Trashtalk

Уилл не был уверен, как всё дошло до этого. И под «этим» он подразумевал то, что трахает Ричи Тозиера через спинку дивана в подвале у Майка, звуки их мокрых тел, шлёпающихся друг о друга, резко смешиваются с приглушёнными всхлипами, которые Ричи прикусывает рукой Уилла, прижимая пальцы к знаменитому грязному рту Балабола. Всё было жарким, дурманящим, и Уилл был так возбуждён, что не помнил даже собственной фамилии. Он даже не был полностью раздет — в отличие от Ричи, — и рубашка прилипла к его спине от пота, а штаны были спущены до колен, что красноречиво говорило о том, насколько отчаянным он был. — Блядь, блядь, бля-я-я, — выдыхал Ричи при каждом толчке, слюна стекала в складки пальцев Уилла и смешивалась с графитом, запачкавшим его кожу, когда Ричи в безуспешной попытке заткнуться кусал его ладонь. — Хорошо, так хорошо, ух, ух, ух, ха, давай быстрее, малыш, Уилл, пожалуйста... — Ты когда-нибудь вообще затыкаешься? — прошипел Уилл ему на ухо сзади, грубо прикусив мочку и слегка щёлкнув зубами, когда Ричи сжался вокруг его пульсирующего члена. Он был таким твёрдым, что практически бил по простате другого парня, так что ноги Ричи давно уже перестали его слушаться, оставляя его полностью во власти Уилла. — Молчи, Ричи, клянусь богом, нас поймают. Как по команде, оба оглянулись на лестницу. Если Уилл сосредоточится, он услышит звуки, доносящиеся оттуда: Партия развлекает Эдди, и когда приглушённый голос Майка донёсся сквозь закрытые двери наверху, Уилл застонал и толкнулся вперёд бёдрами, дрожа, а Ричи ахнул. — Давай, красавчик, разве ты не хочешь, чтобы нас поймали? А? Не прикидывайся дурачком. — Ричи беззаботно рассмеялся, выгнув спину и продемонстрировав бледную, стройную линию тонкой талии и потной спины, бросив взгляд через плечо на Уилла. Очки он не снял, но чёрные кудри, прилипшие ко лбу, делали его слишком похожим на Майка, и Уилл сглотнул. — Я знаю, о ком ты думаешь, и поверь, ты не единственный, кто сейчас притворяется. — Заткнись, — сказал Уилл, сильнее прижав Ричи лицом к сиденью дивана, и снова начал вбиваться в него, ещё отчаяннее, чем раньше, влажные звуки их отчаянного секса заполнили подвал. — Заткни меня, — промурлыкал Ричи, и Уилл вцепился пальцами в талию парня, цокнув языком, когда тот заёрзал. Ладно, как скажешь. — Ты много болтаешь, но, по-моему, ты не так спокоен, как тебе кажется, — пробормотал Уилл, наклоняясь и прижимаясь укусами к затылку Ричи, не заботясь о том, что оставляет следы. — Ты надеешься, что Эдди спустится, да? Хочешь, чтобы он увидел тебя таким — умоляющим, с текущим членом, практически раздвигающим себя, чтобы тебя трахнул другой парень, может, тогда он увидит, какой ты красивый, когда плачешь, и тоже захочет тебя отыметь. Может, он и за мной пойдёт. Спорю, он не прочь испачкаться, если это значит получить объедки… — О боже! — простонал Ричи, и тут же кончил, всё тело дёрнулось под Уиллом, он зарыдал от оргазма, и был таким тесным и горячим вокруг Уилла, и если притвориться, сосредоточиться, то можно представить, что это Майк так отчаянно сжимается вокруг него, что это Майк грязно кончает на грёбаный диван, и Уилл кончил так сильно, что в глазах потемнело. Чёрт возьми.

***

Перемотаем на двенадцать часов назад. Было девять утра, Уилл, сонный, схватил ключи от Импалы, которую Хоппер подарил ему на двадцатилетие, из миски на комоде у входной двери. Он вернулся из CalArts только прошлой ночью и мог бы отоспаться ещё десять часов, но обещал Майку забрать его кузена из аэропорта, так что воткнул ключ в зажигание и подавил зевок. Он хотел бы быть как Эл, которая храпела как паровоз, когда он прошёл мимо её двери, чтобы натянуть ботинки и сунуть в рот поп-тарт. Он постоял на кухне мгновение, наслаждаясь этим звуком — по крайней мере, это означало, что она здесь, жива, — затем взглянул на часы на плите, выругался и ушёл. К несчастью, Уилл был, мягко говоря, скомпрометирован. Его неудавшееся признание несколько лет назад (посреди чёртового апокалипсиса, между прочим) привело к новым динамикам в их компании. Во-первых, ему больше не нужно было ходить на цыпочках и притворяться, что он не разглядывает симпатичного парня или не краснеет из-за девчонки. Теперь он прямо говорил, если кто-то ему нравился, и хотя можно было обойтись без того, как Макс и Эл тут же цеплялись за него и восторгались тем же парнем, приятно было быть в деле — особенно учитывая, как обе девчонки распевали, что Уилл слишком хорош для любого нормального парня. Во-вторых, с Майком стало проще общаться. До Векны и до того, как Изнанка исчезла навсегда, с ним было неловко и напряжённо, Уилл всерьёз боялся, что дружба кончена. Облегчением стало узнать, что Майк не чувствовал отвращения или обиды из-за чувств Уилла, так что Уилл пообещал, что пережил это, они обнялись, и всё стало отлично. Проблема была в том, что Уилл не разлюбил Майка. О боже, нет. Как называется чувство, которое длится так долго и так глубоко, что кажется, будто блеванёшь и сдохнешь, если не окажешься в одном городе? Как называется желание, когда без ежедневного звонка хочется поджечь всё вокруг? Как называется мастурбация каждую ночь с зажатыми зубами, когда кончить можно, только представив, как твой друг детства пятнадцати лет скачет на твоём члене и умоляет прикоснуться? Большинство назвало бы это любовью. Уилл называл бредом. В