An angel’s wing on your neck

Практически каждый подросток ждет своего восемнадцатилетия как долгожданных летних каникул после девяти месяцев упорной учебы. Его стараются отметить так, чтобы запомнить до конца жизни, ведь восемнадцать лет исполняется только один раз. В этот день хочется собрать всех своих друзей и оторваться на полную катушку, наслаждаясь последним днем беззаботного детства, ведь с наступлением следующего ты официально становишься «взрослым», несущим ответственность за свои поступки и мысли. Кого-то это пугает, а кто-то просто принимает как должное. Антону стукнуло восемнадцать в январе, Бяше — в феврале, Кате — в апреле, Полине — в мае. Каждый их день рождения они отмечали шумно, много выпивали, смеялись и отжигали на полную катушку. Антон помнит, как на следующий день после его дня рождения они всей компанией устроили облаву на алкомаркет, снося полку с приторно сладким фруктовым пивом. Тогда для них это казалось раем во плоти. Самым младшим в их компании был Рома, день рождения которого как раз сегодня — 17 июля. Наконец-то и он догнал их. Компания ребят собралась у него дома, чтобы шумно отпраздновать его совершеннолетие. Его родители без вопросов оставили дом, чтобы не возникло лишних проблем с поиском помещения и финансовыми расходами, и уехали на дачу за город. Стол ломился от количества еды, различного алкоголя и каких-то мелких закусок. Чуть поодаль от них стояла колонка, из которой громко играла какая-то популярная молодежная музыка. Атмосфера витала праздничная. Уже изрядно подвыпив, Ромину голову посетила крутая, по его мнению, мысль: — А поехали в клубешник, ребят, я плачу! — слегка разморенные от алкоголя Ромины глаза засияли в полумраке комнаты. — Ай, Ромыч, ну ты красава, на! Погнали! — громко воскликнул Бяша. Девочки тоже согласно закивали, давая понять, что они в деле. Только у Антона желания куда-то ехать не было абсолютно никакого. Ему и здесь было хорошо. — Да ну, Ром, может, дома останемся? Нахер этот клуб, когда мы и так неплохо сидим. Музыка есть, питье и хавчик присутствуют, еще и деньги на такси тратить. — Да чего ты ломаешься, Тох? Во-первых, я плачу, — Рома поднял указательный палец вверх, — а во-вторых, у меня, между прочим, праздник сегодня, если ты забыл, так что сопли свои подбери и поехали. Без тебя не кайф будет. Антон долго стоял на своем — приводил убедительные факты, доказывал, что дома им будет лучше, чем в непонятно каком клубе, что тут безопаснее, что они и так уже выпившие, но до ребят донести этого не получилось. Им пришлось чуть ли не умолять его на коленях, чтобы Антон поехал с ними. Особенно сильно этого желал Рома. А перед ним устоять было тяжелее всего. Именно его долгие и мучительные уговоры заставили Антона согласиться, внутренне подавляя свою тревогу и опасения, но до конца страхи не уходили. Нужно быть начеку. Дождавшись, когда все будут готовы, Рома вызвал два такси на нужный адрес — на одном едут девочки с Бяшей, для безопасности, а на втором Рома с Антоном. Оба автомобиля одновременно тронулись с места, держась на близком расстоянии друг от друга. Огни ночного города ярко освещали пустые улицы. Антон смотрел в окно молча, слегка потряхивая правой ногой. Рома осторожно взял его руку в свою легонько сжав, и наклонившись к уху, тихо сказал: — Чего воды в рот набрал? Обиделся? — переживающе шепнул тот. Антон отвел взгляд от окна, переведя его на Рому, сжав его руку в ответ. — Да нет, с чего бы. Просто ссыкотно в клуб этот ехать. И так уже все выпившие, а еще и поперлись черт пойми куда. Как бы кто не наворотил дел, — с намеком в голосе сказал Антон. — Тох, чего ты так боишься? Сейчас потусим и все супер будет! Не такие уж мы и пьяные, все вроде себя контролируем, отменяй панику, — успокаивал его Рома, — и я обещаю, что ничего не наворочу, буду таким культурным и вежливым, что ты и сам меня не узнаешь. — он подмигнул ему левым глазом и широко улыбнулся. Антон прыснул в кулак. — Дурак, — сказал Антон ласково. — Ладно, так и быть, поверю. Но учти, ты обещал! — Помню. Не очкуй, я слов на ветер не бросаю, ты же знаешь. — Знаю. — Вот и отлично. Рома слегка отодвинулся от Антона и прилег головой к спинке сиденья, дав телу немного расслабиться, но руку не отпустил. Держал как приклеенную. Антон мельком опустил взгляд на их ручной замок и улыбнулся уголками рта. Он последовал его примеру и тоже прильнул к спинке, закидывая голову на изголовье кресла, прокручивая в голове возможные исходы приближающейся тусовки. Думал, как, скорее всего, потащит пьяного Рому до такси, параллельно закрывая ему рот, сдерживая собственные смешки, чтобы тот не сказал чего лишнего; уже представлял, как Бяша будет громко смеяться надо всем, ведь под действием алкоголя его смешит даже согнутый в «червячка» указательный палец; девочки наверняка будут адекватнее всех, лишь будут болтать без умолку между собой, просматривая галерею с миллионами фоток и селфи, сделанных в клубе. От раздумий его отвлек навигатор в машине, предупреждающий, что до места назначения осталось несколько десятков метров. По прошествии нескольких минут автомобиль останавливается у входа в ночной клуб, зазывающий своей яркой неоновой вывеской, бросающейся в глаза. Рома нехотя отпускает его руку и, дернув за ручку, выходит из машины. За ним повторяет и Антон. Обойдя автомобиль сзади, он подходит к Роме, встав рядом с ним, проводя пару минут в ожидании второго автомобиля с ребятами. Рома находит руку Антона, и их мизинцы слегка переплетаются. — Все нормально, Тох? — заботливо поинтересовался тот. — Да, не волнуйся. Я уже не так переживаю, правда. — Вот и хорошо. Горжусь. — чуть со смешком сказал Рома и потрепал Антона свободной рукой по его вьющимся волосам. Тот приятно зажмурился. Чуть поодаль остановился и второй автомобиль, и оттуда один за другим вышла остальная часть компании. Бяша был слишком взъерошен. — Да чтоб я еще раз с этими бухими ведьмами в одной машине ехал, на! Всю дорогу надо мной издевались, стервы! — возмущенно голосил Бяша, отчего Рома и Антон мигом залились звонким смехом. — Ой-ой-ой, подумаешь. А ты тут как будто самый непьюшка, да? — с издевкой язвила Катя. Бяша недовольно выдохнул через нос. Казалось, что из его ушей вот-вот повалит пар. — Ладно, Бяшка, не бесись, это же девочки, — похлопал ему по плечу Рома. — Пошлите лучше, клубешник ждет. Еще раз взглянув на Антона, Рома развернулся и двинулся в сторону двери, ведя за собой остальных. Предъявив паспорта, они прошли дальше вглубь помещения, двигаясь на звук грохочущей музыки. Дойдя до зала, их взгляды упали на столики с диванчиками, расставленными по всему периметру клуба. За огромной барной стойкой стоял молодой парень, быстро смешивающий какие-то коктейли для людей, сидящих по ту сторону стойки, резво