...и новые открытия

      Вай разбудил незнакомый приглушенный голос, что было странно, ведь обычно за побудку отвечал будильник, стук в дверь или шум машин с улицы (достаточно толстые стены и тройной стеклопакет не позволяли голосам проникать внутрь, но не могли скрыть пронзительные гудки и вой сигнализации). Приоткрыв левый глаз, она покосилась на часы. Точнее на то место, где рассчитывала увидеть часы – вместо этого на нее в ответ удивленно уставилось ее отражение в зеркале незнакомого шкафа. Точно, квартира Кейтлин! Вай собиралась было снова рухнуть лицом в подушку – организм настойчиво намекал, что полученного сна ему совершенно недостаточно, когда промелькнувшие в бубнеже слова заставили ее насторожиться. Подскочив к двери, она отодвинула стул и распахнула створку, выходя в гостиную, чтобы услышать лишь окончание сообщения. Мысли пару секунд метались в голове – наркотики; положительный тест; отчет доставят в Управление, – сталкиваясь гранями, пока не сложились в цельную картину, заставившую Вай покраснеть от гнева. Вот откуда это неожиданное приглашение, вот почему Кейтлин вчера была не вполне похожа на себя – слишком свободно-расслабленная и слишком настойчивая по сравнению со своим обычным поведением. Она была под чем-то! Все оказалось ложью! Блядь!       Вай стиснула зубы, пытаясь успокоиться, вспомнить упражнение, которое изучила на психотерапии – контроль дыхания, что-то там про медленные вдохи. Прокля́тый медленный вдох принес аромат оладушек, отозвавшийся бурчанием в желудке и гневом, ярче вспыхнувшим в груди. Вай не принялась швырять мебель и орать только потому, что хотела как можно скорее покинуть это место, и желательно не под конвоем блюстителей. Она быстро вернулась в спальню, там вспомнила, что ее одежда в ванной, проигнорировала душ, лишь плеснув в лицо водой, прежде чем натянуть на себя вчерашний мято-вонючий наряд. В нормальной ситуации она бы не постеснялась одолжить что-нибудь чистое, но сейчас ее одежда казалась еще более омерзительной, чем несвежее – зато свое – белье. К горлу подступила тошнота – блядь, она же чувствовала вчера: что-то не так; но повелась, поскакала за морковкой, – Вай с трудом сглотнула вязкую слюну, уже выбегая из квартиры. Как там она сказала «просто захлопни дверь»? Н-на! Злость клекотала внутри, ничуть не приглушенная актом вандализма, от которого пострадали лишь ближайшие соседи. Вай поспешила на выход, не без труда подавив желание еще и заорать погромче – спокойнее, в тюрьме плохо, не надо нагнетать, подумаешь, все было обманом, потому и казалось таким сладким, херня, прорвемся. Не в силах дождаться напрочь застрявшего где-то лифта, она пробежалась по лестнице, преодолев шесть пролетов буквально за полминуты, и лишь чудом ничего себе – и лестнице – не поломав.       Когда внизу ее окликнул консьерж, Вай снова понадобилось вспомнить про медленные вдохи, чтобы не наорать на ни в чем не повинного служащего (чтобы не перемахнуть через стойку и не начистить ему хлебало – и получить по своему, но это мелочи, – ей потребовалось еще и сжать руки в замок за спиной). Как оказалось, «мисс Кирамман» оплатила для нее такси до дома, и машина скоро будет. Вай кивнула, не доверяя голосу, разрываясь между имеющимися вариантами: «назло Вандеру пойти гулять без шапки и отморозить себе уши» – то есть, прогуляться до дома пешком, лишь бы не пользоваться тем, что сделала она (жест был бы невероятно милым, если бы не вся ситуация, что бесило еще сильнее), или все же сесть в машину, лишь бы быстрее оказаться дома и стянуть с себя несвежую одежду. Победило в итоге быстро подъехавшее к подъезду премиум-такси: было бы глупо обходить уже находящуюся тут машину, плюс теперь-то Вай уже точно не станет возвращать деньги за поездку, и ей придется расплатиться из своего жалования.       Забираясь в открытую перед ней дверь, Вай лишь качнула головой в ответ на приветствие водителя, плюхнулась на сиденье, снова сжала руки в замок и демонстративно повернулась к окну. За всю поездку она отвлеклась от созерцания городского пейзажа лишь на пару секунд, которые потребовались, чтобы достать бутылку воды из кармашка на переднем сиденье и приговорить половину за пару глотков. К счастью, водитель сразу понял намек: включил легкую музыку и достаточно быстро доставил непрестанно ёрзающую пассажирку до места. Едва машина остановилась, Вай выбралась на тротуар и направилась к дому.       Первым делом она зашвырнула хренов костюм (точнее, оставшиеся от него штаны) в мусорное ведро, затем приняла душ, натянула спортивную форму и поднялась на чердак, превращенный в спортзал, чтобы излить злость на тяжелый боксерский мешок. Пять минут отвратительно медленной разминки и полчаса выматывающей тренировки помогли лишь немного успокоиться – и опять набить синяк на левой голени, – но полностью со злостью не совладали. Решив, что не желает страдать в одиночестве, она приняла быстрый душ, оделась, и, на этот раз не забыв свой хексофон, вышла из дома. Дорога до Управления не заняла много времени и, припарковавшись за углом, Вай на секунду-другую замерла на ступеньках, прежде чем собраться с духом и войти в это здание. Как ни странно, прошло все гладко: очереди к стойке не было, дежурный быстро созвонился с отделом, и стажер-на-побегушках буквально через минуту провел ее наверх – туда, где Кейтлин встретила ее чуть удивленной, но все же радостной улыбкой.       Вай снова затошнило, она сунула руки в карманы, чтобы не наделать глупостей, и по той же причине выбрала смотреть в пол между ними, прежде чем злобно-прошипеть «ты была под наркотой!» – вообще-то она планировала сказать это спокойно-обвиняюще, но уж как вышло, хватит и того, что не добавила в конце «лживая сука». Она не видела, как Кейтлин изменилась в лице, но заметила изменение позы – и шаг навстречу. Вай машинально отшатнулась и ударилась бедром о стоящий позади пустой стол – и тут только заметила, что все остальные блюстители в комнате с любопытством смотрят на них. Еще пару минут назад она собиралась устроить шумный скандал – ну, чтобы не страдать в одиночестве, – теперь же внимание кучи народу в форме (и особенно без формы, что означало высокий внутренний статус) вызвало быстро задавленный приступ паники. Так что она позволила Кейтлин затащить себя в какое-то подсобное помещение, не сразу выдернув локоть из хватки длинных пальцев.       – Решила покопаться в моем хексофоне?       Кейтлин стояла расслабленно, но немного слишком развернутые плечи и немного слишком вздернутый подбородок свидетельствовали о ее дискомфорте – чего Вай и добивалась, – но вот спокойная уверенность и обвинение в голосе и словах стали неожиданностью, она аж подавилась возмущением:       – Чт?.. Я спала! Звонок меня разбудил! Я не знаю, как эта хреновина отключается! И он сказал, что у тебя положительный тест, так что не заговаривай мне зубы: ты была под наркотой, когда мы... – Она сглотнула вновь подступившую тошноту. – Какого хрена?! Ты врала мне! Ты...       Она вздрогнула, когда из динамиков под потолком раздался сигнал, за которым последовал голос:       – Всем детективам на выезд. Код 20-40, 14-43. Эксперты уже в пути.       Кейтлин сорвалась с места и выбежала за дверь. Просто ушла, не попрощавшись, оставив Вай стоять с глупо открытым для очередных обвинений ртом в полном одиночестве. «Какого хрена?» Гнев захлестнул ее с головой, ноги сами понесли на выход, руки сжались в кулаки – она не знала, что собиралась делать, никаких мыслей не осталось, только голые и жуткие эмоции, но, когда она уже была почти в дверях, Кейтлин появилась снова и буквально припечатала к ее груди стандартную синюю папку с гербом Управления.       – Вот. Ознакомься, и, если вдруг захочешь извиниться – ты знаешь, где я живу.       Под громкое «Кирамман, бегом!» Кейтлин снова развернулась и метнулась следом за кряжистой седой женщиной. Но не забыла по пути попросить дежурного вывести посетителя – если бы не это, неизвестно, сколько еще Вай простояла бы на месте со снова открытым ртом, переваривая случившееся. «Какого. Блядь. Хрена?!» Кейтлин не выглядела уязвленной или попавшейся за чем-то незаконным, не показывала смущения, напротив, она вела себя так, будто ничегошеньки плохого не сделала и не заслужила гнева и обвинений. Да еще и... Вай посмотрела на папку у себя в руках, которую машинально подхватила, не дав упасть на пол, и наконец, услышала, как блюститель явно уже не в первый раз предлагает пройти на выход. Дёргано качнув головой, она последовала за нервно оглядывающимся стажером, спустилась по лестнице, вышла в приемное помещение и устало опустилась на один из ряда стульев для посетителей. Она не знала, сколько там просидела – и сколько бы просидела еще, если бы не прикосновение к плечу, заставившее вскинуться.       – Что?! – Сочувственно – и теперь несколько напряжено – глядящий на нее дежурный определенно не заслужил ее гнева. Вай прислушалась к себе, с удивлением обнаружив, что и гнева-то уже не осталось, лишь горечь и недоумение, и, наконец, оторвалась от самосозерцания и поднялась на ноги. – Простите, я не хотела быть грубой. Просто новости... странные. Извините, я уже ухожу.       Вай отмахнулась от предложения посидеть еще, если нужно, и выпить кофе, чтобы прийти в себя, вышла наружу, сбежала по ступенькам, села за руль – и наконец решилась раскрыть папку. Ничего ужасного там не было. Отчет о происшествии занудным языком описывал, как стажер-эксперт банально наебнул паллету с наркотой во время обыска, из-за чего в облако фиолетовой взвеси попали все присутствующие. Десять фамилий, включая Кирамман, фото засыпанного склада с раскатившимися в разные стороны прозрачными баночками с красной крышкой – неплотно закрытыми явно оказались лишь некоторые, иначе результат был бы еще краше, – фото заполненных паллет, объяснительная криворукого придурка. Дальше шли листы с распоряжением о медобследовании, потом об отстранении до окончания анализа, следующим лежал документ, подтверждающий вызов на дежурство, и только в самом конце притаился лабораторный отчет, поставивший Вай в тупик – из понятных слов в нем были только предлоги да несколько глаголов. Тяжело вздохнув, она кинула папку на пассажирское сиденье и отправилась домой, размышляя о том, является ли случайность приема наркотиков оправданием для свидания и секса под наркотой – ответ лежал на поверхности: конечно, нет! Не важно, как это вышло, о таком все равно надо предупреждать, а не держать в секрете, делая вид, что все в норме. И хотя ярости – по крайней мере, такой яркой, как в начале, – уже не было, Вай все равно чувствовала глухое раздражение: с хрена ли Кейтлин решила, что будет хорошей идеей вообще больничку покинуть в таком состоянии, не говоря уж об остальном?! И почему она продолжила считать себя правой, всучив эти отчеты?..       Дома Вай первым делом, наконец, пообедала... Или позавтракала, если не считать те три оладушки, которые она перехватила в процессе готовки. Пока она была в ярости, мысли о еде даже в голову не приходили, но на пути из Управления желудок напомнил, что съеденное вчера не считается, а сегодня она, можно сказать, вообще не ела, несмотря на весьма интенсивную тренировку (две бутылки спортивной воды не в счет). К счастью, в холодильнике еще оставалось чили – позавчерашнее, но это как раз то блюдо, которое становится лучше со временем, настоявшись, – так что пару ложек она съела еще из миски холодными, чтобы немного задобрить урчащий живот, и лишь потом разогрела остальное, переложив на тарелку. Она вчера предупредила всех, что на работе не появится, и выйти сегодня в пекарню означало необходимость отвечать на вопросы и подначки, на что откровенно не было ни сил, ни желания. Ложиться спать не имело смысла: она точно знала, если ничем не занять голову, мысли допекут ее сильнее, чем нахальные подчиненные. Уделив полчаса тому, чтобы ее команду раза четыре насухо раскатали в LOL, Вай кинула геймпад на соседнюю диванную подушку и смирилась с тем, что откладывать дальше смысла не имеет, надо что-то решать, а значит – выяснить все до конца.       Она никогда не была близка с биологией (помимо чисто практического аспекта, конечно), химией и уж тем более биохимией, неврологией и прочими логиями, наверняка имеющими отношение к медицинскому отчету. Потребовалось битых два часа хексания, многочисленные выписки терминов и сэндвич с уткой, огурцами и ореховым соусом, чтобы осилить первую страницу лабораторного отчета, который – Кейтлин была права – изменил ее отношение к произошедшему. Вай вздохнула, почесала голову и перевернула страницу, приготовившись к еще одной порции невменяемого текста – и звучно хлопнула себя по лбу ладонью, обнаружив, что на последней странице заботливой рукой и ужасным почерком главы лаборатории доктора Ревека было приписано ровно то, что она с таким трудом разобрала сама (приятно, конечно, но, блядь!). Та хреновина, который блюстителей осыпало, снимала внутренние ограничения и подталкивала к активной деятельности, заставляя человека поступать в соответствии со своими желаниями, представлениями о мире и внутренним моральным компасом. Вай вспомнила некогда читанную книжку из тюремной библиотеки (это была то ли третья, то ли четвертая часть огромной серии, единственная, что имелась в наличии), в которой разозленный маг наслал на всех посетителей бара заклинание «стань собой» – люди там в большинстве своем передрались да перетрахались, а кто и совместил – и эта наркота, похоже, действовала так же. Вздохнув, она бросила хексофон на столик и откинулась на спинку дивана: ну, придется признать, что она облажалась. Не совсем, конечно, она же не могла знать полной подоплеки произошедшего, а выглядело все именно как абсолютнейшая подстава и ложь. Оказалось, что дело обстоит куда лучше – та же подстава, конечно, но полная чистейшая правда, которую иными способами от человека не всегда и получишь, даже прожив вместе всю жизнь.       Вай закрыла глаза и позволила себе, наконец, вспомнить прошлый вечер и насладиться «послевкусием» горячего свидания с горячей – кто бы мог подумать? – блюстительницей. Не то чтобы за прошедшие годы она не признала, что не все люди в форме – гандоны штопаные; некоторые даже стали... не сказать, чтобы друзьями, но точно хорошими приятелями, которых она рада была видеть в пекарне, но девушка... Впрочем, все равно долго это не продлится, так почему нет? Она не чувствовала себя до конца виноватой, но и полностью правой уже не ощущала, так что через полчаса она вылезла из машины у дома Кейтлин с букетом, который по словам флориста, говорил «это было неловко, давай просто забудем и продолжим с того места, на котором остановились» (на взгляд Вай он говорил «я дорогущий, так что ты должна ее простить, чтобы все эти деньги не пропали даром»). Консьерж впустил ее в здание, сказал, что «мисс Кирамман отсутствует», но разрешил подождать здесь. Торчать на виду у каждого входящего (и половины улицы, благодаря стеклянным панелям первого этажа и стеклянной же двери) Вай не хотелось, так что она променяла кресла, расставленные напротив стойки, на ковровую дорожку в коридоре третьего этажа под дверью, которую опознала не с первой попытки (она была слишком отвлечена, чтобы обращать внимание на номер и при входе, и при выходе, а спрашивать было неловко). Правда, стало еще более неловко, когда милая улыбающаяся старушка с милым улыбающимся корги на поводке поинтересовалась, не случилось ли чего, и почему «девочка» сидит у нее под дверью. Но все оказалось к лучшему: Вай получила точный номер квартиры «вежливой девочки из блюстителей», который оказался аж через дверь дальше (странно, утром ей показалось, что до лифта было ближе, чем до лестницы), стул, потому что «девочке нельзя сидеть на сквозняке, застудишь придатки», и вазу «чтобы спасти этот чудесный букет, вернешь все потом».       Через два часа в коридоре зажегся свет – видимо, сработали датчики освещенности, – и Вай решила прогуляться до автоматов у окна. Солнце уже село, на город наползали сумерки, кофе был хреновым, зато горячим и сладким, орешки какого-то незнакомого шуримского бренда, обмазанные зелено-коричневой смесью специй, оказались своеобразными и скорее приятными, но слишком солеными, из-за чего пришлось залить их еще одним стаканом кофе. Через два часа хексофон пикнул, сообщая об уменьшении заряда батареи и о переходе в энергосберегающий режим, намекнув, что пора сменить бездумное рассматривание забавных роликов на что-то менее энергозатратное. Через два часа мочевой пузырь намекнул, что два кофе – это почти пол-литра жидкости, от которой пора бы избавиться: Вай сбегала вниз, порадовавшись наличию общественной уборной в доме с консьержем (в местах, в которых она жила в детстве, «общественной уборной» была лестничная клетка), и уже с большим интересом посмотрела на кресла, мысленно возблагодарив старушку за спасительный стул. Через... хрен знает сколько времени после того, как хексофон окончательно сдох, невероятно скучные одинаковые двери и белый потолок были тщательно осмотрены, большая пачка чипсов (ныне опустевшая) зачитана до дыр, а мысли о том, чтобы свалить домой, обдуманы и отброшены, Вай так отвлеклась на попытки устроиться на стуле той частью задницы, которая еще не онемела, что не услышала звоночек лифта. Лишь когда шаги зазвучали совсем близко, она глянула на поздно возвращающегося жильца, встала со стула и подняла букет – тут же сменила чуть смущенную улыбку на обеспокоенное выражение лица.       