любом случае, это порок, от которого не избавиться, даже когда он уехал учиться в Калифорнию и бывал дома только на каникулах. Они с Майком звонили по несколько раз в день и не собирались останавливаться, и чем больше они болтали, тем сильнее Уилл вспоминал, почему был таким смелым перед демогоргонами, Истязателем Разума, Генри — всем этим. Это было ради Майка, и, чёрт возьми, Уилл расплачивался за это сейчас, потому что было девять ноль один, и он выезжал со двора, направляясь к дому Уилеров, чтобы помочь Майку встретить кузена в аэропорту. Уилл даже не знал, что у Майка есть кузен, до прошлой ночи, когда тот, немного смущённо, попросил его об услуге во время их обязательного вечернего звонка. Оказалось, машина Майка стояла в ремонте и вернётся не скоро — что-то с двигателем, — и Уилл слишком обрадовался возможности провести с ним время, чтобы задуматься о том, насколько будет измотан утром. Уилл зевнул, подъезжая к дому Уилеров, и едва припарковался, как в окно водителя постучали. Он поднял взгляд и увидел Майка, ухмыляющегося через стекло и нерешительно машущего. Уилл улыбнулся, открыл дверь и сказал: — Ты меня ждал? — Я тебя целую вечность не видел, конечно ждал, — сказал Майк, полностью не подозревая, как сердце Уилла чуть не взорвалось от этих слов, пока они крепко обнимались. Майк всё ещё был выше, но худее, и так идеально помещался в его руках, что Уиллу хотелось держать его вечно. Он позволил себе всего секунду — едва заметно вдохнуть знакомый запах мокрой земли после дождя, — прежде чем отстраниться и создать между ними более приличную дистанцию. — Прошло всего пару месяцев, Майк, — терпеливо сказал Уилл, потрепав его по волосам и рассмеявшись, когда тот проворчал и попытался отмахнуться. — Ты ещё вырос? Ещё чуть-чуть — и у меня шея отвалится. Дружба дорого обходится. — Твои страдания известны и велики, — сказал Майк, сморщив нос, но потом улыбнулся иначе — странно, криво, неуверенно, почти застенчиво, и Уилл замер. За полтора десятилетия знакомства он никогда не назвал бы Майка застенчивым, но выражение на его красивом лице было именно таким, когда он сказал: — Эм, как тебе? Майк теребил очки пальцами, и тут Уилл понял, что они новые. Милые круглые, чуть великоватые, сползают, и Майк постоянно их поправляет кончиками пальцев. Стёкла не делали глаза выпученными, так что серебряная оправа только усиливала милоту, и Уилл хотел его сожрать. — Новые очки! — воскликнул Уилл, укрощая дракона в груди, который просыпался при виде Майка. Это вошло в привычку, но Уилл запомнил вид лица Майка — пригодится сегодня ночью, когда он неизбежно будет трахать собственный кулак, думая о лучшем друге. — Тебе идёт, выглядят круто. — Спасибо, — сказал Майк, облегчённо выдыхая, пока они садились в машину и Уилл выезжал из квартала. — Боялся, что буду как лузер. Не хотел, чтобы Ричи надо мной стебался. — А кто такой Ричи? — спросил Уилл. — Мой кузен. Его мы и забираем. Ну, его и ещё одного, — признался Майк, нервно теребя кончики волос — привычка, которую он подхватил, отращивая кудри заново, хотя Уилл не понимал почему, ведь Эл не раз говорила, что предпочитает короткие. — Извини, что не сказал, забыл. С ним друг. — Ничего страшного, места хватит, — быстро успокоил Уилл. — Рад помочь. — Знаю, спасибо, — сказал Майк и улыбнулся, когда они выехали на шоссе. — Кстати, я тебе должен больше, чем спасибо. И извини заранее. — Теперь я нервничаю. — Уилл рассмеялся. — За что? — Мой кузен... интересный тип, — медленно сказал Майк, морщась и потирая висок. — Люблю его, но он не изменился с двенадцати лет. Взрослеть для него — верная смерть. — Напоминает кое-кого, — поддразнил Уилл. — Эй! — Щёки Майка слегка порозовели. — Он на меня вообще не похож, чёрт возьми. Он весь... блин, не описать, и это не комплимент. Уилл хмыкнул, включив радио и отшвырнув руку Майка, который потянулся к настройке. Честно говоря, Уилл сказал это, чтобы поддеть, потому что правда в том, что Майк повзрослел. Апокалипсис изменил их всех по-разному, фундаментально, и для Майка это проявилось в зрелости, которая до сих пор шокировала и восхищала Уилла. У Майка всегда были инстинкты защитника, но они усилились, пока Генри был на свободе, и после его исчезновения перешли на вещи, от которых Уиллу хотелось умереть. Например, Майк постоянно проверял, как там что у Партии — все разъехались по стране из-за колледжей. Он даже перенял мамины кулинарные таланты и слал посылки с выпечкой и едой на льду. Эл повезло — если Майк о Уилле так заботится, то её, наверное, балуют вдвойне. Уилл не ревновал. Он не такой придурок, чтобы ревновать к сестре, которая чуть не умерла, спасая мир. Конечно. К тому времени, как они припарковались у аэропорта, они болтали о новой кампании Майка, которую он хотел показать Партии, как только все проснутся и соберутся у Уилеров, и Уилл был так счастлив, что готов был лопнуть. — Когда прилетает твой кузен? — спросил Уилл, закрывая дверь машины и направляясь к терминалам. — Через десять минут, — сказал Майк, взглянув на цифровые часы, подаренные Уиллом на Рождество. Ничего особенного, Уилл удивился, что Майк их носит, имея часы получше, но всё равно порадовался. — Кофе взять? — Ага, я подожду снаружи, — сказал Уилл. — Покуришь, да? — фыркнул Майк. Уилл замер. — Нет, — наконец сказал он. — Не ври, — сказал Майк. — Не вру, — соврал Уилл. Майк покачал головой и пробормотал что-то про убийство Хоппера («Всё его вина, Уилл, он подсадил тебя на эти палочки смерти, и я не дам ему радоваться тому, что это сошло с рук.» «...