Алиса и тентакли

Алиса чеканила шаги. План ночной забавы не удался: новенький оказался до безобразия робким и на её появление под окном с бутылкой водки только округлил глаза и попытался прогнать. Уговоры успеха тоже не принесли. Попавший под ногу камешек от ловкого удара полетел в куст. — Ну и туда его! Не больно-то и хотелось, — фыркнула она, — Они с Электроником так драпали, что стоило догадаться. Самовнушение частично сработало. Двачевская смирилась с разбитыми ожиданиями, снизила темп и осмотрелась. Над лагерем стояла полная луна. Со стороны реки дул прохладный бриз. Он шелестел соснами и продувал форму. Здешние ночи она любила: ветер прогонял духоту, приглашал свежесть в лёгкие. С ним проходило напряжение и внутренняя тревога. Хотелось двигаться. Она не сразу заметила, как остановилась посреди дороги и задумалась. Помотала головой, вздохнула. Потянулась. Про себя напомнила бутылка водки, пригрозив вывалиться из-под рубашки. Алиса достала её из-за пазухи и огляделась. Под ближайшим домиком крайне удобно росли кусты с высокой травой, но там, как ей известно по опыту, оставлять спиртное нельзя. Поразмыслив, решено спрятать под нижней ступенькой. Алиса довольно улыбнулась собственной находчивости и неспешно продолжила путь к своему домику. Тот уже совсем недалеко. — Ульянка уже спит, наверное, — пробормотала, обходя домик. Окно открыто настежь. Она тепло улыбнулась. Подруга умела позаботиться в нужный момент. Алиса подпрыгнула, помогая руками, и отточенным движением тихонько села на стол. Привыкшие к лунному свету глаза видели только лежащий силуэт на кровати. Оттуда уши уловили отчего-то шумное дыхание. ~Может, кошмар снится~, — подумала Двачевская и слезла со стола. Взгляд, привыкая к темноте внутри домика, различал всё больше деталей: на её кровати почему-то два покрывала, а пустая чашка на столе опрокинута. Нос уловил странный аромат: тягучий, сладковатый и до безобразия первобытный. Рыжая повела бровью и подошла ближе. — Что за… От удивления у Алисы глаза полезли на лоб. Ульяна её давно не стеснялась, но никогда не раздевалась совсем, особенно столь напоказ. И кожа у неё казалась… блестящей? Наклонившись, рыжая потрогала её лоб. Та промычала, открыла глаза, и расплылась в широкой ухмылке. Затуманенный взгляд сошёлся на лице Двачевской. Ульяна закашлялась и протянула чужим, томным голосом: — О! Алииска… Ты не поверишь! — Чему не поверю? — напряглась та, с тревогой смотря на подругу. К ноге Алисы из-под кровати что-то потянулось. — Ёлки! Она с визгом отскочила назад и споткнулась. Затылок встретился с краем кровати. Из глаз посыпались искры. Следующие слова Ульяны вязко текли сквозь шум в голове. — …Хорошо, что ты вернулась. Так хорошо… Собрав взгляд воедино, Двачевская оцепенела. Из-под кровати к ней тянулись щупальца. Прозрачные, блестящие радужными разводами внутри. Длинные. Она об этом слышала. Слышала от старших девочек в лагере и пыталась его найти. И вот, нашла. Но сейчас живое любопытство сменилось страхом. Руки ослабли. Спина упёрлась в кровать. Отступать некуда. На лбу выступил пот. Ульяна поднялась и села на кровать. Взяла на палец капли слизи с груди. Смотря прямо в глаза подруге, слизнула. Сладко вздохнула: ей хотелось ещё. Жар до сих пор пульсировал по телу, заставляя подрагивать и сжимать пальцы ног. И существо это чуяло. Из-под кровати появилось больше щупалец. Они неторопливо изогнулись вверх, заскользили по бёдрам Ульянки. Та улыбнулась и погладила их. Алиса затаила дыхание, не в силах оторвать взгляда. Щупальца, тем временем, вились выше по телу. Снова мягко покоряя, обернулись вокруг талии. Окружили небольшую грудь. Ползли по коже, вертелись. Дразнили. Девушка закрыла глаза и опёрлась на них, мерно постанывая, когда существо тёрло и пощипывало затвердевшие сосочки. На лице — только расслабленное удовольствие. У Двачевской от этой картины отняло речь. ~Немыслимо!