Перуанский корень

— Конечно, это должен быть я, кто же еще. — Малфой сверлил взглядом главу Аврората, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Я доверяю тебе как себе, что, конечно, делает меня больным, но что есть, то есть. — Гарри потер переносицу. — Гермиона занята важным проектом. И я понятия не имею, что именно произошло на том вашем свидании… — Ничего. — Блондин резко закрыл глаза, отрезая всякую возможность для расспросов. Гарри посмотрел на него с многозначительностью, которой позавидовал бы сам Дамблдор. — Я не знаю, что у вас там случилось. — медленно повторил он. — Но вы взрослые люди. И как взрослые люди, прекратите бегать по кабинетам и уговаривать меня с Кингсли всё отменить. Вы будете работать вместе сегодня. Всего один день. В чем вообще проблема? — Она что, пошла к Кингсли из-за одного дня? — Драко оторвался от косяка, у которого стоял, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на обиду. — Чтобы не работать со мной? Гарри выдохнул так, будто разговаривал с настырным подростком, а не с коллегой. — Да что же там такое было? Две недели прошло, а вы оба как дети малые. Ни ты, ни она не рассказываете. Я уже начинаю подозревать всякое. — Подпиши задание, и я пойду. — Драко протянул руку к бумагам. — Мне нужен как минимум двойной кофе, чтобы просто выдержать её. — Ого. — Гарри вдруг ухмыльнулся и поиграл бровями. — А раньше ты не мог выдержать и дня, чтобы не отнести ей кофе. И что-то мне подсказывает и сегодня не сможешь, Малфой. Драко сощурился. — Бумаги, Поттер. Иначе клянусь, я натравлю на тебя Найджела с его женой. Им как раз не терпится взять у тебя новое интервью для «Ведьмополитена». Гарри прищурился в ответ, но перо всё-таки макнул в чернила. — Слизерин всегда слизерин. — он поставил размашистую подпись и протянул документы. — Забирай и иди. Приступаете сегодня в десять. И да, жду тебя завтра на дне рождения Джеймса. Ты же знаешь, он будет ждать своего любимого дядю Драко для полетов на метле? Лицо Малфоя на секунду смягчилось. — Я бы никогда не обидел Джеймса. С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, оставляя Гарри в размышлениях: что, черт возьми, могло случиться на том свидании, если двое взрослых людей готовы скорее работать с троллями, чем друг с другом?

***

Гермиона шла по Министерству, готовая взорвать Бомбардой всё на своем пути. Дверь её лаборатории чуть ли не слетела с петель, когда она ворвалась внутрь. — Чертов Малфой! — И тебе доброе утро, Грейнджер. Она замерла. Медленно, очень медленно Гермиона повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Сердце заколотилось так сильно, что пульс отдавал в висках. Малфой. Проклятие. Она была влюблена в него. Чёрт возьми, по уши влюблена. Полгода назад она бы рассмеялась тому, кто сказал бы ей такое. Но факты упрямая вещь. Они проводили вместе время на всех общих тусовках. Задерживались допоздна в Министерстве под предлогом работы, хотя отчёты давно были сданы. Он провожал её домой, а утром «случайно» оказывался у её двери с двумя стаканчиками кофе. Потом позвал на свидание и она согласилась. И там глядя ему в глаза призналась, что влюблена, в ответ услышав спасибо и быстрое предложение десерта. Десерт она есть не стала и больше они не разговаривали. — Что ты делаешь в моей лаборатории? — Ты сама открыла мне доступ пару месяцев назад. Забыла? Он старался смотреть на нее и не сходить с ума от того, как сильно был виноват. Тот вечер в ресторане... Он просто растерялся. Не ожидал услышать признание, о котором сам мечтал все эти месяцы. А когда она выбежала, он не сразу сообразил, что нужно бежать следом. А когда сообразил, ее уже не было. А потом две недели она даже не смотрела в его сторону. — Это была ошибка, Малфой. — речь явно шла не о двери. — Так что можешь приходить через два часа, когда Невилл привезет мне новые растения. Это всё. Она заметила стаканчик кофе на столе. Для нее. Внутри всё предательски таяло. Это был их ритуал. Он приносил кофе, они болтали, флиртовали. Он заправлял локон ей за ухо, с каждым разом позволяя себе сидеть чуть ближе. Он был красив. Уже не худощавый школьник, а в отличной форме, высокий. Челка всё так же слегка спадала на лоб. Всегда одет во всё черное, без исключений. И этот взгляд, от которого у нее подкашивались