на острие ножа.

Над дверью звякнул подозрительно приветливый медный колокольчик. Обычно, он оповещал о том, что в стенах мрачного по своей траурной природе здания новый посетитель. И на этот раз он, что уже даже немного удивительно и непривычно, был живым.   – Добрый вечер! – раздался звонкий голос молодого мужчины, вошедшего в тёмную даже днём приёмную. – Добрый… – тихо ответила девушка-администратор, сидевшая за большим письменным столом. Её рука с зажатой в пальцах ручкой замерла над очередным документом, прибывшим к ней на подпись. Судя по напряжённому выражению лица, пришелец отвлёк её от по-настоящему важного занятия, или же просто вырвал из пучины собственных мыслей, посвящённых преимущественно всё той же работе. А может быть и не ей вовсе. Проводив взглядом удивительно бодрого для этого времени суток мужчину, следовавшего вглубь здания без малейшего стеснения в силу своей должности, она вновь уткнулась в документы, собираясь и устало силясь вспомнить, на чём она остановилась. Молодой человек же тем временем скрылся за дверью, ведущей в небольшой коридор. В конце него располагалась ещё одна точно такая же дверь, ведущая уже непосредственно в саму процедурную, куда он и направлялся так решительно. Домаршировав до неё, он рвано выдохнул и постучался. По большому счёту просто из вежливости, так как все практически постоянные обитатели скромной по размерам комнаты для бальзамирования прекрасно знали, кто он такой и что собирается тут делать. Не говоря уже о том, что они его ждали. Постоянно, в последнее время, ждали.   А был этот решительный молодой человек, ни много ни мало, капитаном полиции. И так получилось, что именно Лукасу Синклеру повезло получить в ходе нехитрого распределения должностей и полномочий специализацию на отделе убийств (а заодно и самоубийств), а значит, что и все дела по данному вопросу должен в последствие курировать он. В том числе в его обязанности, как выяснилось, входит хождение по моргам, где ему во всех подробностях рассказывают о том, как обстоят дела с телами и в каком они пребывают состоянии. Благо, в их небольшом городишке морг был всего один. До него итак от центра, где располагался полицейский участок, добираться было долго. И благо, на месте было кому всё показать и рассказать и Лукасу не приходилось ездить впустую. Вообще, их городок был не самым большим в штате, даже можно сказать, что он был одним из самых маленьких в нём. Обычная провинция, что поделать. И, как свойственно почти каждому провинциальному городишке, в нём не хватало кадров. Капитально не хватало. В том числе и в полиции, вследствие чего многим работникам этой сферы приходилось брать на себя дополнительные обязанности, дабы заделать собой дыры в производстве и чтобы работа не простаивала вообще по всем фронтам. В том числе этим пришлось заниматься и самому капитану, повезло хоть, что человеком он был ответственным и всегда очень решительно брался за свои обязанности, доводя всё до конца. Вот и бегал теперь Лукас из отделения полиции в морг, а из морга в отделение почти на повседневной основе, делая перерывы лишь на то, чтобы выпить кофе на ходу, чтобы глаза не слипались на показе очередного тела. И Лукасу было абсолютно наплевать, что по сути это всё не входило в его обязанности. Ему искренне казалось, что даже если бы за него эту работу делал кто-то другой, он бы всё равно рвался либо помочь коллеге, либо найти иной способ ввязаться во всю эту кутерьму. Просто из принципа. Просто потому, что сидеть в стороне и молча наблюдать за происходящим у молодого мужчины не выходило в силу его рвущейся вперёд натуры, желающей во чтобы то ни стало бороться за чистое имя справедливости.   Сегодняшний день, естественно, не стал исключением, заставляя молодого человека вновь ворваться в маленький, мрачный в любое время суток, кабинетик. Не получив никакого ответа на своё приветствие в виде пары достаточно громких ударов в дверь, Лукас бесцеремонно распахнул её, пуская в коридор порцию пропитанного медикаментозными ароматами воздуха, запах которых резко ударил в нос, заставляя с непривычки поморщиться и прикрыться рукой. Да, пожалуй, к этому медицинскому амбре он не привыкнет никогда. Единственное, к чему он не сможет привыкнуть. Как только обоняние более-менее приспособилось к резким, не самым приятным запахам, продолжавшим стоять в кабинете, даже не смотря на открытое окно, капитан полиции смог перестать закрывать лицо рукой, что дало ему возможность нормально осмотреться в поисках работников.   – Что, не нравится?   Откуда-то справа раздался знакомый звонкий голос. Он привычно, с порога, надменно насмехался над мужчиной, не привыкшим к столь ярким и резким рабочим ароматам, пускай он и приходил в морг уже не первый раз. Закатив устало глаза и обернувшись на источник звука, Лукас столкнулся взглядом с Майком, сидевшим за столом в дальнем углу кабинета. Собственно, только его хитрыйприщур он и смог увидеть, так как большая часть лицапарня была закрыта медицинской маской. Но, пускай он и не видел его, мог поклясться, что молодой человек сейчас ехидно улыбается, радостно наблюдая за тем, как капитан привыкает к рабочему зловонью. – Позлорадствуй тут мне ещё, – раздражённо бросил Лукас, подходя ближе к рабочему столу, за которым сидел Майк. – Как продвигается работа? – Как всегда, – безучастно пожал плечами парень, как будто полицейский вовсе не его спрашивал, и вообще он тут первый день работает. Быстро отмахнувшись от назойливого мужчины, он вновь уткнулся в экран компьютера, продолжая резво перебирать пальцами по клавишам, периодически рывком перебрасывая руку на мышку и нервно ей щёлкая. Его покрасневшие от долгой работы за компьютером глаза то и дело перебегали с экрана монитора на разбросанные перед ним на столе исписанные от и до бумаги. Будучи очень ответственным работником, Лукас немедленно поспешил заглянуть в них, немного перевешиваясь через край стола: многочисленные записи, сделанные от руки и, судя по всему, навесу, от чего они были ещё более корявыми, содержали в себе сведения о телах, покоившихся сейчас каждое в своей морозильной камере. Пробежавшись мельком по хаотично разбросанным на мятой бумаге буквам, мужчина смог прийти к выводу о том, что фраза «как всегда» могла переводиться с языка судмедэкспертов на человеческий не иначе как «лучше не становится, друг, отдыхай». И, в общем, ничего удивительного в этом не было. – Если ты пришёл просто почитать отчёты – мог бы подождать у администрации, – раздражённо сказал Майк, зло зыркнув на любопытного капитана исподлобья. – Так говоришь, как будто я не работу свою делаю, а просто от нечего делать сюда прихожу, – огрызнулся в ответ Лукас, отходя от стола и перемещаясь к приоткрытому окну, около которого было хоть немного больше воздуха, чем во всёмостальном помещении. – Именно этим ты и занимаешься. Приходишь сюда каждый раз и стоишь у меня над душой, пока я работаю. Я сотню раз говорил тебе, что все интересующие тебя бумаги хранятся на входе, что тут непонятного? Полицейский смиренно поджал губы, стараясь унять раздражение и подавить в себе нараставшее желание выдать в ответ какую-нибудь резкую колкость, чтобы приструнить буйного сотрудника. Но вместо этого он, тяжело вздохнув,лишь молча продолжил созерцать задний двор морга, на который выходило единственное в кабинете окно.   Они с Майком иногда недолюбливали друг друга ещё с раннего детства. Вся их компания, собравшаяся воедино ещё со времён школьной скамьи, обладала счастливым правом периодически лицезреть их перепалки, иногда даже доходившие до мелких драк. К сожалению, их характеры и темпераменты были не в состоянии ужиться друг с другом в спокойствии, пускай они и продолжали называться друзьями. Поэтому привычка детства так и тянулась через все года за ними, доходя аж до сего дня, заставляя препираться даже на рабочем месте, помогая искать поводы для язвительных диалогов даже в мелочах. Благо, сейчас хоть в меньшей степени, всё-таки взросление пошло им на пользу. И так же, как и в детстве, их обычно разнимали Дастин и Уилл, но так как Дастину посчастливилось найти работу в другом месте, ответственность за мирное небо над головой легла полностью на плечи одного лишь Уилла. Кстати о нём. Где он?   – Где Уилл? – внезапно задал вопрос Лукас, возвращаясь в реальность из собственного потока сознания, и рассеиваяповисшую в кабинете тишину. Осознание отсутствия их общего друга в кабинете дошло до мужчины только сейчас, хотя, честно говоря, пока он сюда шёл, втихаря надеялся встретиться именно с Уиллом. Майк, уйдя с головой в заполнение бесконечных по ощущениям отчётов, видимо, успел забыть о том, что он здесь не один, что заставило его дёрнуться и от испуга нажать не ту клавишу. – Чёрт… – прошипел он под плотным полотном маски, судорожно стараясь поскорее исправить опечатку, - его перевели на ночные смены. – С каких пор? – от неожиданности Лукас даже обронил свою фирменную маску формальности, которую всегда надевал, выходя на работу. И которую старался держать даже при общении с друзьями, которые были по совместительству своего рода его коллегами. Но сейчас сдерживаться сил не было совсем. – Вы же итак двойную работу делаете, если не тройную. Какие ещё ночные смены? – Без понятия… да твою мать! – Майк с размаху ударил кулаком по столу, бросая свирепый взгляд на монитор, который, по видимому, то ли завис, то ли дал какой-нибудь иной сбой, тормозя тем самым и без того не быстрыйрабочий процесс. – Развалюха электронная! Пошли, покурим. Рывком встав из-за стола, молодой человек попутно нажал какую-то кнопку на задней панели экрана, заставляя его тем самым погаснуть. Полицейский же лишь пожал плечами в знак согласия и, ничего не сказав, последовал на улицу за другом. Сигарета сейчас точно лишней не будет.   Снаружи тем временем уже давно стемнело, хотя на часах было всего лишь пять вечера. Оно и не мудрено, конец ноября всё-таки. Темно было уже тогда, когда Лукас только шёл сюда, что уж говорить теперь. А температура и вовсе перешла на минусовые отметки, не давая расслабиться и пробыть снаружи дольше, чем позволяла твоя степень утеплённости. В принципе, было наплевать. Майк всё равноне планировал проводить на улице больше времени, чем уходит на выкуривание ровно одной сигареты, так что лёгкого плаща накинутого поверх халата ему вполне хватало. Лукас же и вовсе мог не беспокоиться о холоде, так как приехал сюда на машине, а полицейская униформа делилась по временам года, так что в принципе он был одет по погоде. Единственной проблемой сейчас было скудное уличное освещение, окружавшее здание морга и его немногочисленные окрестные территории слабым желтоватым светом. Всё это исходило из не очень щедрого финансирования организации, что обычно никого не беспокоило, пока кто-нибудь из сотрудников не вылезал из здания, чтобы покурить или добраться до автостоянки по черноте осенней улицы. В густой прохладе темноты пригорода вспыхнул маленький огонёк старой зажигалки. Её огненный язык облизнул конец сигареты, поджигая плотно утрамбованный в ней табак. Когда же тот вспыхнул, разнося по округе характерный дымный запах, Майк убрал зажигалку обратно в карман плаща, попутно вожделенно затягиваясь. Со стороны он выглядел так, будто весь день не курил, держась именно ради одной этой вечерней затяжки. Особенно на контрасте с Лукасом, который по началу и вовсе не спешил присоединяться, но потом всё же достал из кармана потёртую пачку, на дне которой кувыркалась одна последняя сигарета. Вынув её и покрутив немного в пальцах, мужчина полез в другой карман уже за зажигалкой, но, пошарив в нём несколько секунд, понял, что оставил её на рабочем месте. Чертыхнувшись, полицейский кивком головы попросил огня у товарища, на что Майк сразу же отреагировал подношением своей кончающейся зажигалки к сигарете Лукаса. Когда же, наконец, всё было готово для продолжения беседы, работник морга внезапно заговорил: – Меня, кстати, тоже собираются на ночь переводить, –задумчиво выдохнул он клуб влажного дыма. Постояв с секунду в недоумении, Лукас, будто даже забыв, о чём изначально шла речь, переварил сказанное. Затем, когда до него всё же дошло, ответил: – Так, а с какого перепугу-то? Почему вы днём работать не можете? – Если бы я знал. Мне и самому интересно, – усмехнулся Майк. – Вообще говорят, что это из-за увеличившегося внезапно количества желающих, попасть на операционный стол, но я пока не заметил, чтобы работы стало больше, так что пока это только слухи. Ну, и ещё к нам перевели пару сотрудников из другого отделения, в помощь, скажем так, поэтому, скорее всего, причина в них. Вот они и будут днём работать, а нас, как более опытных, в ночь. Для чего опять же – я не знаю. Какая, казалось бы, разница кто и в какое время будет работать? Благо хоть продолжим с Уиллом в паре быть. Он странно усмехнулся и затих, опуская взгляд себе под ноги, рассматривая потёртые носы своих старых кед. Лукас тоже не спешил ничего говорить, желая обдумать сначала то, что было сказано сейчас. Да уж, новости не самые радостные. С другой стороны, зная нынешнее положение дел, могло быть и хуже. – Я тоже не слышал ничего про учащение случаев. Да и не видел, уж тем более, – подал он всё-таки голос спустя, наверное, минуту молчания. – Мне кажется, что если бы людей стало больше – я бы первый это понял. Кто из нас тут, в конце концов, в полиции работает? Он ухмыльнулся, хотя смешно не было нисколько. Мужчина и сам это прекрасно понимал. Смех, в данном случае, был скорее защитной реакцией, чем реальной искреннейэмоцией.   А дело всё было в том, что город погрузился в хаос. Внезапно нахлынувший, затянувший в себя практически каждую вторую семью, пускай он и протекал тихо, почти незаметно. В городе, некогда таком неприметном и размеренно живущем, ныне происходят события, не поддающиеся никакому разумному объяснению. Будто бы его кто-то проклял, обрекая на вечные, как тогда казалось, страдания. Что же это за напасть такая, о которой никто не слышал, но все почему-то о ней знают? В городе стали исчезать люди. Нет, исчезать – это слишком просто. Город накрыла волна массовых самоубийств. Столько, пожалуй, за всю историю человечества не насчитывалось ни в одной стране, сколько произошло тут, на краю штата Орегона буквально за какой-то год. Люди гибли по несколько человек за день, а их тела находили и продолжают находить за тысячи километров от родных домов и улиц: кто-то оказывается на берегу моря, кого-то нечистый занёс в лес, а кому-то не посчастливилось оказаться в сточной канаве на краю города или на железнодорожных путях. Способы ухода из жизни тоже были весьма разнообразными и изощрёнными, настолько, что даже самые опытные патологоанатомы чесали затылок при работе с телами, пытаясь понять, как обычный с виду человек может самостоятельно так филигранно вспороть себе живот и не поморщиться. И главным образом никто, даже частные детективы, спрос на которых вырос в разы в этом месте, не могли разгадать загадку столь частых случаев суицида. Обойдя все возможные места и опросив каждого родственника, включая малых детей и больных стариков, полиция, в конечном счёте, неумолимо упиралась в тупик, где ей ничего больше не оставалось, кроме как развести руками и обречённо пожать плечами. К слову, отсюда же растут ноги и у массовой нехватки кадров, обострившейся в последнее время. Здесь с этим всегда были проблемы, но последние события вынудили многих, даже отнюдь не самых плохих сотрудников покинуть свои посты, так как нервы уже просто не в состоянии были вынести ежедневное наблюдение за гибелью сотен людей. В первую очередь, конечно же, массовые увольнения коснулись сферы медицины и полиции, в связи с чем, оставшимся на посту самым стойким сотрудникам приходилось брать на себя двойную работу, так как место ушедших никто, естественно, не стремился занимать. Иногда, конечно, случались исключения, например как в случае с моргом, в котором работали Майк и Уилл, куда из соседних городов и даже штатов периодически переводили сотрудников, дабы нынешний состав совсем не загнулся. И то это не сильно помогало, так как новоприбывшие обычно недолго держались на своих местах после перевода, чаще всего увольняясь, реже – переводясь обратно самостоятельно. Хотя новости о переходе на ночную смену, пожалуй, даже тут слышат впервые. Никто в принципе до сего дня не догадывался о том, что они в этом месте существуют. На кой, казалось бы, чёрт работать в морге по ночам? Больше проку от этого не становится, даже в сложившихся условиях, но всем было как-то наплевать. К слову о работниках морга. Их зачастую недооценивают, считая эту профессию чем-то сродни сатанизму, ведь как можно без зазрения совести копаться в телах умерших, оскверняя эти священные храмы из кожи и плоти? Можно,как выяснилось. В нынешнем положении даже нужно. Работая с телами тех, кто, как все думают, убил себя сам в порыве крайней стадии бреда, они находят ответы на вопросы о том, как же на самом деле умерли эти люди. Информация, конечно, не меняется от тела к телу, но тем, кто сотрудничает с моргами, конечно, кажется, что с каждым разом они всё ближе к раскрытию страшной тайны.   