~ В рыжей голове метались тысячи противоречий. Происходящее казалось нереальным. Но запретно интересным. Неприродным. Но первобытно нормальным. Порочным. Но невероятно приятным. Глаза будто прилипли к щупальцам и заворожено наблюдали за их движением. По жилам растеклось тепло. Сердце забилось чаще. Влечение усиливалось, покалывая на кончиках пальцев, учащая дыхание и пропуская трепет по телу. И она ощущала, что существо это видит. Осознаёт. Но ей пока не по себе. Существо чужое, хоть его присутствие в сознании и чувствуется вполне родным и привычным. А что, если они в опасности? Паника поднялась из глубин сознания водоворотом. Алиса задрожала. Будто чувствуя и это, один из отростков медленно, ненавязчиво потянулся к голове. Она напряглась, слегка отшатнулась, но через силу всё же кивнула, борясь с желанием бежать. Щупальце неспешно приблизилось к затылку и коснулась места, где девушка ударилась об кровать. Боль ушла почти моментально. По черепу разлились лёгкость и покой. Двачевская удивилась, но этот момент помощи, редкий в её мире, помог ей опустить щит. Когда отростки коснулись щиколоток, она вздрогнула, но не отшатнулась. Интерес победил страх. Кожа никогда не ощущала такого. Прохладные, гибкие, гладкие, как полированное стекло. Скользкие, но не липкие. Касания приносили расслабление. Существо обвило и́кру. Нежно, ласково. В груди Алисы бордовой молнией проскочили порочные желания. Она задышала глубже. Ульяна отвлеклась от игр с отростками, приоткрыла глаза и посмотрела на подругу. Её улыбка расширилась. — Не бойся… Оно видит… Чего ты хочешь. Алиса медленно кивнула и постаралась расслабиться. Второе щупальце обвилось вокруг другой ноги, ловко, но нежно, поползло вверх. Кончик едва прошёлся по чувствительной коже на внутренней стороне. По девичьему телу пробежал трепет. Он прошёлся снова. Догнал щупальце вокруг другой ноги. Они обвились вокруг бёдер, сжали, крепко, но аккуратно. Скользили вверх-вниз. Без спешки забрались под юбку. Алиса томно выдохнула, ощущая, как смазка предательски просачивает трусики. Ульяна, тем временем, вынырнула из блаженного состояния. Подалась назад, упёршись спиной в стену. Облизнулась. Раздвинула ножки, приглашая щупальца. И они не заставили себя ждать. Двачевская с неожиданным для себя интересом смотрела, как один из отростков вытянулся и покрылся рельефом. Непохожий ни на что из увиденного на уроках биологии, ребристый, пупырчатый и покрытый слегка радужной слизью, он казался Алисе очень… аппетитным. Но наслаждалась видом она недолго: пристроившись меж оплетённых ласковыми щупальцами ног, существо нежно вошло в Ульяну. Та ахнула и закатила глаза, слегка обмякнув. Сквозь прозрачную слизь видно, как под ритмичным, безустальным напором сходится и расходится её нутро. Алиса ощутила, что её щёки становятся такими же розовыми. — И как… Нравится? — сквозь тихие стоны спросила Ульянка. Ей нравится. Страх вовсе исчез. Растаяла и неловкость. Перед Ульяной ей комфортно. Слизь словно соединила их сознания, позволяя видеть глубже, чувствовать сильнее. Некого стесняться. — Да… Нравится, — выдохнула Алиса. Щупальце провело вверх сквозь ткань исподнего, заставив запрокинуть голову. ~Мало!~ Руками она схватилась за свою грудь, вцепившись пальцами в желании чувствовать больше. В сознании мелькали образы. В крови текло всё больше похоти. Щупальце снова коснулось сквозь промокшую материю и медленно провело, будто дразня. ~Мало!~ Непослушными пальцами она принялась расстёгивать рубашку, желая ощутить прикосновение существа. Постоянные, но непериодичные ласки мешали ей, снова и снова заставая врасплох и заставляя вздрагивать и стонать. Процесс шёл медленно. Ульянка посмеивалась над ней между собственными вздохами и всхлипами. ~О да!~ Рубашка поддалась уговорам Алисы и спешным движением отброшена в угол. Загорелые плечи открылись ночной прохладе. Она не медлила: схватилась руками за щупальца, ласкающие уже полные трепета ноги, и потянула к своей груди, желая поскорее ощутить. Податливая плоть существа последовала за ней, вытягиваясь в подобные осьминожьим щупальца с присосками. Касание прохладной слизи к горячей коже Двачевская почувствовала словно электрический ток. Дёрнулась вперёд, в хватку осьминога. Присоски облепили за грудь и спину, извиваясь в постоянном движении. Кожа горела, покрытая десятками следов. Натиск постоянен. Неостановим. Сознание полнилось наслаждением. Но Алиса хотела ещё. Из-под кровати в стремлении присоединиться к сородичам появилось больше щупалец. Ни один сантиметр их кожи не остался без страстного внимания. Промокшие насквозь трусики Двачевской ловко сдвинуты в сторону. Вязко потекли крупные капли смазки. — Да! Чёрт, да! — выдохнула Алиса, ноги которой уже сводило от нестерпимого жара в животе. Она с восторгом наблюдала за тем, как щупальца ещё сильнее раздвигают ей бёдра, удерживая их в воздухе. Одно из щупалец пристроилось прямо перед лоном. Будто читая мысли, постепенно формировалось из потайных желаний. Длинное, покрытое спиральным рисунком из округлых шипов, с человеческим концом. Она закрыла глаза и улыбнулась. Толчок. Капля дискомфорта. Открытие. Нарастающее чувство наполнения. Алиса застонала так, что инстинктивно зажала рот рукой. Выгнулась аркой. Свой первый раз она представляла вовсе не так. ~Но так даже лучше!