пританцовывая и подпевая одними губами песню, разливающуюся по всему залу. Источниками света были лишь цветные прожектора, окрашивающие людей и пространство в быстроменяющиеся цвета. От этого сильно рябило в глазах. Быстро осмотрев зал в поисках свободного места, Рома ринулся вперед, ведя всех за собой. Им удалось занять столик чуть поодаль от танцпола, где музыка играла не так громко и не было толкучки. Антон присел первый, рядом с ним устроился и Рома, и Бяша, не желая повторять события из такси, быстро усаживается рядом с ними. Катя и Полина тихо похихикали и сели вместе напротив ребят. Рома резко поднялся с места, похлопал в ладоши, привлекая их внимание и, прочистив горло, заявил: — Так, сегодня я плачу, так что берите всё, что хотите! Пользуйтесь, пока я добрый. — гордо выдал Рома. Ребята разразились радостными вскриками и благодарностями в его сторону. Антон повернул голову в его сторону, и на лице сама нарисовалась нежная улыбка. Хотелось взять и держать его за руку, прямо как в такси, и не отпускать весь вечер. А желательно и всю жизнь. Рома почувствовал взгляд на себе и развернулся в сторону Антона, встретившись своими глазами с его. Он будто читал его мысли и, сев на место, первым делом аккуратно нащупывает его руку и сцепляет их пальцы в замок. Это действие со стороны Ромы всегда успокаивает Антона, и тот это прекрасно знает. Он нежно улыбается, глядя на их небольшой физический контакт, и все переживания будто падают с него, как камень с плеч. Теперь он уверен чуть больше, что вечер действительно пройдет хорошо. На столе лежало несколько комплектов меню и разнообразные столовые принадлежности. Разобрав экземпляры, ребята стали увлеченно выбирать напитки и еду. Полина с Катей остановились на коктейлях «Голубая лагуна» с пастой карбонара, Бяша выбрал несколько стаканов темного пива с различными пивными закусками, Антон предпочел классический «Мохито» с греческим салатом, а Ромин глаз упал на «Текилу Санрайз» с салатом «Цезарь». Окончательно сформировав заказ, Рома вызвал официанта, параллельно добавив в него несколько видов пицц, чтобы хватило на всех. В ожидании заказа ребята перебрасывались фразами, обсуждали какие-то незамысловатые темы и громко смеялись с выкидонов Бяши. Когда напитки и еда наконец стояли у них на столе, они подняли бокалы и с протяжным гулом звонко чокнулись, поздравляя Рому в сотый раз за день. Антон действительно перестал переживать, наконец полностью расслабившись. Он просто наслаждался вечером в компании лучших друзей и Ромы. С ним они сидели плечом к плечу, не отлипая друг от друга ни на секунду. Иногда приходилось разрывать замок из рук, чтобы подняться с места и чокнуться, но как только возвращались в исходное положение, их пальцы снова переплетались между собой. На лицах обоих в этот момент проскакивала глупая невинная улыбка. Изрядно выпив, девочки заслышали знакомую песню и рванули на танцпол, а Бяша пошел к барной стойке заказать еще пару бокалов пива, чтобы не ждать официанта. Его было практически не видно сквозь толпу. Антон ограничился лишь одним бокалом — больше пить не хотелось, в то время как Ромка, выпив несколько других коктейлей, уже прилично опьянел, но держал себя и свой язык под контролем, ведь обещал. Он не стал вливать в себя дальше, а решил прилечь на плечо Антона, прикрыв глаза. Антон нежно взъерошил его волосы свободной рукой и сам прильнул к его макушке, тихонько напевая песню, что грохотала в стенах клуба. Спиной Антон почувствовал на себе какой-то взгляд и, решившись обернуться, заметил, как на него из-за пары столиков сзади смотрит молодая девушка, на вид лет двадцати, с длинными каштановыми волосами, одетая в черную мини-юбку и короткий белый топ на бретельках. Увидев, что Антон обернулся в ее сторону, она отвела взгляд и спешно скрылась в недрах танцпола. Он лишь непонимающе свел брови к переносице и развернул голову назад, уложив ее на прежнее место. Физиологическая потребность решила нарушить их идиллию, заставив Антона расцепить их руки и аккуратно подняться с дивана. Рома не оставил это без внимания. — Ты куда? Мне может, с тобой сходить? — Да в туалет я. Сиди тут, я быстро. Одна нога здесь, а другая там. — Хорошо. Если что — набери мне. — Ой, Ром, чего тут может случиться? Не переживай. — Ладно-ладно, иди давай, а то обоссышься еще, — по-доброму съязвил Рома и легонько щелкнул того по носу. — Придурок. Рома показал ему язык, и Антон со смешком направился в сторону уборной. Пробираясь сквозь толпу, его неожиданно хватают за локоть и тянут в противоположную сторону от нужного ему направления. Он не успевает толком сообразить, что сейчас произошло, как перед ним оказывается та самая девушка в короткой юбке. Она протащила их в небольшой проем около туалетов, где располагались технические помещения. Там практически никто не ходит. Антон непонимающе моргает, пока девушка напротив кокетливо наматывает небольшую прядь волос на палец, экстравагантно жуя жвачку. — Красивый ты. Поразвлечься не желаешь? — игриво протянула незнакомка, невесомо проводя указательным пальцем от шеи до плеча Антона. От нее пахло алкоголем и какими-то сладкими духами. Этот запах неприятно щекотал в носу. — Нет, не желаю. И руки от меня уберите, я занят. — твердо отрезал Антон. — Занят он. Ну конечно, как такого красавца и не урвать, — она потянулась руками к волосам Антона, но тот резким движением пресек этот жест. — Но что-то я не видела девушку рядом с тобой. Или это она со своей подружкой на танцпол ускакала и про тебя даже не вспоминает? — девушка не отставала. — Какая разница? По-моему, я ясно дал понять, что не заинтересован. Что еще от меня требуется? — Антон медленно закипал. Он всегда старался быть чутким с незнакомцами, лишний раз не грубил, но когда люди начинают переходить личные границы, то до приличности нет никакого дела. Раз не уважают Антона, то и он в интеллигента играть не собирается. Не дождавшись ответа, Антон начал спешно уходить в сторону уборных, но девушка снова хватает его за локоть и жадно впивается своими губами в его. Не успев оправиться от шока, Антон почувствовал, как в его рот попало что-то круглое, но выплюнуть не успел. Проглотил. — Что это было? Что ты мне всунула, сука? — не сдерживаясь в выражениях и тоне, Антон кричит на незнакомку. Та лишь хитро улыбается. — Иди развлекайся, недотрога. — съязвила девушка и спешно ретировалась. Антон не успел ее остановить, она скрылась где-то в толпе. Он встал столбом, пытаясь переварить все, что только что произошло. Наконец отойдя от шока, он додумался до того, что, чем бы ни был этот предмет, от него нужно поскорее избавиться. Он быстрыми шагами двигается к уборной, залетает в кабинку и пытается вызвать рвоту, вставив два пальца в рот. Попытка оказалась удачной, и