Майк стряхнул пепел с сигареты, глубже кутаясь в ткань плаща. За время, что они провели снаружи, на улице стало ещё холоднее, чем когда они только пришли сюда. Тонкий плащ уже не спасал от промозглости, но благо до начала фильтра оставались какие-то пара сантиметров. – Так что, говоришь, ничего нового? – внезапно оживился полицейский, вспоминая, по всей видимости, зачем пришёл сюда. – Ну да, – недоумённо покосился на него Майк, – ты же читал отчёты. – Я не успел прочесть их нормально, – фыркнул Лукас. – О, боже мой, какая жалость, – язвительно пробубнил парень, бросая окурок в урну. – Майк, – уже гораздо серьёзнее позвал мужчина, проделывая со своим бычком всё то же самое. – Я прошу тебя относиться серьёзнее к моей работе, я не забавы ради прихожу сюда каждый раз. – А я серьёзно отношусь к ней, меня бесит только твоя напористость. Неужели нельзя подождать, пока я хотя быраспечатаю эти чёртовы бланки? Или приходи тогда позже, чтобы не мыкаться без дела, я не знаю. – Ты… – хотел было Лукас сказать что-то ещё, но передумал на полуслове. – Ладно, не важно. В любом случае я продолжу приходить сюда только днём, поэтому иметь дело буду с другими людьми. Жаль, конечно, Уилла буду реже видеть. Майк предпочёл тактически проигнорировать слова друга. Они вернулись в здание, в сотый по ощущениям раз за день прошмыгнув мимо стойки администрации, работница за которой уже даже перестала поднимать голову на бесконечный звон дверного колокольчика. – Да, а ещё может быть по ночам компьютер будет лучше работать, потому что я не знаю даже смогу ли я закончить работу сейчас. С большим, чем требовалось, усилием Майк надавил на дверную ручку, распахивая дверь и влетая в привычную процедурную. Не раздумывая, молодой человек сразу же подлетел к компьютеру, включая его и проверяя на наличие заторможенности. Судя по тому, как он с облегчением выдохнул спустя пару секунд после подключения – компьютер снова заработал, поэтому Майк поспешил поскорее упасть на стул и упереться взглядом в бесконечно белый свет экрана. И всё это он проделал с удивительной быстротой. Даже Лукас, работая в полиции, не двигался на рабочем месте обычно так быстро, как это делали его коллеги из морга. Вероятно, это какая-то сугубо врачебная суперспособность. Или просто профессиональная предрасположенность к нервным рывкам в пространстве вместо обычных человеческих перемещений. – И сколько ещё тебе осталось? – поинтересовался немного отставший от парня полицейский, снова встав тому за спину. – Этот последний. С этими словами Майк пробежался взглядом по введённому тексту ещё раз, убеждаясь в том, что всё совпадает с записями от руки. Затем, нажав какую-то специальную кнопку, он привёл в действие принтер, стоявший неподалёку от компьютерного стола, чем немного напугал привыкшего к общей тишине здания Лукаса. – Можешь забирать и смотреть, – кинул Майк, поднимаясь из-за стола, – когда закончишь – отнести их наадминистрацию, там с ними разберутся. – А ты куда? – удивлённо уточнил капитан полиции, перебирая тёплые свежераспечатанные листы бумаги и попутно наблюдая за тем, как судмедэксперт собирает какие-то мелкие вещи со стола. – Домой? – в недоумении вопросом на вопрос ответил парень. – Мой рабочий день окончен. Дальше я передаю эстафету Уиллу. Пока не прибудут наши коллеги, мы, к сожалению, вынуждены работать порознь. Забрав со стола последнюю вещь – свой собственный телефон – он, ни сказав ничего на прощание, молча покинул кабинет, оставляя Лукаса наедине с кучей распечатанных вердиктов и незакрытым окном, о котором, казалось, забыли вообще все.                                                                             ***   Ночь полностью опустилась на город, подгребая под себя единичные тусклые огни уличных фонарей или окон домов, затемняя их своим вездесущим присутствием. Казалосьтеперь, что весь мир погрузился во тьму, отдаваясь тревожному сну и забывая о проблемах реальности. Весь, кроме одного маленького и неуютного уголка, в котором до сих пор горела яркая медицинская лампа, бьющая резким грубым светом в глаза и заставлявшая жмуриться до слёз. Благо тем, кто оказывался из раза в раз под её лучами, не нужно было стараться уберечь зрение от них. Больше не нужно. По стеклу медленно сбегали капли осеннего ливня, замутняя и без того тусклый пейзаж за окном, который сейчас в силу темноты видно почти не было. Оно и не страшно, всё равно большую его часть составляет старая кирпичная ограда. Шум стекавшей и падавшей с неба воды заглушал не только гул морозильных камер, но собственные мысли, давая уставшей за бессонный день голове наконец-то отдохнуть. За это Уилл и любил свою работу, а когда его перевели на ночные смены, так и подавно радовался как малый ребёнок, предвкушая ночное одиночество. Он ценил покой. Ценил тишину. Ценил свои покой и тишину. Нет, его нисколько не пугала работа с трупами, как многие предостерегали его ранее. Да и чего их бояться? Они же уже умерли, лежат себе тихо, молчат, даже не смотрят на тебя, пока ты с ними работаешь. Вот уж где благодать, в сравнении с живыми пациентами, которым всегда чего-то не хватает, не нравится, мешает и так далее. Тысяча и одна причина для того, чтобы вывести врача из себя, не давая делать свою работу как надо. Так что молодой человек ни разу не пожалел о выборе профессии, а уж страха по отношению к телам не испытывал и подавно. Возможно, лишь в самом начале, когда впервые выходил на смены, и то после университетской практики страх отступил почти сразу. Да и потом, когда долго работаешь с умершими, встречаясь со смертью каждый день и сближаясь с ней настолько, что чуть ли не приглашаешь её выпить с тобой кофе, рано или поздно начинаешь привыкать к её безмолвному холодному присутствию в одном с тобой помещении. Единственное, что, конечно, не могло не огорчать и не ставить в заблуждение, так это внезапно увеличившееся за последнее время количество работы. Ситуация, сложившаяся в городе, никого не радовала, и в первую очередь тех, кто с ней непосредственно работал. Уилл за всё время работы ни разу не получал столько тел за одну неделю. Складывалось такое впечатление, что их везли со всего штата, но, к сожалению, всех их собирали из разных частей Ривер Филдс и его окрестностей. И все они, без исключений, были в ужасном состоянии. Конечно, странно так говорить о трупах, но те, что поступали к ним в морг, выглядели по-настоящему пугающе. Хотя и к этому, спустя время, привыкаешь.   Снова звон колокольчика разбудил потухшее и опустевшее здание. Уилл вошёл в привычное и уже от части дажеродное фае морга, выглядевшее чересчур презентабельно для подобного места. Притворив за собой дверь и заперев её на ключ, он убедился, что она закрыта, ещё раз дёрнув её. Затем, прошаркав по красному притоптанному ковролину, молодой человек прошёл к большому письменному столу, за которым уже никого не было, а по его поверхности всё так же были хаотично разбросаны различные бумаги. В их числе он также заметил отчёты Майка. Пробежавшись по ним глазами и задумчиво кивнув самому себе, Уилл нашарил на нарочито захламлённом столе небольшой квадратный блокнотик и простой карандаш, затупившийся и покоцаный. Он был ему нужен, чтобы дежурно расписаться в график-бланке, приклеенном к двери, отгораживавшей небольшой коридор от основного помещения. А также для периодических мелких нервных росчерков в бумажном блоке, который он тоже прихватил с собой. Оставив в пустой графе очередную подпись, карандаш отправился в карман вслед за блокнотом, теряясь в ткани потёртой куртки. Лязг дверного замка свидетельствовал о том, что судмедэксперт наконец-то добрался до своего рабочего места. Скинув с себя верхнюю одежду и дежурно оставив её на спинке скрипучего кресла, молодой человек первым делом переоделся в медицинский халат. В его привычное обмундирование, помимо вечных синяков под глазами и подрагивавших кончиков пальцев, входили также медицинские маска и перчатки. Работёнка грязная, и если не заразишься чем-нибудь, то запачкаешься как пить дать. И в принципе, даже самым прожжённым работникам не доставляло никакого удовольствия копаться в трупах без дополнительной защиты. В этой работе нет никого места эстетике. С характерным писком включился компьютер. На экране высветились не самые радостные, но самые подходящие по ситуации обои – мрачная фотография какого-то сельскогокладбища, погрязшего в тумане. На его фоне ярко выделялось поле для ввода пароля. Слава богу, что его придумывал Майк, вследствие чего он был самым примитивным из всех возможных. Введя его, Уилл получил доступ к специальной программе по вводу данных о телах умерших. Принтер, с помощью которого в дальнейшем распечатывались введенные сведения, был подключён к ней по умолчанию, поэтому автоматически запускался вместе с этой программой. Хорошо, компьютер включился с первого раза. Дальше будет проще, если, конечно, он не даст сбой посреди основной работы. Поднявшись из-за стола, молодой человек направился в противоположный конец комнаты. Подойдя к двойной двери с характерными круглыми оконцами, он распахнул их и попал в очередной коридор, в конце которого располагалась ещё одна пара таких же дверных створок. За ними и было самое интересное – морозильные камеры, в которых своего часа ждали новые тела. Вернувшись обратно в процедурную, Уилл подошёл к специальному столу-каталке, предназначенному как непосредственно для препарирования, так и для перевозки тел. Нажав ногой на педаль и сделав тем самым складной механизм вновь подвижным, парень покатил её в тусклое холодное помещение. Взаимодействие с камерами поначалу вызывало у молодого человека затруднения. Их устройство весьма специфично для неподготовленного пользователя, но если приноровиться, то справляться с ними будет довольно просто. Чтобы извлечь тело из отсека, необходимо было всего лишь открыть магнитную дверь и выдвинуть полку, держась при этом за специальные ручки. Главное, понять,что и куда тянуть. Элементарно. Каталка остановилась посередине самого тёмного во всём здании помещения (сразу после ванной комнаты), податливо лязгнув. Уилл подошёл к дверцам отсеков, прищуриваясь, чтобы смочь прочесть имена покойников, криво выведенные на специальных табличках, прикреплённых к дверцам. Он много раз говорил с начальством о том, что в морозильном отсеке слишком темно, но его никто никогда не слушал, поэтому приходилось продолжать читать карточки при минимальном количестве освещения, ломая глаза. Наконец, осилив мелкий шрифт и косые буквы, и поняв, что на эту ночь его работа сводится только к трём телам, парень, хмыкнув, отворил один из отсеков, тот, что был ближе всего к выходу. Даже как-то странно, на контрасте с предыдущими днями, что работы сегодня так мало. С другой стороны, с учётом того, что входило в его обязанности, мало – это только так кажется. В лицо ударил загробный холод. Из тёмных недр камеры на Уилла смотрели стеклянные закатившиеся глаза, безэмоционально оценивая. Игнорируя привычно это жуткое для простого обывателя отсутствие взгляда, молодой человек выкатил полку и погрузил тело на каталку, закрепив его на ней. Вот теперь всё точно было готово к работе.   Под белым светом на покатой поверхности по струнке вытянулось тело мужчины средних лет. Его челюсть слегка отвисла и съехала в бок, а взгляд был направлен куда-то вверх, и даже не на дверной проём, а дальше, уходя за пределы здания, города, страны и останавливаясь лишь где-то на границе вселенной. Так выглядели если не все, то большинство «пациентов» Уилла, поэтому ничего нового для него в представшей и на этот раз картине не было. Только люди меняются. И их способы лишить себя жизни. Хотя, надо отметить, что и они уже начинали повторяться. Если просмотреть отчёты хотя бы за минувшую неделю, можно выявить пару совпадений. Рядом со столом-каталкой примостилась небольшая металлическая этажерка, брякавшая каждый раз, когда парень случайно задевал её бедром. На её блестящей, отражающей свет, поверхности покоились инструменты, ровным рядком расположившись на ней. Выглядели они так же ужасающе, как и всё, что сейчас окружало молодого человека. Специфика работы, что поделать. Людям, не разбирающимся в теме даже поверхностно, обычно всё подобное кажется жутким. Возможно, им просто стоит поменьше смотреть фильмов ужасов и разного рода документальных картин про серийных убийц, где обыденные вещи принято выставлять в самом неприглядном свете. В любом случае, набор мясника Уиллу сегодня понадобится для работы с уже умершим человеком. Но для начала его надо как следует осмотреть. Для осмотра тел обычно не требуется ничего, кроме вышеупомянутого карандаша и планшетки, с зажатым в ней специальным бланком. На нём было схематично изображено человеческое тело с помеченными для осмотра и оставления соответствующих подписей местами. Там же была представлена краткая информация об умершем, но это мелочи. Итак. Планшетку крепко сжимали руки судмедэксперта, облачённые в тугие перчатки, доходящие до локтя. Взгляд вновь упал на «пациента». Уилл решил начать с головы. Челюсть придётся потом вправить. Сейчас же парень холоднокровно сделает пару записей. Её, скорее всего, выбило из суставов, когда бедняга ударился головой о камень. Об этом свидетельствовали также множественные кровоподтёки на ней, рассечённая височная доля с запёкшейся кровью на всей правой стороне лица и пара отсутствующих зубов. Что ж, закономерный результат падения с десятиметровой высоты за чертой города. Внешние травмы головы ещё не так ужасны, как внутренние. Конечно, повреждения лицевых костей и костей черепа не выглядят привлекательно, но тяжёлая черепно-мозговая травма, вероятнее всего, и приведшая кмгновенной смерти, и звучит, и выглядит весомее. Больше всего пострадала правая сторона тела, в том числе и головы, поэтому все основные увечья расположены преимущественно по этому краю. Аккуратно поворачивая голову на бок, Уилл рассматривал многооскольчатый перелом височной, теменной и затылочной костей. Всё смешалось с одно кровавое месиво из тканей, волос, осколков костей и внутренностей черепа. Возвращая голову в исходное положение, парень быстро кивнул самому себе и сделал быстрым росчерком бледного карандаша запись в бланке. Спускаясь вниз по трупу, невозможно было сразу после головы проигнорировать шею, перелом в которой был очевиден. Из-за него голова и была неестественно запрокинута назад, от чего тело странно выгибалось в спине ещё сильнее. Будто бы человек замер и умер в позе, принимаемой при мучениях от столбнячной судороги. Далее взгляд упал на руки. Левая рука была относительно целой, отделалась всего лишь парой ссадин и ушибов разной степени тяжести на всей протяжённости конечности, а вот правая рука пострадала больше всего. Вероятно, при падении мужчина приземлился именно на неё сразу после головы, поэтому она раньше всего соприкоснулась с землёй. А затем сверху на неё ещё пришёлся весь вес человеческого тела, упавшего сверху. Поэтому теперь она была вся перекручена в нескольких местах. Переломов было столько, что она аж посинела. На это ещё, конечно, влияет разрыв множества сосудов и тканей, но сломанные кости добавляли красочности. Пальцы на ней и вовсе чуть ли не в узел были завязаны. Её даже толком не смогли уложить нормально, она всё равно держалась на расстоянии от тела. Как её вправлять и выравнивать перед бальзамированием, можно было пока только гадать. Но Уилл подумает об этом потом.Всё равно сильно заморачиваться не стоит – бедолагу, скорее всего, положат в гроб в костюме. Правая нога, ровно, как и правая рука, выглядела так, будто по ней катком проехались. Больших отличий не было и в левой ноге, хотя она пострадала больше руки на той же стороне. Но нижние конечности уже не требовали таких детальных описаний, так как можно было в отчёте продублировать всё из описания рук, просто подставив другие термины и немного поменяв формулировки. Нельзя, тем не менее, оставить без упоминания количество сломанных костей в теле. Помимо побитых конечностей, был изломан весь позвоночник, а также кости таза. Все они вынуждали тело погибшего принимать неестественное положение и выглядеть, даже после предварительной обработки для размещения в морозильной камере, хтонически искривлённым. Внутренние органы, очевидно, после падения с такой высоты, превратились в кашу. Это можно было сказать даже не глядя, но в силу выбранной несколько лет назад профессии, Уиллу всё же нужно было взяться за скальпель. Множественные несовместимые с жизнью переломы повлекли за собой сбои во всём организме и их, как и внешние факторы, необходимо было лицезреть и зафиксировать информацию о них на бумаге. Скальпелем в судмедэкспертизе называют секционный нож. По привычке, хотя, по сути, они похожи. Его массивная уплощённая рукоять привычно легла в руку, обдавая ладонь и пальцы даже сквозь латекс перчаток трупным холодом металла. Искривлённое тело мужчины мешало сделать ровный надрез, поэтому руку пришлось вести по странной и немного непривычной траектории. Но когда расслабленная кисть довела кровавую линию до низа живота, Уилл почувствовал себя странно. Давно он не испытывал подобных чувств и ощущений, поэтому накатившая волна подсознательного ужаса заставила его замереть над трупом в странном положении. Продолжая вжимать нож в податливую ткань и непроизвольно углублять разрез, парень всё сильнее фокусировался на ощущении чьего-то прикосновения к затылку. Оно появилось внезапно и было таким реальным, что Уиллу уже не на шутку становилось жутко. Он даже мог чувствовать давление руки неизвестного, её вес, заставлявший вопреки неудобству наклоняться ещё ниже и уже почти утыкаться лицом в труп на столе. Перед глазами всё начало размываться и приобретать эффект старой плёнки, желтея и пестрея с каждой секундой всё больше. На фоне, где-то, кажется, в коридоре, слышались странные шумы. Шорохи и шепотки, которых, очевидно, не должно было быть, потому что в морге Уилл на ночной смене один. Один ли? Как только паранойя дошла до своего пика, поселив в голове молодого человека эту мысль, все фантомные ощущения внезапно прекратились, резко выбрасывая Уилла в реальность, в которой он растянул надрез аж до паховой зоны. Нож выпал из руки, со звоном отскакивая от рабочей поверхности и отлетая куда-то на клетчатый пол. Хватая судорожно ртом воздух, молодой человек рывкомразогнулся и заоглядывался по сторонам в поисках… чего-то. Или кого-то. Он сам толком не понимал, что или кого ищет. Что это вообще было сейчас? Всё ощущалось так реально и в то же время как