У вас обоих проблемы.»), пока не скрылся в толпе жаждущих кофе пассажиров, и Уилл тут же достал пачку из кармана, вытащил сигарету. Обычно он не курил при Майке, который ненавидел запах табака, но час в машине вдвоём с лучшим другом — самый стрессовый случай за последнее время, так что исключение. Он щёлкнул зажигалкой, подаренной Эл, и почувствовал, как напряжение немного отступает. Боже, надо взять себя в руки. Уилл давно смирился, что без ума от Майка и не разлюбит его, но это не значит, что он должен ходить как тигр в клетке. Уилл сгорит со стыда, если Майк поймёт, почему он так пялится на его рот, и впервые за долгое время Уилл пожалел, что вернулся в родной город. В Хокинсе почти не было открытых геев, а те немногие, кого он встречал в старших классах, были слишком напуганы, чтобы позволить себе больше, чем торопливые минеты под трибунами, но Уиллу нужно больше. Он слишком на взводе для спешного секса с разочарованием после оргазма, а Калифорния всё предоставила. Освобождающе было встречать парней, которые его хотели, и хотя Уилл не назвал бы себя «шлюхой», он отчаянно скучал по этому приливу удовольствия от трахания какого-нибудь парня у стены. С Майком было бы ещё круче, конечно, но это опасная мысль, и когда сигарета почти догорела, палец постучал по плечу, и твёрдый голос сказал: — Эти штуки тебя убьют, знаешь ли. Уилл обернулся и увидел Майка раздражённого, и парня их возраста — тот дал ненужный совет. И вау. Там, должно быть, кузен Майка. Почти идентичны, кроме моды, и это как параллельный мир, когда кузен, Ричи, ухмыльнулся и обнял друга за плечи. — Да ладно, Спагетти, отстань от бедняги! Ну, у него палочка смерти, и что? Как будто ты можешь что-то говорить, когда сам умеешь так ловко подлизываться к профессору Каллахану, если хочешь поднять оценку, — выпалил Ричи, стукнув головой о голову другого парня. — Не зови меня так, придурок, ты чё? И я не подлизываюсь, Каллахан идиот, который не шарит в своём материале, так что я тычу в его хреновые вопросы и зарабатываю оценку, — резко сказал парень. — Ооо, да, говори грязнее, детка, — простонал Ричи преувеличенно, отчего Уилл поперхнулся, а парень запнулся. — Обожаю, когда ты умник, это пойдет в мою копилку для дрочки. — Я тебя сейчас так ненавижу. — Парень прорычал сквозь покрасневшие щёки. — Извини, — виновато сказал Майк Уиллу, протягивая горячий кофе и становясь рядом, пока они разглядывали Ричи и его друга. — Они быстрее прошли багаж. Не хотел на тебя наваливаться. — Нормально, — улыбнулся Уилл, затушив окурок в ладони, игнорируя лёгкий ожог, отряхнул руку и сказал: — Всегда рад познакомиться с твоей семьёй, Майк. Привет. Я Уилл. Извини за дым, привычка, пока не бросил. Он протянул руку без имени парню, который вздохнул и пожал один раз, уже не такой раздражённый: — Нормально, не моё дело. Я Эдди. Каспбрак. А это... — Ричи Тозиер, к вашим услугам, добрый сэр! — Ричи произнёс с дурацким британским акцентом, оттолкнув Эдди и игнорируя его злые крики, энергично пожав руку Уилла. — О боже, о боже. Скажи, Уилбур... — Эм, меня так не зовут... — Ты свободен? Не может быть, чтобы ты был один, да? Посмотри на себя — чистая калифорнийская мечта, — сказал Ричи, глаза блестят, наклоняясь так близко, что носы почти соприкоснулись. Уилл моргнул от близости и задумался, нормально ли это, пока Ричи продолжал: — Ты же тот, из CalArts? Майки столько о тебе трепался, и он прав, ты реально... — Бип-бип, Ричи!  — рявкнули одновременно Эдди и Майк, и Уилл окончательно запутался, пока уши Майка покраснели, шея Эдди тоже, и они толкнули Ричи одновременно. — Эй, осторожно с товаром! — драматично закружил руками Ричи, хватаясь за Эдди, чтобы устоять, и наклонился к низкорослому парню, надув губы. — Что бы было, если б я упал и сломал ногу, а, Эдс? Пришлось бы носить меня, как принцессу, коей я и являюсь, так что больше не делай. — Принцессу, как же, — нетерпеливо сказал Эдди, но не оттолкнул. — Слушай, хватит дурачиться, окей? Мне нужен нормальный туалет, смыть микробы. Воздух в самолёте — отстой, и тебе душ нужен, йети. Ричи застонал и вцепился в Эдди, тот не отшвырнул, но и не притянул ближе. Уилл наблюдал, любопытствуя. На затылке защекотало — не так опасно, как от Генри, а мягко, на грани узнавания. Взгляд Ричи сиял ярко и бесконечно нежно на Эдди, и Уиллу понадобилась секунда, чтобы понять, в чём дело. Прищурившись, он увидел лёгкий румянец на высоких скулах Ричи, и осенило. Не может быть, подумал Уилл медленно. Ричи...? — Уилл? Уилл моргнул и отогнал мысли, когда Майк позвал его. Тот стоял в паре метров, таща чемодан Ричи, терпеливо ждал. — Извини, — сказал Уилл, хватая ручку чемодана Эдди и догоняя бегом, и вскоре все четверо шли к машине Уилла, Ричи и Эдди спорили, иногда отвечая на вежливые вопросы Уилла и более острые — Майка. — Боже, Рич, чё ты туда напихал? Это весит тонну, — раздражённо сказал Майк, когда багажник открылся, и Уилл закинул чемодан Эдди первым, отказавшись от его желания сделать это самому. — Я запаковал туда маму Эдди. Не могу вынести разлуки с мамочкой Каспбрак, — мечтательно вздохнул Ричи, хохоча от души, когда Эдди ударил по руке и велел заткнуться нахуй. Уилл слегка наклонил