ему казалось, что все позади. Но все только начиналось. С каждой секундой во рту становилось ужасно сухо, а рвотные позывы стали усиливаться, тело резко прошибал пот, конечности неприятно потряхивало. Склонившись над унитазом, Антон выпускал из себя все содержимое желудка, пока не стало совсем плохо. Разум постепенно начал затуманиваться, а тело стремительно слабело. В кармане джинсов он почувствовал вибрацию от мобильного, но достать и ответить он был не в состоянии — руки не слушались. Не сумев больше держать равновесия, он обессиленно облокотился на стену кабинки, тяжело дыша. Становилось невыносимо душно, ему не хватало кислорода для нормального вздоха, мир будто сужался, расплющивая Антона в этих тисках. Голова ужасно гудела, по вискам будто били отбойным молотком. Каждая секунда, проведенная здесь, казалась часом мучений в пучине самого ада. На периферии сознания Антон услышал, как кто-то зашел в туалет и кричал чье-то имя — чье именно, понять не мог, звуки смешивались в одну непонятную кашу. В его кабинку начали стучать и дергать за ручку. Дверь оказалась открытой. Перед его глазами появился не человек, а настоящее лесное чудище — ростом не меньше двух метров, обросшее серой шкурой, сверкающее своим диким звериным оскалом. Это был волк. Антона пробрал нечеловеческий страх и ужас. Зверь резво приближался к нему, протягивая свои лапы к его лицу, опаляя своим животным дыханием. Антон услышал голодное рычание и чувствовал, как зверь впивается в его лицо своими когтями. Он в ужасе бился об стенку, махал руками, стараясь попасть прямо по туше зверя, но тот хватал его конечности и прижимал их к полу, двигая свою морду все ближе к лицу, пугая его своим оскалом. — Уйди, не трогай! Не трогай меня! — в ужасе орал Антон, чувствуя, как по щекам текут дорожки крови. Волк будто не слышал, а лишь ближе прижимал тело Антона к себе, приближая его голову к своей пасти, норовя вот-вот откусить. Антон уловил момент, когда зверь отпустил одну лапу, помахав кому-то сзади, и, резко дернувшись, выскользнул у него из лап и выбежал из кабинки. Волк что-то грозно прорычал. Внезапно перед его глазами появился еще один зверь — огромная сова размером с человеческий рост. Ее глаза, яркие, как фонари, устремились ровно в глаза Антона, и, взмахнув крыльями, она обвила ими его тело, крепко сжимая. Она что-то грозно ухала, то и дело направляя глаза то на Антона, то на кого-то сзади него. Тот находился словно в психологическом ужасе. Он не понимал, кто он, что здесь делает и почему вокруг него эти чудовища. Он старался от них отмахиваться, бился руками, ногами, но их хватка не слабела, а силы предательски покидали его. Неожиданно сова разомкнула крылья, и его вновь схватил волк, повернув того к себе. Его глаза уставились прямо на Антона — смотрели в самую душу, выворачивая ее наизнанку. Сил больше не осталось. Антон не выдерживает и чувствует, как глаза постепенно закрываются, а мозг затуманивается окончательно. Рык и уханье становятся всё тише, а страшные силуэты размываются, превращаясь в непонятные пятна, маячащие перед ним. Это длилось до тех пор, пока перед глазами не наступила полная темнота и тишина. Он будто оказался в вакууме, полностью отрезанным от мира. Наконец пришло выстраданное спокойствие и умиротворение.

***

— Ромыч, а где Тоха, на? — Бяша приземлился на диван рядом с Ромой, держа в руках два стакана темного пива. — В толчок ушел, сейчас уже вернуться должен. — Бяша протягивает ему стакан, но Рома отказывается. — Не, я не буду, мне уже хватит. — Кстати, про толчок, — Бяша делает глоток. — Я только оттуда пришел, Тохи там не видел, на. — Меньше заливать в себя надо, слепошара, — по-дружески огрызнулся Рома. — Да не, Ромыч, я серьезно. Я пока отлить ходил, туда никто не заходил и не выходил. Ты что думаешь, я совсем глухой и слепой, на? — тревога Ромы потихоньку нарастала. — Ну, может, искал дверь долго, тут темно, что черт ногу сломит. — успокаивал Рома не то Бяшу, не то себя. Вспомнив про мобильный в кармане, он вытаскивает гаджет и быстрым движением пальцев набирает номер Антона. Гудки идут, ответа не следует. В голову закрадываются различные мысли, но тот старается их отгонять, внушая себе, что его телефон на беззвучном, а из-за грохочущей музыки Антон просто не услышал звонка. Не успев сбросить трубку, он почувствовал, как чья-то рука невесомо прикоснулась к его плечу. Резко развернув голову в надежде увидеть Антона, Рома оборачивается, но перед собой видит лишь молодую девушку, одетую в короткую юбку и белый топ, кокетливо стреляющую глазами. Незнакомка не церемонясь присаживается рядом с ним, игриво проводя рукой от плеча до кисти руки. Рома как ошпаренный отдирает руку, непонимающе глядя на девушку. Ее вульгарный вид и поведение говорили сами за себя — ищет развлечение на ночь. Рому такое не привлекает. Бяша в изумлении открыл глаза, понимая, что Рома сам по себе вспыльчив, но под алкоголем его язык становится еще острее, а действия могут быть непредсказуемыми. Обычно его запал мог затушить Антон, но сейчас его рядом нет. Это проблема. Где его носит, черт подери. Бяша был начеку, готовый в любую секунду схватить того под руки и увести подальше, лишь бы тот остыл. На лишние проблемы нарываться не хотелось. Рома постепенно закипал, его левое колено нервно подрагивало. — Что же такой красавчик сидит один и без красивой дамы? — смакуя каждое слово на языке, проговаривает девушка, медленно накручивая прядь волос на палец. — Во-первых, не один, а с другом, — Рома указал на тихо сидящего рядом Бяшу, — а во-вторых, это не твое собачье дело. Иди, куда шла. Я занят. — жестко отрезал тот. Он старался сильно не грубить, лишь дать понять, что максимально не заинтересован. Держаться было труднее с каждой секундой. — Ну что вы все какие грубияны, скучные-е-е, — протягивала та. — И дружок твой такой же скучный, тоже занятой, видите ли. — Какой еще дружок? — глаза Ромы моментально округлились. Бяша, сидящий по другую сторону, вопросительно указал пальцем на себя. — Да нет, не ты, — девушка кивнула головой отрицательно. — Ну, блондинчик, с тобой еще сидел. На вид весь такой неженка, а грубит, как гопота настоящая. Вы чем-то даже похожи, знаешь. — загадочно сказала та. — Погоди, где ты его видела? — Рома будто протрезвел. — А вот всё тебе расскажи, торопыга. — издевалась та. Кулаки Ромы медленно сжимались и разжимались, но он старался не сорваться. Всё-таки перед ним хрупкая, хоть и очень наглая, девушка. — Слушай, я не хочу играть в угадайку, просто скажи, где ты его видела, и спокойно разойдемся. — стараясь снизить тон, выдохнул Рома. — Ой, да ну вас всех. Там он, — она указала в сторону уборных, — развлекается. — ехидно выкинула девушка, вставая с места. — В каком смысле, блять, развлекается? Что