин, ошеломлённо смотрящих на Паймон. Они представляли собой контрастную пару: одна в тёмном брючном костюме с белым жилетом — красивом, но практичном. Тёмные ремни закрепляли закатанные рукава её чёрной рубашки. Ярко-рыжие волосы были собраны в высокий хвост. Она была воплощением тихой сдержанной незаметности. Вторая была её полной противоположностью: тёмно-синие волосы сочетались цветом с яркой одеждой; длинный локон спускался по левому плечу, а чёлка подчёркивала повязку на глазу. На её шее был затянут тонкий ремешок, удерживающий вырез распахнутой голубой рубашки. Эмбер явно прервала чьё-то свидание на работе. Ни одна из женщин не носила львов с усами, как Эмбер, но у обеих были такие же медальоны, как у неё. — Люмин! Мы здесь! — окликнула Эмбер и сбежала по лестнице к ведьмачке и лошади. Её спутницы следовали за ней по левую и правую руку. — Познакомься с капитанисой кавалерии Кэйей, — Эмбер кивнула на синеволосую, улыбнувшуюся Люмин. — И с мастериной Рагвиндрой — владелицей таверны «Доля Ангелов», — представила она вторую, которая вежливо кивнула. Люмин поклонилась, приложив руку к плечу так же, когда отвечала на приветствие Гая. — Просто Дилюк, прошу вас. Приветствую вас в Мондштадте, мастерина Люмин, — сказала представленная Рагвиндрой. — Благодарю, мастерина Дилюк, — Люмин выпрямилась. — Добро пожаловать в Мондштадт! — добавила её улыбающаяся спутница, с трудом отведя восхищенный взгляд от лошади. — Как зовут вашу прекрасную подругу? — Кэйа снова посмотрела на Паймон. — Вы занимались с ней на руках? — Благодарю капитанису. Она сама это умела. И ничего больше. Обаяние и дружелюбие рыцарины Кэйи словно провалились в бездну и исчезли без следа, не вызвав никакого ответа. Это не помешало ей восхищенно ахнуть и сказать, что лошадь очень талантлива! Люмин поблагодарила её. Паймон нависала над присутствующими, с гордым видом балансируя на парапете. — Её зовут Паймон, — сказала Люмин. — Приятно познакомиться с вами обеими, — ещё раз кивнула Дилюк. — Эмбер говорила, что вы ищете ночлег, и я хотела предложить ордену помощь с его организацией. Кэйа и Эмбер резко повернули к ней головы, а затем озадаченно посмотрели на таверну и переглянулись. — Я отвечаю за пустые конюшни, и они в хорошем состоянии. Вы можете воспользоваться ими, — объяснила Дилюк, не дожидаясь вопросов. — О, нам повезло, что вы были в таверне, мастерина Рагвиндра! — с облегчением воскликнула Кэйа и недовольно покачала головой: — У меня нет ключа от них с собой. Архон, вы наша героиня! — и она с весельем посмотрела на Дилюк. — Я рада помочь, — сказала Дилюк и повернулась к лошади. Паймон переступала на одном месте, и Люмин не сводила с неё глаз. Эмбер тоже поблагодарила и огляделась: — А где эти конюшни? — Следующее здание за Долей Ангелов, — Дилюк указала в нужном направлении. — Там, — Кэйа махнула рукой в сторону большого склада дальше по улице, с широкими дверями и полем травы вокруг. — О. Они выглядят очень подходящими, — пробормотала Эмбер и, заметив вопросительные взгляды, объяснила: — Я столько раз проходила мимо. Не могу поверить, что сама не догадалась. Люмин, как вам? — Очень ухоженные, — ответила Люмин, обеими руками удерживая Паймон. — Надеюсь, вам будет удобно там, — Дилюк отступила, освобождая место, чтобы лошадь смогла спуститься. Кэйа последовала за ней, позвав Эмбер. Паймон одним скачком взвилась в воздух, прыгнув выше их голов, и приземлилась на мостовую. Присевшая