«Вы верите в Бога?»

      Полуденное солнце освещало улицы города. Несмотря на то, что сегодня утром по новостям обещали временные осадки на небе не было ни облачка. Яркие теплые лучи падали на высокие здания и дороги. Они отражались от стеклянных поверхностей и пускали солнечных зайчиков. Прохладный ветерок забирался под полы одежды, приятно охлаждая кожу в жаркий летний день. Легкие потоки воздуха игрались в волосах, отчего пряди надоедливо щекотали лицо.       Стоя в тени, мужчина без интереса наблюдал за прохожими. Женщины и мужчины, большая часть которых была одета в тщательно выглаженные офисные костюмы с накрахмаленными воротничками рубашек, сновали тут и там. Иногда сбивались в большие толпы, но эти толпы рассасывались также быстро, как и образовывались. Громко сигналящие машины, разговоры мимо проходящих парочек, смех детей и прочее — смешивалось в один общий шум, что создавало особую атмосферу в центре Пенаконии.       Сделав глубокую затяжку и на пару секунд задержав дыхание, мужчина выпустил едкое облачко дыма в воздух. Взгляд упал на наручные часы — минутная стрелка замерла на четверти второго. До конца обеденного перерыва оставалось совсем немного, а полноценно отдохнуть так и не вышло. Возвращаться на рабочее место не хотелось, как и работать вовсе. В летнее время года всегда было тяжело сосредоточиться на задачах. То ли дело было в жаре и душном кабинете, то ли в мыслях о том, что у многих начинались отпуска. Зависть и чувство безысходности от такого давили не меньше погоды.       Тяжелый выдох сорвался с губ. Бычок полетел на землю и тут же был затушен мыском ботинка. Похлопав себя по карману брюк, мужчина выудил мятую пачку сигарет и снова достал никотиновую палочку. Прикурив и выпустив дым, который поднялся над головой и развеялся, Галлахер хрипло откашлялся. Это вновь заставило его задуматься о том, что вредную привычку давно пора бросить. Однако, как бы сильно он не хотел это сделать, работа в захудалом полицейском отдельчике вынуждала мужчину возвращаться к пачке. Не сколько от страха и тревоги об уголовных делах с грязными подробностями об убийствах, которые могли быть не раскрыты по нескольку лет, а сколько от скуки.       Чаще всего в их отдел захаживали пожилые люди, жалующиеся на соседей и семейные пары, чьи ссоры заканчивались насилием. И так каждый день. Год за годом. Словно день сурка.       Помимо основных задач, Галлахеру по какой-то причине приходилось быть ещё и психологом. Каждому пострадавшему, особенно старшего возраста, было жизненно необходимо заводить диалоги на отстраненные темы. И главное, таким не скажешь, чтобы они сидели молча, ведь в силу своего положения и должности он должен проявлять неподдельное внимание и должное уважение к проблемам.       К этому можно было привыкнуть. Сам подписался на такую работу, но чего мужчина точно не мог переносить, так это разговоров с коллегами. Отчего-то каждый второй норовил поделиться подробностями личной жизни именно с ним. Либо дело было в его лице, вызывающее доверие, либо сам характер (хотя к некоторым Галлахер даже не скрывал неприязни), заставляли людей подходить именно к нему во время перерыва. (Это одна из причин, почему полицейский обычно проводил свои перерывы на улице, а не в офисе). И мужчина бы пережил эти разговоры, но только если бы коллеги не пытались разузнать подробности и о нём самом. Это раздражало. Приходилось отделываться общими фразами или имитировать процесс бурной деятельности.       