ты нахуй несешь? — терпение Ромы дало трещину. Бяша похлопал ему по плечу, стараясь поумерить его пыл. — В прямом. Я всё сказала. Аривидерчи, торопыга. — сказала незнакомка и, помахав рукой, спешно скрылась в толпе. Шестеренки в голове Ромы начали спешно работать, прокручивая сказанное незнакомкой, собирая картинку в единый пазл. Дружок, блондин, развлекается в туалете? Что за бред? Он сразу понял, что речь безусловно идет об Антоне, но почему же тогда Бяша не видел его там? Словам друга он верил больше, чем какой-то девушке, но проверить все же нужно. — Бяш, ты прям железно уверен, что в толчке Тохи не было? — настойчиво спросил Рома. — Я тебе клянусь, на. Не было его там. Я не знаю, что эта мымра несет, на. — оправдывается Бяша. — Пойдем-ка проверим, мне что-то на душе не спокойно совсем. — договорил тот и, резко сорвавшись с места, парни двинулись в сторону уборных. Зайдя в туалет, Рома поочередно стал дергать ручки кабинок, параллельно выкрикивая имя Антона. Каждая из них была открыта и пуста. Бяша стоял в дверях, стараясь высмотреть Антона где-нибудь в толпе. Дойдя до самой крайней, Рома быстро дергает ручку, и его глаза устремляются вниз, на сидящего на полу Антона. Его глаза поднялись на него, застыв в немом ужасе — он будто не узнавал Рому. Через пару секунд раздался оглушительный крик, который отдался звоном в ушах. Рома незамедлительно присел на корточки, стараясь взять лицо Антона в свои руки, аккуратно проводя ладонями по его щекам. Тот лишь укрывался от него, как от огня, крутя головой в разные стороны и махая конечностями, попадая по спине и плечам Ромы. Из глаз Антона хлынули горячие дорожки слез. Жалкие попытки успокоить его пали крахом. Антон точно не в себе. Рома по-настоящему был в ужасе. Паника сама накрывала его с головой. Он не понимал, что нужно делать. Он старался заглянуть в его глаза, но тот нарочно держал их закрытыми, будто боялся, что если откроет их, то перед ним будет кто-то неизвестный, кто-то, кто представляет огромную опасность для Антона. Понимая, что один Рома не справляется, он отпускает одну руку и подзывает к себе Бяшу, в ужасе крича: — Бяш, сюда. Тут пиздец! — закричал Рома. Секундного отвлечения внимания хватило, чтобы Антон смог вырваться из его хватки и рвануть к выходу из уборной. Рома быстро сообразил: — Бяшка, держи его! Тот, не задаваясь лишними вопросами, перехватывает Антона, прижав его руки по туловищу. Тот смотрел на него затравленным зверьком. Бяша был в шоке. Зрачки Антона были настолько широкими, что зеленый цвет радужки был практически не виден. Он тяжело дышал, старался вырваться и мычал что-то невнятное, будто бредил. — Ромыч, ты его глаза видел? — тихо сказал Бяша, стараясь не спугнуть Антона. — У него зрачки широченные, на. Да он, походу, упоротый. — констатировал тот. Рома быстро подходит сзади, и Бяша ослабляет хватку, давая ему перехватить Антона. Одно движение руки — и тот уже стоит перед Ромой лицом, глядя в его глаза. Это пиздец. Это тотальный пиздец. Рома вновь обхватывает его лицо одной рукой, а второй проводит против роста волос, начиная от челки, заканчивая затылком, осторожно приговаривая: — Тох, — пару раз он щелкнул пальцами перед его лицом. — Антон, это я. — Рука снова вернулась на его макушку. — Что с тобой, блять? Кто это сделал? — Рома старался выведать у него хоть крупицу информации, но тот молчал как партизан, невнятно мыча что-то нечленораздельное. — Бяш, иди ищи девчонок, скажи, что тут ситуация пиздец, объясни им всё, валить надо отсюда. — быстро тараторил Рома, не разрывая зрительного контакта с Антоном. — Всё, бегу! Бяша резко срывается с места, оставляя их одних в уборной. Антон продолжает попытки вырваться из его хватки, но Рома замечает, как тот стремительно слабеет, постепенно начиная обмякать в его руках. Рома начинает паниковать еще сильнее. Оставаться здесь было нельзя. Ни секунды больше не раздумывая, Рома подхватывает Антона на руки, прижимая его свисающую голову ближе к своей грудной клетке, вынося того из злосчастной уборной. Тот окончательно размяк и перестал как-либо сопротивляться — скорее всего, отключился. Взглянув на него, Рома прибавляет темп шага, срываясь на бег, протискиваясь сквозь толпу людей, толкая их в разные стороны, слыша в свой адрес словесные упреки. Ему до этого нет дела, он не слышит никого, у него есть лишь цель — вынести Антона отсюда как можно быстрее. У выхода их уже ждут Бяша с девочками, которые сразу бросаются к ним, параллельно спрашивая, что происходит. Рома ничего не отвечает, лишь закрывает глаза и мотает головой в разные стороны, давая понять, что сейчас не время вопросов. Он просит Бяшу открыть дверь и выскакивает на свежий воздух, стараясь вдохнуть его как можно больше. — Ром, объясни же ты, что тут, мать его, происходит? — Полина не выдерживает, подвыпивший мозг слегка тормозил. — Полин, пиздец происходит, на. — Бяша влезает в разговор, видя, что Рома и двух слов связать не в состоянии. — Тоху чем-то накачали, он даже Ромыча не узнал. — Глаза девочек открылись в немом шоке. Обе будто моментально протрезвели. — Хорош языком чесать, звоните уже, блять, в скорую! — Рома сорвался на крик. Антон на его руках слабо дернулся. — Так мусоров же вызовут сразу, как чухнут, что он под наркотой, на! — возражал Бяша. — А что ты предлагаешь делать? — заговорила вдруг Катя. — Давай предлагай варианты лучше, раз умный такой. — Хватит, блять! — гаркнул Рома. — С ментами я порешаю, только ради бога, — он тяжело вздохнул и будто скуля на выдохе, — звоните, быстрее! Полина спешно достала мобильный и набрала номер экстренной службы, попутно объясняя всю ситуацию диспетчеру, но умалчивая о запретном препарате. На том конце провода объявили, что бригада выехала и прибудет к месту назначения в течение семи минут. Эти семь злосчастных минут казались адом, особенно для Ромы. По ощущениям, Антону с каждой секундой становилось все хуже. Рома готов был молиться всем богам, лишь бы всё закончилось хорошо. Неожиданно Антон стал дергаться, подобно кошке, которая пытается выплюнуть из себя клочок шерсти. Рома быстро среагировал и положил того на землю, переворачивая на бок и подложив его руку под голову, согнутую в локте — так делают, когда человека тошнит, но стоять или сидеть он не в состоянии. Антон всё также не открывал глаза, лишь выпускал из своего желудка остатки жидкости вперемешку с желчью. Казалось, будто он вот-вот задохнется. Рома не отходил от него ни на шаг, присел на корточки со спины, придерживая его плечо одной рукой, а второй нежно водя по макушке. Их обоих трясло, как осиновые листья на ветру. Не так он хотел отметить свое восемнадцатилетие. Не таким образом он хотел запомнить его на всю жизнь. Шанс потерять самого близкого человека в такой день ощущался как