Металлический привкус.

      В Адской Кухне никогда не было спокойно, как этого хотелось бы мисс Пейдж. Особенно по ночам. Казалось, что этот район был эпицентром всего криминала Нью-Йорка. Но её сейчас волновали ни картели, ни воры или убийцы, а то, что её друг точно не спит в таком случае. Мэттью вряд ли сейчас находится дома, это даже звучало смешно. Так же смешно, как и страшно, каждую ночь законопослушный адвокат Мэттью Мёрдок ломал себе ребра или что похуже под маской Сорвиголовы. Это имя, данное городом ему правда подходит. Сорвиголова не боялся ничего, когда его друзья боялись потерять его самого.        Карен и сама не знала, зачем она здесь: стоит у двери, не решаясь зайти в, скорее всего, пустую квартиру. Она робко постучала в дверь. Так хотелось бы, чтобы сейчас сонный и не очень довольный друг всё-таки открыл дверь и спросил, что она здесь делает в такой час. Но ответа не последовало. Привычная тишина. Можно было уйти, но Пэйдж потянула за ручку двери, она оказалась не заперта. «Как небезопасно и безответно», — думала Карен, тихо входя внутрь. Тихие и трусливые шаги нарушали колющую изнутри тишину. Карен не желала видеть пустоту ровно так, как и его израненное тело, но она знала, что варианта лучше не будет.

"Мэтт?" – тихо произнесла девушка.

      Мэттью правда снова взялся за старое. Обещания, как всегда, были нарушены и были лишь кучей пустых слов. Сорвиголова лежал посреди комнаты, полностью израненный, и, кажется, спал. В лучшем случае спал. Карен подошла ближе, чтобы снять с него эту маску. Чёртова маска. Раньше казалось, что за ней стоит её герой, но сейчас же она вызывала только страх. Страх потерять то, что ей дорого. Фогги упоминал, что был ровно в такой же ситуации, однажды придя в дом Мэтта, Карен, кажется, только сейчас осознала и прочувствовала всё, что он ей говорил. Она не плакала, но воздух словно кончился. Рука бережно прошлась по мужской щеке, на которой были глубокие раны, одна хуже другой. Эмоции сменяли одну за другой: гнев, обида, отчаяние.       Интересно, та женщина тоже так сидела над ним? Кажется, Фогги назвал её Электра. Какое эффектное имя. Из-за неё он так надрывается? За неё готов бросить всё и всех? Чувство ревности, на которое она не имела ни малейшего права, окутали её. Хотя Карен и сама бы бегала повсюду за своим мёртвым братом, который внезапно оказался бы жив. «Ты заслуживаешь лучшего», какая банальная фраза от мужчин. Ничего не осталось, как проглотить это и после слушать истории о том, как он пытается найти свою восставшую из мёртвых возлюбленную. Образ израненной Электры в тот день, лежащей в постели Мёрдока, до сих пор не покидал память. Карен аккуратно поцеловала спящего Мёрдока. Она ощущала металлический вкус крови на мужских губах, но горчило совсем не это.              Она уже не принадлежит ему, а он никогда не принадлежал

Сорвиголова не спал, но он смел проронить ни слова.