Только от одних мыслей о работе, затылок начинал гудеть. Галлахер прикрыл глаза и приложился головой к холодному бетону здания. Он снова поднёс сигарету к губам и сделал затяжку. Дым царапал горло, оставляя горьковатый привкус во рту, но вместе с тяжестью в груди он приносил расслабление, отчего все проблемы уже не казались такими важными. Мужчина старался не терять бдительности и прислушивался к звукам вокруг. Всё таки годы проведенные в полиции сильно сказывались на повседневной жизни. — Добрый день, — рядом раздался чей-то мягкий голос. Галлахер лениво приоткрыл глаза, а ведь он думал, что ему показалось. Проморгавшись, мужчина слегка нахмурился, отчего на лбу проступила пара морщинок. — Добрый…? — неоднозначно, с вопросом в конце проговорил Галлахер. В полуметре от него стояла невысокая фигура, которая, как показалось мужчине, пропустила сдержанный смешок. Взгляд ясных глаз с золотистым переливом был направлен прямо на лицо, будто бы что-то выискивая, цепляясь за каждое изменение. Но вместе с этим в глазах напротив была едва видимая чудаковатость, если не помешательство, чему полицейский не сразу придал значение. — Могу ли я занять у вас несколько минут? — парень, хотя тому, кто стоял напротив, больше бы подошло определение «молодой человек», похлопал глазами. Весь его внешний вид говорил о чистоте и педантичности: аккуратный костюм без лишних заломов, высокий ворот рубашки и общая презентабельность. Даже каждое пёрышко на торчащих из-под волос крылышках отличалось особой опрятностью. — Валяй, но только если это не реклама и не сбор пожертвований, — Галлахер взмахнул рукой и снова поднес сигарету к губам. В моменте ему даже стало интересно, что этот человек мог предложить. Обед подходил к концу и вряд-ли бы мужчина многое потерял, вступив в этот неопределённый диалог.       На лице незнакомца вновь появилась лёгкая улыбка, отчего уголки глаз слегка прищурились. Его костюм заломился в районе сгиба локтей, когда парень достал из-за спины какую-то книжонку. — Скажите, господин, вы верите в Бога? — вопрос был искренним, отчего Галлахер скептически приподнял бровь. Спрашивать о таких вещах прямо на улице было как минимум странно и как максимум подозрительно. От своих знакомых на работе мужчина много слышал о подобной практике, но сам никогда не сталкивался. — Верю ли я в Бога? — выдохнув ядовитый дым, задумчиво проговорил полицейский и перевёл взгляд в сторону, осматривая улицу полную людей. — Малыш, я верю в силу закона и правосудия, — то ли отвечая на вопрос, то ли предупреждая о том, что может последовать за такими расспросами посреди площади, проговорил Галлахер. На такой ответ вновь последовала доброжелательная улыбка, он будто бы уже заранее знал, что услышит. — Понимаю, — пожав плечами, но не соглашаясь, сказал незнакомец. — Но ведь бывают моменты, когда законы и правосудие действует только на бумаге и выполняют лишь формальную функцию… Вы никогда не задумывались почему где-то там наверху люди, которые издают законы, чаще всего сами их не исполняют? Вам не казался несправедливым тот факт, что исполнять их должны лишь «простые» люди? — Мне кажется, что каждый второй задумывался о таком, — не то, чтобы Галлахер о таком не думал вовсе, чаще всего к таким мыслям он относился как к чему-то обыденному и для него было нормальным, что они есть на фоне. В силу своей работы полицейскому приходилось на многое закрывать глаза, но и волнения из-за этого не было. Но, кажется, этот шкет не совсем понимал с кем и в каких обстоятельствах сейчас говорил о таком. — Но на твоём месте, я был бы поосторожнее с формулировками и не разбрасывался такими словами перед первым встречным, — вновь делая затяжку прохрипел Галлахер. — Да, вы правы, — оба белых крылышка, на одном из которых, полицейский только сейчас заметил два маленьких гвоздика, пирсинга, прикрыли нижнюю часть лица. Будто бы незнакомец вообще об этом не говорил. — Но мне показалось, что вы как раз относитесь к числу вторых… Тех, кто об этом часто думает. Я вижу, что вам не всё равно на то, что происходит в мире и обществе и вас очень сильно беспокоит эта несправедливость, не правда ли?       