колени. Всё это было при нем и сегодня. Но она дала себе слово: никакой слабости. — Я уже пила кофе. Кормак приносил. Можешь забрать. Драко Малфой был ревнивым. Очень ревнивым. Но только по отношению к одной кудрявой ведьме. И он ненавидел долбаного Кормака Макклаггена, который вечно терся рядом с ней со своими сальными шуточками. И предложениями принести ей кофе. Когда это была именно их традиция. Желваки заходили на его скулах. — Грейнджер... — его голос опустился. — Не делай этого. Забери слова назад и выпей чертов кофе. Она встала напротив него. Голубая блузка оттеняла глаза, джинсы обтягивали и без того красивую фигуру. Туфли исключительно для Министерства, за пределами всегда кроссовки. И волосы. Драко обожал, когда она была собой и оставляла кудри в прекрасном, необъятном хаосе, как сегодня. Аромат миндаля и кокоса сводил его с ума. Ее духи. Те самые, что он подарил ей на Новый год, когда она обмолвилась, что не могла их достать. — А я сказала тебе: я уже пила. И выйди из моей лаборатории. — Поттер четко дал понять: пока ты работаешь над своим до ужаса важным проектом, я тебя охраняю. — он сделал шаг вперед. — И я не сдвинусь от тебя ни на сантиметр, как бы сильно ты ни умоляла Кингсли, чтобы меня к тебе не приставляли. — Да, я умоляла. Так сильно, как могла. — она заправила выбившуюся прядь за ухо и он проследил за этим жестом — И, к твоему сведению, ты охраняешь меня только в пределах лаборатории. Так что можешь расслабиться. Они стояли очень близко. Слишком близко. Буквально немного потянуться — и она сможет попробовать его на вкус. Драко тоже не мог перестать думать о том, как запах ее духов обволакивает его, как ему хочется провести ладонью по ее лицу, разгладить эту хмурую складку между бровями. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то важное, что-то, что могло бы всё исправить... Дверь лаборатории открылась. — Да ты издеваешься... — простонал Драко, глядя Гермионе за плечо. В проеме стоял Кормак Макклагген. Кудрявый, самодовольный, смазливый и, по мнению Гермионы, слишком болтливый для человека, с которым она согласилась пойти на обед. Согласилась и уже пожалела. — Эй, красавица, идем обедать? Слышал, к тебе приставили охрану. — он насмешливо кивнул в сторону Малфоя. — Думаю, поесть мы можем и без тебя, приятель. Гермиона перевела взгляд с Кормака на Драко. Малфой стоял неподвижно, только взгляд был холоднее льда. Он ничего не сказал. Не сделал ни шага. Просто смотрел на нее так, будто она сейчас совершала ошибку. Чувство неловкости и вины затопило ее с головой. Она сама не знала, зачем подошла к столу и взяла в руки стаканчик с кофе. Тот самый, что он принес. Еще теплый. — Нет, Кормак, прости, не получится. — она обернулась к Макклаггену, который все еще стоял в дверях. — Сейчас должен прийти Невилл. Новые растения для проекта. — Что? — Кормак моргнул, явно не ожидая отказа, обычно он получал только заинтересованные взгляды. — Но мы же собирались. Ты согласилась. — Обстоятельства изменились. Малфой сам не заметил, как начал улыбаться. Широко и довольно. Он сложил руки на груди и наблюдал за представлением с видом абсолютно счастливого человека. — Ты слышал, Макклагген? — он сделал шаг вперед, вставая чуть позади Гермионы. Не касаясь. — Грейнджер ждет Лонгботтома. Будь добр, покинь ее рабочее место. Оно, между прочим, под охраной аврората. Посторонним вход воспрещен. — С каких это пор ты стал говорящим сторжевым псом? — огрызнулся Кормак, но взгляд его забегал. — Я могу не просто говорить, проверять не советую, Макклагген. — Драко был спокоен. Кормак постоял несколько секунд, переваривая информацию, а потом развернулся и вышел из лаборатории, бормоча себе под нос что-то нелестное про стервозных женщин и выскочек-аристократов, которым слишком много позволено. Дверь за ним закрылась. Тишина. Гермиона сделала глоток кофе и зажмурилась от удовольствия. Идеальная температура. Идеальная крепость. Ложка сахара, капелька сиропа. Он помнил. Драко прислонился плечом к стене, наблюдая за тем, как она с наслаждением втягивает напиток. — Так значит, ты не пила кофе, который тебе этот кретин приносит? — Не твое дело, Малфой. — она отвернулась и отошла к столу, делая вид, что ужасно занята изучением этикетки на стаканчике. Проблема была в том, что