Хейден Пайк против непреодолимого желания сплетничать
6 марта 2026 г., 17:00
Хейден понимает, что ему стоило бы быть терпеливее, но становится невыносимо трудно не повернуться к Джеки в постели и не выпалить: «Шейн трахается с Розановым. И трахаются они на протяжении всей их карьеры».
Но он, как идиот, сказал Шейну, что будет лучше, если тот сам все расскажет ей, когда будет готов. Это правильное решение. Он знает: нельзя аутить человека без его согласия — и с ним тоже, — даже если речь идет о ком-то, кому Шейн доверяет. И все же ему не терпится увидеть выражение лица Джеки, когда она узнает, что это Розанов.
Илья. Нужно не забывать называть его Ильей, но Хейден не уверен, что способен думать о нем как-то иначе, чем «Розанов». Ему не нравится обращаться к нему по имени, но если он собирается быть постоянной частью жизни Шейна — Хейден не сомневается в этом своем решении, — ему нужно научиться ладить с ним.
Прошла всего неделя с тех пор, как Хейден вломился в их романтический отпуск, и мысль о том, что придется еще неизвестно сколько хранить этот секрет от Джеки, сводит его с ума. Но ради Шейна он это сделает. Конечно сделает.
***
Через неделю и один день после обещания хранить тайну Шейна Джеки усаживает его перед собой. — Выкладывай, — требует она. Хейден сглатывает. — Что выкладывать? — спрашивает он, но лгать никогда толком не умел. Джеки это знает и приподнимает идеально выщипанную светлую бровь. — Ты что-то скрываешь, — спокойно говорит она. Ни злости, ни обиды, исключительно сухая констатация факта. — Не знаю, думаешь ли ты, что делаешь это незаметно, но если да, то знай: это не так. Он молчит секунду, потому что вдруг осознает, каким кошмаром будет этот разговор, если не раскрывать все секреты Шейна. Как он, Хейден Пайк, может что-то скрывать от самой красивой женщины в мире? Как может ей хоть в чем-то отказать? Он поджимает губы. — Ну? — подталкивает она. — Я тебе не изменяю, — поспешно заверяет он. Джеки вдруг громко смеется. — Очевидно, нет, — отвечает она. Хейден улыбается, потому что обожает ее смех. — Слушай, я спрашиваю не потому, что хочу влезть не в свое дело, — (нет, это обычно роль Хейдена в их отношениях). — Это скорее твоя специализация, — (так и есть). — Но ты всю неделю ходишь по дому так, будто на тебя кто-то вот-вот выскочит из-за угла. Я начинаю волноваться. Хейден поднимает голову и несколько раз моргает, глядя в потолок. — Я не могу тебе сказать, — несчастно произносит он. — Это не мой секрет. — Ладно, — медленно отвечает она. — Чей? — Шейна. В ее глазах вспыхивает настоящий интерес. — О! Ладно, — говорит она. — Это многое объясняет. Ты был очень странным, когда вернулся от него на прошлой неделе. — Да, знаю, — кивает Хейден. — Прости. — Нет, все нормально, — ее голос снова становится задумчивым. И после небольшой паузы спрашивает: — У него там была девушка? Он глубоко вдыхает. — Нет. Девушки не было. Джеки хмурится, затем делает лицо более нейтральным. — Я слышала от девчонок, что он с кем-то встречается, — замечает она. Хейден изо всех сил старается не реагировать, но он знает, что у него это плохо получается. — С кем-то по имени Лили. Хейден дергается, не в силах сдержаться. — Ты знаешь про Лили? — вырывается у него. — Не особо, — подозрительно щурится Джеки. — Только слышала, что пара парней видели, как он переписывается с какой-то Лили. — Понятно, — выдыхает Хейден. — Но ты знаешь про Лили, — заключает она. Он пожимает плечами, но этим жестом только подтверждает ее догадку. — Ты с ней знаком? — спрашивает Джеки. — Да, — отвечает Хейден, поколебавшись секунду. — И какая она? — на лице Джеки появляется мягкое выражение. Она любит Шейна почти так же сильно, как и Хейден, и с первой встречи относится к нему с какой-то почти материнской теплотой. — Пугающая, — честно отвечает он, — но Шейну подходит. Наверное. — Хорошо, — Джеки кивает. — Почему мы до сих пор не пригласили ее к нам? Хейден неловко смеется. — Ну ты же знаешь Шейна. Он ужасно скрытный, когда речь идет о личной жизни. Сказал, что скоро познакомит вас. Возможно. В его голосе, видимо, звучит что-то неубедительное, потому что брови Джеки сходятся, но, к счастью, больше вопросов она не задает.***