Кейтлин выглядела вымотанной в край и измученной – деревянная походка, абсолютно «плоское» лицо, пустой взгляд внутрь себя. Она как будто даже заметила Вай только когда подошла вплотную, с трудом подняла на нее глаза и лишь едва заметно кивнула – или качнулась от усталости, – прежде чем отвернуться, чтобы открыть свою дверь. Створка так и осталась распахнутой – кажется, лучшее приглашение, на которое Кейтлин сейчас была способна. Вай затащила внутрь спасительный стул и букет, закрыв за собой дверь, запнулась о брошенные посреди коридора ботинки, перевела взгляд на валяющуюся чуть дальше куртку... Вот дерьмо, похоже, ее день был просто идеальным по сравнению с тем, что рухнуло на Кейтлин, проявившую себя вчера довольно педантичным человеком и блюстительницей – ха-ха – понятия «всякой вещи свое место». Вай поставила стул у стены в прихожей, донесла вазу до столика перед диваном в гостиной и повернулась к спальне – путь до ванной усеивали сброшенные вещи, все двери были распахнуты и шум воды говорил о том, что хозяйка квартиры в душе. Будь ситуация другой, это можно было бы принять за приглашение, но сейчас фривольные мысли даже не шевельнулись, а беспокойство лишь возросло. Вай вернулась в прихожую, поставила ботинки на полку, повесила куртку на крючок, собрала все остальные вещи (решив только не заходить в ванную за бельем – это было бы уже неуместно) и положила стопкой на стул перед трюмо.       Решив дать Кейтлин возможность спокойно привести себя в порядок, Вай вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. Она бессмысленно проинспектировала холодильник (все еще ничего, как и в прошлый раз, ведь она была последней, кто сюда заглядывал), выпила воды и помыла за собой стакан, еще раз поправила вазу на столике, покрасивее расположив цветы, выглянула за штору (здание Совета светилось гигантским хером, который политики клали на простых людей) и, наконец, плюхнулась на диван. Спина была благодарна за что-то мягче деревяшки, а вот задница намекнула, что нельзя так долго сидеть – Вай откинулась назад, постаравшись опереться больше на плечи и бедра, и закрыла глаза. Шум воды сменился шумом фена, когда и он затих, скрипнул шкаф или ящик, через некоторое время раздались негромкие шаги босых ног по полу и звук открывающейся двери. Вай поднялась и шагнула к спальне. Кейтлин замерла в дверном проеме, глядя на нее будто на привидение, а потом вдруг одним длинным шагом оказалась рядом и обняла, прижавшись всем телом. Вай машинально обвила руками тонкую талию.       – Останься. – Выдохнула Кейтлин ей в шею. – Пожалуйста. Не хочу сегодня быть одной.       Ответ вырвался сам собой еще до того, как Вай успела подумать:       – Конечно!       Кейтлин кивнула и, будто с трудом оторвавшись от нее, направилась обратно в спальню. Вай несколько раз открыла и закрыла рот, глядя ей вслед, но потом все же решила, что любые вопросы будут некстати – либо сама расскажет, либо это информация, которой делиться нельзя, и придется выслушивать неловкий отказ. Определившись, она потопала следом. Кейтлин копалась в распахнутом шкафу, и первым, что Вай заметила, была ее старая сержантская форма на вешалке, «на груди» у которой висел старый пропуск (ну, вообще-то, первым были бесконечные ноги, почти не скрываемые задравшейся ночнушкой, но это нюансы). Мысленно отложив шутку про «сержанта в шкафу» на потом, она получила стопку одежды, которая «должна тебе подойти» и скрылась в ванной. Когда она вышла, Кейтлин уже лежала под одеялом, свернувшись клубком; она погасила верхний свет, оставив только бра, свечение которого подчеркивало мешки под глазами, напряженно сведенные брови и сжатые губы. Вай села на край кровати, почти сразу нащупала выключатель, погружая спальню в темноту, и постаралась аккуратно бочком заползти под одеяло, не потревожив спящую. Как оказалось, зря: снова повернувшись влево, она едва не вздрогнула, обнаружив направленный на себя взгляд ярко-голубых глаз, почти светящихся в темноте. И тут же Кейтлин подползла вплотную, положила голову ей на плечо, ладонью вцепилась в ткань футболки, а ногу закинула на бедро; поерзала немного, устраиваясь поудобнее, и вздохнув, замерла. Вай положила руку ей на спину и принялась поглаживать круговыми движениями, не сильно, но твердо и уверенно.       Это было приятно. Вай давно никого так не обнимала: Паудер выросла и стала предпочитать компанию своего парня (самую малость обидно, но закономерно), а случайные девушки были слишком случайными. Прошло всего несколько минут, когда тело Кейтлин отяжелело, кулак разжался, дыхание стало более глубоким и размеренным. Вай подождала еще немного, прежде чем прекратить поглаживания, аккуратно откинула назад упавшие на бледное лицо темные волосы, погладила костяшками пальцев мягкую щеку, а потом закинула руку за голову и уставилась в потолок. Было достаточно тихо для многоквартирного дома, из-за шторы виднелся слабый отсвет (скорее всего ближайший фонарь – здание Совета было слишком далеко), тиканье часов, стоило только обратить на него внимание, не желало замолкать, навевая сон. Как это всегда бывало, время тащилось невероятно медленно, так что Вай заняла себя мыслями: она постаралась как можно тщательнее вспомнить все действия Кейтлин, все ее слова и выражения лица, чтобы лучше понять, какая она на самом деле – когда еще представится случай увидеть ее столь открытой и однозначно самой собой? Результат получался почти слишком хорошим, чтобы быть правдой: Вай прикусила щеку, чтобы не застонать от разочарования – она так этого хотела, что было даже больно. Кажется, она все же нашумела, потому что Кейтлин принялась ёрзать, что-то пробормотала себе под нос, потом еле слышно застонала. Вай снова начала поглаживать ее спину, надеясь успокоить, но, видимо, сделала только хуже. Кейтлин вскрикнула, дернулась, свалившись на свою половину кровати, и распахнула глаза, уставившись на нее. Только когда она шмыгнула носом и подняла руку, чтобы вытереть свое лицо, Вай осознала, что по все еще слишком бледным щекам текут слезы. Кейтлин шумно втянула воздух сквозь сжатые зубы и вдруг заговорила.       – Ты же прочитала отчет, да? – И, получив утвердительный кивок, продолжила, быстро выплевывая слова, будто спеша выплеснуть, пока они не разорвали ее изнутри: – В тот день мы еще не знали, что это – точные результаты появились только сегодня. Стандартное обследование никаких проблем не выявило, нас даже в больнице не задержали, лишь отпустили пораньше из Управления. А утром с некоторыми не смогли связаться, и шериф вызвала всех – ну, ты слышала. – Кейтлин повернулась к своей тумбочке, вытащила салфетку из пачки и шумно высморкалась. – Мы – кто пришел – поболтали: оказалось, что Люц с женой отправили дочь к его родителям и устроили второй медовый месяц, Эзра сделал предложение девушке, я... ну, ты знаешь, – Кейтлин выдавила улыбку, получившуюся довольно водянистой. – Мы шутили, что это какой-то новый тип виагры. Но потом из дежурки принесли слухи, что мой наставник внезапно решил уйти на покой до пенсии, новичок написал, что несправедливость нашего общества снизу не исправить и отключился, Дамир отзвонился из аэропорта – улетел в родной Фрельйорд спасать бельков во фьордах, Дока вообще обнаружили в обезьяннике после дебоша в баре. А...       Кейтлин замолчала, словно подавившись словами, и подползла ближе, чтобы прижаться. Вай обняла ее за плечи, почувствовав, как та вся дрожит.       – Эй, ты не должна рассказы...       Кейтлин замотала головой, едва не треснув Вай макушкой по подбородку.       – Пожалуйста. Мне это нужно. Не могу больше держать в себе. У моего терапевта не нашлось «окошка», Джейс с Мэл где-то между Ионией и Билджвотером, и я не хотела вываливать все на родителей... А ты выглядишь покрепче, – попытка пошутить была смазана прозвучавшими в голосе слезами.       – Я здесь. – Вай обняла Кейтлин обеими руками и снова принялась поглаживать по спине.       – Да. Ты здесь. – Кейтлин уткнулась носом в мягкую майку и немного помолчала, прежде чем продолжить: – Когда меня только перевели в детективы, на меня поглядывали косо. Но так было и в учёбке, и при переводе в Управление – я знала, что придется доказать, что могу и кто я есть. Только Рената отнеслась ко мне без предубеждения. Говорила, что «нам, девчонкам, нужно держаться вместе». Она подсказывала с тем, что я упускала, делилась историями, поддерживала – в общем делала все то, на что мой наставник не желал тратить время. Она всегда улыбалась, приносила пончики, с любовью говорила о семье, и отказывалась от посиделок в баре, чтобы быстрее попасть домой. Это она показала мне, как быстрее оформлять отчеты – систему столько раз дополняли, что инструкция была не актуальна. Как попасть в хранилище для улик через дверь в переулке – смеялась, что хреновая местная камера «считывает» лицо с пропуска, и там можно очки не снимать. Как разговорить даже того, кто ненавидит блюстителей. Как...       Кейтлин снова затряслась, и Вай почувствовала, как майка на груди становится мокрой от ее слез. Это она всегда более всего ненавидела в подобных ситуациях – чувство полнейшей беспомощности и невозможность что-либо изменить. Сердце сжималось от сочувствия, и Вай наклонилась, чтобы поцеловать Кейтлин в макушку. Горячее дыхание, ощущаемое через ткань, через десяток секунд стало не таким быстрым и лихорадочным, и монолог продолжился.       – Всех срочно вызвали на выезд – ну, ты и это слышала. Тот код – он означает нападение на сотрудника Управления и несколько пострадавших. По адресу уже стало понятно, что это Рената. – Голос Кейтлин становился все более быстрым и отрывистым с каждым новым предложением. – Там все было в крови. Ее муж лежал за обеденным столом. Старший сын на лестнице. Младшего она обнимала в детской. У всех перерезано горло, у нее в руке нож. Мы думали – на них напали. Всех убили до того, как она пришла. А потом она подняла голову и сказала: «Я просто хотела, чтобы они замолчали». И воткнула нож себе под подбородок. Никто ничего не успел сделать. Я ничего не...       Кейтлин затряслась от рыданий. Вай замерла, обнимая ее, невидяще глядя в потолок, не чувствуя, как и по ее щекам текут слезы.       – Она была нормальной! Этого просто не могло быть! Она всегда с такой любовью говорила о семье, всем помогала, она была нормальной!.. Как же так?! Как же так?..       Неизвестно, сколько они так пролежали, прежде чем Кейтлин перестала дрожать и сумела расцепить стиснутые на майке Вай руки и чуть отодвинуться.       – Мне нужно умыться.       Вай кивнула, не доверяя своему голосу, подождала, пока Кейтлин скроется в ванной и вытерла лицо подолом майки. Ее саму трясло от услышанного. Чтобы немного прийти в себя, потребовались десяток отжиманий, столько же приседаний и короткий бой с тенью (нагрузки всегда помогали ей справиться с эмоциями и прочистить голову). Как только Кейтлин вышла, Вай скользнула в ванную мимо нее – включила воду и долго смотрела на себя в зеркало; и лишь потом сделала пару глотков и умылась. Затем они снова легли, устроившись в прежней позе, не произнося больше ни слова – никакие слова тут бы не помогли. Кейтлин вновь довольно быстро отключилась, а с Вай этой историей сон будто сдуло. Она таращилась в темноту, перебирая в голове все, что было сделано и сказано за прошедшие – о, Жанна, неужели всего двое суток – и когда небо за окном начало светлеть, у нее уже было решение и план.              Проснувшись еще в сумерках от звона будильника, Кейтлин, не открывая глаз, привычно потянулась выключить звук и едва не заехала локтем Вай по уху – конечно, она тут же извинилась, поцеловав не только едва не пострадавшее ухо, но и заодно щеку, нос, а потом и губы. Впрочем, сильно увлекаться не стоило, ей нужно было еще много чего закончить в Управлении перед приемом... Кстати об этом.       – Кхм, Вай... – Кейтлин села на кровати. – То, что я рассказала тебе ночью – это закрытая информация, и...       – Не беспокойся! – Вай успокаивающе подняла руки. – Я не болтливая. И в целом не та история, которой хочется делиться. – Она поморщилась.       Кейтлин криво усмехнулась:       – Журналисты неделями будут обсасывать подробности.       Вай согласно покивала:       – Прокля́тые стервятники преследовали мою семью месяцами! Я не стану подбрасывать им пищу. – Она приподнялась на локтях: – Ты на работу?       – Да, нужно все закончить утром – после обеда придется присутствовать на благотворительном приёме, там будет всё Управление, и Совет, и ужасно скучно. Я была бы рада, если бы ты пошла со мной. Как пара.       – Всё Управление? – Неопределенным тоном уточнила Вай. И тут же продолжила: – Прости, я бы хотела пойти с тобой – даже в такое страшное место, – она чуть нервно улыбнулась, – но у меня были планы...       – Конечно, не бери в голову. – Кейтлин вырубила второй будильник и поднялась с кровати. – Мне нужно бежать, но ты... – Повернувшись, она заметила, что Вай тоже уже встала: – ...могла бы еще поспать.       – Не-а, – Вай потянулась всем телом, подняв руки над головой, издав в процессе негромкий мяукающий звук, – не могу – планы. – Она довольно улыбнулась, глядя на зависшую на мгновение Кейтлин. – Я бы предложила приготовить завтрак, но у тебя в холодильнике мышь повесилась... Я займу душ первой?       Получив согласный кивок в ответ, Вай скрылась в ванной, скинула одежду в корзину для белья и забралась под душ. Закончив со всеми утренними делами и вновь запаковавшись во вчерашний наряд (пусть в этот раз и более чистый, нежели прошлым утром), она ненадолго замерла перед зеркалом, чтобы вытереть его от пара и заглянуть себе в глаза: «Ну, это точно знак, да ведь?» Отражение промолчало, но Вай кивнула ему и вышла в спальню. Кейтлин уже поджидала у двери, чтобы тут же крепко обнять:       – Спасибо! За все.       – Конечно, – Вай обняла ее в ответ.       Они простояли некоторое время, после чего Кейтлин подхватила с кровати стопку одежды, увенчанную кобурой, и заняла освободившееся помещение. Кажется, ей потребовалось даже меньше времени на все процедуры, и уже через пятнадцать минут они обе покинули квартиру, спустились в лифте на первый этаж и рядком прошли на улицу, чтобы там разойтись каждая в свою сторону, лишь помахав друг другу на прощание.              Вай и сама должна была догадаться, что благотворительный приём, на котором ожидалось все Управление и Совет, окажется закрытым мероприятием со входом по приглашениям – и догадалась бы, если бы чуток подумала, но решение было несколько скоропалительным. Она уже почти развернулась, собираясь поискать другой способ попасть внутрь (номерами они с Кейтлин так и не успели обменяться), но тут хрен со списком приглашенных проехался своим поганым языком не только по ее костюму, но и по личности. Этого Вай терпеть не стала, быстро прописав тощему нескладёхе двоечку в грудную клетку, после чего оставалась только аккуратно усадить выпучевшего глаза и разинувшего рот привратника, похлопать его ладошкой по щеке, посоветовав не залупаться впредь на людей, ссору с которыми он не вывезет, и мирно пройти внутрь через дверь. Сказать по правде, ее костюм действительно не вполне соответствовал дресс-коду (портной просто не успел его дошить, и согласился отдать недоработанным только при условии полной оплаты и отсутствия претензий) зато сидел отлично и выглядел сногсшибательно. Штаны были полностью закончены, а вот пиджак хвастался ее бицепсами, щекоча кожу необмётанными краями пройм, к которым еще не успели пришить рукава. При таких исходных рубашка была бы неудачным выбором, так что от нескромных взглядов торс Вай прикрывали только придерживаемые одной пуговицей полы да узкий алый галстук – но она как-то попала на показ мод по хексовидению, когда бездумно переключала каналы, так там наряды были куда более откровенными, так что ее выбор не должен никого шокировать. Она не сразу нашла нужную лестницу – главная была перегорожена пафосной красной веревкой на двух золотых стойках, но, похоже, она и была нужна, так как свернув в боковой коридор, Вай поплутала несколько минут, прежде чем официант показал ей дорогу через вход для персонала. Поиски Кейтлин в огромной толпе огромного зала рисковали затянуться, к счастью, та нашла ее первой:       – Ты ведь не забралась через балкон?       Игривое замечание заставило Вай вздрогнуть и обернуться, и тут же она расплылась в широкой счастливой улыбке, обернувшись к Кейтлин, выглядящей просто невероятно в струящемся сверкающем платье, но почти сразу же улыбка погасла – она не имела на нее право.       – Мы можем где-нибудь поговорить наедине? Пожалуйста. Это важно.       