странный сюрреалистичный кошмар. Как будто Уилла на пару секунд выбросило в потустороннее измерение, оторвав от привычной мрачной рутины экзотичной работы. Но не мог же он так просто на ровном месте тронуться умом? Тогда как объяснить это странное явление? Хотя бы самому себе. Потому что говорить об этом друзьям, даже всепонимающему Майку, Уилл не собирался. Пока что. Продолжая делать глубокие вдохи через плотную ткань медицинской маски, попутно ощущая стук собственного сердца, Уилл, постепенно приходя в себя, сталцеленаправленно вновь забивать голову мыслями о работе, чтобы поскорее отделаться полностью от липкого страха и отвлечься от тревоги. Так, он закончил на том, что переборщил с разрезом. Пускай так, с кем не бывает. Но надо было теперь найти упавший нож. А, да вот же он, прямо под ногами валяется. Пользоваться им теперь, конечно, нельзя, но и не оставлять же его на полу при этом. Потерявшая стерильность вещь полетела в мойку, а Уилл взялся за другой нож, немного больше предыдущего. Собственно, взял он его больше по привычке, чем из реальной нужды, потому что в этот раз для исследования внутренних органов, а вернее того, что от них осталось, он ему не понадобится. При падении с высоты и от резкого соприкосновения с поверхностью земли внутренние органы обычно не выдерживают и покрываются надрывами. Или отрываются целиком от своего места крепления, как в этот раз произошло с лёгкими. Им единственным не повезло так сильно. Остальные органы лишь надорвались и слегка сместились, но в сущности Уилл ожидал увидеть нечто более критичное. Это было даже немного странно. А ещё все внутренности имели непривычный оттенок, будто все эпителиальные, соединительные и мышечные ткани были покрыты дополнительной оболочкой из тёмной слизи, похожей на лёгкий нефтяной налёт. Даже сквозь множественные повреждения этих же тканей и огромное количество вытекшей крови этот едва уловимый тёмно-серый отблеск, сравнимый по степени омерзительности с желудочной желчью, потемневшей от выпитого накануне активированного угля, был заметен. Уилл рискнул коснуться странной жижи рукой в том месте, где она выступала особенно отчётливо, переливаясь на уцелевшем куске желудка в бледном свете рабочей лампы бензиновым разводом. Субстанция нехотя перешла с органа на перчатку, сохранив при этом свой трупный блеск. Перетирая её меж пальцев, Уилл непроизвольно морщился, ощущая даже через латекс то, как она склеивает их, залипая и застывая на воздухе, темнея и от трения превращаясь в мелкую коричнево-серую крошку. Пожалев десять раз о принятом из любопытства решении, молодой человек был вынужден теперь сменить не только скальпель, но и перчатки. А также задумался о том, стоит ли вносить информацию об этойсубстанции в отчёт или нет… Расставленные с равными промежутками на протяжении всего надреза зажимы дали судмедэксперту возможность вновь взяться за опись созерцаемого после замены элементаобмундирования. И в принципе, на этом осмотр был окончен. Удивительно, но на этот раз парень закончил достаточно быстро, хотя казалось бы столько повреждений… неважно. Предстояла самая неприятная часть – работа закомпьютером. Всем в этом здании было известно о том, что с ним лишний раз лучше не связываться, так как он бесконечно тормозит и вылетает. Но в то же время, к сожалению, большая часть работы связана именно с ним, так как бюрократия захватила даже морги. Поэтому, тяжело вздохнув, Уилл положил руки на клавиатуру, мысленно готовясь к борьбе со старой вещью.   Позади была уже половина бланка, когда молодой человек окончательно забыл о произошедшем недавно инциденте. Мысли о нём полностью вытеснила из головы работа, стоявшая непрерывно перед глазами уже, по меньшей мере, час. И только-только Уилл перешёл к описанию и попутной редактуре последней части рапорта, как за краем экрана его размытое боковое зрение заметило шевеление. Лёгкое, едва уловимое движение. Но этой лёгкости хватило, чтобы вновь оживить внутри недавно угасшие острые ощущения. Дёрнувшись всем телом, Уилл устремил бешеный взгляд в ту сторону, где ему привиделось шевеление. Сердце пропустило удар, пока он осматривал помещение, но неровный ритм вновь стал выравниваться, когда парень понял, что ничего не изменилось. Тело, в обыкновенности которого он теперь начал сомневаться, лежало всё в том же положении, и, как казалось, не сдвинулось ни на миллиметр. А кроме него, собственно, и нечему в стенах процедурной было шевелиться, как скептично считал Уилл. Во всяком случае, до последнего старался держаться за эту мысль. Потому что иначе он был готов вот-вот сорваться с места и убежать отсюда куда подальше, так как померещившееся движение начинало приобретать черты чего-то лохматого и в то же время облезшего, быстро уползшего под стол на четвереньках и растворившегося где-то под ним. От этих мыслей Уилла вновь передёрнуло и он, нервно сглотнув, снова насильно склонил себя к оставшемуся дожидаться его после очередного прихода рапорту. Лежавшая на плечах ответственность и природное трудолюбие были сильнее всякого страха. Во всяком случае, так он был склонен думать раньше.   Наконец, механический треск принтера наполнил своим громким скрежетом весь морг. Быстро выхватив у него готовые тёплые распечатки, молодой человек, стараясь не думать вообще ни о чём от греха подальше, поспешил покинуть процедурную. Рывком распахнув дверь в коридор и быстро преодолев его, он оказался в фае, где над заваленным столом разместил упакованный рапорт в специальный конверт, подписанный именем умершего. Уилл старался делать всё быстро, чтобы не задерживаться долго в тех местах, где ему не хотелось быть, а ещё, чтобы в принципе поскорее сбежать домой из этого проклятого места (желательно ещё уволиться в дальнейшем). Если честно, то он до конца надеялся на то, что это простое переутомление или, на крайняк, его со свистом улетающая крыша, внезапно решившая его покинуть спустя столько лет трудовой самоотдачи. Это тоже было неприятно осознавать, но хотя бы можно было объяснить. А то, что ещё с противоположного конца коридора парень заметил отсутствие тела на рабочем столе – объяснить было невозможно. Внутри всё сжалось в атом, а перед глазами помутнело. Ещё немного, и подкосившиеся ноги впечатали бы Уилла в дверной проём лбом, но он успел ухватиться за него руками и повиснуть на этой деревянной раме, силясь не сползти по ней на пол. И чем дольше всматривался он в пустую поверхность, пытаясь понять, не кажется ли ему это снова и не играет ли с его воспалившимся разумом свет или тень, тем больший ком тошноты подкатывал к его горлу. Приходя сюда на работу и переходя в дальнейшем на ночные смены, молодой человек ждал чего угодно, кроме этого. Ждал переутомления, хронического недосыпа, депрессивных состояний, но помимо них в подарок получил то ли паранойю, то ли сразу шизофрению. В итоге бессонные ночи и не менее бессонные дни превратились в отлов оживших трупов. Работа мечты, не иначе. Немного придя в себя насколько это возможно в позе ударенного инсультом, Уилл смог более-менее ровно встать на ноги. Они всё ещё были ватными и дрожали, норовя вот-вот снова дать сбой на первом же шаге, но уже держали. И Уилл даже смог найти в себе силы, чтобы немного пройти по коридору и, по мере приближения к кабинету, окончательно убедиться в том, что происходящее сейчас с ним – не сон, а страшная реальность. Уж на третьем за ночь событии можно было в этом убедиться.   Сделав пару глубоких вдохов и выдохов у самого порога, парень наконец-то решился войти. Тела не было на столе, это правда, но мужчина с переломанной шеей стоял в его изголовье. Заметив его безмолвное присутствие в процедурной и почерневший до густоты коридор, ведущий в морозильник, простиравшийся перед ним, Уилл и сам невольно похолодел. Ощущение прилипавшей от частых вдохов маски к лицу уже не ощущалось так остро, зато остро ощущался вязкий, растекавшийся по конечностям, страх, сковывавший их. Одно неосторожное движение, один неаккуратный вздох и кто знает, что случится. Но тело всё-таки подвело парня вновь, заставив его оступиться на ровном месте, словно от лёгкого толчка в спину, от чего ему пришлось продвинуться ещё немного вперёд. И моментально после его осечки труп, как подстреленный, свалился на пол с характерным шлепком плоти об кафель, при этом скрючившись ещё сильнее, чем прежде. После резкого падения он снова замер. Будто бы выжидал реакции судмедэксперта на свои действия. Уилл же, с нараставшим ужасом наблюдал за происходящим. За сегодняшнюю смену он уже успел окончательно убедиться в том, что ему не мерещится и что в морге правда происходит какая-то чертовщина. Поэтому сейчас, созерцая бесформенную кучу мяса и костей на полу, ему лишь оставалось гадать, не опасно ли всё это для его собственной жизни. Хотя, казалось бы, ответ очевиден. Сердце стучало в висках. Рабочий халат, а под ним и рубашка, прилипли к спине. Труп лежал на кафеле неподвижно. Парень стоял около стола, стараясь не издавать ни звука. Почему-то Уиллу думалось, что если он не будет ничего делать и просто подождёт, то всё нормализуется. Опыт просмотра множества фильмов ужасов за жизнь диктовал ему, что это рабочий способ, но в то же время его перебивал голос разума, стараясь донести до владельца, что сейчас явно не тот случай. Реальность – это не простой фильм с заранее прописанным сценарием. В жизни и люди умирают по-настоящему. Но парень продолжал верить опыту просмотра, пускай тело и не было с ним согласно. От длительного отсутствия движения оно затекло, и мышцы уже самостоятельно начинали инициировать активность. Наконец, его рука дрогнула. Слабо, еле заметно. Но той нечисти, что оккупировала морг, хватило и небольшого сокращения пальцев, чтобы активизироваться вновь. В ту же секунду труп что-то стремительно протащило по полу в темноту коридора, а в процедурной разом отключился весь свет. Оказавшись в кромешной темноте, молодой человек затылком ощутил чьё-то в ней присутствие. Но, не успев даже вскрикнуть, Уилл внезапно вновь очутился в фае. Только на этот раз словно отойдя ото сна на ходу, будучи отброшенным на пол неведомой силой. Ударяясь головой о паркет, скрытый под утоптанным ворсом ковра, парень сощурился и зашипел, сворачиваясь в калачик и хватаясь за ушибленное место. Правда, опомнившись, он моментально забыл про боль и тут же подскочил на ноги. Оглядываясь и переводя дыхание, Уилл никак не мог понять, что только что с ним произошло и как он так, будто бы по щелчку пальцев, снова оказался здесь, хотя отчётливо помнил, как ещё недавно крался к двери в кабинет. К слову, вспомнив про него и дожидавшийся его там труп, парень метнулся к двери в соединительный коридор, которая сейчас, почему-то, была закрыта, и рывком дёрнув её на себя, уставился выкатывавшимися из орбит глазами на тело, спокойно лежавшее себе на столе. Теперь для того, чтобы смириться с увиденным, Уилл сначала пару раз медленно моргнул, а затем максимально болезненно ущипнул себя за предплечье, прокручивая кожу в пальцах специально, чтобы чувствовать всё через толщу одежды. В итоге дёрнувшись и проскулив от собственных манипуляций, он убедился в реальности происходящего окончательно, потирая повреждённое место. Сомнений в том, что это не его больное воображение тронулось от работы в ночь, а морг окутало проклятие, больше не оставалось. И от осознания того, что Уилл один на один с нечистым заперт здесь под покровом ночи в глухом лесу на окраине города, голова у него снова пошла кругом. Не желая больше находиться здесь и смотреть на это проклятое тело, парень рванулся к выходу.   Выкатившись на улицу под проливной дождь, Уилл, стягивая маску на подбородок, полной грудью вобрал в лёгкие прохладу осенней ночи. Странно, но почему-то когда он вышел из морга, на душе у него сделалось легче. Как будто гнёт чьего-то присутствия свалился с плеч, будто всё моментально кончилось. Уилл, конечно, обученный обманчивостью этих явлений за те несколько часов, что пробыл здесь сегодня, не поверил очередной волне облегчения, но пачку сигарет из заднего кармана джинсов всё же достал. Зажимая одну губами и поднося к ней зажигалку, прикрывая её ладонью от дождя, Уилл мысленно благодарил себя за привычку всегда иметь сигареты при себе. Если бы не она, ему бы сейчас пришлось возвращаться в морг. Курить под дождём было конечно тем ещё удовольствием, но всё лучше, чем стоять в процедурной и заниматься своей непосредственной работой. Поэтому ощущая, как промок до нитки, парень выдохнул очередное облако дыма, которое тут же было разъедено дождевыми каплями и испарилось, не успев полностью покинуть его дыхательные пути. В голове был практически космический вакуум пустоты, за исключением пары мыслей, приходящих по большей части под влиянием огромного выброса адреналина и бесконечного чувства страха, ни на секунду не покидавшего Уилла последние два часа. И этих двух с небольшим часов ему хватило с головой, чтобы задуматься для начала о побеге. А что, его машина стоит сейчас прямо перед ним и, по сути, ничто не останавливает его от того, чтобы запрыгнуть в неё и, вдавив педаль газа в пол, со свистом умчать отсюда, оставив всё, как есть, даже не убрав труп обратно в морозильную камеру. Даже мысли об увольнении не пугали его. Его, кроме возвращения на рабочее место, сейчас в принципе ничего не могло напугать. С другой стороны – перевешивала ответственность. В конце концов, что бы там ни было, покончивший с собой человек, лежавший зашитым сейчас на столе-каталке, скорее всего, не виноват в том, что творится в морге. И Уилл даже чувствовал некоторую вину перед умершим, всё-таки его работа от части базируется и на принципах гуманизма, пускай и посмертного. Поэтому единственным подходящим ему вариантом было сейчас пересилить себя и вернуться к работе, скрепя сердце завершить смену и со спокойной душой уйти на выдуманный больничный до тех пор, пока Майк не перейдёт на ночные к нему, потому что в одиночестве он точно рехнётся. Конечно, не могла не терзать мысль о том, что на его место поставят кого-то из новичков, но чувство страха и первобытное желание сохранить собственную шкуру было всё-таки сильнее. Поэтому, затянувшись от души в последний раз, он выбросил окурок и, тяжело вдохнув, распахнул вновь двери морга.   Впереди был ещё процесс бальзамирования первого тела, а после него осмотр ещё двух. И стоя над нынешним «пациентом», Уилл готов был расплакаться, думая о том, что за эту смену ему ещё преподнесёт злачное место. Но, делать было нечего. Он сам выбрал остаться и закончить добросовестно начатое, так чего теперь давать заднюю? Его работа – странное место. И не только потому, что здесь за сотрудниками гоняется Полтергейст. Почему-то, будучи судмедэкспертом, Уилл был вынужден ещё и бальзамировать тела, то есть сразу же приводить их в удобоваримый вид и готовить к похоронам. По сути, это не входило в его прямые обязанности, но, то ли в силу нехватки кадров, то ли из-за общей компактности города, ему приходилось-таки это делать. И, надо сказать, что бальзамирование было самой нудной частью его работы. Осмотр тела был произведён ранее, поэтому можно было спокойно пропустить прелюдия. Стараясь сохранять хотя бы внешнее хладнокровие, Уилл выученными наизусть движениями заправлял подрагивающий от дрожи в рукахинжектор иглами. Затем, склонившись над телом, раскрыл его губы одной рукой, а в другой продолжая держать инжектор, принялся с характерными щелчками сшивать трупу рот. Это нужно для того, чтобы вправленная ранее челюсть не отвисала в ответственные моменты, особенно после перемещения в гробу. Не самая лёгкая часть, так как чтобы инжектор срабатывал, необходимо было прикладывать усилия для нажатия его кнопки одним лишь большим пальцем, потому что шла она туго. Но вот, последняя игла пронзила дёсна и молодой человек аккуратно сомкнул плотно сшитый рот. Следом шла вторая косметическая процедура – установка наглазников. По очереди раскрыв каждый глаз, Уиллразместил на помутневших радужках специальные накладки, похожие на обычные контактные линзы, которые призваны были держать глаза трупа закрытыми. Далее предстояла работа с бальзамирующими растворами. Для наполнения тела специализированными жидкостями рядом со столом располагался насос, в который и заливались по очереди реагенты, расставленные тут же на полках. Первым в руку парня лёг стоявший ближе всех глютаральдегид. Затем шёл метанол, потом хьюмектант и наконец формальдегид. И вот варево из химикатов было готово. Но чтобы пустить его по венам «пациента» вместо застывшей крови, необходимо было для начала добавитьочередной маленький, но немаловажный штрих в его внешность. Вернувшись к телу, вооружившись предварительно парой новых предметов, Уилл быстро вскрыл у трупа сонную артерию и ярёмную вену. Закрепив кожу и мышцы уже знакомыми зажимами, молодой человек ввёл в разрез один конец специальной трубки, в то время как второй её конец уходил к бальзамирующему насосу. Работа насоса, а затем и его дальнейшая очистка – самые шумные процессы, протекающие в морге. Но Уилл, естественно, уже успел привыкнуть к этим шумам, поэтому спокойно нажал кнопку и погрузился в заглушающее весь мир вокруг тарахтение насоса, наблюдая за тем, как в раковину под столом стекает очередное тело. Вниз по столу сначала бежали кроваво-красные реки, а затем, когда кровь кончилась, потекли прозрачные. И вот, спустя полминуты, насос в последний раз что-то прожужжал и отключился. Тогда Уилл извлёк трубку из артерии и зашил разрез. Теперь тело необходимо было наполнить непосредственно бальзамирующей жидкостью. Возвращаясь к столу, Уилл вновь взялся за секционный нож и сделал небольшой надрез вверху живота трупа. В него затем входит игла троакара, соединённого со специальным заполненным резервуаром,по которой в полости тела перетекает бальзамирующая жидкость. Периодически, когда та или иная полость заполнялась до отказа, троакар необходимо было вынимать и вставлять под другим углом. Можно конечно делать это и не извлекая иглу, но тогда рискуешь что-то повредить внутри, хотя казалось бы, кому теперь не всё равно на это. Итак, все основные этапы препарации пройдены, дело оставалось за малым. Протерев трупу лицо специальной салфеткой, Уилл вернул его в морозильную камеру и начал готовить кабинет к следующему телу. Предварительно ещё необходимо было сходить в ванную комнату, где в подсобке смешиваются очистительные растворы для дальнейшего заливания в насос. И, собственно, это весь процесс. Далее, после очистки всего инвентаря, всё просто начинается сначала, только с другим телом. И так из раза в раз.   