голову, глядя, как Ричи не отходит от Эдди, и почти все его шутки вертятся вокруг него. Затылок защекотало, и Уилл перехватил ручку чемодана у Майка. — Нормально, Майк. Я сам. Он дёрнул и уложил чемодан в багажник одним рывком. Тяжёлый, но не тяжелее, чем у Эдди, Уилл отряхнул руки, захлопнул багажник и повернулся, обнаружив, что все трое уставились. — Что? — сказал Уилл после паузы. — Ты качаешься? — выпалил Ричи. — Прошу прощения? — Качаешься, да? — сказал Ричи, голос слегка срывающийся, уставившись на обнажённые руки Уилла в одной футболке, заправленной в штаны. — Без этого не накачаешь такие пушки, красавчик. Спорим, ты ими раздавишь мне голову. Уилл покраснел: — Эм... — Нахрена ты такое говоришь, придурок? Это не то, что мелют человеку, которого пять минут назад встретили! — разгорячился Эдди, загоняя Ричи в заднее сиденье, влезая следом, спор затих за закрытой дверью. — Я говорил, он неописуемый, — сказал Майк, подходя ближе и хватая Уилла за локоть. Простое касание — и жар пронзил Уилла, он дышал медленно, чтобы не утонуть в запахе влажной земли, пока лицо Майка искажала тревога. — Если ляпнет что не то, скажи, окей? — Нормально, Майк, он просто задавал вопросы, — улыбнулся Уилл другу, незаметно выдернув руку. Сегодня он не выдержит столько прикосновений, и так уже на пределе. — Ему не обязательно было смотреть на тебя как на кусок мяса, — пробормотал Майк, но прежде чем Уилл ответил, тот сел на пассажирское, и Уилл списал на напряжённые родственные узы. — Итак, планы на сегодня, амигос? — раздался голос Ричи сзади, так близко, что Уилл чуть не подпрыгнул. — Просто потрещим? После того, как Эдса в туалет затащим. Он блеванёт, если не помоет руки. — Заткнись, Рич, — пробормотал Эдди, но не стал спорить, засунув руки под мышки. — Зайдём домой, вещи скинем, остальных с Партии подберём, — сказал Майк, улыбнувшись Эдди в зеркало. — И ты помоешься. Потом на карнавал в город, слышал, там шоу с клоунами... — НЕТ! Уилл и Майк чуть не подпрыгнули от яростного и отчаянного крика сзади. Уилл резко обернулся, шея хрустнула, уставившись на бледных парней, на грани обморока, их руки крепко сцеплены, будто потянулись друг к другу инстинктивно. — То есть, нет, спасибо, — выдохнул Эдди, дыша тяжело и придвигаясь к Ричи, который был так напуган, что вот-вот упадёт. — Мы, эм, не фанаты клоунов, так что что-нибудь другое. Уилл переглянулся с Майком. — Ладно, — медленно сказал Уилл, стараясь звучать успокаивающе. Как с загнанными зверями, и только кивок их успокоил, хотя руки не разжали. — Нормально, не пойдём. Придумаем другое. — Точно, да, полностью. Черт возьми, — пробормотал Ричи последние слова Эдди, тот дёрнул головой в ответ. Что с ними? — Я умираю с голоду. Слышал, у вас мега-маркет, может... — НЕТ! На этот раз Ричи и Эдди ошалело уставились, когда Уилл выплюнул слово вместе с Майком. Уилл выдохнул дрожаще: — Извини, этот маркет... закрылся пару лет назад. — Слава богу, — тихо сказал Майк, и Уилл толкнул его локтем. — А, окей, — ошарашенно сказал Ричи. В машине повисла тишина. — Давай просто к тебе домой, — сказал Уилл Майку, поворачивая ключ и борясь с дрожью. Нервы на пределе, кожа зудит от мурашек. — Остальных с Партии туда позовём. Они придумают, чем заняться. — Ага, — напряжённо сказал Майк. К счастью, остаток поездки не был таким неловким. Первые десять минут — напряжёнка, Майк косился на Уилла недоверчиво, но потом Ричи выдал, что проезжающее дерево похоже на хуй, Уилл поперхнулся смехом, а Майк и Эдди заорали на Ричи, веля заткнуться. Спустя час они вернулись в Хоукинс и потягивались, вылезая из машины. Уилл остался позади с Эдди, пока Карен распахнула входную дверь и принялась осыпать лицо Ричи поцелуями — тот, кажется, наконец встретил достойного соперника, размахивая руками и пытаясь нервно обнять её в ответ. Когда Майка втянуло в водоворот нежности, Уилл счёл нужным ускользнуть и дать им уединения, так что открыл багажник и начал вытаскивать чемоданы, улыбаясь, когда увидел, как Эдди подходит ближе: — Помочь? — Если не против, — сказал Уилл, и они вдвоём прекрасно справились с сумками, периодически хихикая над криками Майка «Господи, мам, хватит!» и восклицаниями Ричи «Вау, тётя, надо бы мне чаще приезжать, раз меня так встречают!» Пока парни обходили дом к двери в подвал, а Эдди направили в ближайший туалет, Уилл позвонил Партии и спросил, могут ли они собраться. К счастью, было уже около полудня, все проснулись и отдохнули после собственных перелётов домой из колледжей. Уиллу только хотелось бы, чтобы приветствие Ричи при виде Эл не было таким: — Вау, как такая, как ты, может встречаться с моим лузером-кузеном? Макс расхохоталась и чуть не упала, вцепившись в Лукаса. — Он хороший парень, — сказала Эл, её тон скорее зловещий, чем романтичный, пока она пристально смотрела на остолбеневшего Майка, прежде чем улыбнуться брату. Тот поцеловал её в лоб в знак приветствия, и она протянула руку Ричи, который радостно пожал. — Меня зовут Эл. — Эл? — сказал Эдди, следующий, кто пожал её руку. — Это сокращение от Элеонор? — Да, — совершенно серьёзно сказала Эл. — Враньё у тебя улучшилось, — пробормотал Уилл сестре, пока Ричи и Эдди знакомились с остальными, которые, казалось, были в восторге от похабного юмора Ричи и ужасных реакций Эдди. — Я лучше храню секреты, — поправила Эл. — Друзья не врут. И ещё папа