Лавандовый садовник.

Мрак и сухость захватила эту пыточную комнату. Я проснулся в углу, как будто и не ложился на спину. Мои руки были прикованы цепями, они давили на мои руки уже многие года, но мне казалось, что я перестал чувствовать боль. Не только боль, ещё эмоции, любовь и многие другие человеческие чувства. Мне казалось, что я живу в симуляции, или вовсе, параллельной вселенной, которая искажает настоящее время. На мне были одеты лишь порванные, коричневые, неудобные вещи в виде футболки и старых шорт не моего размера. Я был с упущенной головой вниз, будто это поможет мне, хотя бы морально. Мой господин ломал меня, чтобы я был готов ко всему, чему меня не учили родители. Мои черные волосы доросли мне до бедер и за того, что господин Лаванд сказал, что я выгляжу так мужественнее. Мне страшно однако находится в этом мутном месте, но это стало моим домом, я не видел улицу уже пару лет, я видел лишь свет оттуда раннем утром, когда в решетку просачивался легкий утренний, яркий свет. Я услышал шаги, мне кажется, что я начал различать шаги от господина и от его дворецкого. Это, кажись, был господин Лавандовый. В комнату со скрипом в дверях вошел мужчина с длинными белоснежными волосами, как у ангела. На нем была одета чернейшая майка по все горло, а также белая накидка, сшитая мною, когда я выходил из своего дома в дом господина, который был по ту сторону двери. Господин, увидев меня, улыбнулся мне, как он делает это всегда. Я не дернулся и не двинулся, я лишь сидел с опущенной головой, боясь смотреть на того. —Дорвейн, ты уже проснулся? — Дернул бровью Лаванд, скрестив руки у бедер. Сзади него стояли двое охранников в доспехах высшего уровня. Лаванд заметил, что я не собираюсь поднимать голову, чтобы взглянуть на него, поэтому он медленными шагами начал приближаться к моему телу. Лавандовый встал прямо перед мною, а после прикоснулся своим пальцем к моему подбородку, как к собаке. Я все понимал, мой господин должен меня мучать, чтобы я стал тем, кем хотел стать несколько лет. Господин поднял своим указательным пальцем мой подбородок, и за чего я поднял свою голову, чтобы взглянуть тому в его ярко желтые глаза с оттенком лавандового цвета. —Не смей отводить взгляд, мой верный пёс. — Промолвил мой господин своим низко грубым голосом. Лавандовый убрал палец с моего подбородка, а после замахнулся своею рукой по моей щеке. Я не дернулся, я знаю это правило, даже, если он ударит меня мое лицо не смеет двигаться. Удар он все таки произвел, но я не отвел взгляд, не дернул головой, лишь от пощечины моя голова судорожно пошаталась. —Хорошо, а теперь мы продолжим нашу вчерашнюю традицию. — Сказал Лаванд, схватившись своими руками за друг друга. Охрана подошла ко мне и схватила меня за руки, а после со скрежетом цепей поставили меня по центру комнаты. Руки мои были затянуты назад, чтобы я не мог дергаться от ударов боли. Господину Лаванду протянули неизвестный названием предмет, который наносил невыносимую боль, хотя выглядел он довольно по доброму. Предмет был похож на железный прут черно красным цветом. Красная зона на пруте означала невыносимую боль, которую нужно вытерпеть всем, даже простому священнику Дорвейну. Просто схватившись за прут он наносил боль и обладателю, но такое чувство, будто господин даже не знает, что такое боль. Лавандовый прижимал ко мне красную зону в разные черты моего тела, оставляя красные пятна, а некоторые и вовсе были до крови. Я издавал лишь глухие мычания, означающие, что я все ещё чувствую боль. Я хотел закончить это, молясь в мыслях, будто до сих пор верил в бога. Я был священником и верил в бога, а сейчас никто не может спасти меня, властелин лаванды слишком силен, силен даже, чем бог, в которого я больше никогда не поверю.