Кэйа восхищенно ахнула и зааплодировала. Дилюк выдохнула и выпрямилась, словно до этого собиралась ловить падающую лошадь. Эмбер, встречавшая лошадей лишь в детстве и не ожидавшая такого, с медленно проступающим на лице ужасом смотрела на летящую Паймон. Лишь когда она приземлилась целой и невредимой, Эмбер выдохнула и быстро нашла взглядом Люмин, будто не могла поверить, что произошло. Люмин ничего не сказала и повела гордо вскинувшую голову Паймон к конюшням. Все остальные присоединились к ней и молча согласились, что обсуждать тут нечего. По дороге Кэйа посмотрела на небо и спросила: — Эмбер говорила, вы охотитесь на монстров, мастерина. У вас, как у воительницы с большим опытом, чем у нас, есть идеи, как справиться с драконом? — Поговорить. Люмин подняла руку и показала им четырёхугольный медальон в виде вытянутой пластины, прикреплённый на её перчатке. Он был сделан из материала бледного зелёного цвета. В его глубине переливались звезды, похожие на те, что были на попоне Паймон. — Я ведьмачка. Мондштадтки внимательно рассмотрели перчатку и все, кроме Дилюк, сказали, что поняли. — Подожди, но ты не должна… Ты же не предлагаешь сделать это сама? Это опасно! Ты наша гостья, мы не можем просить тебя так рисковать собой! — Эмбер быстро переводила негодующий взгляд с Люмин на Кэйю, словно пытаясь понять, как они договорились о том, что Люмин прыгнет в пасть дракона, а Кэйа её подсадит. Кэйа нахмурилась, но не успела ничего сказать. — Эмбер права: вы не обязаны помогать нам, — вмешалась Дилюк. — Это наша проблема, и мы должны её решить. Но мы будем признательны за совет и помощь. Что вы хотели бы взамен? Кто-то пробормотал «всегда о делах и долгах», но настолько тихо, что это могло показаться. Люмин помолчала, ведя Паймон вперёд, и затем ответила: — Место и еда для Паймон и меня, пока всё не завершится. Кэйа и Дилюк посмотрели на Люмин, наклонив головы под одним и тем же углом. Эмбер попыталась что-то сказать, а затем отвернулась, явно знакомая с тем, насколько обидной может быть замеченная жалость. — Это… довольно небольшая плата за сложную работу, — наконец-то выразила общую мысль Дилюк. Люмин сообщила, не отводя взгляда от дороги: — Я не уверена, что ваш дракон послушает меня. — Ты готова попытаться! — тут же возразила Эмбер. — Это уже многого стоит! Дилюк взглянула на Паймон и вздохнула: — У нас ещё будет время для разговоров. Мы сможем обсудить всё позже. — Мастерина Рагвиндра права — не время спорить! — согласилась Кэйа. — Ночь почти наступила, а вы наверняка устали. Прошу, не думайте слишком плохо о гостеприимстве Мондштадта — обычно мы лучше! Её голос был серьёзным и мягким. Успокаивающим. Искренним, словно она старательно отрепетировала свои слова, чтобы они звучали именно так и никак иначе. Люмин поблагодарила их всех ещё раз. Занятые разговором, они пришли к бывшим конюшням Мондштадта. Широкие двери были заперты, и на них не висело ничего связанного с лошадьми, всадницами или кавалерией, но когда Дилюк отперла их, помещение внутри могло быть только конюшней. Длинный широкий проход тянулся по всему зданию и поворачивал по правой и левой стороне. Просторные загоны для лошадей выглядели пустыми и огромными. Ящики и бочки внутри казались стоящими не на своём месте, будто здесь для них было слишком много пространства. Дилюк и Кэйа распахнули тяжелые створки и вытащили наружу несколько ящиков, чтобы подпереть их. Все зашли внутрь. После того как