зол, что ты не взял двадцатку, которую оставил на столешнице. — Нам не надо, мы не идём на карнавал, — сказал Уилл, отодвигая смятую купюру, которую она пыталась ему сунуть. — Что? Почему? — сказал Дастин, выглядя огорчённым. — Я собирался заставить Майка играть во все игры и выигрывать мне призы. — Эти штуки жульнические, — сказал Эдди. — Майк справится, — хором сказала Партия, а Майк просто задумался. Хотя большинство карнавальных игр действительно невозможно выиграть, сестра Майка — Нэнси, лучший стрелок среди них. Не могло быть, чтобы он не попал в каждую мишень с закрытыми глазами, и Уилл начал узнавать соревновательный блеск в его глазах, так что сказал: — Ричи и Эдди не любят клоунов. — Что? Серьёзно? — заинтересованно сказал Лукас. — Но это просто мужики в гриме. — Драг-квин — мужик в гриме, клоун — злое, пожирающее детей существо, — сказал Ричи. — Что-то из того, что говорит этот тип, имеет смысл? — указал Дастин на Ричи. — У нас был плохой опыт в родном городе, — твёрдо сказал Эдди, наступив обувью на ногу Ричи и игнорируя, как тот взвизгнул и обозвал его потоком слов, от которых Макс захлебнулась смехом, а Майк покраснел от возмущения. — И вы, кажется, говорили, что маркет закрылся, да? — Слава богу, — хором сказали Лукас, Дастин и Макс. Майк поднял брови на Уилла в жесте «Видишь? Они тоже так думают», и Уилл показал ему неприличный жест. — Вы, ребята, реально ненавидите маркет, — сказал Ричи, и никто не стал это комментировать. — Да ладно, поедем тогда на озеро, — сказала Макс, бесцеремонно срывая футболку и вызывая у всех крики разной степени шока, смешанного с ужасом. — Боже, успокойтесь! Я не раздеваюсь для вас, лузеров, вы чего? Я просто подготовилась, в отличие от вас, яиц. Она завязала футболку на бёдрах, и Уиллу потребовалась секунда, чтобы понять, что на ней бикини, ткань окрашена в простой тёмно-зелёный, хорошо сочетающийся с её волосами. Она подняла спортивную сумку с усмешкой: — Я и для вас, сисек, кое-что припасла, не волнуйтесь. — Ты это планировала? — потребовал Уилл. — Эл сказала, что хочет пляжный день, — пожала плечами Макс. Уилл посмотрел на сестру с предательством. — Пляжный день, — торжественно повторила Эл, порывшись в сумке и вытащив свой комплект бикини. Неписаное правило Партии: что хочет Эл, то она получает, так что парни обменялись страдальческими взглядами, прежде чем неохотно рыться в сумке. Исключения — Майк, который просто поднялся наверх за плавками из шкафа, и Ричи с Эдди, расстегнувшие чемоданы. — Я даже не хочу спрашивать, как ты знаешь все наши размеры, — настороженно сказал Уилл, поморщившись, вытаскивая поистине ужасные плавки с акулами, пускающими пузыри из жвачки. — Ты их что, в секонде нашла? Почему они все такие уродские? — По-моему, милые, — защитила Макс. — Ты на приколе, — безэмоционально сказал Дастин, доставая свою пару с лягушками, нарисованными с неудачной задницей. — Ты за них реально заплатила? Надеюсь, нет, потому что тебе должны были доплатить за ужасность. Пока Макс принялась дубасить Дастина по ушам, Уилл наконец нашёл те, от которых глаза не кровоточили, и они с остальными по очереди пошли в туалет переодеваться. На подготовку к спонтанному пляжному дню ушёл ещё час, но, к счастью, их было восемь, так что обязанности распределились равномерно для эффективности. Уилл и Эл сбегали за льдом для холодильника и газировкой, Майк остался делать бутерброды и прочую еду (заодно заставив помогать Ричи, а Эдди помогал просто потому, что хотел), Дастин и Эл рылись в шкафах Уилеров в поисках пляжных сумок и солнцезащитного крема, а Макс и Лукас ничего не делали, поскольку Макс заявила, что придумать идею — уже работа, и как её парень, Лукас тоже получил свободный пропуск. Решили взять универсал Нэнси — достаточно большой для всех, и Уилла единогласно назначили водителем, поскольку остальные часто водят, как пьяные, даже будучи трезвыми. Они выехали из гаража с тяжёлым багажником и одновременными разговорами. День, к счастью, идеально подходил для озера, и к тому времени, как Уилл припарковался, а остальные высыпали наружу, было так жарко, что ему пришлось щуриться от яркого солнца, пока он открывал багажник и вытаскивал холодильник. Они вывалились на песок, каким-то образом нашли не слишком людное место, и Эдди практически орал во всё горло на Ричи, пока тот уворачивался от его настойчивой руки с полным флаконом солнцезащитного крема. — Ты заработаешь меланому, придурок! — визжал Эдди, голос пронзительный и злой, пока он пытался схватить Ричи, который просто уклонялся со смехом. — Я СЕРЬЁЗНО, РИЧ! Ты что, не ходил на семинары, о которых я говорил? А? УФ-лучи вредны, и клянусь богом, если у тебя будет рак кожи, я убью тебя до метастазов! — Эдс, нельзя такое говорить при приличных людях! — театрально ахнул Ричи, прижимая руку к груди. — Я НЕ ЭТО СКАЗАЛ, И ТЫ ЗНАЕШЬ! — Они очень громкие, — сказала Эл, садясь рядом с Уиллом на расстеленном одеяле. Она сняла футболку и штаны, открыв простое чёрное бикини, такое же изящное, как она сама, и втирала последние капли крема в руки. — Да, — сказал Уилл, принимая флакон от неё. — Тебе мешает? — Нет, — сказала Эл, глядя довольно нежно, как Ричи наконец позволил себя усадить и растирать разъярённым Эдди. — За это я боролась с Генри. Чтобы люди могли быть такими громкими и счастливыми, какими хотят. — Ты слишком хороша для