Самое удивительное, что остаток смены прошёл в относительной тишине. Уилла почти ничто не отвлекало от основной работы, разве что какие-то шорохи в коридоре, смешки в морозильном отделении и топот за окнами, но по сравнению с пережитым в самом начале это уже такая мелочь, что даже внимание на неё обращать было стыдно. Поэтому довести рабочую ночь до конца молодому человеку удалось без потерь и сравнительно быстро, с учётом того небольшого количества тел, что были у него сегодня на осмотр. А дальше всё как он и планировал: по возвращении домой под утро он первым делом отзвонился начальнику о том, что плохо себя чувствует и хочет взять больничный до конца недели. Сразу после сделанного звонка он отключил телефон и тем самым ушёл со всех радаров. Это было сделано намеренно. Во-первых, он всегда так делает с тех самых пор, как стал работать по ночам, потому что отсыпаться приходилось днём. А как раз таки днём, пока что, работает Майк, который часто пишет ему с работы от скуки (хотя, казалось бы, скучать там некогда). Во-вторых, после того, через что он прошёл сегодня, ему просто необходимо пару дней как минимум вообще не контактировать ни с кем, спокойно, насколько это возможно, отлёживаясь у себя в кровати. Вся эта чертовщина, разом свалившаяся ему на голову, мягко говоря, изрядно его вымотала.                                                                             ***   По истечению срока в неделю, закончился период работы Майка днём. С понедельника, то есть, начиная с уже с сегодняшнего дня, он вновь присоединяется к своему другу и теперь они вместе работают по ночам. Рад ли он этому? Не очень. С одной стороны да, круто, он снова не будет работать одини ему будет не скучно, потому что последнюю неделю в одиночестве он дожил с трудом. Во многом потому, что Уилл пропал из сети и не отвечал на его глупые сообщения. Он итак обычно делал это только под вечер, но все те дни ответа от него не поступало и по вечерам. Это удручало, как и его уход на больничный вообще. Но ещё больше Майка удручало, пугало и настораживало то, что в один прекрасный день после ночной смены, на которую по причине ухода Уилла поставили одного из новичков, его по утру со вскрытыми венами на полу в туалете нашла девушка-администратор. Надо ли говорить о том, что шуму стояло… в общем, учинили целый скандал. К тому же ещё и слухи поползли неприятные по поводу этого места и его работников, мол, работают со смертью и сами не выдерживают, что они за работники такие вообще. Плюсом начали приплетать сатанизм, что уже ни в какие рамки не лезло. И ещё море подобных комментариев. Да и у Лукаса работы теперь поприбавилось, поэтому он стал приходить сюда ещё более взмыленный и раздражённый, чем раньше. А, ну и, конечно же, после потери одного из сотрудников, причём такой трагичной, ему на смену, не без истерик, прислали кого-то аж из столицы, но, что странно, не захотели переводить ни Майка, ни Уилла обратно на дневные. Да, у Майка давно назрела уйма вопросов к его работодателю. Что ж, по крайней мере, не ему теперь разбираться с вечно недовольным капитаном полиции.   Насмешливый голос медного колокольчика вновь приветствовал в стенах злосчастного морга Уилла Байерса, опытного судмедэксперта, от испуга поджавшего хвост и бросившего на растерзание чертям молодого сотрудника. Благородно. Да, Уилл, естественно, узнал о суициде своего младшего коллеги, который вышел в ночь за него, когда тот сбежал на больничный, наврав начальнику про плохое самочувствие. Вернее, чувствовал он себя в тот день и правда паршиво, но то совсем не было поводом для ухода на больничный. И теперь он чувствует себя ещё хуже, погрязнув в вине и стыде за свою трусость. Почему-то он верил в то, что если бы сам тогда остался дорабатывать неделю, с ним бы ничего не случилось. С какой-то стати Уилл решил, что раз он работает тут уже несколько лет, то он и повыносливее, и посильнее будет, и что уж он-то точно сможет противостоять непонятной потусторонней силе, атаковавшей внезапно тихий провинциальный морг. Возможно, всю эту уверенность в себе ему нагоняло собственное трусливое прегрешение, вынуждая продумывать возможные варианты развития событий под лозунгом «а если бы…». У него была целая неделя поразмышлять над тем, как бы можно было поступить, чтобы избежать трагедии. А ещё прийти к выводу о том, что все эти суициды, в том числе и смерть младшего специалиста, скорее всего, дело рук той самой нечисти, что поселилась теперь и на окраине Ривер Филдс, перебравшись сюда из центра городка. И именно смерть коллеги натолкнула Уилла на подобные мысли. Он не учёный, естественно, и не следователь со стажем. Простой рядовой сотрудник бюро судебно-медицинской экспертизы, но что-то внутри него подсказывало, что догадка его верна. Вот только доказательств у него никаких не было. Да и если бы были, что, он явится в полицию с заявлением о том, что в городе не волна сумасшествия, а самый настоящий апокалипсис разверзся? С подобными заявлениями ни то что в полицию, куда угодно приходить было сравни подписания самому себе смертного приговора. Поэтому пока что парень выбрал молчание. Пока он не придёт к какому-то более-менее сносному решению, которое не стыдно будет озвучить вслух хотя бы своему лучшему другу, он будет проговаривать всё про себя. Возможно, это натолкнёт его на что-то более весомое, чем простое явление в полицию. В любом случае, что бы там ни было, сейчас он вновь вышел на работу. Естественно, в ночную смену. Благо, теперь хотя бы не один. Ещё из фае, даже через закрытую дверь в коридор, Уилл учуял запах кофе, что означало, что Майк уже на месте и возможно даже начал работать. В кои-то веке он пришёл на работу раньше Уилла. Поэтому, быстро расписавшись в бланке, молодой человек поспешилприсоединиться к другу.   – Ты вернулся! – подорвался со своего места Майк, увидев, как в кабинет входит Уилл. Не дав парню даже раздеться, он подлетел к нему и тут же заключил в свои крепкие, пропахшие кофе и сигаретами, объятия. Всё ещё туго соображая, Уилл лишь аккуратно положил свою руку на поясницу друга, тихо прижимая его к себе в ответ и вдыхая химический аромат, которым пропитался весь рабочий халат Майка. Почему-то ровно в тот момент, когда он это сделал, ему стало легче. Будто бы он не с коллегой и по совместительству другом обнялся, а с родной матерью. Словно бы именно этого ему не хватало все те годы, что он работает здесь, особенно последнюю неделю от этого срока. Может быть, так ощущались объятия от человека, которого мысленно ты называешь «не просто другом». Просто молодые люди так давно не позволяли себя проявления этой минутной нежности даже наедине, что Уилл успел позабыть, каково это. Чувствуя, что его рады видеть в ответ, Майк тоже расслабился, осознавая наконец, что больше он здесь не один. Что друг снова рядом и теперь работать снова будет не скучно… и не страшно. – Как твоё самочувствие? – искренне поинтересовался он, выпуская Уилла из рук и давая ему снять верхнюю одежду. Молодой человек, всё ещё пребывая в тумане задумчивости и продолжая сохранять загадочное молчание, лишь пожал плечами, медленно стягивая с них куртку. Видя такую реакцию друга и замечая его общее напряжённое состояние, Майк обеспокоенно склонил голову на бок и сложил руки на груди. – Всё в порядке? – решил уточнить он. Будто бы и без того не видно. – Лукас… он беспокоился о тебе. Спрашивал, эм, когда ты вернёшься. Он соврал. Да, конечно, Лукас всегда беспокоился о своём друге и интересовался его состоянием, но за предыдущую неделю он ни разу не появлялся в морге в присутствие Майка. Просто парень, поняв, что возможно ведёт себя чересчур навязчиво даже для статуса лучшего друга, решил сбавить обороты и своё беспокойство облачить в образ Лукаса, прикрывшись им. Просто, чтобы не казаться странным. Он не подумал о том, какой эффект это может возыметь. – А ты? – оживился вдруг Уилл, бросая куртку на спинку кресла привычно. В его голосе появилась нотка раздражения и огорчения. – Ты не беспокоился? Он будто бы ждал, особенно после такого тёплого приёма, что Майк, в первую очередь, будет говорить о себе и своих переживаниях. И каково же было его разочарование, когда друг внезапно перешёл к Лукасу. Майк замялся: – Э-э… ну, конечно! Просто я подумал, вдруг тебе интересно и про него узнать. Уилл проигнорировал его последнюю фразу. Он, очевидно,был не в духе с самого начала, а дурацкие выдумки Майка его ещё больше вывели из себя. Боже, Уиллер, ну ты и дурак. Погружаясь вновь в свои мысли, молодой человек облачился в белый, местами пожелтевший от не отстиравшейся крови, халат, не потрудившись даже застегнуть его, и направился в морозильное отделение, попутно мысленно готовясь к тому, что им преподнесёт сегодняшняя ночь. Майк, наблюдая за другом из-за стола, лишь медленно отпивал из своей кружки и предвкушал длинную и унылую смену.   Очередное тело уже лежало на столе. На этот раз это был шестнадцатилетний подросток. Уилл смотрел на него сверху вниз уже пять минут и ничего не делал. Просто смотрел опечаленно, практически не моргая. В рапорте он прочитал, что парнишка наглотался таблеток. Казалось бы, чего тут такого. Печально конечно, что он ушёл из жизни так рано, молодой ведь ещё совсем, а с другой стороны в подростковом возрасте и не такое случается. Спасибо, что под поезд не прыгнул и его по частям сюда не доставили. И в то же время Уилл был уверен, что знает истину. Что знает, кто за всем этим стоит. И он был зол до безумия. Не до конца ещё будучи уверенным в том, на кого конкретно он злится, да пусть хоть на самого Сатану. Плевать. Злоба, вперемешку с бесконечным чувством вины, переполняли его. С тех пор, как он узнал про смерть коллеги на рабочем месте, Уилл склонен был думать, что всё что было, что есть сейчас, и что ещё будет – происходит по его вине. В этом, конечно же, не было никакого смысла, но и отделаться от подобных мыслей он не мог. Просто погружался в них всё глубже, стараясь параллельно найти решение. Хотя, что парень мог сделать, будучи обычным человеком с незаурядной профессией? Майк был напуган. Всё то время, что Уилл находился в прострации, он, тихо затаившись за компьютером, наблюдал за своим другом. За его неподвижностью. Будто бы он прирос к одному месту или был вовсе неживым. Парню хотелось встать и подойти к нему, чтобы хотя бы потрясти его за плечи, но было жутко приближаться к Уиллу сейчас. – Эй, – позвал он тихо, наконец, собравшись с силами. – Ты точно в порядке? Если хочешь, я могу им заняться. – Не нужно, – отмахнулся вновь оживший Уилл. Быстро натянув перчатки до локтей, он взялся за осмотр тела, словно и не было никакого транса. А Майк, нервно сглатывая, про себя подмечал, что друг его выглядит так, будто он не с больничного вернулся, а из комы вышел. Он сам был похож на ходячего мертвеца, куда ему ещё с трупами работать. Но Уилл был настроен решительно. Ну да, он всегда относился к работе ответственно, но не настолько уж прям. Майку сделалось не по себе. Он предпочёл не мешать и съёжился за столом, уткнувшись носом в какие-то бумаги.   Очнулся Майк только в тот момент, когда моргнул свет в кабинете. Его это насторожило. Никогда ещё не было у них проблем с проводкой, с чего бы вдруг им начаться именно сейчас? Тем более что техосмотры проходят каждый месяц. Вскинув голову в поисках Уилла, он, к своему удивлению, не увидел его перед собой. Зато заметил, что труп уже лежал раскуроченный. Пожав плечами и подумав, что друг отлучился в уборную, Майк повернулся и тут же дёрнулся, хватаясь за сердце. Оказывается, Уилл всё это время тихо стоял у него под боком и ждал, видимо, пока тот заметит оставленную им на столе исписанную от и до бумагу. – Что за чёрт! – вскрикнул парень. – Чего ты здесь делаешь? Не мог сказать хоть что-нибудь? – Извини, – тихо ответил Уилл, отводя взгляд. Майк похолодел ещё больше, когда заметил, насколько же тёмная у его друга область вокруг глаз. Как будто измазано какими-то тенями, но, естественно, это были не они. Уилл просто сам по себе выглядел предсмертно болезненно. Он точно на больничный уходил? – Давно ты стоишь здесь? – откашлялся молодой человек, беря в руки записи Уилла. – Не знаю, – продолжил односложно отвечать он, возвращаясь на рабочее место и готовясь работать дальше. – Я не засекал. Майк вновь оторвался от прочтения, сводя брови. Его не на шутку начало напрягать состояние друга. Он явно ему что-то недоговаривает, потому что человек, у которого всё в порядке, не будет себя так вести. И выглядеть подобным образом уж тем более. – Ты точно в норме? Уилл дёрнулся. – Да? Мне кажется, я уже отвечал на этот вопрос. – Да, но ты врёшь. Очевидно, что тебе нехорошо, –продолжал гнуть свою линию Майк. Надо же, сама проницательность. – О чём ты? – отрываясь от зашивания надреза, повернул в его сторону голову Уилл. Майк поджал губы. – Ну-у… ты какой-то слишком задумчивый, тихий. Выглядишь так, словно тебя что-то беспокоит. И эти твои, ну… глаза болезненные. Это всё не похоже на тебя в норме. Уж я-то знаю, каков ты, когда чувствуешь себя нормально, –он опустил взгляд, потому что Уилл всё время смотрел строго на него и это настораживало. – Я просто надеюсь, что ты не винишь себя в том, что случилось с тем парнем. Глаза Уилла на секунду округлились, но он тут же оправился, поспешив скрыть страх с лица. – Нет, не виню, – соврал он, возвращаясь к трупу. – Ладно, но ты всё равно можешь рассказать мне о том, что у тебя на душе, – не унимался Майк. – Я бы выслушал. И может даже помог. – Сомневаюсь, – усмехнулся язвительно парень. Майк задёргал ногой. – Но можно же хотя бы попытаться… – Не сейчас, Майк, – осадил его пыл друг, откладывая иглу и оглядываясь в поисках инжектора. – Лучше заполни форму и отнеси распечатку. Это будет полезнее. Он снова затих, замыкаясь в себе, а Майк нахмурился ещё больше и уткнулся в экран ненавистного компьютера. Ну что ж, будь по твоему, Уильям. Не хочешь ничем делиться и не надо. У всех тут есть то, чем они не хотели бы делиться даже с самыми близкими людьми. Уж кому, как не Майку знать об этом.   Остаток времени до того момента, как Майк был вынужден покинуть кабинет, они провели в молчании. Он оставил все попытки что-то выяснить, а Уилл, ожидаемо, и не пытался ничего объяснить. Поэтому парень даже не счёл нужным предупредить друга о том, что собирается пойти покурить, во многом ещё и потому, что не хотел отвлекать того от работы. Коридор, на первый взгляд, не отличающийся от своего обыденного состояния, встретил Майка холодом. Окна старые, конечно, по осени, и уж тем более ближе к зиме их продувало. Ведя плечами, облачёнными лишь в тонкую ткань рубашки, парень не спеша двигался к противоположному его концу, расслабленно помахивая папкой с распечаткой. Ещё шаг и он был бы почти у цели. Был бы, если бы не упал с размаху с грохотом на пол, проезжая по нему вперёд, словно не по дереву, а по льду, и врезаясь в небольшой кофейный столик, стоящий посреди фае. Тот опрокинулся по инерции, роняя на и без того ушибленную голову парня увесистую вазу, что отскочив от него упала на пол и уже там разлетелась на кучу осколков. Шипя от боли и силясь встать на ноги, Майк был в тот момент готов поклясться, что не спотыкался и уж тем более не поскальзывался. Ощущение было такое, будто его кто-то просто схватил за щиколотку и швырнул в этот проклятыйстолик со всей дури. А ещё он был готов дать руку на отсечение, что пока приходил в себя, слышал в правом ухе какой-то мерзкий смешок. Настолько противный, что у парня аж мурашки по позвоночнику пронеслись. Он не мог даже толком сказать, кому принадлежал этот смех – мужчине или женщине, но слышал он его отчётливо. Головокружение почти прошло, и Майк уже готов был встать на ноги самостоятельно, как к нему подоспел Уилл, ловко подхвативший друга под руки. – Господи, ты в порядке? – воскликнул он, когда помог парню подняться, держа его за плечи и заглядывая в глаза. Всю его тревожную сонливость и надменность как рукой сняло. Перед Майком будто бы стоял совсем другой человек – обеспокоенный, немного опечаленный, привычный Уилл. Даже с некой искрой в глазах. Или то было простое волнение, оживившее его лицо? Майк точно знать не мог. Единственное, что он знал сейчас, так это то, что у него ушиблено всё тело, трясутся руки, ему страшно до смерти, и в то же время тепло и радостно на душе от того, что он не один. Что Уилл, бросив всё, ломанулся к нему, проверять в порядке ли он, помогать подняться. И эта смесь эмоций и чувств в итоге вылилась в виде нервного смешка и выступивших слёз на глазах. – Да… – выдохнул Майк, отворачиваясь и рывком протирая глаза рукавом. – Нормально. Он хотел отмахнуться и сделать вид, что просто по неосторожности оступился и упал, но Уилл, очевидно, всё видел. И уж тем более слышал его вскрик. По глазам парня было ясно, что обмануть его в этот раз у Майка не выйдет. – Майк, – ещё больше опечалился Уилл, аккуратно за подбородок разворачивая лицо друга к себе. – Не замыкайся. Не повторяй моих ошибок, это может быть опасно. Поверь мне, я знаю, что только что произошло. И это именно то, что я ещё недавно не хотел говорить тебе, но теперь… пойдём, я расскажу тебе кое-что. Он похлопал парня по плечу и направился на выход. Майк, ещё немного постояв в недоумении, стараясь унять дрожь в пальцах и в сердце, поплёлся за ним, чувствуя, как тупая боль от многочисленных ударов с каждым шагом всё больше расползается по телу.   