Тяжело выдохнув, Галлахер сложил руки на груди. Каким-то образом пацан очень умело пытался ковырять где-то внутри. Именно там, где могло болеть и гложить. Было похоже на рекламу, слишком «красиво», индивидуально и «трогательно», складно ездил по ушам. Ради интереса Галлахер даже был готов отбросить свою сторону полицейского, чтобы послушать что ещё может выдать этот пернатый. (Однако, если бы этот паренёк хорошо знал мужчину, то даже бы не пытался начать диалог.) — Ну допустим беспокоит, но я честно выполняю свою работу, а значит уже делаю максимум того, что от меня зависит, — мужчина вскинул бровь, в ожидании ответа на такой аргумент. — Это очень похвально, — тонкие губы напротив подарили новую порцию улыбки, а в глазах блеснула незаметная хитринка. — На самом деле, я тоже раньше думал, что моя сила в том, чтобы честно выполнять свою работу и делать максимум того, что от меня зависит… Но это было до того момента пока сам Бог не направил ко мне нужных людей и пока они не показали мне, что может быть по другому. Оказалось, что с верой и в правильном обществе я могу сделать намного больше. Один ты ничто, но вместе мы способны на гораздо большее. Если есть поддержка, то вы можете многое изменить и создать в мире. — Это всё звучить очень интересно, но мне достаточно той «поддержки», — Галлахер взмахнул руками и изобразил кавычки в воздухе, — которую я получаю от своих коллег и родственников. В другом я не нуждаюсь, — сделав последнюю затяжку, Галлахер затушил бычок о каменную стену и выкинул его в рядом стоящую мусорку. Перед людьми он обычно старался вести себя «правильно», всё-таки привычки выработанные в течение долгого времени ничем не вывести. — Поддержка коллег и семьи это важно, — прижимая книгу к груди, парень вновь пожал плечами. Взгляд упал куда-то вниз. — Но иногда человеку хочется разговора без давления, без чувства того, что его могут обсудить. Хочется быть честным самим с собой и с теми людьми, которые окружают. Знаете, — незнакомец снова посмотрел на мужчину. Глаза, обрамлённые длинными светлыми ресницами, широко раскрылись, словно он вспомнил что-то. — Мы часто устраиваем такие встречи, чтобы люди могли поделиться своей историей и опытом и послушать других. Эти разговоры помогают почувствовать себя частью чего-то большего, понять, что вместе мы способны создать настоящий порядок. Может быть вы бы хотели попробовать? — казалось, что парень был очень воодушевлён этой идеей, но к сожалению, он не встретил того же от Галлахера. — Спасибо, но нет, — оправив рубашку, полицейский сплюнул вязкую слюну. После посмотрел на наручные часы, время только-только перевалило за половину второго. — Я ценю тот порядок, который уже есть на улицах города, а на другое мне всё равно. У меня нет синдрома Бога. — Понимаю вас и поэтому не настаиваю. Просто помните, поддержка всегда рядом. Мы готовы вас выслушать и наша дверь всегда открыта для новых лиц, — сделав шаг назад, словно понимая, что Галлахер собрался уходить, парень лишь протянул книгу, которая всё это время была у него в руках. — Возьмите, пожалуйста, эту книгу, на случай если вдруг захотите связаться с нами.       Полицейский недоверчиво взглянул на протянутый предмет. Небольшая книжонка обложкой смотрела прямо на Галлахера. На первый взгляд она выглядела как непримечательная брошюра, но если присмотреться, то можно было заметить статую плачущего ангела с тремя парами крыльев, большая надпись по середине «Вечный сон совсем близко» и маленькая влевом нижнем углу «Как вселенная стремиться к порядку?»       Пока мужчина рассматривал обложку, парень сократил расстояние между ними и без спроса, даже немного нагло, сунул книгу в руки Галлахера. На вопросительный взгляд он лишь мило улыбнулся (скорее выдавил улыбку) и поклонился. Из книги что-то выпало. Краем глаза полицейский это заметил и рефлекторно присел, чтобы подобрать. Но стоило ему вновь встать на ноги, как парень уже успел скрыться в толпе. Ещё минуту полицейские мог наблюдать пару маленьких крылышек, которые вскоре пропали.       Неожиданно мурашки пробежались по загривку. Шестое чувство подсказывало, что это не последняя их встреча. Озадаченно посмотрев на выпавшую карточку, визитку, Галлахер увидел номер телефона и адрес, а на другой стороне каллиграфическим шрифтом рядом с точно таким же ангелом, как на обложке книжонки, было написано — «Мир грёз».