этого мира, — сказал ей Уилл, и она легонько поцеловала его в щёку, прежде чем уйти, предположительно к Макс, которая нетерпеливо махала ей и умоляла построить замок из песка с помощью сил. Уилл рассеянно растёр крем между ладонями, наблюдая за Ричи и Эдди. Чем больше он смотрел, тем больше убеждался, что у Ричи чувства к другу далеко не платонические. Не его дело говорить или даже предполагать такое, но во взгляде Ричи было что-то, что Уилл узнавал слишком легко. Тот же взгляд, что у него каждое утро в зеркале при мысли о Майке. Взгляд болезненной влюблённости. — Спину намажешь? Говоря о боли... Уилл попытался вспомнить все жёсткие тренировки Хоппера во время апокалипсиса, когда отчим пытался подготовить всех к столкновению с Генри. Часть обучения — контроль над собой, и только поэтому у Уилла не стоял перед всеми друзьями и половиной семей Хоукинса, когда Майк сел перед ним. Майк сбросил футболку почти сразу после Эл, и его бледные плечи уже покрывались веснушками под ярким солнцем. В отличие от Уилла, он не загорал легко, и Уилл контролировал дыхание, осознавая, что тонкая талия Майка буквально в паре дюймов от его паха. Забудьте Генри и Изнанку — это самое сложное, с чем Уилл сталкивался за свои нежные двадцать лет, и голос его слегка охрип, когда он сказал: — Ага, ладно. Он использовал крем на руках и медленно начал распределять жидкость по бледной спине Майка. Кожа была гладкой и тёплой, без родинок, как у Уилла, с упругими мышцами, не исчезнувшими после Генри. Они появились за месяцы бега, стрельбы, борьбы, и Уилл понял, что вступает в опасную зону, когда вдавил пальцы чуть сильнее, и Майк дёрнулся. — Извини, — пробормотал Уилл, голос глубже обычного, слишком близко к похотливому. — Сильно? — Нет, — сказал Майк. Он слегка пошевелился. — Я... нормально. Продолжай. Продолжай. Уилл бы отдал всё, лишь бы услышать эти слова в другом контексте. Следующие пять минут Уилл провёл в личном раю и аду. Он убедился, что каждый дюйм спины Майка покрыт кремом, но в результате плавные движения сводили его с ума, особенно когда он опускался ниже. На пояснице Майка были ямочки, напрягавшиеся каждый раз, когда тот вздрагивал от слишком жёсткого трения, и Уилл так хотел их укусить, что зубы ныли. Хотелось опустить пальцы чуть ниже, под край жёлтых плавок Майка, посмотреть, как далеко можно зайти, прежде чем тот остановит, но нельзя — не разрушив всё, что так тщательно выстраивал с тех пор, как Майк отказал. С тяжёлым глотком Уилл наконец отстранился, остановившись прямо над ямочками вокруг позвоночника Майка, и хрипло сказал: — Готово. — Спасибо, — сказал Майк и не встал. Они сидели, Майк так близко, что воздух пах кремом и влажной землей, и Уилл смотрел на затылок, на кудри, уже такие длинные, что касались верха плеч, если Майк запрокидывал голову, и гадал, что за чертовщина, прежде чем громкий звук заставил их обоих подпрыгнуть. Это Партия и Эдди пытались закопать Дастина в песок, пока тот дремал на солнце, но волна смыла большую часть песка, оставив его сонным и растерянным, пока остальные кричали от неверия. Уилл быстро моргнул и встал, потирая затылок. — Не забудь через час обновить, Майк. Ты же слышал лекцию Эдди, да? Он стянул футболку, готовый избавиться от удушающей ткани, затруднявшей дыхание на жаре, и с облегчением вздохнул, когда пот встретился с воздухом и немного охладил. — Ага, — сказал Майк, голос необычно тихий, пока он прятал лицо в коленях. — Эм, иди. Я через секунду буду. — Ты в порядке? — нахмурился Уилл. — Абсолютно, бро! — пискнул Майк. Бро? Уилл обернулся, не понимая, что с Майком, но зная, что иногда лучше не давить, и чуть не споткнулся, увидев пронзительные карие глаза за толстыми стёклами. Ричи наклонил голову. На его лице было нечитаемое выражение, и Уилл неуверенно улыбнулся. Ричи не улыбнулся в ответ. Остаток дня прошёл в основном на пляже, что было приятно, как только Уилл проигнорировал странное поведение обоих кузенов. Он и Макс установили примитивный волейбольный корт, когда она вытащила мяч и временную сетку, и конечно, он объединился с сестрой — вместе они громили соперников, хотя Эдди оказался удивительно быстрым и сильным, так что Уиллу часто приходилось пригибаться, если не хотел, чтобы ему врезали по голове. К тому времени, как они собрали вещи и пошли к машине, все устали, но это была приятная усталость — та, что усаживается в костях и оставляет приятную ломоту с ощущением счастья. Так что решили устроить киноночь в доме Уилеров и ночёвку перед отъездом завтра. К счастью, Карен и Тед уехали в соседний город, так что дом пустовал, кроме Нэнси и Холли. Холли сразу уложили спать, несмотря на протесты, а Нэнси ускользнула, взъерошив Майку волосы, и по лёгкой ухмылке на её лице было ясно, что она едет к Джонатану в дом Стива, от чего Уиллу стало не по себе. Он старался не думать о личной жизни брата, так что теперь, когда в ней двое, это особенно бесило. — Ладно, — сказал Майк, волосы ещё слегка влажные от воды и сильно завивающиеся на концах, поворачиваясь ко всем. — По очереди в душ, пока остальные готовят закуски и ужин. Поскольку Ричи и Эдди гости, и поскольку Ричи — мразь... — Слышу-слышу, — сказал Эдди. — ...