Этой же ночью ему приходит сообщение от Шейна: «Хочешь позвать нас на ужин?» Хейден готов расплакаться от облегчения. Он отвечает: «Нас?» Ответ приходит не сразу: «Да, нас. Вечер четверга подходит?» Через два дня. Честно говоря, даже если бы у Хейдена были какие-то планы, он бы отменил их к чертовой матери, лишь бы этот ужин состоялся. Хранение секретов — отвратительное занятие. Он пишет: «Да, конечно! Я скажу Джеки» Он ждет, почти вибрируя от возбуждения, пока Джеки закончит чистить зубы и вернется в спальню. Когда она — наконец — ложится рядом, Хейден объявляет: — Тебе нужно отменить все планы на вечер четверга. Она смотрит на него недоверчиво. — У меня ничего не запланировано, дорогой. А что будет в четверг? — Шейн приведет Лили к нам, — говорит он и, боже, как же он любит ее улыбку. — Правда? — в ее голосе слышится неподдельный интерес. Хейден кивает. — Тогда спроси, есть ли у нее аллергия на что-то.***
Четверг наступает слишком быстро. Днем они скрупулезно убирают дом после того, как отвозят детей к родителям Джеки. — Ты видел, как живет Шейн, — настаивает она. — Мы обязаны произвести хорошее впечатление. — Я видел, как живет Шейн, — соглашается Хейден. — Возможно, Лили даже понравится побывать в доме, который не выглядит так, будто его вырвали со страниц глянцевого журнала про интерьеры. Шейн пишет, что они будут к семи, и в половине седьмого Джеки начинает готовить. У них давно выстроена система приема гостей: Джеки не переносит, когда кто-то крутится на кухне у нее под ногами, поэтому Хейден заходит туда только в крайнем случае. На нем сервировка стола — куда более простая задача, хотя у него и правда есть вкус к таким вещам, — и последующая уборка. Он раскладывает приборы, выравнивает салфетки. Выбирает несколько свечей Джеки — те, что пахнут не слишком навязчиво, — и ставит их в центр стола. Когда она на минуту уходит в ванную, он наполняет два кувшина водой со льдом и ставит их тоже на стол. Ровно в семь — типично для Шейна — раздается звонок. — Как я выгляжу? — спрашивает Джеки. На ней простое синее платье и совсем немного туши. Она сияет. Хейден целует ее в губы, потом в щеку. — Как мечта, — шепчет он, касаясь ее кожи. Она хихикает. — Иди открывай, — говорит она и возвращается на кухню. Он идет к двери, делает глубокий вдох, словно собирается с духом, и открывает. Хейден почти убеждает себя, что все это ему привиделось, что Илья Розанов в коттедже Шейна — особенно изощренная галлюцинация. Но нет. Вот он снова стоит перед ним: такой же огромный и пугающий русский, каким был на кухне у Шейна. Правда, волосы уложены чуть иначе и на этот раз на нем приличная рубашка. — Привет, — говорит Шейн с натянутой, нервной улыбкой. — Здравствуй, Хейден, — спокойно произносит Розанов. — Спасибо за приглашение. — Да, привет, — он отходит в сторону. — Заходите. И в этот момент Хейден понимает, что, наверное, стоило как-то предупредить Джеки. Как это сделал Шейн перед знакомством с Розановым в коттедже. Что-то вроде: просто будь открыта, ладно? Но Шейн отлично ориентируется в их доме и, не дожидаясь, пока дверь закроется, уже ведет Розанова в гостиную. Хейден нагоняет их как раз в тот момент, когда взгляд Джеки находит гостей. — Хейден, — произносит она, не веря своим глазам. — Илья Розанов у нас дома, — очень проницательное наблюдение. Хейден открывает рот, чтобы что-то объяснить, но Шейн опережает его. — Это долгая история, Джеки, — мягко говорит он, почти извиняясь. — Мы с Ильей… — он запинается и смотрит на Розанова. — Илья — мой парень. Напряжение в комнате становится осязаемым. Хейдена словно парализует. — Хорошо, — она смотрит на Шейна так, будто видит его впервые, и у Хейдена душа уходит в пятки. Он даже не допускал мысли, что она может