Кейтлин недоуменно нахмурилась, но все же, не задавая вопросов, направилась к боковой лестнице, Вай топала за ней, как на казнь – кажется, она не так сильно волновалась перед оглашением приговора (впрочем, тогда она была невиновна и глупо верила в правосудие). Прокручивая в голове варианты разговора, она почти не обращала внимания ни на что вокруг, даже на посверкивающую впереди ткань, облегающую идеальную фигуру. Она отвлеклась от мыслей только когда Кейтлин отстучала код на двери, зашла внутрь и развернулась к ней лицом, оперевшись бедром о стол. Вай закрыла дверь, сделала глубокий вдох и решительно подняла глаза на свою визави, прежде чем скороговоркой выпалить:       – Ятебяограбила!       Вопросительное удивление на лице Кейтлин сменилось недоумением, потом глубокой задумчивостью, а потом снова Вай опустила глаза, не в силах смотреть на то, что должно было последовать дальше – недоверие, обиду, презрение – и столь же спешно, но уже чуть более членораздельно продолжила:       – Я пробралась в твою квартиру через балкон – эта дверь никуда не годится, ее слишком легко отжать, даже инструмент не нужен, только чуть приподнять... – Она тряхнула головой. – Пробралась и украла пропуск, проникла через черный ход в хранилище улик, показав камере фото, забрала баночку с этой хренью и воспользовалась ей. Вот. – Она выдохнула, ожидая реакции, и, не дождавшись, решилась снова поднять голову.       Кейтлин стояла на месте, плотно сжав губы и молча сверлила ее пронзительным взглядом самых красивых в мире глаз. Лучше бы она кричала и швырялась предметами (на столе как раз много чего лежало, включая тяжелое с виду пресс-папье), лучше бы ругалась, лучше бы ударила – видит Жанна, это было бы заслуженным. Не в силах больше выносить молчания, Вай опять принялась разглядывать ковер и заговорила – не оправдываясь, ей не было оправдания, – объясняя.       – Я все им расскажу: ты не виновата, ты ничего не знала, я просто воспользовалась тобой, это только я во всем виновата, ты не при чем, это наркотики...       – И ты решила прийти под ними сюда?       Вай почувствовала иррациональное облегчение, когда Кейтлин все же заговорила, несмотря на ледяной тон, такой же ровный и холодный, как бескрайние пустоши Фрельйорда, и опять затараторила, спеша ответить:       – Нет-нет, конечно, нет, я заперлась в подвале дома. Мы хотели сделать там специальное помещение для вызревания сыров и всякого солено-копченого мяса, Пау-Пау тогда уже перестала ночевать у меня из-за поступления, и отдельная комната для нее больше не была нужна, мы там даже подготовили почти все, а потом оказалось, что оборудование не только дорогое, но и требует отдельного трансформатора, который уже некуда было приткнуть, и все так и заглохло, а комната с запором снаружи осталась, вот там я и заперлась. – Она замолчала на секунду, чтобы вдохнуть немного воздуха в горящие легкие и продолжила уже чуть более медленно и внятно, но все так и не решаясь поднять глаза от стыда. – Я оставила сообщение с отложенной отправкой, чтобы меня открыли через три дня – судя по лабораторному отчету, этого должно было хватить, чтобы снять острое желание действовать и вернуть способность контролировать порывы. Но оказалось, что датчик движения подключен и система безопасности работает. Вандер получил сигнал, не смог до меня дозвониться и пришел проверить. Мы с ним хорошо поговорили – ну, я, наконец, сказала все, что думаю, а он был грустным, но, думаю, тоже почувствовал облегчение. И я пошла сюда, сдаваться. Ну, заскочила по дороге за новым костюмом, он, правда, еще не совсем готов, – она намотала на палец особенно длинную нитку, щекочущую плечо, с треском выдернула ее, – но ничего более подходящего для приема у меня не было, так что...       – Оно того стоило?       Вай сглотнула и с трудом продавила сквозь сжатое горло:       – Да.       Она осмелилась на секунду поднять глаза, и тут же опустила их вновь, встретившись взглядом с Кейтлин, уши пылали от стыда.       – Я правда думала, что смирилась, что смогу так и дальше – было вполне нормально, ничего такого, не обязательно же быть счастливой, можно просто жить. – Поняв, что становится, бессвязной, Вай сделала несколько вдохов и перешла к конкретике: – Когда меня арестовали, я все время так злилась. Гнев, ярость, ненависть, злость, презрение, отвращение, снова гнев – и так по кругу, все быстрее и быстрее, смешиваясь в один ком концентрированного негатива. Я за три года тюрьмы больше полугода провела в карцере и месяца три, наверное, в больничном отсеке. На всех огрызалась, ввязывалась в любые разборки, кидалась с кулаками на каждого, кто хоть прикоснулся случайно, глянул косо... Ко второму году меня просто начали избегать, потому что большинству не нужны новые проблемы, они считали дни до выхода и не хотели добавлять себе срок – мне не добавили лишь потому, что противники всегда были больше, и я выглядела жертвой. Когда меня освободили, ярость стала лишь сильнее – что мне от всех извинений и компенсаций, мою жизнь это не вернет! Я продолжала беситься и ввязываться в драки, только слезы Пау-Пау заставили чуть сбавить обороты, но от злости не помогли. Я сменила пятерых психотерапевтов, пока не нашла того, который не вызвал раздражение с первого взгляда, научилась сдерживаться, направила энергию в мирное русло... Так и не сумела избавиться от гнева, зато запихала его поглубже, все время держа на строгом поводке. А потом ты рассказала о этой штуке, о той женщине... Что, если я такая же?.. – Она задышала ртом, сдерживая слезы. – Я правда думала, что смирилась, но когда увидела возможность узнать, какая я на самом деле...       – Узнала?       Вай вздрогнула – вопрос прозвучал щелчком кнута. Правильным ответом было «предательница, которая уничтожила свой лучший за годы шанс на нормальные отношения». И все же она кивнула:       – Я снова могу дышать. Злости нет. Не нужно напрягаться и сдерживаться, не нужно постоянно себя контролировать – можно просто жить.       Молчание затянулось. Вай несколько раз открывала рот, чтобы заговорить, и снова закрывала, так и не выдавив из себя ни слова – что еще тут можно было сказать? И когда Кейтлин, наконец, нарушила тишину, она почувствовала облегчение, без вопросов отдала хексофон и ключи (мобилу Кейтлин убрала в свою сумочку, которую оставила на столе), и пошла следом на выход. Они спустились, минуя главный зал и прием, и покинули здание через боковой вход, так что Вай не сразу смогла сориентироваться и показать, где оставила машину. Кейтлин села за руль и с пробуксовкой выехала с парковки, подрезав фургончик кейтеринга. Плохой знак. Вай готова была поспорить, что обычный стиль езды Кейтлин был гораздо более... законопослушным и правильным, но смотреть на нее все еще было стыдно, а задавать вопросы – бессмысленно, так что она просто повернулась к своему окну и сосредоточилась на дыхании, чтобы сдержать слезы. Снова в тюрьму отчаянно не хотелось, но об этом точно нужно было думать до ограбления.       За все время пути Вай повернулась к Кейтлин только раз – когда они проехали мимо Управления, – и проглотила вопросы, вертящиеся на языке, налетев взглядом на строгий профиль (о, Жанна, как же она была красива в своей ледяной отстраненности!). Дорога казалась бесконечной, пока резко не завершилась в знакомом переулке, породив еще больше недоумения. Повинуясь уверенным жестам, Вай открыла дом и показала тот самый подвал, в котором все было так же, как и час назад перед ее уходом: голые стены и пол, выложенные плиткой, местами еще чуть блестящей от влаги, гудение вентиляции, одинокий табурет в углу и книга на одном из двух пустых металлических стеллажей, занимающих всю стену, несколько банок консервов и бутылок с водой, широкая раковина со все еще прикрученным к крану шлангом... «Вот здесь она меня и расчленит», – тупая мысль вызвала непрошенный смешок, вырвавшийся до того, как она успела прикусить губу. К счастью, ни самые яростные взгляды, ни самый жгучий стыд убить все же были не способны; как и самое невероятное удивление, заставившее Вай замереть и снова вскинуть взгляд на Кейтлин.       – Ты уверена?! – Соблазн заткнуться и молча делать, что сказано, был велик, но она не позволила себе поддаться желанию выбрать легкий путь. – Я не хочу доставить тебе еще больше неприятностей...       – Ты уже отсидела свое. Хочешь снова в тюрьму?       – Нет, – ответ прозвучал гораздо более жалобно, чем она планировала, и гораздо более поспешно.       