она чувствовала его взгляд кожей. Чувствовала, как румянец предательски заливает щеки, и ничего не могла с этим поделать. — А мне кажется, что моё. — его голос раздался прямо над ухом, и она вздрогнула. Драко оказался позади нее, поставив обе руки по сторонам от нее на стол, заключая в ловушку. — Мне кажется, что ты не можешь ходить с этим идиотом ни на обед, ни на ужин. Никуда. Гермиона зажмурилась, пытаясь успокоить пульс. Но он предательски подскакивал с каждым его выдохом у ее кожи. С каждым миллиметром близости, которая сводила с ума. — Я свободная девушка. Она развернулась, и их лица оказались напротив друг друга. Слишком близко. Опасно близко. — И могу ходить куда угодно. Знаешь, если я кому-то нравлюсь, — она выделила голосом последние слова, — или кто-то в меня влюблен, он может приглашать меня на обед. Или ужин. Кормак, кстати, как-то упоминал, что готовит отличные завтраки. Она знала, что делает. Прекрасно знала. И это сработало. Драко переместил руку со стола на ее талию. Медленно. Гермиона еле сдерживалась, чтобы оставаться спокойной, когда его пальцы коснулись ткани блузки. — Даже не смей произносить его имя в одном предложении с твоим завтраком. — его голос стал ниже. — Я сломаю ему руки только за одну мысль об этом. Если ты пытаешься вызвать мою ревность, Грейнджер, то у тебя прекрасно получается. Его большой палец медленно двигался по ее спине. Губы были в сантиметре от ее губ, и Малфой уже решил, что сделает всё, чтобы она была только его. Навсегда. — Разве я способна ее вызвать? — выдохнула она, глядя в его глаза. — Мне казалось, мы просто друзья? Ты поблагодарил меня на том ужине, верно? За чувства. Как за удачно подобранный галстук. — Грейнджер, я... Дверь открылась. Она мгновенно вывернулась, хотя Малфой совсем не хотел ее отпускать. На пороге стоял Невилл. Он отряхивал землю со своих брюк, одновременно левитируя огромный ящик с растениями. — Гермиона, слышал, к тебе Малфоя приставят? — пропыхтел он, не поднимая глаз. — Ты, наверное, беспокоишься из-за того, что лю... — НЕВИЛЛ! — Гермиона выкрикнула. Лонгботтом наконец поднял глаза. Перевел взгляд с раскрасневшейся Гермионы на Малфоя, который стоял с таким видом, будто только что выиграл спор с самим Мерлином, но пытается это скрыть. — Ой. — до Невилла медленно дошло. Очень медленно. — Ой-ой. Прошу прощения. Растения можно тестировать. Он поставил ящик на ближайший стол. — Старайся не добавлять слишком много в каждый экстракт. Всё может взлететь. Ты даже «упс» сказать не успеешь. — он попятился к двери. — Я ухожу. Прямо сейчас. Меня здесь не было. Дверь за ним закрылась. Тишина. — Молчи, Малфой. — Гермиона резко развернулась к столу, хватая первую попавшуюся колбу. — Мне нужно начать тесты. Мы можем не говорить, пока я не закончу. Ты свободен. — ее голос дрогнул. — И нам больше не нужно будет общаться. Она нахмурилась от мысли, что они действительно могут больше не видеться. Но и страдать от того, что влюбилась в Драко Малфоя абсолютно без взаимности, не хотелось. Конечно, она видела симпатию. Флирт. Но быть просто ведьмой, с которой проводят время для удовольствия, она не хотела никогда. Серые глаза следили за ней. В изумлении. В восхищении. В отчаянии. Она не просто влюбилась. Она любила его. А он? Он любил ее уже давно. Каждый день, проведенный с ней, научил его смеяться. Она привела в его жизнь друзей. Показала, что необязательно быть вечно отстраненным и что его чувства важны. Она писала ему записочки и зачаровывала их, чтобы они прилетали к нему перед важными делами. Подарила кружку «Лучшему аврору» на дурацкий праздник, который он раньше не отмечал. Позволяла провожать себя домой и на работу. Смеялась над его шутками так искренне, что он перестал стесняться показывать себя настоящего. Она была самой прекрасной ведьмой на свете. Он сходил с ума. Поэтому, когда спустя час она сосредоточенно добавляла ингредиенты в зелье, он аккуратно подошел к ней. — Грейнджер, послушай. — Не сейчас. — она даже не обернулась. Не хотела слышать, что ее чувства, конечно, важны, но он не может ответить взаимностью. — Сейчас. — он положил руку ей на плечо. — Я хотел сказать, что всё не так, как тебе показалось. — Малфой, не нужно. Мне всё было ясно. Прекрати. Она так нервничала, что добавила больше