Кэйа и Дилюк пробудили фонари конюшни, засветившиеся тем же светом, что и огонь Эмбер, внутри стало теплее и почему-то тише. Казалось, что из-за угла сейчас появится призрак. — Тут есть две трубы к мельнице. В комнате для людей и на площадке для мытья лошадей, так что у вас будет вода, — объяснила Кэйа, показав, где расположено то, о чём она говорила. Терпеливо дождавшись неловкого кивка от Люмин, Кэйа присоединилась к Дилюк, начавшей превращать склад обратно в конюшню. Помощи они не попросили, словно даже не подумали об этом. — В этом деннике недавно убирали после поставки, он должен подойти. — Соломы нет, но сейчас сбросим сверху, где лестница? Они хорошо работали вместе. Быстро, умело, не мешая подруга подруге. Кэйа и Дилюк почти не разговаривали, пока делали это, но когда проходили по галерее наверху — близко к Эмбер с Люмин, то начали спорить о чём-то. Обменявшись парой фраз, они вернулись к тому, что делали. Тем временем Люмин сняла с Паймон сумки с привязанным к ним седлом и с помощью Эмбер отнесла их в «комнату для людей». Они убирали их в обитый тканью сундук в углу, когда после предупреждающего возгласа Кэйи перед будущим денником Паймон упали несколько снопов сена. Эмбер, держащая сумку в руках, вздрогнула и подняла голову. Кэйа, стоящая наверху, пристально смотрела на них. Кажется, они с мастериной Дилюк так и не согласились одна с другой. Дилюк, соскользнувшая по лестнице, направилась к ним. — Мастерина Люмин, тут есть комната, если вы предпочтёте остаться в городе. Но на моей винокурне есть несколько домов для путешественников, которые пустуют сейчас, и я… Дилюк не стала заканчивать своё предложение, когда Люмин покачала головой: — Я буду с Паймон, мастерина. Архон. Она нервничает без меня, — пояснила она и встала рядом с ней, словно показывая Дилюк свою причину. Паймон охотно начала обнюхивать руки Люмин и разочаровано фыркнула, поняв, что в них ничего не было. После ответа Люмин Кэйа отвернулась и тоже подошла к лестнице. — Как вам удобнее, мастерина ведьмачка! — рассмеялась она, спустившись тем же способом, что и Дилюк. Люмин посмотрела на них, глубоко вздохнула, сжав руки на поводьях до белых костяшек, и, не отводя от Паймон взгляд, сказала: — Просто Люмин. Если вы не против, мастерина Дилюк, сэра Кэйа? Кэйа улыбнулась и радостно согласилась, как и Дилюк. Люмин погладила Паймон и посмотрела на них. Эмбер наблюдала за этим с довольной улыбкой. Пока все соглашались звать одна другую по именам, заскучавшая Паймон покосилась на слишком далеко стоявшую Эмбер — и одним движением, больше напоминавшим удар или прыжок, шагнула к Кэйе. Люмин быстро повернулась, наматывая поводья на руку, но лошадь уже нависла над капитанисой белой горой. Паймон была довольно высокой. Рядом с ней Кэйа выглядела очень маленькой. И хрупкой. — Нет! Не опасна! Любит людей! — на одном дыхании выпалила Люмин, подскочив ближе и пытаясь увести Паймон. Дилюк за её спиной тянулась к поводьям, но схватила лишь пустоту. Кэйа смотрела на Паймон широкими глазами и улыбалась. — Она чудесна! Не волнуйтесь, Люмин — я её не обижу! — пообещала она. — Ветер, Паймон! — и Кэйа протянула к ней руку. Паймон тут же ткнулась ей в плечо, радостно завертев ушами и чуть не сбив Кэйю с ног. Она издала приглушенный смешок, а затем осторожно прикоснулась к Паймон кончиками пальцев. Та с силой боднула её ладонь. Кэйа поняла намёк, рассмеялась и принялась гладить как следует. Люмин разжала