что-то, равное собственной смерти. Хотелось, наоборот, стереть из памяти всё, что произошло после встречи с этой незнакомкой в короткой юбке. А ведь всё начиналось хорошо. Черт его дернул поехать в этот клуб. И ведь Антон отказывался, не нужно было его уламывать. Не нужно было ехать вообще. Ромка чувствовал неподъемную вину за свою невнимательность, настойчивость, упрямство. Животный страх бился в груди птицей, закрытой в клетке. Рома то и дело смотрел на время, желая быстрее прожить эти чертовы семь минут ожиданий. Ребята стояли рядом, стараясь поддержать Рому хотя бы морально, физически они здесь бессильны. За Антона переживали все без исключения, ведь для каждого из них он был близким другом и надежным товарищем. Каждый чувствовал груз ответственности, ведь уговаривали они Антона вместе, а значит, все приложили руку к тому, что происходило сейчас. Из-за угла послышался вой сирены и свет проблескового маячка скорой помощи. Газель остановилась в паре метров от ребят, и оттуда вышел врач вместе с фельдшером. Они быстро осмотрели Антона и крикнули водителю, чтобы тот экстренно нес носилки. Рома остановил его, сам поднял Антона на руки и быстрым шагом двинулся к карете скорой, укладывая его на выдвижную кушетку, располагающуюся по центру. Не спрашивая разрешения, он запрыгивает на скамейку рядом с Антоном, слегка придерживая того за руку, всем видом давая понять, что он отсюда не выйдет и поедет с ним. Врач и фельдшер не стали говорить что-то против, лишь быстро запрыгнули в машину и озвучили остальным, в какую именно больницу они направятся. Ребята понимающе синхронно кивнули головами и пожелали удачи. Двери скорой спешно закрылись, и машина двинулась с места, быстро набирая скорость. Врачи делали какие-то пометки в своих листах, иногда проводя повторный осмотр, контролируя состояние Антона. Рома не сводил с него глаз и руку сжимал крепко, словно боялся, что если отпустит, то уже никогда не сможет этого повторить. В порыве эмоций он прижимает зажатую в своих руках кисть Антона к своему лбу и закрывает глаза, мысленно прося помощи у всевышних. Он готов сам быть на месте Антона, лишь бы тот сейчас не лежал перед ним тряпичной куклой. Неожиданно врач прервал тишину, начиная задавать вопросы: — Молодой человек, вас как зовут? — Рома. — ответил он отрешенно. — Отлично. Роман, скажите, ваш, я так понимаю, друг употребляет вещества? — вопрос в лоб. — Нет, он бы никогда. Это моя ошибка, я не доглядел. — прозвучало отчаянно. — И все же, у него налицо все признаки передозировки ЛСД. — Рома открыл рот в немом шоке. — Скажите, он выпивал сегодня? — Да, мы день рождения праздновали. Мой. — Рома опустил глаза на Антона. — Роман, не хочу пугать, но смесь ЛСД и алкоголя это, — врач замолчал, пытаясь подобрать нужное слово, — это опасно. Смертельно опасно. Вы молодцы, что вызвали нас. Некоторые боятся этого делать, сами понимаете, по каким причинам. — Рома понимающе закивал. — Паренек крепкий, должен выкарабкаться. — Я сам очень на это надеюсь. — Он еще крепче сжал руку Антона в своей. Она была непривычно холодной. Рома помнит руки Антона теплыми, мягкими, как нежно они проходились по его волосам, как аккуратно пальцы скользили по щекам, очерчивая зоны под глазами. Воспоминания нахлынули разом, будто перед глазами скачут кадры из фильмов. Вот они впервые признаются друг другу в чувствах, вот они лежат вместе в обнимку, смотря какой-то очередной фильм от Marvel, поедая сырный попкорн, вот Антон нежно обнимает Рому, когда тому приснился кошмар — всё это всплывало в голове одно за другим, будто давая посмотреть это в последний раз. Словно повторить этого больше не получится. Рома отгонял негативные мысли прочь, стараясь думать только о хорошем. Паника сейчас только мешала. Его размышления снова прервал врач: — Роман, у вас есть номер его родителей? Нужно им сообщить. — Нет-нет, не надо. Ему уже есть восемнадцать, и родители его живут не здесь. Смысла нет их беспокоить, — старался вразумить его Рома. — Я сам обо всем позабочусь, только пожалуйста, — снова умоляюще, — скажите, что с ним правда всё будет хорошо. — Роман, я сам надеюсь, что всё пройдет нормально. Не переживайте, в больнице ему должны помочь. — Рома доверчиво кивнул. — Но учтите, что тут замешаны вещества, скорее всего, без полиции дело не обойдется. — Я разберусь со всем. И не из такого вылазили. — вымученно улыбнулся Рома. — Так держать, Роман, ты настоящий мужчина. — Врач будто по-отцовски похлопал его по плечу. — Твоему другу несказанно повезло, что рядом с ним такой надежный товарищ. — Рома смущенно улыбнулся. Остальную дорогу до больницы они провели в тишине, слушая лишь писк аппаратов, прицепленных к Антону, отслеживающих его состояние. По приезде в больницу Антона незамедлительно отправляют в реанимацию, оставляя Рому по ту сторону дверей в неведении. Присев на ближайшую скамейку для ожидающих, он скрепил руки в замок, приложив их ко лбу, располагая локти на коленях, чуть нагибаясь вниз, тяжело выдыхая. За день произошло слишком много всего. Рома к такому был точно не готов. На руке болтался браслет, который Антон подарил пару месяцев назад. Он снял его с руки и начал перебирать бусины, осторожно касаясь бутона белого пиона, вылепленного из глины, расположенного по центру изделия. Рома витал в облаках и не сразу заметил, как в холл больницы влетели Бяша с девочками, быстрым шагом направляясь в его сторону. Полина села рядом с ним, положив руку ему на плечо. За ней повторил и Бяша, кладя руку ему на свободное плечо. Катя села рядом с Полиной, наклонившись чуть вперед, чтобы видеть лица ребят. Тишину прервал обеспокоенный голос Бяши: — Ну че, Ромыч, че сказали? — Передоз ЛСД плюс алкоголь. — Рома на секунду замолчал, будто сам пытался вновь осмыслить сказанное. — Сказали, если бы не вызвали медиков, он бы умер прямо там. — Он уткнулся глазами в пол, разговаривая будто на автомате. — Это просто какой-то пиздец, в башке не укладывается. Он еще такой бледный был, и руки, — он делает тяжелый вдох, — холодные такие, как не настоящие. Я до сих пор в ахуе от всего. — Он зарывается лицом в руки, ведя их от подбородка к волосам. — Нахуй я в этот клуб вообще захотел, в рот бы оно всё ебалось.