Похолодало ещё сильнее и дожди перешли в мелкий снег. Что ж, это лучше, чем ливень. Он хотя бы не тушит сигареты. Майк стоял тихо. Он ждал, когда Уилл начнёт говорить. Почему-то теперь ему он казался тем, кто знает вообще всё на свете и сейчас поведает ему истину об этом мире. Поэтому парень стоял в смиренном ожидании, не решаясь даже поджигать свою сигарету. Но правда в том, что Уилл и сам ничего не знал. Всё, что он собирался сказать Майку, было лишь его догадками. Он не был в курсе того, что происходит с этим местом. Честно, ему бы и не хотелось этого знать, но ситуация не предоставила ему иного выбора, кроме как начать капаться во всём этом ради собственной безопасности. И он чувствовал, что Майк ждёт. Ждёт объяснений. И Уилл понимал его. Он его не винил. Ему тоже хотелось бы узнать многое. Ему тоже было страшно. И теперь уже не только за себя. Молодой человек стряхнул пепел на мокрый асфальт. – Если честно, я до сих пор не уверен в том, что тут творится, – тяжело вздохнул Уилл, начиная, наконец, свою исповедь. – Всё это лишь предположения. Но я почему-то уверен в том, что вся эта чертовщина и наше дело с суицидами ведут своё начало из одного места. Возможно, сейчас я прозвучу как сумасшедший, но это единственное здравое объяснение в нашей ситуации, поверь мне. Он затянулся. – Откуда? – заворожёно склонился к другу Майк, забыв вовсе про свою сигарету, сжатую у него между пальцев. Уилл молча указал пальцем себе под ноги. Майк вопросительно вскинул бровь вверх. – Ад, – прокомментировал парень свой жест. – Пока я не работал, я почитал труды демонологов и экзорцистов. Ну, ты знаешь, я на больничный не просто так сбежал. Это началось ещё неделю назад. Может и раньше, я не знаю. В любом случае, то, что там описано, подозрительно похоже на то, с чем мы имеем дело сейчас. – Ты думаешь это демоны? – сощурился Майк. Уилл неуверенно кивнул. Он именно этого и боялся. Он боялся, что когда озвучит свои догадки, то автоматически сойдёт за умалишённого и даже сам разуверится в собственных идеях. – Звучит, как ни странно, разумно, – внезапно констатировал Майк. Надо же, он ждал от парня чего угодно, кроме того, что тот с ним согласится. – Либо призраки, либо демоны. Но призраки звучит уж как-то совсем по-детски, а в ад люди верят… кто его знает. В конце концов, я сегодня почувствовал отчётливое прикосновение к ноге. И я не знаю, как по-другому объяснить его. Только если своим больным воображением. – И я, – пожал плечами Уилл. Они затихли. Майк поёжился, пожалев, что побоялся возвращаться в кабинет за курткой. Покосившись на друга, он заметил, что того тоже немного потряхивает. Вероятно от холода, но в этом он уже не был так уверен. – Ты сказал, что это началось ещё раньше. Ты видел что-то, ну… что-то? – неловко продолжил Майк, подходя ближе и проскальзывая рукой под руку Уилла. – Да, – вздрогнул он от внезапно сократившегося между ними расстояния. – И видел, и слышал, и чувствовал, как ты. Самое ужасное за ту ночь – это когда труп, с которым я работал, пропал со стола. – То есть как это? – Ну, вот так. Сначала я подумал, что он просто исчез, но потом, когда зашёл в кабинет, увидел, что он стоит перед столом. Просто стоит, как будто и не умер вовсе. Потом его вообще скрутило и утащило в коридор, а меня, как тебя, выкинуло в фае. Майк поёжился, сильнее сжимая предплечье друга. Уилл выдохнул облако пара вперемешку с остатками дыма. – И что нам теперь делать? – спросил напряжённо Майк. Уилл не знал, что ему ответить. Ему бы и самому хотелось знать, что делать в данной ситуации. Жаль, авторы прочитанных им трудов на досуге, не написали ещё и краткое руководство по борьбе с демонами в дополнение к своим многотомникам. – Я не знаю, – честно признался парень. – Стараться сохранять рассудок и как-то игнорировать эту напасть. – Игнорировать? Как ты собрался её игнорировать, когда она нас буквально из угла в угол швыряет? – воскликнул боязливо Майк. – Да откуда мне знать? – огрызнулся Уилл, избавляясь от окурка и выпутываясь из хватки друга. – У тебя есть другие идеи? Я не экзорцист, а судмедэксперт. Меня не учили в университете как изгонять демонов из морга. Майк затих, смиренно следуя за другом обратно в пугающее теперь до боли в животе здание. – Ну, может тогда просто уволиться? – нерешительно предположил парень. У него и правда кончились все идеи. – Уволиться? Ну, попробуй, – едко усмехнулся Уилл. – Знаешь, что периодически происходило у меня дома, пока я не работал? Всё то же самое, что и здесь – пропадали и самостоятельно падали предметы, хлопали двери, моргал и гас свет. Такого в моём доме раньше не случалось. Только что по полу меня не волочило. Так что не думаю, что эта дрянь оставит тебя в покое, если ты «просто» уволишься. За разговорами они успели дойти до процедурной, поэтому как только молодой человек оказался перед столом с телом – тут же по привычке принялся за работу, начиная с того, на чём остановился. А Майк в это время, возвращаясь за стол, погрузился в печально-тревожные раздумья, обрабатывая в голове сказанное другом. От осознания собственной беспомощности и беззащитности перед неизвестным ему сделалось ещё страшнее. Он стоит сейчас безоружный, возможно, перед всем адским воинством, а его друг, отчаявшись, предпочитает просто «игнорировать» ситуацию, даже не пытаясь придумать из неё выход. Да, они не владеют особым знанием об изгнании духов, но ведь есть на свете люди, которые специализируются на этом. Может, стоит обратиться к ним? Майку эта мысль показалась хорошей, и, цепляясь за неё, словно за спасительную соломинку, он вернулся к бумажной волоките, стараясь более не думать о том, что ещё может произойти. Но, к сожалению, осуществить задуманное шанса ему не выпадет. Все дальнейшие события произойдут настолько стремительно, что у него даже возможности вздохнуть спокойно не будет. И если бы он знал об этом заранее, то, скорее всего, последовал бы примеру тех, кто теперь, сменяя друг друга, покоился у них на столе. А ночь тем временем, лишь только начиная вступать в свои права, готовила новые испытания.   Уилл, закончив с первым телом, уже подготовил к работе второе. Майк, заскучавший за просмотром отчётов, заметивэто, поднялся из-за стола. – Не хочешь поменяться? – предложил он, подходя к другу. Молодой человек вскинул вверх бровь, окидывая друга оценивающим взглядом, но планшетку с карандашом тем не менее ему отдал. Просияв, Майк мигом взялся за работу, а Уилл покорно сел в кресло, беря в руки старый блокнот. Только Майк склонился над телом пожилой женщины, как тут же отпрянул. Под аккомпанемент хруста затёкших суставов, труп начал медленно сгибать руку, поднимая её над собой. Складывая пальцы в указательном жесте, старуха призывала молодых людей повернуть голову в сторону коридора, на которой она и показывала. Коридор же, в свою очередь, потемнел и как будто бы сделался бесконечным, потому что противоположного его края видно больше не было. Пороняв всё из ослабших рук, Майк стал медленно пятиться назад, врезаясь спиной в стеклянный шкафчик с инструментами, который от удара задребезжал и зашатался. – Это ещё что за… – начал было он, но осёкся, с мольбой оглядываясь на друга. Уилл же молча сидел за столом и испуганно глядел на Майка. Он не смотрел на старуху или в коридор. В его взгляде читались лишь беспокойство и тревога. – Ты… ты не видишь? – прошептал до смерти перепуганный Майк. Уилл медленно покачал головой. У парня подкосились ноги, и чтобы не споткнуться и не свалиться с грохотом, он вцепился во всё тот же стеклянный стеллаж, стараясь не смотреть на проклятый коридор. – Видимо, они могут насылать на нас галлюцинации ещё и по отдельности, – выдвинул заторможено гипотезу Уилл, поднимаясь со своего места. – Замечательно, – нервно усмехнулся Майк, саркастично выставляя вперёд большой палец. – Не думаю, что эта тварь просто так от тебя отстанет, –подходя ближе, положил Уилл руку на спину друга, оборачиваясь попутно на коридор, который в его глазах выглядел вполне обыденно. – И что, ты предлагаешь мне идти туда? – воскликнул Майк, вскидываясь и смахивая руку друга с плеча. Уилл неуверенно пожал плечами. – Я не пойду туда! Пусть подавится! – не унимался молодой человек, демонстрируя потемневшему коридору неприличные жесты. И, вероятно, тому, кто стоит за всем этим, его поведение было не по нраву, потому что сразу после сделанного Майка снова швырнуло вперёд и закинуло прямиком в центр коридора, параллельно захлопывая за ним дверь. Последнее, что почувствовал парень перед тем, как оказаться в почти полной темноте, было скользящее касание Уилла к его руке, по всей видимости, пытавшегося удержать друга рядом.   Что ж, у него не вышло. Теперь Майк стоял посреди некогда привычного коридора, судорожно оглядываясь по сторонам в поисках выхода. Но помещение было предательски одинаковым во всех направлениях – симметричнаябесконечность что справа, что слева. Наглые демоны не оставили ему выбора, кроме как подчиниться их прихоти и пойти в том направлении, которое они ему укажут. И Майк выбрал повиновение. Он понял, что шутки с ними плохи, поэтому начал аккуратное движение в ту сторону, где предположительно должно было находиться морозильное отделение. Стоит ли говорить о том, что сколько бы он ни шёл, оно не появлялось? Коридор по мере продвижения продолжал уходить в никуда, и в это же никуда уводить на негнущихся ногах Майка. Спустя некоторое время парень заметил, что на стене по правую руку от него появляются надписи. Сначала он не предавал им значения, но затем, когда краем глаза заметил их во второй раз, обратил-таки на них своё внимание. Содержание написанного не внушало особой радости, сурово выскобленная на штукатурке надпись гласила: «Бог покинул тебя». Майк, даже не будучи особо верующим, нервно сглотнул, но всё же решился идти дальше. Наконец, спустя, наверное, минуту ходу, в противоположном конце показались очертания кирпичной стены. Майк напрягся ещё больше, когда в одном из угловразличил чей-то силуэт. Подходить ближе, естественно, тут же перехотелось, но не то чтобы его кто-то спрашивал. И словно почувствовав сомнения парня, нечто будто подтолкнуло его в спину, заставив тем самым подойти ближе и получше разглядеть того, что стоял у противоположной стены. Неизвестным оказалась какая-то взлохмаченная женщина в белом платье, угрожающе-испугано глядевшая на Майка исподлобья. Стоило ему оказаться чуть ближе дозволенного, как она, будто струсив, сделала шаг в сторону и растворилась в стене. Не веря своим глазам, молодой человек подлетел к тому месту, где только что её видел, чтобы ощупать стену и убедиться в том, что выхода для него нет и там. Тогда, развернувшисьобратно, он увидел, что позади него больше не коридор, а ещё одна такая же кирпичная стена. Запаниковав, Майк вновь повернулся, но и первая стена никуда не делась. Затем, когда парень опять повернулся в ту сторону, откуда пришёл, к своему ужасу встретился взглядом с каким-то человекоподобным существом, распластавшемся по противоположной стене. У Майка крик застрял в горле, а тварь с белой кожей неотрывно продолжала таращиться на него, скаля в улыбке свои гнилые до чёрноты зубы. И только когда парень осмелился моргнуть – всё исчезло.   Делая глубокий вдох, словно после длительного пребыванияпод водой, Майк обнаружил себя в уже привычном и обыкновенном коридоре, лёжа на полу. Подкидываясь и пытаясь в полумраке руками что-то нащупать перед собой, он не сразу заметил, что рядом с ним сидит Уилл, которому он в припадке ужаса чуть не заехал по лицу. Когда же до Майка дошло, что рядом его друг, он моментально повис у него на шее, комкая похолодевшими руками халат на его спине. – Майк! – вскрикнул Уилл, поняв облегчённо, что парень снова в сознании. Обнимая его в ответ и крепко прижимая к груди, Уилл дышал так же неровно и беспокойно, как и сам Майк. Всё то время, что Майк якобы бродил по коридору, на самом деле он лежал на полу в отключке. И в какой-то момент Уилл даже начал думать, что после того, как неведомая сила утащила его в коридор, он ударился головой сильнее положенного, потому что в сознание он не приходил приблизительно минут десять. – Что это было? – не унимался Майк, ощущая тепло друга всем телом и только-только начиная успокаиваться потихоньку. – Не знаю, – сознался Уилл, поглаживая его по спине. И он не врал. Ему самому правда была известна ровно настолько, насколько и Майку. Поэтому им обоим оставалось лишь гадать. И стараться остаться в живых, заодно.   Неизвестно до сих пор как, но молодые люди умудрялись продолжать работать. Майк, конечно, мягко говоря, был в шоке от пережитого, ровно как и Уилл, снова погрузившийся в свои раздумья. С другой стороны, им больше ничего и не оставалось. Работа хоть немного очищала мозги от лишнего и возвращала на землю, вовлекая в свою рутинную однообразность. Поэтому, чтобы хоть немного облегчить своё состояние и отделаться от постоянных галлюцинаций, мерещившихся ему то здесь, то там, Майк предпочёл с головой уйти в препарацию. Благо, за сегодняшнюю смену никаких крупномасштабных событий больше не происходило и ничто так радикально не отвлекало от попыток абстрагироваться. «То ли ещё будет», – встревожено думал про себя Уилл, периодически бросая обеспокоенный взгляд на затихшего Майка, который после пережитого превратился в его точную копию – такую же молчаливую, тихую и блёклуютень.                                                                           ***   Остатки недели прошли в практически безмолвной тревоге. Оба, и Уилл, и Майк выбрали с головой уйти в работу и стараться не отвлекаться на потустороннюю чертовщину настолько, насколько это вообще было возможно. И у них даже вполне сносно выходило справляться с тем, что для каждого из них приготовило неизведанное, а оно было избирательно в своих намерениях. Над Майком оно издевалось больше шутливо. Реже всего ему мерещились лица по углам, ещё реже в противоположном углу коридора являлся какой-то тёмный силуэт с горящими красным глазами, налетавший на него всякий раз, когда он подходил близко. Чаще мерзкие голоса, а иногда и один голос, больше похожий на его собственный искажённый, шептали ему разного рода оскорбления, матерки, унизительные усмешки. Иногда просто тошнотворно хихикали. В общем, по большей части это были безобидные вещи. Жить так постоянно, естественно, было невыносимо сложно, и по Майку это было заметно. Он окончательно выцвел, поник. С другом он практически не общался, лишь кивал изредка в качестве ответа, чаще всего и вовсе игнорируя его слова, путая их с очередной жестокой шуткой дьявола. Надо ли говорить, что работа из-за этого шла под откос? Нет, Майк, конечно, исправно выполнял свои обязанности, но то как он их выполнял – оставляло желать лучшего. Даже несколько чашек чистого неразбавленного кофе не помогали. Майк просто стал похож на привидение, заблудившись в собственном помутневшем сознании, ослабнув и потеряв силы к сопротивлению. Возможно, демоны этого и добивались. По Уиллу они прошлись как будто бы с двойной силой. Ему редко что-либо мерещилось или слышалось. В основном он проваливался в страшные видения, связанные напрямую или косвенно с реальностью, от чего путаница в них сбивала его с толку, вынуждая по сто раз после возвращения проверять, в том ли месте он находится. Такое складывалось у него впечатление, что дьявол испытывал его сознание на прочность. Из раза в раз видения эти становились всё красочнее и правдоподобнее. Ситуации в них хоть и продолжали перемежаться с жуткими образами неясных существ, почти полностью уже копировали мир реальный, прекращая быть обычными иллюзиями. Доходить начало уже даже до того, что после пробуждения он бежал к телефону и звонил кому-то, уточняя у разных людей те или иные вопросы пылким шёпотом. Например, однажды ему привиделся диалог с матерью, в котором она винила его в уходе отца из семьи. После этого видения он очнулся со слезами на глазах, а после целый день ходил окончательно в себе замкнувшись, полностью игнорируя жалобные мольбы Майка хоть как-то обратить на него внимание. Совсем недавно приключилась похожая ситуация, но на этот раз в видении был Джонатан. Он, подобно большинству окружавших Уилла людей, упрекал брата в том, что тот слишком чувствителен к окружающему миру, и жить подобным образом просто невозможно. В конце всё просто скатилось в какую-то откровенную чертовщину, а очнулся Уилл в уборной, забившись в самый дальний угол и держась за голову. И подобные галлюцинации атаковали парня по нескольку раз за один только день. Страшно упоминать их количество за целую неделю. Ему виделись ужасные моменты из прошлого, поддельные ситуации из настоящего и предложенные демонами сценарии будущего, такого же кошмарного, каким было и реальное настоящее. Уилл никак не мог понять, зачем дьявол травит его воспоминания и искажает восприятие действительности. Ради какой цели, чего добиваются эти потусторонние уроды? За что так изводят Майка, на которого уже даже смотреть было больно, и страшно подумать, как со стороны выглядит и сам Уилл. Ответ пришёл к парню уже спустя две недели после начала всей этой вакханалии.   