Так что, не глядя более на прекрасно очерченные розовой помадой презрительно искривленные губы, Вай занялась делом. Она скинула свой недо-костюм, сменила ботинки на высокие сапоги, натянула перчатки и прорезиненный фартук, прикрыла лицо защитной маской и взялась за средство для очистки, выбранное Кейтлин после придирчивого прочтения состава. Задавив слабый писк возмущенной совести, она принялась за дело: почти полчаса ушли на стеллажи и раковину, дальше дело пошло проще – пустые стены не вызывали проблем, а с табуретки она могла дотянуться до самого верха и даже до потолка. Закончив с этим, Вай тщательно обработала табурет и прошла половину пола, вздрогнув от неожиданности, когда Кейтлин вдруг спросила резким, отрывистым тоном:       – И все только из-за злости?       Вай замерла, и, все так же стоя на коленях с уже полупустой бутылкой средства в одной руке и щеткой в другой, повернулась на голос, не поднимая глаз от пола.       – Я боялась, что натворю что-нибудь из-за этой злости, не могла доверять себе, не могла полностью расслабиться, все время должна была контролировать все, что делаю. В целом было несложно, по крайней мере, когда журналисты отстали, а от терапии пошла отдача. Но есть в жизни моменты, когда чисто физически невозможно себя контролировать: во время сна...       – Но ты спала у меня – дважды!       Голос Кейтлин прозвучал обвиняюще, и Вай ниже наклонила голову: она так к этому всему привыкла, была так возмущена историей с наркотиками, что заявилась обвинять, забыв о том, как сама лгала.       – Когда я только вышла, один раз заснула рядом с сестрой – и успела сломать ей руку до того, как пришла в себя. Я не могла позволить себе повторения – тем более с тем, кто не простит меня так легко.       Она всегда без проблем обнажалась перед партнершами, шрамы и татуировки были в большей степени броней, чем одежда, они говорили «видишь: меня не сломили». Обнажать душу было больно и страшно, потому что это означало вслух признать правду: она сломана. Вай никому не говорила; психотерапевт понял сам и озвучил все за нее, случайные партнерши чаще всего не возражали, попытки построить длительные отношения... все четыре закончились громкими ссорами и полным разрывом отношений, и откровенное признание, по сути, мало что изменило бы, лишь добавив жалости к ней. Последние... лет пять?.. или уже шесть?.. она встречалась только с теми женщинами, которые подходили сами, и разрывала связь, как только все становилось хоть сколько-нибудь напряженным. С Кейтлин должно было быть так же – было бы также, но теперь... Вай принялась с силой проталкивать слова сквозь стиснутое горло, чувствуя себя более голой, чего когда-либо в жизни:       – В ту первую ночь я притворилась спящей, чтобы не дать тебе... продолжить... чтобы ты не... чтобы не оказаться в ситуации, когда нереально себя контролировать, – наконец, выдавила она, так и не сумев сказать обо всем прямо. – Всю ночь боролась со сном, и вскочила, когда стало совсем уж невыносимо. Не хотелось уходить не прощаясь, после всего, что ты для меня сделала. Забавно, сбеги я тогда, ничего бы этого не случилось. – Она фыркнула. – Мне...       – У тебя семь лет не было оргазма?       Удивленный вопрос Кейтлин ощущался ударом под дых. Чтобы развеять повисшую в воздухе мысль о том, что дело не в оргазме и не в сне, а в том, что она не могла доверять себе, Вай привычно прикрылась шуткой:       – Руки-то у меня на месте. – Ну, это должна была быть шутка, но прозвучала она столь уныло, что растеряла всю предполагаемую веселость. Вай лихорадочно принялась подыскивать более подходящую фразу, боясь услышать сочувственные слова и ощутить стоящую за ними жалость.       Вместо этого она услышала шаги, и, так и не успев поднять голову, оказалась втянута в объятия Кейтлин, которая опустилась рядом, не обращая внимания на тут же промокший подол шикарного платья. Вай вцепилась в ее плечи, как утопающий в спасательный круг – и тщательно сдерживаемую плотину слез прорвало. Потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться в достаточной степени, чтобы суметь выдавить слова:       – Я просто не могла больше не знать, кто я есть. Я так хотела что-то настоящее – и боялась, что уничтожу это самым ужасающим способом, как... – Она задрожала. Перевела дыхание. – Я знаю, что подвела тебя, но, если ты мне позволишь, я все усилия приложу, чтобы заслужить прощение!       Кейтлин чуть отодвинулась, серьезно глядя Вай в глаза, и выражение лица ее было пусть строгим, но больше не ледяным.       – Я прощаю тебя, – торжественно произнесла она. И тут же продолжила: – Я все еще злюсь, и тебе придется серьезно постараться, чтобы вернуть мое доверие, но я прощаю тебя.       Облегчение затопило Вай, и все же она осторожно озвучила уже некоторое время крутящуюся в голове мысль:       – В отчете было написано, что эта хреновина может действовать до пары недель в зависимости от дозы...       Кейтлин вскинула подбородок.       – Эта хреновина не привносит ничего извне, лишь высвобождает то, что есть внутри. Мне понравилось то, что я в себе открыла, и я постараюсь сохранить это ощущение.       И Вай, наконец, позволила себе улыбку – жалкую и водянистую, но все же.       – Мне тоже понравилось то, что ты в себе открыла. – Она собиралась сказать больше, но тут заметила, что платье Кейтлин как будто чуть изменило цвет. – Ой.       Кейтлин опустила глаза на синеватую лужу под ними и белесые разводы на ткани.       – Действительно, «ой».       На этом момент откровений был закончен, и настала пора возвращаться к делам: Вай отправила Кейтлин в душ, чуть не свернув шею, стараясь не смотреть ей вслед, и продолжила зачистку помещения. Бутылки воды и банки с консервами были обработаны и отставлены в сторону, а все подозрительные вещи она закинула в мешок для мусора (включая достиранную одежду и тапки-зайчики, в которых сидела тут утром), отправила туда же тщательно залитую средством для очистки книгу (потрепанный томик приключений Эсмей Суизы было откровенно жаль), одежду Кейтлин (туфли выглядели особенно неуместно среди прочего барахла), бутыль из-под средства, остатки которого были залиты в стиральную машинку, и, наконец, свои шмотки, в которых все это собирала. Когда она поднялась наверх, по пути бросив мусор у выхода, Кейтлин, уже облаченная в ее старый спортивный костюм и кеды, и стояла у двери спальни, разглядывая засов. Вай не хотела снова поднимать ту же тему, и поскорее скрылась в ванной – и только приняв душ и высушив волосы, вспомнила, что не захватила с собой одежду. Тем приятнее было обнаружить, что Кейтлин позаботилась о ней, и аккуратно сложенный костюм ждал ее на кровати, у которой стояли ботинки. Быстро облачившись, Вай спустилась вниз.       Следующей остановкой была квартира Кейтлин, и на этот раз Вай не смотрела в окно, а любовалась своей спутницей, упиваясь ее красотой, изяществом, элегантностью – даже в дурацком старом спортивном костюме! – четкостью и уверенностью движений...       – Ты во мне дыру просмотришь, – заметила Кейтлин, не отрывая взгляда от дороги.       – Ну, нет – ты мне нравишься с уже имеющимися... – Вай была так увлечена, что ответила, не подключив к делу мозг, и только сказав, осознала, что именно ляпнула. – О, Жанна! – Она закрыла полыхающее лицо руками. – Пожалуйста, просто забудь, что я это сказала. Я – мастер тупых шуток, и давно забыла, как следует разговаривать с девушками. – Чуть раздвинув пальцы, Вай покосилась на Кейтлин – судя по дергающемуся уголку губ, ту сказанное скорее позабавило, чем уязвило. – Нужно было и навыки флирта тоже с отбеливателем протереть, – нервно улыбнулась она, убирая ладони от лица.       Кейтлин резко свернула в переулок, припарковалась на только что освободившемся месте и повернулась к Вай с предельно серьезным лицом и чуть нахмуренными бровями.       – Мы никогда больше не будем об этом говорить. Ни друг с другом, ни с кем-либо еще, нигде, ни по какой причине. Ничего не было.       Вай выпрямилась на сиденье.       – Да, конечно. Ты права. – Она мысленно треснула себя по лбу: ладно ведь, если сама влетит – самадуравиновата, но она ведь и Кейтлин этим подставит. – Ничего не было.       