отреагировать плохо. — Джеки, — отчаянно вмешивается он. — Можно тебя на минуту? Она кивает, не отрывая взгляда от Шейна и Розанова. Позволяет увести себя в прачечную — ближайшую комнату с дверью. — Какого черта, — шепчет она. — Я знаю, — отвечает Хейден, все еще не понимая, что именно она чувствует. — Он встречается с Розановым? — Он предпочитает, чтобы его называли Илья, — не к месту уточняет Хейден. (Что, конечно, полезнее, чем объяснять ей, что он и сам не до конца уверен, можно ли это назвать «встречаются», потому что на настоящие свидания они, скорее всего, ходить не могут, но растерянности с ее лица это все равно не снимает) Джеки несколько раз открывает и закрывает рот. — Как им удавалось это скрывать? — наконец выдыхает она. — И как ты смог сохранить это в секрете? Как давно ты знаешь? — Пару месяцев, — признается он. Это единственный вопрос, на который он может ответить честно. — Точно понял, когда Шейна сломали на льду, — ее взгляд становится ошеломленным и расфокусированным. — По-настоящему до меня дошло, когда я увидел их вместе у Шейна. Поэтому я и вел себя так странно. Ее лицо меняется, становится серьезным. Она полностью переключает внимание на него. — О боже, — выдыхает она, и на глазах выступают слезы. — Они же наверняка думают, что я тут закатила гомофобную истерику. Я ужасная хозяйка. Он чуть виновато колеблется. — На всякий случай уточню, — осторожно говорит он, — ты в шоке не потому, что Шейн гей, да? Она легко шлепает его по руке. — Конечно же нет. Я не идиотка, — говорит она, и по щеке скатывается слеза, размазав тушь. Хейден автоматически стирает ее пальцами. — Я просто… Я не ожидала. — Еще бы, расскажи мне о неожиданностях, — сухо отвечает он. — Давай ты немного переведешь дух, а я поговорю с ними. — Хорошо. Я выйду через минуту, — выдыхает Джеки. Он сжимает ее руку и выходит. Шейн и Розанов сидят на диване, прижавшись друг к другу. Розанов обнимает его за плечи. Хейден чувствует себя виноватым, что вмешивается. Он тихо прокашливается и Розанов сразу поворачивается к нему с жестким взглядом. — Простите, ребята, — быстро говорит Хейден. — Надо было как-то предупредить ее. — Мы можем уйти, если ей некомфортно, — спокойно произносит Розанов. Хейден так резко мотает головой, что почти становится больно. — Нет! Пожалуйста, не надо, — умоляет он, обходя спинку дивана, чтобы сесть на журнальный столик перед ними. Голова Шейна опущена на руки, а Розанов обнимает его в защитном жесте. — Она просто удивлена, — он безрадостно усмехается. — Думаю, ты был последним человеком, которого она ожидала увидеть за этой дверью. Шейн поднимает голову, смотрит сначала на Хейдена, потом на Розанова. Между ними происходит целый разговор без слов, одними взглядами. Хейден едва дышит, ожидая их решения. Плечи Розанова расслабляются, он легко касается лбом лба Шейна. Хейден отводит взгляд. И только когда внимание Шейна смещается куда-то за плечо Розанова, Хейден понимает, что Джеки вернулась. Никогда еще он так не жалел, что дверные петли не скрипят. — Мне очень жаль, — тихо говорит она. Шейн смотрит настороженно, Розанов — совершенно непроницаем. — Можем ли мы… начать этот вечер сначала? — спрашивает она. К удивлению Хейдена, первым двигается Розанов. Он медленно подходит к ней и протягивает руку. — Илья, — представляется он. Она с облегченной улыбкой пожимает его ладонь. — Джеки. Добро пожаловать в наш дом.***