~ Существо двигалось в среднем темпе, создавая музыку из ритмов разных щупалец. И эта музыка заставляла девушек танцевать. Слизь вытянулась и заботливо подложила за Алисой подушку. Та усмехнулась и отбросила голову, вовсю смакуя новый опыт, не в состоянии напиться. Одновременная стимуляция заставляла таять. Отросток внури низко дрожал: чужое, но донельзя приятное ощущение, от которого судорожно сгибались пальцы ног. Тут внимание отвлекли стоны Ульяны, что становились всё громче и глубже. Двачевская, погружённая в пучину собственной услады, не заметила, что подруга уже перевёрнута. Её держала дюжина щупалец: ноги высоко в воздухе, а плечи — с каждым толчком вбитые в кровать. Толчки раз за разом сбивали дыхание, заставляя хватать ртом воздух. Отросток двигался всё грубее, но в том же ритме. Алиса прикусила губу. Читая мысли, слизь увеличила амплитуду и выпустила ещё одно щупальце. Оно занялось клитором. Невесомые касания и нежное трение свели с ума. С протяжным стоном янтарные глаза закатились. Спина непроизвольно выгнулась выше. Внутри взлетело напряжение. Двачевская ощутила, как щупальце внутри слегка увеличилось. Опьянённая ощущениями, она знала, что произойдёт. Знала, что это безопасно. Хотела этого. — Ну же! Давай, мать твою! — воскликнула она, не в силах терпеть. По ней пропустили свет. На миг тело напряглось каждой мышцей. И стало совсем лёгким. Напряжение исчезло, даже то, о котором она и не знала. В сознании наступила эйфория. Алиса ощутила, как раз за разом сокращается вокруг отростка. И как секунду спустя он взорвался. Расслабленное блаженство дополнено нарастающим ощущением наполненности и внутреннего тепла. Двачевская с удивлением смотрела, как живот слегка округляется под напором слизи. Жемчужная жидкость не нашла места внутри и выплеснулась ручейком, растекаясь по загорелой коже. Уста покинул вздох: Алиса видела звёзды. Обе девушки лежали, наполненные и счастливые. Существо отступило в центр комнаты. Полностью выползло из-под кровати и вытянулось в колонну. Пол под массой слизи угрожающе заскрипел. Внутри неземного организма тёк осознанный поток мыслей. Мощные щупальца устремились к жертвам. Алису обхватили за талию и без труда подняли. Не успела она удивиться, как оказалась погружённой в слизь по горло. Секунду спустя к ней присоединилась Ульяна, прижатая существом вплотную к подруге. Их распалённые, липкие тела сошлись вместе. Девушки висели в жидкости, будто в очень солёной воде, не касаясь пола. По их плоти разлился почти абсолютный покой и чувство исцеления, будто касание существа лечебное. Находясь так близко и будучи единёнными слизью, они чувствовали друг друга как никогда ярко. В общей массе слизи вертелись течения и водовороты, сплетающие девушек вместе, разминающие кожу и доставлявшие всё больше страсти. Слизь всплеснула, приближая их лица. Поцелуй. Запретный, жаркий. До ужаса приятный. В голубых и янтарных глазах плясали огоньки и бесы. Глубокая моральная близость переросла в физическую. Лёгкую, как весеннее утро. Сладкую, как летний вечер. Глубокую, как зимняя темнота. Она длилась одновременно вечность и всего миг. Но отпечаталась в сознании обоих девушек. Кроме первобытной похоти, существо вскрывало потайные эмоции. Губы расцепились. Взгляды снова встретились, ясные, как никогда раньше. Алиса плавно обняла Ульяну за талию и притянула к себе. Та положила руки ей на плечи. Близость. Существо будто подогрело яркость. Двачевской в голову пришла шальная мысль. Она закрыла глаза. Ульяна почувствовала, как узор течений слизи вокруг сменился, стал более рукотворным. Осознание. Она ответила Алисе тем же: ярко представила, как мнёт её упругую грудь, проводит руками по талии, плечам, изгибам бёдер. Впивается губами в соски и шею. Слизь повиновалась, имея возможность претворить в жизнь всё и сразу. Девушки ласкали друг друга, перенимая приёмы и придумывая новое. Плоть существа вертелась во всё новых рисунках. Мяла Ульянины ягодицы. Гладила развитые руки Алисы. Щипала и присасывалась к загорелому животу. Могучим потоком шлёпала пышущие здоровьем груди. Для них обоих слизь стала продолжением мыслей. И, казалось, это длилось вечность. Они игрались, держа друг дружку на краю. Дразнили потаённые места, которые чувствовали сами. Находили воистину неземное удовольствие в поиске всё новых способов сделать приятно, стать ближе. Пользовались до предела той возможностью, которую им дала чужеродная жизнь. Темнота сменилась свинцом. Свинец сменился огнём. Огонь — голубизной. В дверь постучали.