— Сжав ладонь в кулак, он стучал по своему лбу. — Посидели бы на хате, бухнули спокойно, но нет же, блять, — в голосе проскальзывает отчаяние, — мало же было, надо было потусить, идиот просто. — Ром, никто не знал, что так выйдет всё, — старалась поддержать его Полина. — Не вини себя, все мы хороши были. Мы же вместе его уламывать начали, все здесь виноваты. — Она старалась звучать как можно убедительнее. — Ромыч, не унывай. Тоха вон какой крепкий пацан, из любой жопы выкарабкается, на! Мы сами его из-под земли достанем, если надо будет! — Бяша искренне верил в Антона, верил, что тот оклемается и вернется к ним как ни в чем не бывало. — Он просто не посмеет тебя кинуть, он сам этого не хотел, зуб даю, на! — Да, я знаю. Спасибо вам, ребят. — ответил Рома с легкой измученной улыбкой на лице. Ребята двинулись ближе друг к другу, сгребая Рому в крепкие, теплые, дружеские объятия. Из дверей реанимационной вышел врач, направляясь в их сторону. Рома выпутался из объятий, резко поднявшись с места, и двинулся к нему навстречу. Ребята поднялись следом, идя чуть позади него. — Кто из вас Роман? — сказал врач низким басом. — Я. — громко обозначил себя Рома. — Давайте отойдем, нужно поговорить с глазу на глаз. Ребята понимающе кивнули и отпустили Рому, скрещивая пальцы на руках, молясь на то, чтобы вести, принесенные мужчиной, были хорошими. Разговор предстоял непростой. Рома чувствовал это всеми фибрами тела. — Роман, думаю, вы уже в курсе о диагнозе Петрова? — Да, уже знаю. — Вы же понимаете, что мы должны сообщить в полицию? ЛСД — довольно тяжелый наркотик, мы не можем оставить это без внимания. — Сумма? — Рома поднял тяжелый взгляд на мужчину. — В плане? Роман, я вас не понял. — Врач был озадачен. — Просто назовите сумму. Антону не нужны лишние проблемы с полицией. — Роман, я всё понимаю, но ЛСД это очень... — Он не успевает договорить, Рома прерывает его. — Пятнадцать тысяч. Этого достаточно? — Рома тянется в карман джинсов, выуживая оттуда кошелек, отсчитывая из него несколько оранжевых купюр. В глазах мужчины загорается желание, но он старается держать себя в руках. — Роман, уберите деньги, это незаконно. — Я понял, двадцать пять тысяч. — Рома отсчитывает еще несколько купюр, складывает их пополам и осторожно просовывает в карман медицинского халата врача. — А теперь скажите, как он? — интересуется Рома встревоженно. — Состояние Петрова удовлетворительное, всё также без сознания, сделали промывку желудка, поставили капельницу, жить будет. Но пока к нему нельзя, он очень слаб. — протараторил врач как по учебнику. — Роман, езжайте домой, сейчас вам здесь делать нечего. — Нет, я здесь буду. В коридоре посижу. — Дело ваше, но раньше чем через сутки к нему не пущу, хоть головой тут бейтесь. — поставил точку мужчина. — Ничего страшного, подожду. Врач не стал ничего отвечать, лишь пожал плечами, мол, «делай как знаешь», и ушел назад в сторону реанимации. Рома вернулся к ребятам, вкратце пересказав весь прошедший между ними диалог. — Ром, может, и правда домой поедешь? — встряла Полина. — Он же сказал, что раньше чем через сутки не пустит, зачем тут торчать просто так? — Поль, я останусь. Вдруг помощь моя понадобится. Лучше вы домой езжайте, заебались все уже, наверно. — Хрен я тебя тут одного оставлю, на! — активировался Бяша, слегка хлопнув Рому по плечу. — Девчонки, я с ним останусь, а вы езжайте. Лучше мы вдвоем тут будем, чем он один, на. — Бяш, ты-то чего? Езжай давай тоже, чего тебе здесь со мной возиться? — непонимающе протестовал Рома. — Ромыч, не пизди, на. Вы с Тохой мне как братья, я хуй отсюда выйду, пока не увижу его живехоньким. — Спасибо, Бяш. Ладно, как знаешь. — Рома смирился. — А вы, девочки, домой езжайте, на связи будем, если что. Нехуй нам тут всей толпой сидеть. — прозвучало приказным тоном. — Хорошо, только если что-то вдруг произойдет, — Катя сложила пальцы в форме телефонной трубки, — сразу нам звоните. Взяв Полину под руку, девочки двинулись к выходу из больницы, еще раз помахав мальчикам на прощание, окончательно скрываясь за дверьми. Бяша с Ромой остались вдвоем в приемном отделении. Время близилось к раннему утру. Первым тишину решил нарушить Бяша: — Ромыч, как думаешь, где Тоха эту дрянь нашел? — В душе не ебу. Он в толчок захотел, меня как раз в этот момент раскумарило дико, я с ним еще хотел пойти, но он настоял, чтоб я на месте сидел, тревожить меня не хотел, герой, блять. — Последние два слова прозвучали на усталом выдохе. — Ромыч, а та мымра в юбке короткой, помнишь? Ну, к тебе которая подкатывать пыталась. — Бяша защелкал пальцами, постепенно вспоминая прошедшие пару часов. — Помню. И на что ты намекаешь? — Рома поднял вопросительный взгляд на Бяшу. — Помнишь, чего она про Тоху затирала? Мол, он там нагрубил ей, потом в толчке развлекается, туда-сюда. — Он пытался донести свою мысль. Пазлы в голове Ромы начали постепенно складываться. На вид весь такой неженка, а грубит, как гопота настоящая. Она назвала Антона грубияном, значит, точно чем-то ему не угодила, ведь чтобы вывести его из себя, нужно приложить немало усилий либо задеть его личные границы. …и дружок твой такой же скучный, тоже занятой, видите ли. Значит, Антон сказал, что занят. Ответил ровно так же, как и Рома — дал понять, что был совершенно не заинтересован. Возможно, ее это задело. Ой, да ну вас всех. Там он, — она указала в сторону уборных, — развлекается. Развлекается. Рома зацепился за это, как за маяк. Возможно, под этим словом она имела в виду именно это. Роме захотелось удариться головой об стену. Как же страшна женская месть. А ведь и не ожидаешь, что такая хрупкая на вид девушка способна таскать при себе тяжелые наркотики. Голова ужасно гудела от нахлынувших за раз мыслей, в совокупности с огромной усталостью. — Бяш, это она. Сто процентов она. Больше просто некому. — констатировал факт Рома. — Я тоже так думаю. Она мне сразу ненормальной показалась. Вот так и водись с бабами, хрен знает, что у них там на уме, на. — Бяша пытался пошутить, но сил на смех не было ни у кого. — Ладно, похуй уже на эту ебнутую, за Тоху сейчас сильнее страшно. Бяш, если с ним что-то случится, я же, — голос предательски дрогнул, — я же, блять, свихнусь. — Ну-ну-ну, Ромыч, отбрось эту херню подальше. Врачишка чего те сказал, что всё заебись будет? — Рома согласно кивнул. — Ну вот видишь, Тоха точно выкарабкается, всё классно будет, верь в него, на! Рома молча кивнул, не сказав больше ни слова. Голова была ужасно тяжелой, а веки слипались сами собой. Он не заметил, как усталость взяла над ним верх и сон накрыл его с головой. Бяша, увидев, как друг наконец засыпает, тихо встал с места и подошел к ночному посту, чтобы попросить у дежурной медсестры хоть что-то, чтобы накрыть Рому. Она добродушно протянула аккуратно сложенный плед. Тот, в свою очередь, поблагодарив ее, поспешил назад к Роме. Он, судя по всему, уже крепко заснул, опрокинув голову назад. Сняв с себя ветровку, Бяша сложил ее в несколько раз, имитируя что-то наподобие подушки. Аккуратно придерживая Рому за плечи, он кладет его всем телом на ряд стульев, подкладывая под его голову ветровку, а затем осторожно накрывает пледом. Бяша усаживается рядом, но сна нет ни в одном глазу, поэтому он достает свой мобильный из кармана джинсов и залипает в соцсетях, стараясь и самому хотя бы немного разгрузить мозг.