Эдди идёт первым в душ, — закончил Майк, улыбаясь, когда Эдди поблагодарил, игнорируя нытьё Ричи. — Остальные отдыхают или помогают с едой. Несмотря на странную одержимость Эдди чистотой, он был эффективен — через десять минут спустился, пахнущий гелем для душа, и объявил ванную свободной. За ним Ричи, потом Уилл, и к тому времени, как Лукас, последний, поднялся наверх, Уилл уже дремал на диване в подвале Майка, пока остальные тихо переговаривались. — Надо ужин начинать, — тихо сказал Майк где-то рядом. — Уилл должен поесть, пока не вырубился. — Уилл все ещё тебя слышит, — пробормотал Уилл сонно. Раздались тихие смешки. — Я помогу, — сказала Эл, и диван слегка прогнулся, когда она встала с места рядом с братом. — Макс? — Ага, ладно. Только если Дастин тоже. — Я и так собирался, блин. — Ты как, Эдди? — спросил Майк. — Да, без проблем. Эм, Ричи, кажется, спит. — Нормально, оставим их с Уиллом здесь. Уилл, уже наполовину уснувший, смутно слышал, как все тихо прокрались наверх, и как только дверь закрылась, в подвале стало тихо, кроме редких звуков, когда он чуть шевелился. — Пссст. Уилл уткнулся лицом глубже в диван. — Пссст. Уилл. — Обычно, когда кто-то отворачивается, это универсальный знак, что с тобой не хотят говорить, — устало сказал Уилл, голос приглушённый старой тканью. — Пш. Я и со стенами болтал, малыш. Меня это не остановит. — Я думал, ты спишь, — сказал Уилл, наконец сдаваясь и садясь нормально, проводя рукой по волосам и глядя на Ричи. Тот сидел на полу рядом, глаза блестят и широко раскрыты, и Уилл внезапно проснулся гораздо сильнее, чем секунду назад. — Притворился, чтобы мы с тобой поговорили, — сказал Ричи, наклоняя голову. — У меня то много вопросов, красавчик. — Не могло подождать, пока я вздремну? — раздражённо спросил Уилл. — Нет. — Ричи покачал головой. — Ладно, — сказал Уилл, стараясь не звучать раздражённо. — Что? — Как давно ты влюблён в Майка? Уилл поперхнулся. Он согнулся пополам, хрипя и колотя себя по груди кулаком, пытаясь отдышаться. Что за хрень только что сказал Ричи? Как он узнал — что — как? Хотя все знали, что Уилл гей, Партия думала, что его чувства к Майку в прошлом. Как Ричи сумел это раскусить за полдня, даже не особо близко общаясь? — Даже не пытайся отрицать, красавчик, — довольно сказал Ричи, откидываясь на руки. — На меня не сработает. — Я ещё ничего не сказал, — огрызнулся Уилл, горло жгло, глаза слезились, пока он сверлил парня взглядом. — Ну, отрицание — первый шаг, — сказал Ричи, глядя в потолок задумчиво. — Всё по схеме: «Не может быть. Я его не люблю. Я не могу любить парней, я люблю девчонок». Потом гнев: «Что со мной не так? Это ошибка! Я не гей!». Потом торг, депрессия, принятие. На каком ты этапе? — Это стадии отрицания, — сказал Уилл, пытаясь осмыслить происходящее. Ричи прищурился в улыбке: — Для осознания, что ты квир, тоже работает. — Ладно, — сказал Уилл после паузы. — Принятие. А ты? — Я? — Даже не пытайся отрицать, — сказал Уилл, возвращая ему слова. Он скрестил руки, вздохнул и добавил: — Я не лезу в душу, не пойми неправильно, но это очевидно. Губы Ричи сжались. Впервые с их знакомства на его лице было серьёзное выражение, и он так походил на Майка, что по спине Уилла пробежала искра. Он чуть не облизнул губы при виде этого двойника Майка с прищуренными глазами и хмурыми розовыми губами, и Уилл едва не застонал от досады. — Чья бы корова мычала, приятель, — сказал Ричи, не угрожая, но явно он был на взводе, словно не ожидал, что Уилл раскусит его чувства к Эдди. — Ты выглядел так, будто хочешь сожрать Майка, когда лапал его на пляже. Уилл был уверен, что пунцовый румянец на щеках ему не идёт, когда сказал: — Не говори так, боже! Я просто... он же Майк, окей? Не могу ничего с собой поделать. — Фу, — сморщил нос Ричи, и Уилл швырнул в него подушку. — Ты пробовал, знаешь, сказать ему? Поговорить? Всю эту фигню, о которой Эдс меня пилит, когда я пытаюсь прогулять уроки ради сна? — Конечно пробовал, — пробормотал Уилл, ковыряя нитку на футболке. — Но он отказал. — О, — сказал Ричи. — Ага. — Уилл выдохнул. — «О». Так что не неси херню, ты не знаешь... — Эдди тоже мне отказал, — сказал Ричи. Уилл уставился. — Его потеря, тогда, — медленно сказал Уилл, не в силах описать напряжение в комнате, осознавая, что мурашки по рукам — не от злости, а от чего-то, чего он не чувствовал со времён Калифорнии. Ричи ухмыльнулся и откинулся сильнее на руки — колени были подняты, ступни на полу, бёдра слегка раздвинуты, так что зелёные шорты натянулись на бледной коже. — Ага? То же могу сказать про Майка. Ты реальный улов, красавчик. Дай угадаю, ты на взводе? Раздражен? Я видел, как ты глазел на моего кузена, как пытался трахнуть взглядом. — Боже, заткнись уже, — выдохнул Уилл, начиная вставать. — О малыш, разве не знаешь? Меня зовут Балаболом не зря. — Ричи заморгал ресницами и наклонил голову так, что чёрные кудри упали на глаза. — Всё, что я говорю, — полная хрень, но могу и грязно болтать, если хочешь. — Ужасно, это реально на кого-то действует? — сказал Уилл, хотя «подкат» полностью сработал: он опустился на колени, одной рукой вцепившись в колено Ричи, другой рванув за бедро, заставляя раздвинуть ноги. — Ты выглядишь достаточно отчаянным, чтобы клюнуть, — сказал Ричи, дыхание сбилось, когда Уилл зацепил пальцами петли ремня шорт и дёрнул так, что те сползли, открыв острые кости таза и начало «дорожки». — Я могу быть настолько пошлым, насколько ты захочешь, горячая штучка. — Ты отвратительный, — пробормотал Уилл и наклонился, поцеловав его.