Разгар декабря. В окна коридора, ведущего в процедурную задувает не на шутку. В морге итак обычно не жарко, но сейчас стоял просто адский холод. Уилл ненавидел холод. Но обращать внимание на него в сложившихся обстоятельствах было просто смешно. Это было наименьшим из зол. Сегодня у него целый день, в последствие, перетекая в ночь, болела голова. Мучительно тягуче, и обычно это означало только одно – сегодня будет очередное видение. Уилл научился по сигналам от организма определять, в какой момент ждать очередной приход. Поэтому с самого начала смены он отпросился у Майка заниматься бумагами, и всё это время безвылазно сидел за столом, держась за раскалывающуюся голову. Изредка он поднимал глаза на Майка, послеживая за тем, чтобы тот не клевал носом над трупом, но каждый раз видел лишь, как тот истерично дёргается, отбиваясь, по всей видимости, от злых шепотков. И каждый раз при взгляде на эту жуткую картину Уиллу до боли в сердце делалось тоскливо. Ему искренне хотелось облегчить монотонные мучения друга, но что он мог? Парень не знал толком, как самому себе помочь, что уж говорить о ком-то другом. И от осознания этого ему делалось ещё хуже. Он снова опускал взгляд на столешницу, заваленную бланками, силясь не разрыдаться от уныния и усталости.   В какой-то момент Уилл задремал. Отойдя от поверхностного сна и оглядевшись вокруг, молодой человек не обнаружил в кабинете Майка. Почему-то обеспокоившись пропажей друга, Уилл выбрался из-за стола и осмотрелся – парня не было видно ни в морозильном отделении, ни в фае. Сердцебиение участилось, когда до Уилла начало доходить, что, скорее всего, сейчас он находится в очередном видении, в котором из-за угла сейчас вырулит новый дух в обличии родственника или друга, и начнёт винить его во всех смертных грехах. – Майк? – позвал он в надежде, что кто-нибудь откликнется. Но ответом парню послужил лишь звук смывающейся воды в уборной. Облегчённо выдыхая, Уилл вновь взялся за голову, массируя виски. Чего это он, совсем из ума выжил? Никакое это не видение, а всего лишь на всего паранойя. Кто знает, вдруг галлюцинаций сегодня и вовсе не будет? А Майк просто отошёл в туалет. Уилл, ну в самом деле, приди в себя. – Чего орёшь? – буркнул входящий в кабинет Майк, прикрывая за собой дверь. От его тона молодому человеку стало не по себе. Он звучал слишком рассерженно, слишком эмоционально в принципе. Для Майка в последние дни это не свойственно. Уилл напрягся. – Ничего, – насторожено ответил он, неотрывно следя за другом, который бодро взялся за оставленную работу. – Просто хотел убедиться здесь ли ты. – Я-то здесь, – язвительно хмыкнул Майк. – А вот тебе не помешало бы спуститься на землю. Он бросил многозначительный взгляд на Уилла. Тот отпрянул. В Майке что-то было не так, но он никак не мог понять что именно. Кроме излишней энергичности, неизвестно откуда вновь взявшейся, разумеется. – Ты спи почаще на рабочем месте, – продолжил парень, ловко орудуя скальпелем во внутренностях очередного бедолаги на столе. Уилл только сейчас обратил внимание на то, что на нём не было ничего из униформы. Даже перчаток. А вот руки уже почти по локоть были измазаны в крови, будто бы намеренно. – И вообще, почему из нас двоих только я один выполняю свою работу? Чем ты занимаешься? Он упёр руки в бока, не обращая никакого внимания на то, что те испачканы. И именно в этот момент Уилл понял, что всё-таки попал в очередное видение. Видимо, демон прокрался к нему во сне. Ну и сволочь. – О чём ты? – прикинулся дурачком молодой человек. Он уже давно выучил, что в галлюцинациях следует вести себя максимально глупо, тогда и духи будут к тебе благосклоннее. К тому же, это даёт возможность подробнее узнать замысел демона, вывести его на раздражённый диалог. Иногда бывает полезно. – Ты совсем тупой? – вскинул Майк одну бровь вверх. – О препарации разумеется. Слушай, ты всё время отлыниваешь, я задрался делать всё в одиночку. Бери нож и меняемся. Я, может быть, тоже хочу всю смену за столом проспать. Он схватил скальпель с подставки и двинулся на Уилла. Тот попятился снова, но упёрся спиной в препятствие в виде всё того же несчастного стола. Копирка Майка усмехнулась: – Не того ты боишься, Уильям, – обратилась она к парню начавшим искажаться голосом. – Не меня тебе следует бояться, а себя. Майк подошёл совсем близко, вжимая молодого человека в столешницу ещё сильнее. Окровавленной рукой он схватил Уилла за запястье, крепко сжимая его. Второй рукой он продолжал сжимать нож, параллельно пытаясь всунуть его в плотно сомкнутый кулак парня. – Ты думаешь, что ты тут самый умный, раз смог начать отличать реальность от сна? – повышало голос видение. – Вы только полюбуйтесь, маленький Уильям считает себя сильнее всех домов ада! Рукоять ножа проскользнула в руку Уилла. Лезвие больно ударило по пальцам, выскочив из руки Майка. Молодой человек вскрикнул, и попытался вывернуться из цепкой хватки, но все попытки были тщетны. Демон держал его крепче сварки на металле, не давая возможности даже провернуть руку. – Посмотри на себя, – не унималась копия Майка. Его глаза, помутневшие, словно у трупа, смотрели не моргая в глаза Уилла напротив, полные ужаса и печали. – Твоя гнилая душонка живёт на этой земле лишь по воли того, кому наплевать на благосостояние людей тебя окружающих. Одним своим существом ты травишь миллионы жизней. И знаешь почему? Не отнимая руки от запястья Уилла, Майк направил его руку с ножом к своей шее. Внутри Уилла что-то оборвалось. Копия лишь ехидно улыбалась. Белки её глаз начали понемногу темнеть по краям. – Ты жалок. Ты грешен. Ты весь погряз в своих слабостях, –продолжал он. – Но твоё тело… оно подходит. Тебе оно не нужно, ты его отягощаешь своим в нём присутствием. Майк сильнее вдавил лезвие себе в кожу. Появился небольшой надрез. Из него вниз по шее потекла струйка крови. На глазах у Уилла выступили слёзы. Он ни в коем случае не хотел вредить Майку, даже если это была его гнусная демоническая копия. Плевать. Перед ним всё ещё стоит Майк. И он не мог ему навредить. Но демон будто бы только этого и добивался. Он сильнее давил на руку парня, не давая ему отвести её от шеи. – Ну, давай же. Сделай это. Сделай это и мальчишка будет жить. Сердце набатом отбивало похоронный ритм в ушах Уилла, заглушая даже слова потусторонней твари. Нет. Не говори ничего. Замолчи. Закрой рот, я прошу тебя! – Отдай мне своё тело!   Уилл вздрогнул и очнулся, вновь сидя за столом. Тяжело и часто вдыхая спёртый воздух ртом, молодой человек держался за не перестававшее трепыхаться лихорадочно уставшее сердце. Майк, по всей видимости, работавший всё это время и думавший, что его друг просто дремлет, от неожиданно резкого пробуждения Уилла дёрнулся и уронил зажим. Тот со звоном прокатился по кафелю, улетая куда-то под стеллаж. – Что случилось? – подлетел к другу обеспокоенный парень. Но при одном лишь взгляде на побледневшее до предела лицо Уилла до Майка начало доходить, что же всё-таки случилось. – Ох, чёрт, я думал, ты спал… – Я тоже так думал, – быстро отвёл взгляд молодой человек, скидывая руку друга с похолодевшего плеча. После показанного демоном ему было стыдно даже просто находиться рядом с Майком, ни то что смотреть ему в лицо или касаться его. Теперь он по-настоящему чувствовал себя грешником, совершившим самое жуткое на свете злодеяние. Пожалуй, за последнее время это видение было самым ужасным. Но в то же время Уилл, кажется, наконец-то понял, чего почти месяц от него добивается дьявол. И от этой догадки моментально бросало в дрожь. Майк же продолжал стоять рядом, потупив глаза в пол. Вид у него был виноватый. Уиллу тяжело видеть его таким, но зато он окончательно убедился в том, что этот Майк – не поддельный. Внезапно парень понял, что его мутит. Подорвавшись с места, он оттолкнул Майка и ломанулся вон из кабинета, зажимая рот рукой. Друг что-то ещё пару раз выкрикнул ему вслед, но за звоном в ушах разобрать его слова было невозможно. Они, как и все звуки вокруг, сливались в одну кашу из шума, от которого тошнило ещё больше. Когда в голову снова прокрались мысли о последнем видении – Уилл уже выворачивался наизнанку, стоя на коленях на холодной плитке тёмной уборной. По щекам текли слёзы. Сознание снова и снова подкидывало то образ Майка с ножом в горле, то воспоминания об отце, а то и что похуже, смешивая всё воедино. И уже, казалось бы, куда хуже. Неужели демон не врал? Способен ли он на самом деле убить Майка, если Уилл откажется уступать ему своё тело? На кой чёрт, в конце концов, ему понадобился именно он? И если всё-таки он согласится, то когда теперь демон вернётся, чтобы заполучить желаемое? Вопросов скопилось слишком много, а жидкости в парне практически не осталось. Отползая от туалета, он привалился к стене, стараясь выровнять дыхание. Утирая слёзы и слюни, он бесцельно созерцал плывший перед глазами потолок, вслушиваясь в нервную возню Майка где-то в процедурной. Уже такую обыденную и родную. Интересно, что с ним будет, когда Уилл согласится передать бразды правления какому-то ублюдку из ада? Какова вероятность того, что тот сохранит ему жизнь? Парню казалось, что она приближается к нулю. Но где-то в глубине души он уже смирился с тем, что согласится. Он даже сам ещё не знал об этом, но зерно непонятной решимости уже прорастало в его сознании. И когда всё случится – лишь вопрос времени.                                                                            ***   Последнюю неделю Майка одолевали кошмары. Каждую ночь он просыпался в холодном поту, без способности говорить, боясь шевелиться и даже оглядываться одними лишь глазами. Настолько реалистичными и детальными были все те ужасы, что он видел во снах, что они начинали путаться с реальностью. Путаться и сплетаться в одно целое, выдавая сон за явь. Поэтому не удивительно, что и общее параноидальное состояние парня усугублялось изо дня в день. По началу, он не придавал снам никакого значения. Да надо сказать, что в самом начале они и не были такими яркими, не полнились таким огромным количеством его страхов. Лишь со временем, набирая обороты, они с каждой ночью становились сильнее. И, в конце концов, это привело к тому, что парень боялся ложиться спать. И вскоре он просто перестал спать вовсе. Невозможно оставаться в здравом уме долго при таком образе жизни. Мало было ему фантомных издёвок на работе, демоны перекочевали ещё и к нему в постель, лишив его последнего места, где он мог не бояться – сна. Майку начинало казаться, что ещё немного, и вместо кофе он начнёт заваривать себе мышьяк, потому что не помогало даже снотворное. Поэтому одним вечером он всё же решился и схватил со стола телефон.   Уилл встрепенулся, когда заслышал из прихожей тихий звонок, заглушаемого тканью кармана куртки телефона, оставленного им там накануне. Странно, кто бы мог звонить сейчас в такое время? У него, как и у Майка, предпраздничные выходные, следовательно это не могло быть связано с работой. Тогда кто это мог быть? На экране высвечивалось имя Майка. Уилл вздрогнул, нажав кнопку «принять вызов». – Да? – начал он первый, пребывая в пугающем нетерпении. – Майк? – Привет, – нерешительно раздалось спустя некоторое время в трубке. Голос Майка звучал тревожнее обычного. – Я не разбудил тебя? Уилл нервно сглотнул. – Нет. Но почему ты звонишь так поздно? Что-то случилось? На том конце провода раздался тяжёлый выдох, затем резкий испуганный вдох и нервное посмеивание. – Нет, всё в порядке. В принципе… – он замолчал ненадолго. Затем продолжил, будто поднабравшись смелости: – Уилл? – Да? – насторожено, вопросом на вопрос, ответил молодой человек. Прислонясь к стене, он терпеливо выжидал, пока его обеспокоенный друг продолжит. – Могу я приехать к тебе? Пожалуй, Уилл в одиннадцатом часу ночи ожидал услышать от Майка что угодно, кроме этого. Вопрос, заданный Майком, на самом деле, напугал его больше, чем обрадовал, хотя парню искренне хотелось, чтобы было наоборот. И на самом деле, в иных обстоятельствах так бы и было. Но, к сожалению, в иных обстоятельствах Майк и не стал бы звонить ему с такой просьбой. Не в этой вселенной. – Э-э, да? Да. Да, конечно, приезжай, – отклеился Уилл от стены, – но можно задать тебе один вопрос? – Потом всё объясню, ладно? Просто дай мне оказаться за пределами моей квартиры и не в одиночестве, я прошу тебя, – тараторил на ходу Майк, явно уже начав собираться. Уилл хотел было с ним согласиться, но не успел. Парень повесил трубку, оставив друга дожидаться неизвестности под монотонные гудки.   Приблизительно спустя час звонок раздался уже во входнуюдверь Уилла, и он прекрасно знал, кто за ней стоит. Майк влетел в квартиру пулей. Словно за ним всю дорогу гнались адские псы, и за дверью последние секунды он стоял, держась из последних сил, чтобы не выбить её. Уилл окинул друга удивлённым взглядом и, из вещей заприметив у него лишь рюкзак, понял, что собирался тот в дикой спешке. Но, судя всё по тому же наличию вещей, планировал остаться на ночь. Это настораживало. Последний раз они ночевали вместе в старшей школе. И с высоты нынешних лет это кажется таким далёким воспоминанием, что начинает ощущаться как что-то и вовсе нереальное, выдуманное. Уиллом же и выдуманное. – Привет? Ещё раз, – переведя дух и позволив наконец-тосебе немного расслабиться, сказал Майк. Уилл как-то странно махнул ему рукой и выскользнул из прихожей.   Горячий травяной чай обжигал нёбо и язык, но это было даже немного приятно. Сейчас всё ощущалось в разы приятнее, чем даже полчаса назад. В компании лучшего друга, в его квартире. Конечно, здесь было спокойнее. Майк отогревал замёрзшие руки о бока чашки. Уилл, сидя напротив, обеспокоенно неотрывно смотрел на него. Заметив наконец его взгляд на себе, парень поднял на него глаза в ответ. – Э-э… я тебе точно не помешаю? – решил ещё раз уточнить он. Уилл покачал головой: – Не переживай об этом. Мы друзья, в конце концов, или кто? – усмехнулся молодой человек. – Ты только мне расскажи, что случилось. Майк пару раз кивнул задумчиво. – Да в сущности ничего особенного, знаешь, – он смутился. Теперь, когда парень сидел непосредственно перед Уиллом в его квартире, причина, по которой он практически в полночь примчался сюда так быстро, как только смог, начала казаться ему до неприличия глупой. – Я сейчас, наверное, прозвучу как идиот или детсадовец, но мне стали сниться кошмары… Повисла пауза. Уилл свёл брови. Майк сжался ещё больше, пряча глаза за волосами. – Продолжай, – подал голос хозяин квартиры, наклоняясь ближе. Майк встрепенулся. – Ну, я бы не пришёл ночевать к тебе, если бы это были простые кошмары, так ведь? Скорее всего, они тоже как-то связаны с моргом. Потому что то, что мне в них снится… это просто какой-то ад. От части, они похожи на твои видения. Во всяком случае, на ту их часть, которую ты описываешь. Я не знаю полной картины, но это лучшая аналогия, которую я могу провести. И эти сны… они такие реальные. И они так много знают обо мне. О том, чего я боюсь, что скрываю, чего стараюсь избегать. Они знают, за что зацепиться, чтобы расковырять прошлое. Они пользуются этим. Каждый раз после пробуждения мне ещё долго мерещится, что это не было сном. Что в жизни всё так и есть. Они так настойчиво вбивают в голову, что всё это – правда, что думать по-другому уже просто не получается. И ты, наверное, можешь подумать, что с кошмарами так обычно и бывает, но нет. Здесь всё иначе. А самое ужасное, что они каждый раз предоставляют мне возможность как-то повлиять на ситуацию, помочь, исправить, сделать верный выбор. И каждый чёртов раз лишают меня этой возможности в самый ответственный момент… Голос Майка дрогнул. Он резко затих, уводя взгляд в окно, встречаясь по ту сторону стекла со светом уличного фонаря, мутным бликом отражавшегося в его глазах. Уилл затих. Его друг был прав, ему знакомы описанные им явления. Единственное, демоны обычно не давали ему возможности что-то решать, даже если в дальнейшем лишали таковой. Это было что-то новое. И до омерзительного жестокое. Уилл понимал, о каких решениях и ситуациях, где может понадобиться помощь Майка, шла речь. Дьявол обожает заигрывать с тем, что тебе поистине дорого, обстраивая всё так, как выгодно ему, чтобы ты в итоге остался ни с чем в лучшем случае. Вот только какая ему выгода от Майка, если он уже нацелился на тело Уилла в качестве своего сосуда? Парень окончательно сбился с толку в своих размышлениях. Майк тем временем, немного переведя дух, продолжал: – Я не могу спать. Сначала я просто напивался снотворного, которое тоже не помогало, но потом перестал делать и это. Я перестал спать совсем. И я больше не могу, это такая пытка… - он зарылся руками в волосы, опуская голову. – Я галлюцинирую наяву, я вижу весь этот мрак во сне. Я не могу сбежать от этого кошмара даже в алкоголь, понимаешь? Ничего не помогает. Я не знаю, что мне делать! Паника, нараставшая внутри парня, вырывалась наружу в виде слёз. Он был вымотан до предела, вымотан настолько, что тело, избитое видениями и истязаниями испуганного хозяина, выдавало странные, но вполне закономерные реакции. Майка било крупной дрожью, периодически дёргало в тревожном приступе, заламывало конечности от нехватки сна, пробивало на слёзы, что ему обычно не свойственно. Про потускневший взгляд и вовсе говорить не хотелось. А ещё, пока его друг сидел с опущенной головой, Уилл, подойдя ближе и обняв его за плечи, кажется, заметил у него пару седых волос. Правда, он продолжал надеяться, что ему просто показалось. Не отнимая рук от плеч Майка, Уилл присел рядом с ним, чтобы быть на одном уровне. Осторожно заглядывая другу в лицо, молодой человек терпеливо дожидался, когда Майк обратит на него внимание. И когда Майк, переведя дух, всё же оторвался от созерцания стола и перевёл взгляд на Уилла, тот решился спросить: – Может, тебе всё-таки удастся уснуть здесь? Не могу, к сожалению, гарантировать тебе полную безопасность и тут, но вдруг что-то изменится? Ты достаточно истощил себя, тебе нужно поспать. И пока Майк, медленно приходя в себя, тихо кивал, Уилл, подхватив его под руки, вывел из кухни.   