***

Рома проспал так аж до самого вечера. В приемном отделении было тихо и практически безлюдно, поэтому ничто не мешало его сну. Открыв глаза, он застал Бяшу, разговаривающего по телефону, чуть поодаль от него. В окно лились лучи оранжевого заката, наполняя холл приятным теплым светом. Поднявшись со стульев, Рома потер затекшую шею, а затем и заспанные глаза. На ручных часах ярко моргало время и дата — 19:35, 18 июля. Через пару-тройку часов его, возможно, пустят к Антону, если врач не окажется слишком уж душным. За деньги мог бы и сразу пустить, но спасибо хоть на том, что не выгнал. И в полицию, по всей видимости, не заявил. Хоть что-то радовало. Договорив по телефону, Бяша вернулся к Роме, похлопав того по плечу, интересуясь его самочувствием: — Ну че, Ромыч, ты как? Выспался хоть чуть-чуть? — Он правда беспокоился за друга. — Да нормально, порядок. Ты-то как? Спал хоть? — всё еще заспанным хриплым голосом спрашивал Рома. — Та вздремнул пару часиков, я как огурчик, на. — Его тон внушал доверие. Голос был бодр и свеж. — Отлично. — Рома похлопал его по плечу. — Кто звонил? — Катька с Полькой. Спрашивали, как дела, нет ли инфы новой по поводу Тохи и всё в этом роде. — Кстати, о Тохе. Я врача не проспал? Он не приходил? — чуть встревоженно залепетал Рома. — Не, не было его, на. Тут вообще как-то тихо, будто вымерли все. Вон только пара медсестер сидят. — Он указал головой на стойку регистрации и ночной пост. Издалека послышался звук открывающейся двери и громкие тяжелые шаги. Они синхронно развернулись в сторону звука и, завидев уже знакомого им мужчину, подорвались с мест и ринулись к нему навстречу. — Роман, вы всё еще тут? Я поражен вашей стойкостью. — сказал врач негромко. — Я же сказал, что останусь. Как Антон? Когда к нему можно будет? — вопросы посыпались один за другим. — Пойдем со мной. — Врач указал рукой на Бяшу. — Этот молодой человек с тобой? — Да, друг наш общий. — Как звать-то хоть? — Бя... — Он резко осекается. — Игорь. Игорь он. — Ладно, пойдемте оба, только тише будьте. — чуть снизив голос, сказал врач, прижимая указательный палец ко рту. Мальчики двинулись за мужчиной, проходя по пустым больничным коридорам, по которым раздавалось громкое эхо их шагов. Дойдя до отделения реанимации, мужчина остановился, начиная рассказывать правила порядка: — Парни, там зона санитарная, одеться нужно соответствующе. Вот, возьмите халаты с вешалки. — Он указал рукой на вешалку, стоящую слева от них. — Сейчас бахилы дам. — Врач потянулся в карман, выуживая оттуда две пары новых синих бахил. Надев всё необходимое, врач дал добро и пропустил ребят дальше, проходя мимо палат интенсивной терапии. Рома заглядывал в каждую, ища глазами только одного человека. Врач останавливается напротив дверей одной из палат, и Рома замирает. По ту сторону двери стоит кровать, обвешанная различными медицинскими аппаратами, а на ней лежал Антон. В Роме резко что-то вспыхнуло. Он чуть не срывается с места, чтобы быстрее вбежать туда, но врач вовремя его останавливает. — Роман, Игорь, послушайте внимательно. — Мальчики навострили уши. — Антон пришел в сознание сегодня под утро, он всё также очень слаб, поэтому, пожалуйста, будьте предельно осторожны и старайтесь сильно его не нагружать. Лишние нервы ему сейчас не нужны. В соседней палате дежурит медсестра, если что, то зовите ее. Я дам вам достаточно времени поговорить, пожалуйста, не подведите. — Мы поняли, всё хорошо будет, не сомневайтесь в нас. — Рома заметно повеселел. — Надеюсь на вас. Всё, идите, я зайду позже. Мужчина похлопал их по плечам и, развернувшись, пошел к выходу из отделения. Рома встал перед дверью, набираясь смелости. Бяша подбадривающе постукивал его по спине, подгоняя к шагу. Рома больше не мог терпеть, ему нужно было увидеть Антона как можно скорее. Облокотившись на ручку двери, он тихо проходит вперед, за ним также бесшумно заходит и Бяша. Ромины глаза сразу устремляются на Антона, мирно лежащего на кровати в позе оловянного солдатика под аккомпанемент писка больничных приборов. Его глаза были закрыты, вероятнее, спит. На губах появляется глупая улыбка, а в глазах застывают слезы. Пододвинув стоявший чуть поодаль стул к кровати, Рома садится рядом, осторожно беря руку Антона в свою, прижимая ее к своим губам, опаляя костяшки своим горячим дыханием. Бяша стоит у ног Антона, придерживаясь за край кровати левой рукой. Он не хотел им мешать, да и ему было достаточно хотя бы просто увидеть его. Не отпуская его руки, своей свободной Рома проводит по его взъерошенным волосам, нежно приглаживая, спускаясь ниже к щеке, проводя по ней боком указательного пальца. Антон был непривычно холодным, бледным, руки сухие, а под глазами виднелись синяки. Без слез не взглянешь, но Рома держится. Хочется его поцеловать. Долго не думая, Рома тянется к лицу Антона, невесомо касаясь своими губами его щеки. Он очень сильно скучал. Будто что-то почувствовав, Антон начинает дергать глазами, медленно открывая их. Мозг всё еще плохо соображает, и он не сразу понимает, кто находится перед ним. Он шарит глазами по помещению, видя перед собой два размытых пятна, которые с каждой секундой приобретают более четкие очертания. Он понимает, что в ногах стоит Бяша, по-детски нелепо машущий ему рукой, а чуть ближе сидит Рома. Его глаза моментально зажглись, а на лице стала нарастать слабая улыбка. Он чувствует, как его руку сжимают всё крепче, и старается сжать ее в ответ, но выходит не очень хорошо. Сил хватило только повернуть голову в сторону Ромы и, глядя прямо в его глаза, слабо улыбнуться. Роме было достаточно и этого после того, что он видел тогда в туалете. Тот животный страх в глазах Антона он не забудет никогда. Но слава богу, что сейчас на это нет даже и намека. Рома счастлив. Не сдерживая эмоций, он снова приближается к нему и нелепо мажет губами по щекам, лбу, носу, стараясь не переусердствовать. Последний поцелуй пришелся на его сухие губы, на которых чувствовалась неподдельная улыбка. Отпрянув от лица, Рома снова провел рукой по его волосам, мягко взъерошив их. Так хотелось снова услышать его голос. — Тох, ну ты как? Болит что-нибудь? — переживающе заскулил Рома. Антон слегка прочистил горло, стараясь ответить более внятно: — Ром, всё хорошо. — вышло хрипло. — Ничего не болит. — Господи, блять, как ты нас всех напугал. Я тут чуть коньки не двинул раз сто. Я больше такого не переживу. — театрально вопил Рома. — Да-да, Тох, — Бяша подключился к разговору. — Этот оболдуй тут сутки сидел, как Хатико, ждал, когда пустят к тебе, ну и я с ним за компанию, на. — вкинул тот весело, за что сразу получил смачную оплеуху. — Ай, да за что, на? — Языком меньше чесать будешь, и не кричи так, а то врач придет, пизды даст. — чуть