Ужин, к огромному облегчению Хейдена, проходит на удивление спокойно. Разговор протекает легко (как и следовало ожидать, в основном об отношениях Шейна и Ильи), еда удается на славу — лосось с овощами и бурым рисом, — хотя переходить на диету Шейна их семья явно не собирается. Вопросы задает Джеки. Хейден почти уверен, это чтобы загладить вину за свою реакцию. Похоже, ей это удается. Шейн улыбается и смеется больше, чем Хейден видел за очень, очень долгое время. И Илья тоже — и Хейдену уже проще думать о нем просто как об Илье — чувствует себя за столом по-настоящему комфортно. Это не просто привычная самоуверенность. Он задает Джеки встречные вопросы — о ее жизни, о работе — и искренне радуется, когда она показывает фотографии близняшек, Артура и Эмбер. Его лицо буквально светлеет. Кто этот человек и куда делся Розанов, который громит половину команд лиги? Хейден позволяет себе увидеть того мужчину, в кого влюбился Шейн. Его внимательную, осторожную, мягкую сторону, о которой, вероятно, знают немногие. — Ты женился на красивой женщине, Хейден, — говорит Илья, когда Хейден поднимается убирать тарелки. Он приподнимает бровь. — Да, знаю. Илья ухмыляется. — Как тебе это удалось? — спрашивает он. — Вряд ли благодаря твоим хоккейным талантам. Джеки прячет улыбку за бокалом вина, Шейн смотрит на Илью с усталым раздражением. Хейден закатывает глаза. — Я весь вечер был с тобой милым, чувак, — сетует он. — В чем дело? — Знаю, — стонет Илья. — И это было ужасно скучно. — Что? — искренне недоумевает Хейден. Шейн поднимается, чтобы помочь ему. — Можно я расскажу тебе секрет? — тихо говорит он, так, чтобы за столом никто не услышал. Впрочем, это и не важно, потому что Джеки и Илья уже снова оживленно разговаривают. Хейден фыркает: — Еще один? Шейн игнорирует его и начинает складывать тарелки, которые протягивает Хейден, в посудомойку. — Он так с тобой разговаривает только потому, что уважает тебя, — говорит он. Хейден замирает с тарелкой в руках. — Ты шутишь, — ровно произносит он. Шейн улыбается. — Не шучу. Если бы ему было на тебя плевать, он бы не заморачивался. — Но он всегда был со мной как последний козел, — возражает Хейден. Шейн тихо подтверждает: — Да. Потому что ты всегда был моим другом. А он в таких вещах придурок. Хейдену это не особенно помогает, так как кажется нелогичным. — Он что, ревнует ко мне? — фыркает он. Шейн задумывается. — Немного да, наверное. Ты можешь разговаривать со мной на публике. Можешь дотронуться до меня, и никто не напишет об этом статью. У него никогда не было такой возможности. Хейдена вдруг накрывает тяжелая грусть. — О… — только и говорит он. Со стороны стола раздается особенно громкий смех Джеки, и они с Шейном невольно переглядываются. — И у тебя есть Джеки, — продолжает Шейн. — Тяжело прятать то, что у нас есть. Даже если вся эта история с «парнем» — новая, мы все равно годами скрывались, — он замолкает, и Хейден не находит, чем заполнить паузу. — В этом я тебе завидую. Хейден передает ему последние приборы, Шейн закрывает посудомойку. И как только он поворачивается, Хейден притягивает его в крепкое объятие. — Прости, что меня не было рядом, — бормочет он ему в ухо. Шейн не сразу обнимает в ответ. — Ты был, — слабо возражает он. Хейден качает головой. — Нет. Не в этом. Я должен был яснее дать понять, что прикрою тебя. Шейн тихо смеется, немного хрипло. — Думаю, меня бы это тогда напугало. — Может быть, — соглашается Хейден. — Но все равно стоило. — Спасибо, что прикрываешь меня сейчас, — говорит Шейн. — И Илью, — он добавляет тише: — У него не так много людей рядом. Так что если у него есть вы с Джеки… — Есть, — твердо говорит Хейден. — Мы рядом. С вами обоими. Он отпускает его и видит, как Шейн украдкой вытирает глаза рукавом. Что бы ни случилось, он на их стороне. Когда они возвращаются к столу, Джеки спрашивает: — А кто-нибудь еще знает? — Несколько человек, — признается Шейн без особого энтузиазма. — Мои родители… Хейден как раз делает глоток воды, и всем повезло, что он не распыляет ее через нос. — Твои родители знают? — выдыхает он, закашлявшись. Джеки похлопывает его по спине. Шейн розовеет, а Илья вдруг становится серьезным. — Да. Папа зашел без стука и… застал нас. Илья подмигивает Хейдену. — Да. Он не стучит. Глаза Хейдена расширяются. — Застал за чем? — Мы просто целовались. Слава богу, — сухо добавляет Шейн. — Если бы было что-то большее, я бы, наверное, ушел топиться в озере. Хейден его не осудил бы. — Я бы пошел за тобой, — спокойно говорит Илья. После паузы Шейн добавляет: — Роуз тоже знает. — Роуз узнала раньше меня? — Хейден даже слегка обижается. Он замечает, как Илья замыкается. Если Хейден правильно понимает хронологию, Роуз Лэндри для него может быть болезненной темой. — Она знает, что я гей. Не про… — он смотрит на Илью, — него. Знает, что есть кто-то, но это все. Лед в выражении лица Ильи немного тает. — Единственная часть этой истории, которая мне нравится, — говорит он. — Не начинай, пожалуйста, — просит Шейн, улыбаясь. — Это самая нелюбимая моя часть. — Но это же так смешно, — возражает Илья. Шейн вскидывает руки в поражении — и Хейден замечает, как Илья ловко перехватывает одну из них и переплетает их пальцы. — Она рассталась с ним, сказав, что он гей. А не наоборот. — Почему ты никогда мне этого не рассказывал? — он ошарашенно смотрит на друга. — Потому что это унизительно, — отвечает Шейн. — Я рассказал ему только потому, что он становится странным и ревнивым, когда она мне пишет. — Я не ревную! — возмущается Илья. — Никогда, — он подносит их переплетенные руки к губам и целует костяшки пальцев Шейна. — Но история смешная. Однажды ты тоже посмеешься.***
В целом, вечер проходит исключительно хорошо. Хейден уверен, что одного облегчения ему хватит минимум на неделю. Ему больше не нужно скрывать этот безумный секрет от жены, и как только Шейн с Ильей уедут, они наверняка взорвутся вопросами и смехом. Он так ее любит. К тому же Джеки, кажется, прекрасно ладит с Ильей. Хейден раньше об этом не задумывался, но, похоже, их сближает общая тревога за своих партнеров на льду. — Точно не добавить тебя в чат жен и подруг игроков? — спрашивает Джеки у двери. — Никто не узнает, что это ты. Будешь просто Лили. Илья смеется. — Точно нет. Но спасибо. — Почему? — вмешивается Хейден. — Представь, сколько сплетен можно было бы продать журналам. Илья толкает Шейна локтем. — Ты слышал это? Хейден считает, что мне не хватает денег, — а потом серьезно смотрит на Хейдена. — Нет. У меня достаточно мест, где я могу быть собой. Не хочу быть мужчиной в женском чате. — Это разве не похоже на инсайдерскую торговлю? — спрашивает Шейн. — Ты слишком серьезно к этому относишься, — возражает Хейден. — Думаю, девочки были бы не против, — говорит Джеки, — но решать тебе. — Спасибо, что пригласили нас, — кивает Илья. — Конечно. Было здорово вас видеть. И очень приятно познакомиться, Илья, — он наклоняется и обнимает ее. Хейден слышит, как она шепчет: — И еще раз прости за начало. — Уже забыто, — отвечает Илья и отступает, чтобы Шейн тоже мог ее обнять. Потом протягивает руку Хейдену. — Что, я останусь без объятий? — Может, если бы ты был таким же красивым, как твоя жена, — парирует Илья. — Илья, хватит, — отчитывает его Шейн и тоже быстро обнимает Хейдена. — Спасибо за вечер. — Спасибо, что пришли, — говорит Хейден и, выйдя из объятий, добавляет: — Ведите машину аккуратно! Шейн и Илья уходят в ночь, машут на прощание, на лицах — легкие улыбки. Как только дверь закрывается, Джеки резко поворачивается к Хейдену. — Как, черт возьми, ты скрывал это от меня? Хейден стонет. — Поверь, это было адски трудно. Они возвращаются в гостиную. Джеки падает на диван, он садится рядом. — Они выглядят такими счастливыми, — тихо говорит она. — Илья гораздо мягче, чем я ожидала. — Знаю. Это безумие, — соглашается Хейден. — Он последний человек, с которым я представлял Шейна, но при этом… идеально ему подходит. — Они подходят друг другу, — говорит Джеки и берет его за руку. — Как мы. — Как мы, — повторяет он и сжимает ее ладонь.***
— Спасибо, что поделился со мной своей семьей, — говорит Илья, когда они садятся в машину. В окнах дома Хейдена и Джеки еще горит свет, золотые полосы аккуратно ласкают лицо Шейна. Шейн издает сдавленный звук и обхватывает челюсть Ильи ладонью. — Я так сильно тебя люблю. Спасибо, что доверяешь мне и позволяешь разделить тебя с ними. — И во всем остальном тоже, — обещает Илья. Он целует его в ладонь, потом наклоняется и целует в губы. — Поехали домой.