Не потрудившись даже снять одежду, Майк с шумом увалился в кровать. Общее состояние его тела и рассудка было настолько истощённым, что даже думать о лишних хлопотах сил не было. Собственно, Уилл и не возражал. Прекрасно понимая, как себя чувствует его друг, он сел на противоположный край кровати. Она была достаточно большой, чтобы вместить двоих, но сегодняшняя ночь обещала Уиллу быть бессонной. Ему не привыкать, а вот Майку следует выспаться. Он, правда, был иного мнения. – Разве ты не собираешься ложиться? – нехотя раскрыв глаз, спросил парень. Уилл пожал плечами. – Ну, наверное? – смутился он. Не хотелось бы нарушать покой Майка своим присутствием. – Ты, главное, спи. Молодой человек улыбнулся краем губ, через плечо рассматривая усталое лицо друга. Утомлённо вздыхая, Майк перекатился на бок. Он явно был не согласен с намерением Уилла оставлять его в одиночестве, поэтому потянулся к нему и, ухватившись за край его свитера, потянул на себя. – Ты чего… – не смог договорить Уилл, потому что начал терять равновесие. Не успев и глазом моргнуть, он оказался в лежачем положении. Растерянно уставившись в потолок, парень постепенно осознавал, что полусонный Майк медленно обвивается вокруг его руки, упираясь лбом ему в плечо. Да, пожалуй, подобное в сегодняшние планы на ночь Уилла не входило. – Спасибо, что пустил переночевать, – прошептал Майк. – С тобой не страшно. Молодой человек пару раз кивнул, боясь лишний развдохнуть. Отвечать словами ему не хотелось. Всё-таки он ждал, что друг с минуты на минуту уснёт, и мешать ему он не планировал. Но Майк, как это обычно случается по закону подлости, спать перехотел именно в тот момент, когда его голова коснулась подушки. Ему не было страшно или хотя бы просто тревожно, уже нет. Просто сон почему-то как рукой сняло. И ему самому немного неловко было от того, что он сейчас делает, но, как на зло, это ощущалось так правильно. Чувствуя напряжение в руке Уилла, Майк приподнялся на локте, чтобы сосредоточенно заглянуть тому в лицо. – Что-то не так? – он склонил голову на бок так, что его отросшие волосы касались щеки Уилла. Уилл же лежал затаив дыхание. Не в силах оторвать взгляд от глубоких карих глаз напротив, освещённых яркой луной и словно подсвеченных ею изнутри, от чего они казались шире. Или они были такими сами по себе, потому что Майк был заворожён глазами Уилла не меньше. Он уже даже успел забыть о заданном вопросе, но парень напротив помнил: – Всё нормально, – выдохнул, наконец, он, переворачиваясь на бок. – Всё хорошо. Просто… ты разве не устал? Майк лёг обратно. Теперь они лежали на одном уровне, совсем рядом. Ещё немного, и их колени начнут соприкасаться. – Ну, возможно, – ухмыльнулся Майк, сдувая чёлку, упавшую ему на лицо. Уилл умильно улыбнулся, а парень тем временем продолжал: – Просто, я подумал… сейчас всё так неспокойно в нашей жизни. Мы итак всегда с головой были в работе или учёбе, а теперь ещё и эта чертовщина. Страшно думать о завтрашнем дне, потому что он может не наступить. Поэтому такие моменты, как этот стали ощущаться в разы ценнее. И я стараюсь наслаждаться каждым их мгновением. Знаешь, я скучал по тем временам, когда мы ночевали вместе подобным образом, деля одну кровать на двоих. Ты же помнишь, да? Кто бы мог подумать, что в нынешних обстоятельствах получится повторить? Он горько усмехнулся, а Уилл печально отвёл взгляд в сторону. – Да, сейчас, в самом деле, каждая минута на счету. Не то чтобы я верил только в худшее, но как будто бы худшее само заставляет меня в себя верить. Но я рад, что хотя бы ты можешь найти во мне успокоение. Я ценю подобные моменты так же, как это делаешь ты. Вновь переведя взгляд на Майка, Уилл увидел, как заблестели его глаза. Тогда он понял, что его собственные глаза тоже поджигает. Осознав, что они оба сейчас вряд ли смогут разговаривать дальше так же безмятежно, Уилл лишь молча обхватил руками лицо Майка и оставил на его лбу лёгкий поцелуй. Практически невесомый, мягкий и тёплый, но Майку было его достаточно, чтобы смочь расслабиться окончательно. Накрывая руку Уилла своей, он, подобно коту, упёрся в него лбом, закрывая глаза. – Спи, – прошептал Уилл, закрывая свои глаза следом. – Спи спокойно. «Пока ещё можешь» вертелось у него на языке, но он старался не думать об этом. Стараясь, подобно Майку, расслабиться и подготовиться к отходу ко сну, единственным, о чём он мог позволить себе размышлять, было их страшное настоящее и не менее страшное будущее. Как так вышло, что двое лучших друзей детства обрекли себя на такую муку, в один прекрасный день решив выбрать эту работу? Как так получилось, что теперь, они, как в старые добрые, лёжа в одной кровати, были вынуждены ценить этот момент как нечто, что злые силы могли отобрать у них в любой момент, лишив чувства базовой безопасности даже рядом друг с другом? Когда на город обрушилось проклятие, утягивая за собой в бездну и их? Уилла не покидало стойкое ощущение того, что в их жизни больше никогда не будет возможности вот так спокойно лечь рядом и слушать расслабленно тихий шелест ветра за окном. И ощущение это начало преследовать его давно, раньше, чем наступила сегодняшняя ночь. Последнее видение с участием Майка внушило ему острый страх того, что в любой момент он может надломиться, перестать бороться и поддаться воле демона. Он уже почти сделал это в тот раз, дав слабину в самый неподходящий момент, поэтому что давало ему основание думать, что этого не повторится? Парень уже не мог быть уверен ни в чём, особенно в самом себе и своём рассудке, в котором здравого не осталось ни на грамм. Но в то же время он не мог себе позволить сдаться вот так просто, оставив Майка в одиночестве на растерзание. Не то чтобы сейчас от него было много пользы, с учётом того, по какой причине Майк сегодня оказался в его постели, но Уиллу искренне казалось, что когда его не станет – Майк сгинет. Демон врёт, он обязательно навредит ему ещё больше, чем было обещано изначально. И что самое ужасное – его же руками. А как предотвратить это он не знал. Казалось, что выход всё время оставался только один, и была им смерть. На глазах снова выступили слёзы. Уилл старался игнорировать их, так как Майк уже уснул. Ему бы тоже не помешало, но злые мысли не хотели уходить. Оставалось лишь стараться верить в лучшее. Сейчас это единственное, что он может себе позволить.                                                                         ***   Дни пролетали быстро, почти незаметно. Улицы замело снегом, зима была в самом разгаре, холодная и тёмная. Праздничные времена подошли к концу. К концу подходило и относительное спокойствие, которым одарили дни, проведённые в стенах дома Уилла. Вдалеке от злосчастного, буквально проклятого морга. Пускай случаи диких демонических самоубийств не прекратились даже на один день, продолжая выкашивать размеренно население города, вне непосредственной близости к ним жилось всё же спокойнее. Всё это время Майк ни на шаг не отставал от Уилла. Будто чувствуя, будто предчувствуя что-то неладное. И Уилл, конечно же, не был против. Он понимал и разделял беспокойство Майка, с каждым днём, приближавшим его к работе, всё острее ощущая нараставший внутри ужас. Что-то надвигалось, и по его затылку каждый раз расползалось полчище мурашек, когда он об этом задумывался. Поэтому каждый день, каждый вечер, проведённый бок обок с Майком для него ощущался как последнее благословлениеперед вступлением в финальный, обязательно фатальный бой. И Майк в свою очередь, невольно перенимая беспокойство Уилла, каждый раз прижимался к нему сильнее, не желая выпускать из объятий.   Уже как пару дней Майк снова жил один. И уже как пару дней на работе стояла гробовая тишина. Не происходило ровным счётом ничего. Даже дышать как будто бы стало легче, будто на грудную клетку что-то резко перестало давить. И это не могло не обнадёживать. Поэтому в очередной раз идя на смену, парень не чувствовал никакого подвоха. Быстро он привык к тишине. Слишком быстро.   Фае встретило холодом. Складывалось такое впечатление, что на улице и то было теплее, чем в помещении. Как будто бы все окна, какими располагало здание, были открыты настежь. Майк свёл брови, сильнее кутаясь в куртку. Что,дневные сменщики забыли закрыть за собой окно в процедурной и проморозили весь морг? Пройдя глубже и остановившись возле стола администрации, чтобы взять с него карандаш для росписи, Майк увидел, что открыто не только окно в кабинете, но и окна в коридоре. А также были распахнуты все двери, ведущие в процедурную. Молодой человек напрягся. Странно, но и Уилла нигде не было видно. Обычно, он приходит на работу раньше и всегда выходит поздороваться, но в этот раз стояла кладбищенская тишина. Настолько тихо тут не было, пожалуй, никогда. Парня пробил озноб. Забыв про роспись и увлёкшись собственными тревожными мыслями, молодой человек прошёл в кабинет. Насторожено щурясь, он оглядывался в поисках Уилла. И наконец заприметил его, стоящим за столом, спиной к двери. Странно, что это с ним? – Уилл? – осторожно позвал Майк. – Ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? Ответа не последовало. Вместо него, стоявший к нему спиной Уилл, лишь закрыл лицо руками, не произнося при этом ни звука. – Уилл?.. – повторил Майк, чувствуя, как волнение в нём с каждой секундой набирало обороты. – Что происходит? Тебе плохо? Снова голова болит? Ответь мне, пожалуйста, твоё молчание пугает. Рискнув сделать шаг вперёд, он был моментально остановлен: – Стой, где стоишь. Ни шагу больше, ясно? – голос Уилла звучал ниже обычного, будто утробно больше, чем гортанно. Майк дёрнулся, услышав этот приказ. Замирая на месте, он запретил себе двигаться, чтобы лишний раз не тревожить Уилла. Даже дышать хотелось прекратить на всякий случай. Но что происходит с Уиллом? На этот вопрос у Майка не было точного ответа, хотя было одно предположение. Самое ужасное, какое только могло быть, но оно единственное сейчас подходило по описанию. И от собственной догадки у Майка похолодели и без того ледяные руки. – Что происходит? – осмелился спросить он, когда Уилл снова затих, уходя в себя. Тот странно дёрнул плечом, отнимая руки от лица и поднимая голову. Поворачиваться лицом к Майку он по-прежнему не желал. – Ничего такого, о чём тебе следовало бы беспокоиться, –отчеканил он. Майк забыл, как дышать. Это не Уилл. Не мог быть им. Он бы не сказал такого даже если бы был вымотан до самого последнего предела. Но голос ведь его. Или не совсем? – Да? А с чего ты это взял? – нервно усмехнулся Майк, решив поиграть в смельчака. – Майк, просто уходи, я прошу тебя! – не выдержав, Уилл всё же развернулся к нему. От его резкого разворота с полки полетели химикаты, с дребезгом разлетевшись по полу. Майк отшатнулся, боясь попасть под ядовитые брызги. А также под горячую руку Уилла, которая опрокинула все эти несчастные склянки, не прикладывая к этому никаких усилий. Даже толком их не касаясь. Одного желания, по всей видимости, уже было достаточно. Переведя ошарашенный взгляд обратно на Уилла, Майк окончательно убедился в том, что его догадка оказалось верной. Случилось именно то, чего они оба так боялись. И если разлетевшиеся на осколки сосуды можно было объяснить неправильными условиями хранения, то свирепый взгляд Уилла выдавал его новое состояние с головой. Один его глаз сделался карим, практически чёрным. Глубоким и насыщенным, и в иных обстоятельствах это было бы красиво, если бы у парня гетерохромия была с рождения. Но Майк точно знал, что никогда он не обладал данной особенностью. – Уилл, - постаравшись унять дрожь в голосе, обратился он к той части стоявшего перед ним человека, что ещё оставалась в сознании. – Успокойся, хорошо? Скажи, что я могу сделать для тебя? Как я могу тебе помочь? – Ты уже никак не поможешь! – исказился его голос до неузнаваемости, от чего Майк невольно попятился вновь. Снова хватаясь за голову, Уилл опёрся о стол. От очередной модификации его тело, к такому, естественно, не подготовленное, начало испытывать агонию ещё большую, чем прежде. Конечности переставали слушаться егоуказаний, голова шла кругом и одновременно была готова расколоться надвое, горло горело адским пламенем от надрыва голосовых связок, бравших тембры им не свойственные, шедшие против человеческой природы. Внутри, в груди, пылал настоящий огонь, и это было заметно по выступившей на его лбу испарине. От такого внешнего вида Уилла сердце Майка обливалось кровью. Его так и подбивало подлететь к нему, подставить плечо, помочь всем, что в его силах, но глубинный страх и голос разума диктовали оставаться на месте. Сам Уилл, а вернее та его часть, что ещё принадлежала ему, велел Майку бежать отсюда, но он не послушал с самого начала, пока у него ещё была возможность. И теперь уже даже это делать было поздно. Всё что ему оставалось – это стоять и смотреть на то, как его любимый человек мучается. – Уходи, – выдавил из себя Уилл сквозь ком боли в горле, стирая кровь с подбородка, тонкой струйкой бежавшую у него из носа. – Иди домой. Наври что-нибудь начальнику. Про плохое самочувствие, смерть родственника, не важно. Ты не должен здесь быть, нельзя. Это не безопасно… уволься сегодня же. – Но как же ты? – не угасала в Майке надежда. – Я не могу оставить тебя в таком состоянии, ты… Уилл? Поняв, что он подозрительно затих, Майк притих вместе с ним. Желая всё же приблизиться, он собирался сделать ещё шаг, но не успел. Не успел, оказавшись под прицелом бездонных карих глаз. – Уилла с нами больше нет, – не своим голосом подытожил он, с необычайной лёгкостью отклеиваясь от стола и начиная медленное движение в сторону Майка. Пятясь и мотая головой, парень не хотел верить в то, что это реальность. Что это не очередной его кошмар, в котором он ничего не может изменить лишь в силу того, что это сон. Он находится в настоящем мире, в котором ничего не поделать потому, что Майк – обычный человек. Он не знает ни молитв, ни заклинаний, у него даже осинового кола нет. Даи если бы был, парень даже под страхом собственной смерти им бы не воспользовался, потому что перед ним всё ещё стоял Уилл. Просто его тело заняла какая-то потусторонняя мразь, которая ещё обязательно поплатится за содеянное. Уилл тем временем приближался. Ещё пара шагов и Майк упёрся спиной в стену. В панике заоглядывавшись по сторонам в поисках хотя бы потенциального оружия, он допустил ошибку, выпустив демона из виду. И он, воспользовавшись неосторожностью парня, моментально оказался у него прямо перед носом, зажимая Майка в угол. Опомнившись и поняв, что пути к отступлению уже перекрыты, молодой человек нервно сглотнул, смеряя Уилла испугано-растерянным взглядом. – Что ты с ним сделал, урод? – пересиливая себя и пытаясь абстрагироваться от внешности демона, процедил сквозь зубы Майк. – Чего тебе надо? – Потише, крысёныш, – ухмыльнулся Уилл. – Твой друг ещё трепыхается. Ты же не хочешь сделать ему больно на последних минутах жизни? – Ах ты… – начал было Майк, но рука Уилла, зажавшая его рот, помешала ему продолжить. – Тебе велено было закрыть рот. Хочешь узнать хоть что-нибудь – будь добр заткнуться, - прошипел демон, приближаясь к лицу Майка почти что вплотную. – Тебе интересна моя личность? Для тебя я Истязатель, тебе больше знать не нужно. Твоего дружка я всё равно скоро задушу, и тебя следом. Чего мне надо? Знаешь, хороший вопрос. Я пока ещё сам не придумал. Но, думаю, я ещё успею. В этом теле так много возможностей открывается, ты и представить не можешь! Это не те бесполезные трупы, которые вы тут как консервные банки вскрываете. Ну, для начала, наверное, я приглашу своих товарищей, чтобы скучно не было. И ты, кстати, мне в этом поможешь. Лицо Уилла исказила неестественная ухмылка, обнажая обострившиеся клыки. Пока демон толкал свою речь, Майк успел разглядеть, как из-под ворота водолазки Уилла проглядывают почерневшие вены. Словно налитые нефтью, они подбирались к голове, и уже начинали переходить на лицо. Сердцебиение Майка участилось ещё больше, так как что-то подсказывало ему, что это свидетельствовало об ухудшении состояния Уилла и углублении демона в его тело. И что чем дольше Майк будет тянуть, тем меньше шансов у него остаётся на то, чтобы вызволить Уилла из плена собственного потемневшего разума. Сообразив, что действовать нужно уже прямо сейчас, Майк, повинуясь инстинктам, сделал первое, что пришло ему в голову. Ударив Уилла по ноге и пошатнув тем самым его равновесие, парень, кинув напоследок быстрое «прости», ломанулся в фае. Немного опешив, но быстро придя в себя снова, демон, прорычав что-то нечленораздельное, последовал за Майком.   