снизив тон, приказал Рома. — Тох, ты хоть что-нибудь помнишь со вчерашнего дня? Где ты дрянь-то эту достал? — пока есть возможность, Рома должен узнать, как было всё на самом деле и подтвердятся ли их с Бяшей догадки. — Смутно. Последнее, что помню, — как в туалет зашел, а что дальше было — всё как в тумане. — Хорошо, а до него? Может, подходил к тебе кто незнакомый, подозрительный? — Ну или подозрительная, на. — Бяша вставил свои пять копеек. — Ммм, да-да, помню. — Рома с Бяшей заметно напряглись. — Девушка какая-то меня цепанула, пока я до туалета шел, предложила поразвлечься, ну я ее и отшил. — Он сжал руку Ромы чуть крепче. — Я собрался уже уходить, а она взяла и поцеловала меня, я аж сам ахуел конкретно. — Антон снова прочистил горло. — И мало этого, она мне в рот что-то сунула, я выплюнуть не успел, проглотил. Помню, что накричал на нее и пошел в туалет, чтоб выблевать эту хрень. А дальше всё, ничего не помню. Рома с Бяшей переглянулись, кивнув друг другу. Их догадка подтвердилась. — Мы так и знали, что это всё она, на! — восклицал Бяша. — А вы-то как с ней пересеклись? — непонимающе просипел Антон. — Эта мымра и ко мне подошла, то же самое предложила, ну я ее и послал куда подальше, а она про тебя заикнулась. Я давай выпытывать, мол, чего за херня, откуда про тебя знает и всё такое, вот она и спизданула, что ты в толчке развлекаешься. Я сначала не понял, чего она имеет в виду, а когда разузнать решил, она смылась. Ну мы и решили сходить проверить на всякий, и не зря. Ты там вообще не в себе был, даже вспоминать стремно. Антон не помнил всего, что происходило после, и, наверное, слава богу, если даже для Ромы это казалось чем-то страшным. Но ему было стыдно, что он заставил его изрядно понервничать, еще и на собственный день рождения. — Ром, — голос Антона становился чуть тише, еще полностью не восстановился. — Ты прости, что всё так обернулось. Праздник тебе испортил, стыдно ужасно. — Последнее прозвучало полушепотом. — Дурак ты, Тоха. — Он потрепал его по голове. — Главное, что живой остался, на остальное похуй. Не первый и не последний день рождения празднуем, наверстаем еще. — Рома старался приободрить его. Антон слабо кивнул, натягивая на лицо еле заметную улыбку. Он извинится перед ним еще раз сто, даже если знает, что тот обиды не держит. Но всё будет потом. Их идиллию прервал появившийся в проеме мужчина: — Парни, на сегодня хватит. Завтра его в обычную палату переведем, там наболтаетесь. Полежит пару деньков под наблюдением — и домой отпустим. Новость обрадовала всех троих, находящихся здесь. Они не стали докучать врачу вопросами и без лишних разговоров двинулись в сторону выхода, не забыв на прощание помахать Антону руками. Тот коротко кивнул, улыбаясь им вслед.

***

По прошествии двух дней Антона наконец выписали и отправили домой. Рома встречал его один. Вызвав такси, они стояли на больничном крыльце, попадая прямо под лучи теплого июльского солнца. Антон ластился под них, как кот, прищуривая глаза от яркого света. Одной рукой Рома приобнимал его за плечо, прижимая ближе к себе, а второй мониторил геолокацию выехавшего к ним автомобиля. Через несколько минут к крыльцу здания подъехала машина, и парни расселись по разным сторонам, легонько сцепляя руки на сиденье. Прямо как тогда. В пути они перебрасывались парочкой фраз, Рома интересовался, как Антон себя чувствует и точно ли его ничего не беспокоит. Тот отвечал на всё отрицательно, внушая ему, что всё позади и бояться больше нечего. Наконец автомобиль остановился около дома Ромы. Антон решил перебраться пока к нему — так и ему спокойно, и самому будет легче. Да и родители обоих были не особо против. Тот пропускает Антона вперед себя, громко захлопывая за собой дверь. В доме стояла подозрительно громкая тишина — будто кто-то вот-вот должен выпрыгнуть из-за угла. Снимая обувь, Антон проходит в ванную помыть руки, пока Рома быстро убегает в гостиную. Точно приготовил какой-то сюрприз, он был слишком читаем в таких вещах. Наспех вытерев руки об полотенце, Антон выходит из ванной, уже не сдерживая улыбки. Он старается как можно тише пройти в гостиную, пытаясь застать Рому врасплох, но не успевает. Из-за угла на него вылетает Бяша, держа во рту праздничный свисток, дуя в него, а за ним подключаются и остальные. Катя и Полина резкими движениями рук одновременно взрывают хлопушки с конфетти. Бумажки, словно капли дождя, рассыпаются по полу. За всей этой суматохой он не замечает Рому, стоящего у него за спиной. Тот, обвивая его руками за плечи, прижимает к себе и быстро мажет куда-то в щеку. Его хватка расцепляется, и через секунду перед глазами Антона появляется небольшая коробочка, мирно лежащая на ладони Ромы. Он машет свободной рукой, как бы подгоняя того быстрее взять ее и открыть, и Антон слушается. Беря ее в свои руки, он аккуратно снимает крышку, и его взору открывается маленький бархатный мешочек. Трясущимися руками он развязывает веревки, и в его ладони оказывается подвеска с крылом ангела. Пару секунд он стоит в шоке, непонимающе глядя на Рому, пока тот не начинает говорить: — Это тебе подарок, в честь, так скажем, второго твоего дня рождения. — Рома глупо улыбался и почесывал затылок. — У меня такой же есть, будут считай парные. — Он лезет в карман своих джинсов, выуживая оттуда точно такую же подвеску, только его крыло было отзеркалено. — И твоего, Ром. — тихо сказал Антон. — И моего. — Он ласково улыбнулся, глядя тому прямо в глаза. Антон не находит слов, чтобы выразить весь ураган эмоций, творившийся у него в душе, поэтому он кидается Роме на шею, крепко его обнимая под шумный галдеж остальных. Тот обнимает его в ответ, располагая свой подбородок у Антона на плече. Долго так простоять не получается — девочки и Бяша заключили их и в свои объятия, образуя своеобразный людской комок из тел. Постояв так еще пару секунд, ребята по одному отходили в сторону, двигаясь к столу, стоящему вдоль окна гостиной, рассаживаясь по местам. Только что подаренные подвески уже красовались на шеях обоих, покачиваясь маятником из стороны в сторону. Рома встал с места, поднимая бокал с налитым соком, говоря тост: — Итак, — он прочистил горло. — Раз уж в первый раз мы немножко проебались с празднованием, то сегодня мы обязаны покутить! Ток без алкашки, сорян. — Рука тянется к затылку. — Но и без нее заебись посидим! Полька, врубай музло! Быстро кивнув головой, Полина подскочила с места и, найдя колонку, подключила ее к телефону. По гостиной разлилась громкая музыка, придавая еще больше праздничной атмосферы. Звонко гремели бокалы, то и дело чокаясь друг об друга, тосты лились один за другим, а громкий смех не стихал ни на секунду. Теперь в июле они празднуют сразу два дня рождения.