хватку на поводьях. Кэйа всё же пробилась к этому сердцу. Поглаживая довольную лошадь и пошатываясь под её весом, она выглядела очень счастливой. Дилюк казалась несправедливо исключённой из этой сцены, и Паймон тоже так посчитала. Она вопросительно фыркнула, смотря на неё, и крутанула ухом. Потянулась уже к ней. И тихо всхрапнула. — Мастерина Рагвиндра, не будьте такой жестокой! От вас хотят ласки и общения! — упрекнула со смехом Кэйа. Дилюк в ответ на это хмыкнула, качая головой. И сдалась после ещё одного тычка носом от Паймон, тоже начав гладить её. Кэйе достался правый бок, а Дилюк — левый. Люмин внимательно наблюдала за ними, а затем отошла в сторону. Некоторое время Дилюк и Кэйа гладили лошадь, пока Дилюк не вздохнула и не сказала, что им нужно сообщить магистрине ордена о том, что Люмин приехала в город. Кэйа сказала ей, что Джинн уже спит, вы время хоть немного ощущаете, мастерина Рагвиндра? Дилюк ответила, что не хочет никому мешать, но капитаниса не может всерьёз отрицать, что дело серьёзное! Паймон недовольно и одиноко, будто её бросили на верную гибель, всхлипывала, стоило им хоть чуть отвлечься, и они были вынуждены переругиваться через неё, вставая на носки сапог, чтобы видеть одна другую. — Я бы хотела собрать информацию перед тем как беспокоить уважаемую магистрин. Вы можете рассказать мне о драконе? — попросила Люмин, стоявшая рядом с ними, опираясь на стену денника. — Он появился три недели назад, — начала Кэйа, даже не замедлившись и не отвернувшись от Паймон. — Перекрыл дорогу группе торговцев из Лиюэ. У них не было охраны, и они не попросили никого из ордена встретить их. Это довольно обычное поведение таких путешествующих купцов: они считают, что рыцарин нужно будет заплатить, а денег у них немного. Мы нашли и спасли их — они заблудились в лесу. Никто не пострадал, но они были очень напуганы — настолько, что бросили свои товары, убегая. — Их заметила рыцарина Морская Пена. Эола Лоуренс. Разведчица ордена, — добавила Эмбер. — Она позвала меня, и мы довели их до Мондштадта. Тогда мы и узнали о драконе. — Сначала в это никто не поверил, кроме некоторых рыцарин. Здесь давно не видели драконов, тем более таких, от которых может убежать группа безоружных людей с грузом, — добавила Дилюк. — Но когда на следующий день он разрушил статы с вином на пути в Лиюэ, орден уже не мог это игнорировать. Сопровождающие вино тоже почти не пострадали, как и купцы. Лишь груз. — Никто не игнорировал это, мастерина Рагвиндра, — возразила Кэйа. — Мы считали, что кто-то мог создать хорошую иллюзию для них. Никто не думал, что купцы просто искали повод прогуляться налегке! — Дракон оказался настоящим, — сосредоточенная на Паймон Дилюк даже не отвлеклась. — И, насколько я помню, вы, капитанеса, были одной из тех, кто поверил в него сразу. — Интуиция хорошей рыцарины, — Кэйа неловко пожала плечами и посмотрела на Люмин. — Дракон нападал на дома или жителей? — Люмин погрузилась в мысли. — Об этом лучше спросить Эмбер, — Кэйа повернулась к ней. — Он несколько раз пролетел над городом. Вызывал ветер и переполох среди горожан, но ничего слишком серьёзного. Я не слышала ничего о нападении на Спрингвейл — это деревня рядом с Мондштадтом — или винокурню мастерины Рагвиндры. Эмбер покачала головой: — Я бы не назвала переломы и нервные приступы не слишком серьёзными, но Ужас Бури действительно не нападал ни на дома, ни на людей вне города. Если бы не ветра, он был