Майка всё ещё била дрожь. Он не мог избавиться от шумного диссонанса в голове, мешавшего его самообороне. Перед ним всё ещё был Уилл, он говорил голосом Уилла, пускай и сильно искажённым. Но в душе он теперь был кем-то другим. И этот кто-то сейчас не спеша вышагивал по коридору, пока Майк, судорожно оглядывая фае, искал себе подобие оружия. Прекрасно зная, что он превосходит хлипкого парня по всем физическим показателям, демон не торопился нагнать Майка. Бежать ему всё равно некуда, в этом месте он заперт надёжно, и духу даже сильно стараться не нужно, чтобы удерживать его здесь. А Майк всё никак не мог понять, как Уилл так быстро поддался этой твари. Неужто она настолько сильна и вольна в своих желаниях, что оказывать ей какое-либо сопротивление физически не возможно? С другой стороны, Майк сейчас своими глазами наблюдал за тем, как Уилл до последнего боролся с демоном, не желая уступать ему. Но, вероятно, он и вправду был слишком слаб. Как и любой человек, оказавшийся бы на его месте. Но почему он? Придумать ответ на этот вопрос Майк не успел, потому что демон был уже позади него. Почувствовав спиной его присутствие, парень метнулся к столу и, встав за него, выставил вперёд руку с первым попавшимся предметом, коим оказалась перьевая ручка. Уилл разразился хохотом: – Хорошо, как пожелаешь, давай поиграем, – развёл он руки, немного наклоняясь. – Я не тороплюсь. У меня, в отличие от тебя, впереди целая вечность. Убрав руки в карманы распахнутого медицинского халата, демон вальяжно приблизился к противоположному краю стола, исподлобья наблюдая за трясущимся от страха и напряжения Майком. Тот, в свою очередь, не спешил убирать своё оружие, продолжая выставлять руку с ним вперёд, как будто бы ему это чем-то поможет. Уилл вскинул вверх бровь. – Что, ты так и будешь стоять? Ты правда искренне веришь в то, что меня остановит… ручка? Мальчик, не испытывай моего терпения, оно не бесконечное. – Ещё слово и я всажу её тебе в глотку, – пробубнил Майк, сверкая глазами из-за чёлки. – Ну, не мне, а своему любовничку, – беззаботно пожал плечами Истязатель. – Мне, в сущности, будет всё равно. А вот ему это вряд ли понравится. Он вновь расплылся в мерзкой улыбке, а Майк раздосадовано сплюнул на ковёр. Постояв так ещё немного и подержав своего оппонента, демон закатил глаза, тяжело вздыхая. – Нет, я не понимаю, чего ты упираешься? Тебе же лучше будет поскорее присоединиться к своему другу и уступить место нам. Майк зло поморщился: – Он ещё жив, – проговорил он. – Ты в этом так уверен? – продолжал ухмыляться демон. – Ты врёшь! – Майк не выдержал и метнул ручку в Истязателя, но тот благополучно увернулся. Предмет лишь отскочил от стены, с грустным звоном укатываясь в угол. Осознав, что остался безоружным, Майк вновь начал пятиться, шаря глазами по комнате и ища что-то новое, что могло бы если и не защитить его, то потянуть время. Взгляд упал на распятие над дверью, но демон как на зло стоял прямо рядом с этой же дверью. И чтобы добраться до креста, Майку надо было как-то поменяться с ним местами, но лезть на рожон было сродни самоубийству. Сейчас любое неосторожное движение могло стать последним, ведь демон был даже хуже, чем дикий зверь. Его поведение, в отличие от второго, предугадать было невозможно. Тем временем Уилл вновь начал подкрадываться к нему. Всё также неторопливо, даже не потрудившись рук из карманов убрать. Будто бы у демона не было цели убить Майка. Или что он там собирался с ним сделать. Он уже был в паре сантиметров от зажатого в угол парня, как вдруг опять внезапно схватился за голову. Сгибаясь и гортанно подвывая, он с кем-то заспорил: – Куда ты лезешь? – кряхтел он, пытаясь, по всей видимости, подавить самообладание несгибаемого Уилла окончательно. – Я убью тебя не задумываясь, если будешь и дальше пытаться пробиваться, слышишь? Завидев, что Уилл ещё жив, Майк приободрился. Очевидно, что демон наврал ему тогда. Преисполнившись уверенностью в очередной победе добра над злом, Майкначал подбадривать остатки сознания Уилла: – Да, дави его, Уилл! – восклицал он, оббегая стол с противоположной стороны и подбираясь тем самым к заветному распятию. – У тебя получится! – Да чёрта с два! – взвыл демон, рывком разворачиваясь в сторону ликовавшего Майка, который уже успел сорвать крест со стены. Вот теперь он был по-настоящему разъярён. Выходка Уилла и ободрившийся Майк явно действовали ему на нервы, поэтому желая закончить всё побыстрее, он хотел было сорваться с места, но осёкся, заметив распятие, которое теперь вместо ручки перед собой выставил парень. Потаращившись на него несколько секунд, демон вновь расхохотался, на этот раз даже громче, чем в предыдущий. Майк старался держаться ровно и казаться бойчее, чем он есть на самом деле. Чтобы Уилл видел, что ему не страшно. Чтобы у Уилла, как и у него самого, ещё оставались силы бороться. – Какие же вы люди всё-таки идиоты! – рявкнул он, хватаясь за живот. – Ты хочешь остановить меня этой поделкой из спичек! Какая умора! Разве не смутило тебя, что я минуту назад спокойно прошёл через дверной проём, над которым эта ерудна и висела? Не дав Майку времени обдумать сказанное, он кинулся на него. Улыбка моментально пропала с его лица, сменяясь на жуткий оскал, на которой обычный человек не способен даже в приступе инсульта. В последний момент успев отшатнуться в сторону, Майк, выбрасывая распятие, позволил демону влететь в стену, а сам снова рванул в сторону процедурной.   За окнами бушевала настоящая метель. Врываясь в незакрытое в кабинете окно, она, подобно Майку, сносила всё на своём пути. В спину дышал демон. Будучи похожим на взбешённого быка, он на всех парах теперь уже летел в процедурную, но Майк захлопнул дверь у него прямо перед носом, изнутри подперев её стеллажом. – Придурок! – расхохотался Истязатель, с разбегу врезаясь плечом в тонкое дерево. – Наивный дурак! Майк, отвоевав себе немного времени, искал что-то, что сможет снова задержать дьявола, пока он не придумает, как вырваться из его плена. Демону было невдомёк, что парень не из глупости чистосердечной тянул время и выбирал оружие не ранящее. Он делал всё это специально, чтобы смочь наконец придумать способ, как избавить Уилла от напасти, а заодно в процессе не навредить ему. Но на сей раз он не успел ничего сообразить. Не прошло и секунды, как он огородился от демона, когда дверь с грохотом разорвавшейся бомбы слетела с петель, отметая стеллаж в окно и разбивая в нём всё стекло. Округлившимися от страха глазами уставившись на пол, усеянный тысячами осколков, Майк в очередной раз отвлёкся совершенно не вовремя. Пока он бесцельно пялился на стекло, демон успел свободно на него наброситься. Повалив парня на спину, он по-хозяйски властно уселся на него сверху, зажимая его руки над головой. Придя в себя и поняв, что поддался, Майк начал извиваться и дёргаться, пытаясь безуспешно выпутаться из цепкой демонической хватки. – Довольно игр с меня! – выпалил Истязатель ему прямо в лицо, нагибаясь ближе. – Прекрати оттягивать неизбежное, Майкл! Не унимаясь, Майк проигнорировал его слова. Он снова попытался ударить его ногой, на этот раз по хребту, но постоянно промахивался, не будучи способным тягаться силами с демоном, пускай и в человеческом обличии. В конце концов, тело – это всего лишь оболочка. Дух, что таится в нём, силён и без него, оно лишь даёт ему возможность обрести физическое воплощение. Уилл сжал запястья Майка ещё крепче. Чувствуя, как хрустят и скрепят его суставы, парень сощурился, закусывая нижнюю губу, чтобы не дать жалобному скулежу вырваться наружу. Демон усмехнулся: – Вы, люди, на удивление стойкие создания. Такие хрупкие, вы умудряетесь при этом оставаться непоколебимыми. Твой друг, как и ты, тому прямое подтверждение. Он до сих пор телепается. Но, должен сказать, лишь потому, что я ему пока позволяю. Как и тебе. Он заглянул Майку в глаза, возможно, ища на их дне доказательство своих слов. Затем разогнулся, расплываясь в улыбке ещё шире, прикрывая глаза. Он наконец одержал почти полную победу над заставившим его побегать парнем. И сейчас, по всей видимости, готовился довести игру до конца. Майк же лишь натужно дышал, чувствуя, как под тяжестью чужого тела, с трудом вздымается его грудь. – Не понимаю я, если честно, что он в тебе нашёл, –отнимая руки от запястий Майка, поёрзал на нём демон. Издевается. Нарочно издевается. Мерзавец. – Я видал парней и получше. Ну, видимо он – нет. Даже как-то жаль его стало, ведь и не увидит теперь больше. Перед смертью и то на твоё лицо смотрит. Он приглушённо засмеялся, прикрывая рот рукой, а Майк, игнорируя все его слова по поводу своей персоны, зацепился лишь за очередное упоминание смерти. – Не смей… его трогать, – проталкивал через ком в горле слова Майк, пытаясь отстраниться от змея на себе. – Прошу прощения, но я уже, – пожал плечами Истязатель. Глаза Майка округлились. Демон хохотнул: – Глупое создание! Я уже как минимум час в его теле толкаюсь. И, знаешь, мне начинает надоедать, что я в нём не один. Ты прав, пора с этим кончать. Он как-то странно склонил голову набок, хрустя шеей. Майк не мог понять, что это значит. Парень уже окончательно запутался в том, что правда, а что ложь. Тварь так умело играла с ним и его чувствами всё это время, что отличить его новую шутку от зловещей реальности он не мог с полной уверенностью. А как это проверить он тоже не знал. – Ты что сейчас сделал? – понизил он голос, глядя исподлобья на Истязателя. – А ты сам как думаешь? – вполне серьёзно ответил дьявол. – Тебе всё так просто расскажи да покажи, а ты сам хоть раз догадайся. Я уйму времени убил на то, чтобы научить тебя уму-разуму, а ты так ничего и не понял. – Посмотрев на Майка и его непонимающее выражение лица, он устало выдохнул: – Ты теперь волен делать что угодно. Всё равно это больше ни на что не повлияет. Легко и непринуждённо поставив точку, будто бы всего лишь на странице блокнота, а не на чьей-то жизни, демонокончательно расслабился. Чувствуя обманчивый вкус победы на языке он, очевидно, считал себя в тот момент королём всего мира. А внутри Майка всё встало с ног на голову. Что-то оборвалось после этих расплывчатых и окончательно запутавших его слов, с грохотом падая вниз. Неужели всё кончено? Неужели в этот раз демон не врёт? А вдруг это подвох, вдруг обманывает снова? Что делать, что делать? Уиллер, придумай же ты хоть что-нибудь! Нельзя так легко сдаваться. Только не ему. Но времени на раздумья не осталось вовсе. Демон, по-видимому, соскучившийся по истязаниям, внезапно ухватил Майка за горло. Без предупреждения, без очередной глупой фразочки. С горящими бешенством глазами он вцепился пальцами, словно отлитыми из металла, в шею парня, сжимая вроде и без особых усилий, и в то же время до темноты в глазах. Стремительно теряя сознание, Майк заёрзал под Истязателем ещё сильнее, из последних сил стараясь отбиться от него. Руки хаотично заскребли по полу в поисках хотя бы осколка, но, как на зло, пальцы, практически ничего не чувствовавшие от нехватки воздуха, ничего не могли нащупать. Хладнокровно сверху вниз наблюдая за конвульсиями парня, демон потерял бдительность, веря в своё полное превосходство над родом человеческим. Но Майку ровно в эту секунду таки повезло нащупать на полу что-то холодное и моментально с надеждой загрести это что-то в руку. Без задней мысли и остатков самообладания, уже практически потеряв сознание, Майк из последних сил с размаху наугад засадил найденный им, как удачно, самый крупный из возможных, секционный нож в демона. Хватка на его шее тут же ослабла, и парень наконец-то смог вдохнуть. Когда он снова мог нормально видеть, Майк понял, что попал демону прямо в грудь. Позабыв обо всём на свете и с горящими глазами радуясь своему триумфу, молодой человек наблюдал, как слабеет Истязатель, держась обеими руками теперь уже за рукоять ножа, торчавшую у него из груди. Лезвие почти полностью вошло в ткани, разрывая все вены и артерии, пуская наружу густую реку крови, растекавшуюся во все стороны тёмным пятном и пропитывая ткань водолазки… Уилла. – Ну ты и скотина… – прокряхтел напоследок Истязатель, прежде чем с воем покинуть тело парня. Кто бы мог подумать, что изгнать демона из тела человека поможет медицинская сталь. Или нож в сердце носителя, кто знает. Стоило ему это сделать, как тут же к Майку пришло осознание содеянного. С ужасом наблюдая за тем, как обмякает Уилл, внезапно пришедший в сознание в самый неподходящий момент, парень, смогший наконец-то подняться, вцепился в плечи Уилла, уберегая его тем самым от падения на нож. – Уилл! – прохрипел он, наплевав на боль в горле, расходившуюся по его стенкам даже от простых вдохов. Трясущимися руками он уложил задыхающегося парня на спину. Из его груди всё ещё устрашающе торчала окровавленная рукоять ножа. Майк закатал рукава, по правде говоря, не зная, что делать. – Уилл, держись, пожалуйста, – взмолился он, замечая, как помутневший взгляд молодого человека уже бесцельно устремился в потолок. И сейчас Майк пожалел о том, что прогуливал в университете именно первую помощь. – Уилл, я… мне жаль. Мне так жаль, я… я всё исправлю. Я с-сейчас всё исправлю, ты только потерпи, пожалуйста. Продержись ещё немного! Тараторя бессвязный бред, давясь слезами, Майк с ужасом наблюдал, как всё реже и всё тише вздыхает Уилл. Как угасает жизнь в его глазах. Как у краёв губ скапливается кровь, клокоча в горле. Майк не знал, что делать. Он понятия не имел, как помочь Уиллу. Он не знал вообще ничего, но его руки были в крови. Они тряслись и метались по телу парня, но всё без толку. Он был беспомощен, бесполезен. Даже сейчас. Прямо как в тех проклятых, как выяснилось теперь, вещих снах. – М-майк? – практически одними губами прошептал Уилл, силясь посмотреть на него ничего не видящим взглядом. – Да? – попытался выдавить улыбку сквозь слёзы парень, чтобы хоть как-то приободрить любимого. Ослабшей рукой Уилл нащупал пальцы молодого человека и сжал их, тем самым останавливая его суетливую бестолковую возню. Улыбка моментально пропала с лица Майка, когда он понял, что Уилл пытается сделать. – Не надо, – продолжал он. – Ты уже ничего не сможешь сделать. – Но!.. – Это не твоя вина. Не изводи себя… хотя бы сейчас. Он немного потянул Майка за рукав, призывая наклониться. Тот повиновался, склоняясь к лицу Уилла и роняя на него горячие слёзы. Аккуратно переложив руку на щёку Майка, Уилл осторожно поцеловал его, оставляя на губах возлюбленного кислый привкус запёкшейся крови. Майк, в свою очередь, сильнее сжимая его руку в ответ, продолжал содрогаться от не прекращавшихся рыданий, захлёбываясь ими в поцелуе. – Я ни в чём не виню тебя, – выдохнул Уилл в пересохшие губы напротив. – Не вини себя и ты. Его рука стремительно соскользнула с лица Майка, падая на окровавленную грудь. Рывком разгибаясь и встречаясь с пустотой в глазах Уилла, Майк окончательно потерял контроль над собой. Истерика поглотила его полностью, застилая глаза вязкой пеленой вины и скорби, стягивая в груди тугой узел чувства утраты. Он сам, своими собственными руками лишил себя самого дорогого человека на свете. И от осознания этого становилось только хуже. Потеряв голову окончательно, Майк в бессознательной агонии вырвал нож из груди Уилла, в сердцах отшвыривая его в стену. Обхватывая парня за плечи, он притянул его к себе, наплевав на кровь, что уже успела склеить их одежду. Плевать было на морг. Плевать на инвентарь. На всех этих демонов тоже было плевать. Наплевать было на весь мир. Сейчас для Майка не существовало ничего, кроме тела Уилла, которое он плотно прижимал к груди, надеясь в глубине души услышать, почувствовать его сердцебиение. Но он никогда больше не сможет его ощутить.   Лукас обнаружил обезумевшего от горя Майка в этом же положении. С бездыханным Уиллом на руках. С животной ненавистью ко всему живому в глазах, что пыталось приблизиться к ним в тот момент. На каждый шаг Лукаса в их сторону, Майк сильнее сжимал плечо Уилла своей окровавленной рукой.                                                                         ***   Колокольный перебор завершился последним ударом в самый большой колокол. Люди, от головы до пят облачённые в чёрное, смиренной процессией, во главе с потерявшей от горя голову женщиной и её выплакавшим все глаза старшим сыном, двинулись на выход с кладбища. Медленно проплывая мимо единственного одетого не по событию человека, они старательно игнорировали его присутствие на похоронах. Некоторые, и по ним отчётливо было это заметно, из последних сил держались, чтобы не устроить самосуд и не добавить к общему числу могил ещё одну. Единственное, что их останавливало – наличие конвоиров по обе стороны от того, кого они хотели похоронить за кладбищенской оградой, как самоубийцу. Его подпустили к ещё не засыпанному землёй гробу только тогда, когда на кладбище не осталось никого, кроме могильщиков. С отвращением заглядывая в лицо молодого человека, они, стиснув зубы, подпустили его в последний раз взглянуть на крышку гроба, в котором покоился тот, кого он любил больше жизни. С закованными в наручники руками, Майк возвышался над свежей могилой Уилла, выделяясь оранжевым пятном на фоне общей траурной серости потемневшего от проливного дождя кладбища. Это был последний раз, когда он видел даже не самого Уилла, а слой дерева, отгораживавший его от бренного мира. От потемневших от горя глаз Майка. Последний раз, когда он мог извиниться. Когда он навсегда мог проститься.   Как бы ни старался Лукас, повлиять на решение суда он всё равно не мог. Хоппер, пускай и был давно в отставке, всё ещё оставался приёмным отцом Уилла, поэтому только рад был добиться того, чтобы Майка судили по всей строгости. И как бы ни пытался Лукас оспорить дело, оговаривая все улики, как притянутые за уши, Майка всё равно приговорили к пожизненному заключению. Спасибо, что не к смертной казни. И пока вокруг него кипела вся эта трагическая озлобленность, ему было наплевать. Он, сидя забившись в самый дальний и тёмный угол камеры, даже не отсчитывал дни до своей кончины. Закрывшись от всего мира отросшими волосами, он, глядя в одну точку практически не моргая, из раза в раз переживал события того дня. Из раза в раз ему мерещилось, что его руки вновь и вновь покрываются кровью. Ему виделись силуэты в углах, лица по ту сторону решётки, снова начали слышаться голоса. В волосах появилась вполне характерная проседь, а взгляд, вечно испуганный, бегал по сторонам, не в состоянии остановиться на чём-то одном. Это был его персональный ад. Надзиратели крутили пальцем у виска, считая искренне, что ему место в дурдоме, но кто станет их слушать? Майк оживал лишь в тот момент, когда его и других заключённых выпускали на улицу. Лишь в эти моменты он приходил в себя, немного успокаивался и переставал что-то бесконечно бормотать себе под нос.   Так пройдёт остаток его жизни, неизвестно насколько продолжительный. Майк проведёт его в страхе, тоске и бесконечной вине, которая никогда не отпустит его, сколько бы ни старались последние слова Уилла переубедить весь мир в том, что он не виновен, тихим ветром разносясь по округе. Переубедить, в том числе, и самого Майка, по сей день ощущавшего горечь прощального поцелуя на потрескавшихся до крови губах.