***

— Не могу поверить, что мы это только что сделали, — сказал Уилл, натягивая штаны и пытаясь застегнуть молнию, но руки так дрожали, что он дёргал пальцами слишком резко, и застёжка не поддавалась. — Боже мой, мы не можем больше так. — Куда делась моя футболка? — потребовал Ричи, явно раздражённый, роясь в подвале в одних боксерах — тусклый свет подчёркивал его бледные плечи и глубокие фиолетовые следы, которые Уилл оставил на бёдрах и шее. О Боже. — Клянусь, она была где-то тут, чёрт возьми? — Чувак, — нетерпеливо сказал Уилл и швырнул в него уродливую футболку Ричи, которая затрепетала и закрыла ему обзор, вызвав восторженный возглас. — Ты слышал? Мы не можем больше так. — Что именно не можем, красавчик? — спросил Ричи, натягивая футболку и поправляя очки. Он ухмыльнулся Уиллу — растрёпанный и с красными губами, — и Уилл не мог решить, хочет ли ударить его или поцеловать, когда Ричи подвинулся ближе и захлопал ресницами. — Нагинать меня над диваном? Заставлять забыть своё имя? Потому что должен сказать, ты был прав насчёт накопившегося напряжения, малыш. Я не смогу сидеть минимум— Уилл бросился вперёд и поцеловал его. Это был единственный способ, который пришёл в голову, чтобы заткнуть его к чёрту — паника от мысли о разоблачении уничтожила всякую рациональность, — и Ричи хныкнул, целуя в ответ, а Уилл схватил его за затылок и притянул ниже, потому что, как и его кузен, Ричи был слишком высоким. Когда они наконец оторвались, лицо Ричи порозовело, очки съехали набок, и он облизнул губы, глядя на Уилла, словно тот его последняя трапеза, и сказал: — Ну-ну-ну. Не можешь всё никак отстать от старого доброго Тозиера-Балабола, а, Байерс? — Заткнись, — строго сказал Уилл, и волна головокружительного удовлетворения прокатилась по нему, когда Ричи щёлкнул челюстью и уставился широко раскрытыми глазами. — Это не может повториться, я серьёзно, Ричи. — Почему нет? — Ричи буквально захныкал, обнимая Уилла за шею и пытаясь притянуть ближе. — Ты возбуждён, я возбуждён, два плюс два равно четыре! — Нет, два плюс два не равно четыре, тут оно равно рыбе! — в раздражении сказал Уилл. — Ты не можешь быть серьёзным. Ричи, ты влюблён в Эдди. — Ну и? — пробормотал Ричи, явно злясь и сверкая на него взглядом. — Эй, не поднимай эту тему, чувак, это нечестно! Ты не можешь тыкать в это, когда сам влюблён в моего идиота-кузена. — Он не хочет со мной ничего иметь, Ричи, ты знаешь, — устало сказал Уилл. — И Эдс не хочет ничего иметь со мной! — Ричи всплеснул руками. — Это не значит, что я могу просто… Что мы можем... — Ты даже сказать не можешь, да? — поддел Ричи, его яркие глаза хитро блестели за стёклами, пока он ухмылялся. — Ты запутанный пацан, это точно. Доверяешь себе выебать мужику мозги в одну минуту, а в следующую не можешь признать, что твой хуй был в его жопе. — Ты невыносим. Я ухожу. — Уилл повернулся, кипя от злости, накидывая куртку на плечи и фыркая при виде смятой ткани, но остановился, когда длинные пальцы обхватили его запястье, а за спиной эхом отозвалось отчаянное «погоди!». — Погоди, пожалуйста, — повторил Ричи, и что-то в его тоне — уязвимое и одновременно отстранённое — заставило Уилла обернуться и нахмуриться, хотя взгляд смягчился при виде другого парня. — Что? — спросил Уилл. — Я никогда так не чувствовал, — сказал Ричи, опустив глаза и нервно теребя манжет рукава Уилла. — То есть, очевидно, я влюблён в Эдса. Кто бы не влюбился, знаешь? Но я знаю, что он не чувствует — он… он не такой, как ты. Или я. Он не гей, повисло в воздухе так мощно, что Уилл резко вдохнул. — Я пытался двигаться дальше, — сказал Ричи, голос тихий. — В школе. Столько раз, на самом деле. Но никто не ощущался так хорошо, как ты. И не только в ебле, окей? Хотя, очевидно, это было охрененно, серьёзно, думал, ослепну… — Ричи, — прервал Уилл. — Верно. Они уставились друг на друга. Ричи сглотнул. — Ты понимаешь. Ты, из всех парней, с кем я… Ты понял. Ты любишь его, да? Уилл отвёл взгляд в сторону. Ричи не нужно было уточнять, кто такой «он». Уилл любил только одного парня в жизни, и теперь был уверен, что это никогда не изменится. — Это не так просто, — наконец сказал Уилл. — Но могло бы быть, — сказал Ричи. Уилл взглянул на него. Следы на шее Ричи всё ещё виднелись — такие болезненные, что наверняка пульсировали, — но ему, похоже, было плевать. Волосы слишком короткие, очки не той формы, глаза слишком яркие, но сходство поразительное. Если бы Уилл мог просто притвориться, взять и отдать, потому что именно это предлагал Ричи, то — то, может… — Эй, ребята? Уилл и Ричи отпрянули друг от друга, дыхание их было быстрым и тяжёлым, пока они с широко раскрытыми, полными ужаса глазами уставились на лестницу. Наверху Майк смотрел с обеспокоенным выражением, опираясь на дверной косяк и скрестив руки. — Всё окей? — спросил он. — Нормально, — сказал Уилл, дрожащими руками хватаясь за подол куртки и одёргивая её. — Просто... нормально. — Слишком любопытный, куз? — прохрипел Ричи. Майк бросил на Ричи невыразительный взгляд и фыркнул. — Хотя бы поднимайся, Рич. Зачем ты привёл друга, если даже не развлечёшь его? — Ты же хозяин, нет, Майки? — поддразнил Ричи, уже оправившись от шока и взлетев по лестнице, высунув язык кузену. — Это твоя работа, знаешь ли. — Иди уже, — сказал Майк и толкнул Ричи в плечо. — Секунду, — сказал Ричи ему. Он обернулся и уставился вниз по лестнице, его карий взгляд пронзал Уилла, который неуверенно замер на нижней ступеньке. — Идёшь, Уилл? Ну? — говорили глаза Ричи. Уилл заколебался. — Ага, — сказал Уилл, медленно поднимаясь и бросая Ричи кривую улыбку. — Иду, Балабол.