бы почти мирным! — Над винокурней он не появлялся. Мы видели его издалека, но это всё. И его элементные силы в небе, — добавила Дилюк. Люмин кивнула: — Он говорил с кем-то? Просил что-то? — Может, и говорил, но мы его не понимаем. Он рычит и летает, — вздохнула Кэйа. Эмбер покачала головой и закатила глаза. Дилюк гладила Паймон и никак не показала, слышала ли Кэйю. — Мне бы пригодилась карта местности, — взгляд Люмин стал далёким, словно она представляла всё рассказанное. — У меня есть! — предложила Эмбер. — С ветряными потоками и отметками, где видели Ужаса Бури. — Архон, — Люмин поклонилась ей и добавила: — И узнать о вашей истории с драконом. Если возможно. — Битва с Бездной? Это было сотни лет назад! — Кэйа заговорила так, будто рассказывала сказку. — На Мондштадт напал поражённый проклятием дракон, но Защитник с Востока — дракон Двалин — и архонтство анемо стихии — Барбатос — поднялись в небеса на защиту города и жителей. Ветер и бездна столкнулись. Это была тяжелая битва, даже с помощью бога, но они не отступили и не бросили Мондштадт. Они победили, и Двалин умер от ран, полученных в бою, а божество — исчез. Никто не знает, что с ним случилось. Он так и не вернулся домой. Если нужны подробности этого, мы можем попросить Лизу подобрать что-то. Она — главная библиотеса и хорошо знакома с историей Мондштадта. — Библиотека уже закрыта в этот час, — напомнила Дилюк, внимательно рассматривая Паймон. Казалось, что она считала рассказ неточным, но всё же не вмешалась с исправлениями. Эмбер выглядела сердитой и неуверенной одновременно. — Не закрыта, Ноэль помогает с книгами, — возразила Кэйа. Дилюк недовольно нахмурилась, но не успела ничего сказать, когда Кэйа резко сообщила: — Её это успокаивает, мастерина. Нам всем сейчас это нужно. — Я… — Дилюк отвернулась от неё и погладила Паймон. — Прошу простить меня, капитаниса. — Не волнуйтесь — никаких обид. Вы не сделали ничего плохого, Дилюк! — рассмеялась Кэйа и наклонилась к ней: — Как наша обожаемая мастерина Рагвиндра могла такое сделать? — Кэйя покачала головой. Паймон поникла и очень тихо и с грустью всхлипнула. Дилюк и Кэйа вернулись на прежние места по её бокам, откуда ушли, чтобы вести свой разговор лицом к лицу. — Нам всё равно нужно в штаб. Те карты, что я обещала Люмин, в комнате скаутов, — Эмбер вздохнула и посмотрела на Кэйю. — Тогда нам всем по дороге! — довольно кивнула та. — Застелем денник и идём! Люмин подняла сноп одной рукой и понесла его к новому жилищу Паймон. Под тонкими рукавами её платья показались сильные, крепкие мышцы. Эмбер покатила второй сноп за ней. Вместе они разложили в деннике сено, густо укрыв пол. Кэйа и Дилюк договорились с Паймон, что за «самую лучшую лошадь Тэйвата» и «хорошее облачко» она, так и быть, сдвинется с места, и повели её внутрь. Паймон зашла в денник по голову и остановилась. Твёрдо. Вдавив копыта в пол. Идти вперёд она не хотела, а назад не пятилась. Люмин застыла, смотря на Паймон. Эмбер вздохнула под тихие смешки Кэйи и начавшую кашлять Дилюк. — Ты что-то видишь, Пай? — тихо спросила Люмин, вглядываясь в плохо освещенные углы денника и встав перед лошадью. После этих слов Эмбер нахмурилась и достала стрелу из медальона. Сжав её, как кинжал, она подошла ближе к деннику. Паймон переступила на месте, вскинула голову и заржала. Люмин покачала головой, расслабила плечи, повернулась к лошади, погладила её и вздохнула. — Можно снять решетку с двери, — предложила