перуанского корня, чем требовалось. На долю секунды в лаборатории повисла тишина. А потом послышались хлопки. Колбы взлетали в воздух и разбивались о стены. Жидкости шипели и дымились. Огни вспыхивали и гасли. Гермиона вскрикнула и пригнулась, закрывая голову руками. — Твою мать! — Драко среагировал мгновенно. Щиты встали один за другим, обезвреживая летящие осколки. Палочка мелькала в воздухе, усмиряя разбушевавшуюся магию. Через минуту всё стихло. И сразу же его руки схватили ее лицо в ладони. — Ты в порядке? — он лихорадочно осматривал ее, ища повреждения. — Не поранилась? Гермиона, ответь мне! — Нет, — выдохнула она, глядя в его испуганные глаза. — Я в порядке. Он поцеловал ее жадно. Прижал к себе так крепко, что ей пришлось немного привстать на цыпочки. Одна его рука лежала на ее талии, вторая зарылась в волосах, сжимая кудри так, будто боялся, что она исчезнет. Он оттянул ее нижнюю губу, провел по ней языком, требуя большего. А когда его язык встретился с ее, Гермиона простонала отчаянно, совсем не стесняясь. Особенно когда он прижал ее к столу, вдавливая в деревянную поверхность. Малфой не отдавал себе отчета в том, что делал. Рассудок исчез, растворился в ее запахе, в ее вкусе, в этих тихих звуках, которые она издавала. Он прижимал ее сильнее, выхватил палочку, не глядя стряхнул осколки со стола и одним движением усадил Гермиону на освободившуюся поверхность. Сопротивляться желанию не получалось ни у кого из них. Она притягивала его снова и снова, позволяя его рукам блуждать под блузкой, позволяя пальцам рисовать узоры на разгоряченной коже. Но когда он опустился губами на ее ключицу, когда его рот встретился с нежной впадинкой у основания шеи, Гермиона собрала последние остатки разума. — Малфой... — она слегка оттолкнула его. Дышала тяжело, глаза блестели. — Что... что ты делаешь? Он замер, глядя на нее сверху вниз. Растрепанный, с покрасневшими губами и безумным блеском в глазах. — Я люблю тебя, Гермиона. — его голос сел, стал хриплым и таким искренним, что у нее перехватило дыхание. — Я хочу целовать тебя каждый день. Шутить, смеяться, злить тебя, мириться, снова злить. И быть с тобой. Каждый день. Он провел рукой по ее щеке, заправляя выбившуюся прядь. — На ужине я просто не мог поверить, что это взаимно. — он усмехнулся собственной глупости. — Я растерялся. Как мальчишка. А потом ты и видеть меня не хотела. И я сходил с ума две недели. — Драко... — Правда в том, что это я попросил Кингсли поставить меня к тебе. Я узнал, что тебе нужна охрана для проекта, и пошел к нему первым. Еще до того, как Поттер принес задание. Гермиона молчала. Она была счастлива. Абсолютно, бесконечно, до краев счастлива. И просто моргала, глядя на самого прекрасного парня в своей жизни, который только что признался ей. — Скажи что-нибудь, — попросил он тихо. Он нервничал. Нервничал так, будто ему снова пятнадцать и он стоит перед ней в коридоре Хогвартса, не зная, обзовет она его или нет. Гермиона улыбнулась. — Спасибо? — она рассмеялась и уткнулась лицом ему в грудь, обнимая за талию и вдыхая его запах. — Тебе придется благодарить меня каждый день. — он обнял ее в ответ, прижимая к себе. — Потому что я буду каждый день признаваться тебе в любви. Она подняла лицо и посмотрела ему в глаза. — Ты же знаешь, Драко. — серьезно сказала она. — Ты знаешь, что я тебя люблю. Он взял ее лицо в ладони и начал осыпать поцелуями. Лоб. Глаза. Кончик носа. Щеки. Уголки губ. В этот момент в дверях появился Поттер. — О, черт. — Гарри замер на пороге. — Я проиграл Кингсли пари из-за вас двоих. Они даже не отодвинулись друг от друга. — Какое пари? — поинтересовалась Гермиона, не убирая рук с талии Драко. — Он был уверен, что вы сойдетесь сегодня. А я ставил на завтра. — Гарри ухмыльнулся, заходя в лабораторию и огибая осколки. — Ну хоть на дне рождения Джеймса теперь появитесь оба, и не надо будет придумывать, как вас усадить за разные столы. И что тут, черт возьми, произошло? Лабораторию жалко. — Перуанский корень, — синхронно ответили Драко и Гермиона, переглянувшись. — Ага, конечно. — Гарри закатил глаза.— Кстати, кто-нибудь хочет поесть? — Я голодная, — встрепенулась Гермиона, отлипая от Драко. — Могу предложить тебе десерт? — раздался насмешливый голос у нее над ухом. Они оба засмеялись.