Кэйа, оглядываясь по сторонам. Дилюк кивнула: — Инструменты в подсобке рядом с комнатой. Мне стоило подумать об этом раньше. Многие лошади после успокаиваются и больше не чувствуют себя в ловушке. — Или снимем её с петель! Если Паймон и выйдет, она никому не помешает, ведь больше здесь никого нет, — кивнула Кэйа, рассматривая дверь денника, задумчиво коснувшись подбородка. Эмбер с недоверием посмотрела на них и покачала головой: — Вы слишком усложняете! Давайте просто распахнём дверь наружу и привяжем к соседней — так покажется, что внутри больше места! Но не успели они сделать что-то из этого, как в конюшню, споткнувшись о порог, влетела женщина в маске и чёрном плаще. Она вцепилась в задрожавшую под её руками дверь денника и повисла на ней, чтобы удержаться на ногах. Все присутствующие повернулись к ней и Эмбер ахнула, призывая лук: — Это же… Стоять, именем Ордо Фавониус! В двери ударил лёд, перекрывая вход. Створки вместе с ящиками, подпиравшими их, вдавило внутрь глыбами. Медальон Кэйи засиял холодным, белым цветом. — Стой, Полуночная Героиня! Твоим злодеяниям пора прекратиться! — заявила она, надвигаясь на измученную беглянку. — Дилюк, Люмин — вы должны спрятаться!.. Не спорьте — эта преступница может напасть на кого угодно! — Она не… — начала Дилюк. — Я не она! — выкрикнула женщина, срывая маску. Она действительно совсем не была похожа на опасную преступницу — либо злодейства настолько её утомили, что она стала выглядеть непохожей на себя. Она не казалась ни торжествующей, ни смирившейся с поимкой. Измученная женщина, тяжело дыша, боролась за то, чтобы стоять на ногах, и затравленно смотрела на окружавших её людей и лошадь. Затянутые ленты маски с привязанным к ним рыжим париком запутались в её тёмных коротко обрезанных волосах. — Хоффман? — воскликнули Кэйа и Эмбер. Шокированные рыцарины прозвучали так выразительно, громко и одновременно, словно репетировали этот возглас раньше. — Как вы узнали её?! — Эмбер заметалась взглядом между Хоффман и Дилюк. — Она вылитая Полуночница!.. Хоффман, что случилось?! — Она была в охране на балу, когда Героиня напала, — вздохнула Дилюк и погладила Паймон. — Я помню её. — Полуночная Героиня ниже, — ответила Эмбер Кэйа. — Прости, Хоффман. Я никогда не сомневалась в тебе. Поэтому я так отреагировала. Кэйа погасила медальон и подошла к ней: — Мне не… — Фатуи! Собор! — выдохнула та и снова схватилась за дверь, хрипло дыша. Кэйа застыла, сжала и разжала кулаки — и стала разглядывать её, будто в поисках чего-то, объясняющего произошедшее. — Что они забрали? — потребовала она, но когда Хоффман попыталась что-то сказать, у нее получился лишь хрип. Кэйа прорычала что-то себе под нос и наклонилась к ней, со всей силой вцепившись себе в ногу, будто иначе схватила бы её и начала трясти. Спокойствие и расчёт в глазах Кэйи совсем не подходили последующему крику: — Ну же?! — И-них крался… — рыцарина тяжело дышала. — Я его пнула… нет, согнула… — Хоффман задыхалась, и даже если бы Кэйа сделала так, это не помогло бы рыцарин заговорить. — Кэйа, отойди же от неё! У нас есть время, чтобы ты… — Эмбер подошла к ним, доставая флягу. Хоффман замотала головой и шагнула к ней, несколько раз широко взмахнув руками, чтобы удержаться на ногах. Забрав флягу и надавив ей на грудь, Хоффман несколько раз тяжело вдохнула и выдохнула, а затем осторожно, медленно выговорила: — Лира. У них лира. Бриса… Барбса. Бога. Могут снести город.