Кейтлин кивнула и вышла из машины, направившись к багажнику, чтобы выкинуть мусор. Только теперь Вай догадалась оглядеться и обнаружила, что они уже на месте – рядом с баками, под тем самым балконом, на который она забралась... Кажется, на самом деле, она гораздо тупее и порывистей, чем хотелось бы, раз уж и минуты не может не думать о вещах, которые, действительно, стоит вовсе позабыть. Занятая своими мыслями, Вай машинально двигалась, не обращая особого внимания на свое окружение – кажется, она кивнула консьержу, а лифт ждать не пришлось, – но как только двери закрылись, отрезая их от мира, Кейтлин толкнула ее к стене и поцеловала с буквально испепеляющей страстью. И отодвинулась сразу же, как только кабина остановилась на третьем, заставив Вай разочарованно застонать – она даже не успела толком насладиться новым отсутствием разницы в росте, которую сгладили ее ботинки и ее же кеды на почти плоской подошве. Кейтлин негромко тепло рассмеялась:       – Потерпи пару минут, – пообещала она, покидая лифт.       Вай потребовалось несколько секунд, чтобы собрать мысли в кучку, так что Кейтлин она догнала уже у двери квартиры:       – Я думала, мы вернемся на прием, – заметила она чуть запыхавшимся голосом.       – Вернемся, – кивнула Кейтлин набирая код на замке. Войдя внутрь, она подождала, пока Вай закроет за собой дверь, и шагнула навстречу, положив руку ей на плечо: – Но сначала я хочу развернуть своей подарок. – Она погладила большим пальцем обнаженную кожу над ключицей, взялась за узел галстука и медленно потянула Вай к себе. – Я слишком долго этого ждала.       Не озвученное «не так долго, как я» захлебнулось в новом поцелуе – совсем не медленном, жарком и страстном: Вай застонала, когда Кейтлин куснула ее за нижнюю губу, и тут же снова – когда язык скользнул ей в рот. Она отвечала с равным пылом, вцепившись в бедра Кейтлин – держась за нее, ведь казалось, стоит отпустить, и она взлетит, хотелось раствориться в этой страсти, забыть себя, но... Когда рука коснулась пояса брюк, Вай перехватила ее за запястье и чуть отодвинулась с нервной улыбкой.       – Я... – Пришлось сделать глоток воздуха, чтобы суметь продолжить. – Я немного волнуюсь. Что, если...       Кейтлин отодвинулась, и Вай тут же почувствовала потерю – тепла, страсти, самоуважения – но, похоже, сомнения терзали только ее.       – Я сейчас. Никуда не уходи.       Как будто она могла! Вай чувствовала головокружение и жуткую смесь из желания, от которого сводило низ живота, и привычного страха, не оставляющего ее уже много лет. К счастью, долго предаваться рефлексии ей не пришлось – раскрасневшаяся и запыхавшаяся Кейтлин вернулась, чтобы продемонстрировать наручники.       – Что скажешь?       Блюститель и наручники – особенно вместе – были для Вай теми еще триггерами (должны были быть, были еще буквально вчера, еще утром), и все же слова легко слетели с языка:       – Я доверяю тебе. – Чистая правда, как она есть.       Улыбкой Кейтлин можно было осветить пару стадионов. Она повесила ключ на свободный крючок вешалки и протянула наручники Вай.       – Застегнешь сама, как удобнее, или мне помочь? – Она кивнула куда-то вверх.       Вай запрокинула голову, уставившись на бра над дверным проемом – ножка в хитрых завитушках, увенчанная абажуром в форме шара, вполне подходила для того, чтобы протолкнуть один из браслетов и остаться стоять с поднятыми руками, обезопасив от себя всех вокруг; что она и проделала.       – Все хорошо?       Опустив голову, Вай посмотрела на Кейтлин и кивнула, не вполне доверяя словам. Было... странно, но не плохо: немного неудобно из-за непривычной позы, пиджак задрался и ярлычок неприятно колол шею, внезапно зачесалась левая коленка. Все это перестало иметь значение, как только Кейтлин шагнула вперед – и новый поцелуй показался еще более страстным и сладким, подчеркнутым лежащей на затылке ладонью и твердым прикосновением к пояснице. Страх испарился, как капли воды с раскаленной сковородки, желание пронзило ее от губ до паха, вырвав гортанный стон. О, Жанна, ей нужно было сделать это годы назад! Хотя, кого она пытается обмануть – проблемы с доверием к себе никак не помогают начать доверять другим. Вай снова застонала, когда Кейтлин чуть дернула ее за волосы, заставив наклонить голову, чтобы длинно провести языком по шее от ключицы до челюсти, а потом отправиться в обратный путь, оставляя на коже легкие поцелуи.       – Сильнее! – умоляюще простонала Вай.       Кейтлин не нужно было упрашивать, она потратила лишь мгновение на то, чтобы расстегнуть единственную пуговицу, удерживающую полы пиджака вместе и распахнуть ткань, получив возможность оставить засос над ключицей и еще один ниже. А потом она наклонилась и принялась облизывать и нацеловывать грудь, высвободив руку из коротких растрепанных волос, чтобы поиграть с пирсингом. Вай не знала, чего хочет сильнее: чтобы поцелуи скорее переместились ниже, туда, где ее белье промокло насквозь и грозило перестать быть защитой для штанов, или чтобы это продолжалось и продолжалось бесконечно, позволяя ей покачиваться на волнах удовольствия. Кейтлин решила за нее; опустилась на колени и принялась расстегивать ее брюки, покрывая поцелуями живот, наслаждаясь дрожью мышц под кожей. Быстро справившись с пуговицей и молнией, она стянула штаны до колен вместе с бельем и сделала глубокий вдох, а затем легонько подула, заставив Вай распахнуть зажмуренные глаза и посмотреть вниз.       – Не заставляй меня умолять!       Улыбка Кейтлин была абсолютно дикой:       – В другой раз, – ответила она и наклонилась вперед.       Вай снова зажмурилась в предвкушении – смотреть было почти слишком возбуждающе – и попыталась раздвинуть ноги шире, но лишь пошатнулась и вынуждена была вцепиться в лампу, чтобы не упасть. И в этот самый момент рот Кейтлин прижался к ней: она провела языком снизу вверх, обхватила губами клитор и мягко пососала. Вай буквально взвыла от удовольствия, дернулась всем телом, выдрав гадское бра из стены и чувствительно получив по лбу фигурным краем – какие-то крошки посыпались за шиворот, и ей пришлось ухватиться за притолоку, чтобы не упасть и не уронить лампу на свою партнершу, но все это было несущественной мелочью по сравнению с теми волшебными ощущениями, что концентрировались в паху, волнами расходясь по всему телу. Она чувствовала нарастание оргазма, стоны лились сплошным потоком, бедра двигались сами по себе – Кейтлин пришлось ухватить ее за задницу, чтобы более-менее удерживать на месте, не прекращая размеренно посасывать клитор. Даже удивительно, что Вай продержалась так долго – секунд десять? пятнадцать? – а не кончила в тот же миг, как ощутила это сладкое, потрясающее прикосновение губ. Она выгнулась от оргазма, сдавленно застонала, треснулась затылком о дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь устоять на дрожащих ногах, пока Кейтлин легонько поглаживала ее клитор языком, продлевая удовольствие. О, Жанна! Это было лучше, чем она помнила, чем представляла себе в самых жарких фантазиях. Наконец, пик удовольствия был преодолен, и Вай удалось сделать полшажочка назад, чтобы лучше опереться о дверь несмотря на то, что ноги все еще ощущались как желе.       Кейтлин тут же отодвинулась и с улыбкой поднялась на ноги, но довольное выражение лица сменилось недоумением, а потом и почти ужасом, стоило ей поднять взгляд выше.       – Что тут?.. Ох!..       – Прости за лампу, я про...       Кейтлин оборвала ее на полуслове:       – Плевать на лампу! У тебя кровь! – Одной рукой она придержала бра за основание, а другой отодвинула волосы со лба Вай, чтобы рассмотреть уже налившуюся багрянцем шишку и ссадину с неровным краем на ней. – Блядь! Прости, я не заметила, думала, тебе хорошо!..       – Мне было настолько охуенно, что я вырвала хре́нову лампу из стены, Кексик, – расслабленно улыбнулась Вай. Внимание было приятным, но беспокойства эта мелочь точно не стоила. – Лучше сними ее с меня, наконец.       Кейтлин быстро избавила ее от наручников, засунув браслеты и ключ в карман, кинула лампу на пол в углу, снова опустилась на колени, чтобы расшнуровать ботинки и помочь избавиться от мешающей одежды, и спешно потащила ушибленную лампой в ванную, не слушая никаких возражений. Шкафчик за дверью оказался просто забит самыми разнообразными медикаментами, которых хватило бы на среднюю больницу, так что уже через пару минут царапинка была промыта, обеззаражена и заклеена пластырем с чармандером (заметив упаковку с поке-поро, Вай категорически отказалась от «скучного взрослого» пластыря). Отказаться от обезболивающего оказалось сложнее, но упёртость и элементы логики победили беспокойство, так что в итоге они сошлись на «просто стакане воды, пожалуйста».       Возвращаясь из кухни, Кейтлин замерла в дверном проеме, будто налетев на стену, потому что Вай как раз выходила из спальни, и из «одежды» на ней были только галстук да покачивающийся при ходьбе блестящий от смазки страпон. В ответ на удивленный взгляд, она поиграла бровями и качнула бедрами, заставляя игрушку совершить полный круг.       – Так, вода была тебе не нужна? – Кейтлин отпила из стакана, не отрывая глаз от Вай.       – Конечно, нужна! Я жажду все сильнее с каждой секундой! – Вай остановилась на полпути, небрежно прислонившись бедром к спинке дивана.       Кейтлин поставила стакан на комод, прежде чем нерешительно подойти к ней.       – Ты точно?..       – В полном порядке, лучше, чем когда-либо за последние лет десять, голова не кружится, в глазах не темнеет, ничего не болит, – отрапортовала она. Затем мягко улыбнулась: – Правда. – И, не выдержав, наклонилась, чтобы поцеловать Кейтлин в шею, наслаждаясь ответным резким вдохом и тем, как ее руки вцепились в плечи. Вай носом отодвинула в сторону ворот спортивной кофты и провела языком по вчерашнему засосу – а затем оставила ему пару по соседству, пробормотав: – Такая вкусная. – Одной рукой Вай придерживала Кейтлин за бедро (и прикрывала предплечьем страпон – обтирать его пусть о чистую, но уличную одежду не хотелось), а другой тянула язычок молнии на кофте, открывая взгляду обтянутую кружевом грудь. – Такая красивая...       Вай не собиралась торопиться, но у Кейтлин были другие планы: она запустила руку в красные растрепанные вихры и мягко, но настойчиво, потянула, отодвигаясь; и тут же избавилась от штанов и трусов, не снимая кеды.       – Хватит прелюдий! – дернув Вай на себя за галстук, выдохнула Кейтлин ей в губы, прежде чем коротко страстно поцеловать. – Покажи мне, что эти мышцы не только для красоты!       Кейтлин ухватилась за основание страпона, направляя его в себя, и Вай тут же подалась навстречу, чтобы полностью войти в нее плавным быстрым движением (вновь стиснувшая плечи рука и сдавленный жаждущий стон возле уха сигнализировали о том, что она на верном пути). Эта игрушка не отличалась монструозными размерами предыдущей, зато обладала вибропулей, которую удалось нащупать всего со второй попытки. Вай подхватила задрожавшую Кейтлин под бедра, усадила на спинку дивана и принялась двигаться – медленнее вперед, давая возможность прочувствовать вибрацию, и быстрее, но так же плавно, назад. Ее мышцы не были «только для красоты», и постельный опыт не забылся, так что поддерживать непрерывные размеренные движения было не так уж и сложно... Было бы, если бы проклятая вибропуля не передавала вибрацию и на основание страпона, прижимающееся ко все еще чувствительному после недавнего оргазма клитору. Кейтлин обвила ее всеми конечностями, будто мачту в бурю, сладко стонала возле самого уха, щекоча дыханием, пыталась двигать бедрами, так что приходилось удерживать ее на месте, чтобы не сбивать ритм. И стискивать зубы, чтобы позорно не кончить раньше партнерши. Вай держалась буквально на силе воли, втягивая воздух сквозь сжатые зубы, чувствуя, как кровь стучит в ушах (возможно, ей и правда прилетело по голове сильнее, чем сначала показалось, но признаваться в этом сейчас она точно не собиралась), но продолжая равномерно двигать тазом. Она заметила распахнувшуюся дверь только когда громкий обеспокоенный возглас ворвался в сознание.       – Кейтлин?       И ему ответил возмущенный и более близкий звук:       – Мама!       Вай придержала дернувшуюся Кейтлин, не дав ей свалиться со спинки дивана (и заодно попыталась спрятаться за ней, потому что такое знакомство с родителями было немного слишком).       За все еще обеспокоенным «ты в порядке?» последовало все еще возмущенное «да!», а затем со словами «мы подождем вас в ресторане за углом» двери, наконец, закрылись. И Вай сумела выдохнуть негромкое «бля» в мягкую кожу, к которой прижималась лбом, и поднять глаза на Кейтлин, щеки которой буквально горели.       – Так... Настроение испорчено, или?..       Кейтлин согнула ноги, которые все еще обхватывали бедра Вай, притягивая ту ближе – и глубже:       – Заставь меня забыть об этом!       И пусть ее возбуждение из-за этой ситуации упало даже не в ноль, а куда-то в минус, Вай была рада постараться: она тут же набрала темп и принялась вбиваться в Кейтлин короткими резкими рывками.       – Прикоснись к себе, – прорычала она, убедившись, что не сможет освободить руку – поза была уж больно неустойчивая, стоит ей отпустить Кейтлин и та упадет.       В четыре руки они отлично справились с делом: стоны снова наполнили комнату (и возможно, часть коридора, но кого волнует), сопровождаемые шлепающими звуками, влажными всхлипами и тяжелым дыханием. Они обе забыли и о недавнем вторжении, и о том, что было раньше, и обо всем остальном мире – они сейчас и были всем миром, который имел значение. Когда их пылающие страстью и желанием взгляды в очередной раз встретились, Кейтлин вздрогнула всем телом и зажмурилась, погрузившись в нахлынувшее удовольствие. Вай немного подождала, прежде чем отодвинуться и выключила наконец, хре́нову вибрацию – не то, чтобы она имела что-то против еще одного оргазма, но точно не так (бездушные приборы и без того присутствовали в ее постели чаще, чем настоящие партнерши). Придерживая Кейтлин за талию левой рукой, правой она убрала прилипшие ко лбу темные волосы, наклонилась, чтобы поцеловать в висок. Во всем теле была приятная усталость и в то же время легкость, хотелось закрыть глаза, рухнуть на диван и предаться блаженному ничегонеделанию...       Однако у Кейтлин были другие планы. Едва придя в себя, она тут же развила бурную деятельность: потащила Вай в ванную, отправила в душ, предварительно стянув с нее страпон, чтобы отдраить, потом помогла высушить волосы, еще раз внимательно рассмотрела царапину у нее на лбу и налепила новый пластырь вместо намокшего (чармандеров больше не было, так что на этот раз Вай взяла бульбазавра), затем принялась подбирать для нее рубашку из своего гардероба, чтобы подходила и по размеру, и к штанам... В общем, когда Кейтлин сама, наконец, отправилась в душ, Вай просто рухнула спиной на кровать, раскинув руки в стороны, наслаждаясь покоем. Приглушенный закрытой дверью шум воды и тиканье часов в комнате навевали сон, в голове вяло сменяли друг друга разные мысли: «почему часы “идут”, хотя они висят?», «всегда ли она такая энергичная после секса?» – у них ведь ни разу не было нормального «после», – «как называть их отношения?». Последняя мысль так ее затянула, что отвлеклась она только на удивленный возглас вышедшей из ванной Кейтлин.       – Ты еще не одета?       В ее лице был вопрос и какая-то уязвимость, так что Вай тряхнула головой, садясь на кровати – действительно, все еще голая по пояс, в майке Кейтлин, бледно-розовой рубашке и галстуке, завязанном хитрым узлом, – и озвучила главный вопрос:       – Что мы расскажем твоим родителям?       Кейтлин заметно расслабилась и чуть пожала плечами:       – Правду? – Она протянула Вай руку, помогая подняться, и отошла к шкафу, принявшись копаться в ящике. – Познакомились в твоей пекарне, много флиртовали, потом я пригласила тебя на свидание, и ты согласилась. – Вынырнув из шкафа, она кинула рядом с Вай несколько пар трусов. – Посмотри, какие тебе подойдут. Потом я пригласила тебя на прием. – Кейтлин вышла из комнаты: – Ты опоздала из-за семейных дел, но все же пришла, и выглядела так, что мы решили уединиться. – Она вернулась со штанами и ботинками Вай. – И я была настолько увлечена, что забыла сумочку – вот и вся история.       Вай быстро натянула одежду, провела пятерней по волосам, глядя в зеркало, чуть помешкала, но все же спросила:       – Так, мы встречаемся? – И снова то же выражение на лице Кейтлин заставило ее пояснить: – В смысле, я хотела бы – очень! – но я не уверена, что ты...       – Да! – выпалила Кейтлин. И тут же откашлялась, продолжив чуть тише: – Да, встречаемся.       – Круто! – Вай с облегчением улыбнулась. – Я рада. Просто должна была убедиться, что мы на одной волне. – И когда главный вопрос был решен, остался еще один момент, о котором она не могла молчать: – Кстати, отличный костюм! Твоя задница в этих брюках выглядит просто потрясающе.       Кейтлин фыркнула от неожиданности:       – Только в них?       – До сих пор у меня не было возможности нормально рассмотреть, – развела руками Вай, – но теперь – ух ты! Если вдруг почувствуешь, как кто-то укусил тебя за задницу, не пугайся, это всего лишь я.        – Твои шутки ужасны, – закатила глаза Кейтлин.        – Я вообще не шучу, так что лучше не поворачивайся ко мне спиной, – подмигнула Вай.       – Постараюсь, – неопределенно хмыкнула Кейтлин. Затем она взяла Вай за руку, переплетя пальцы, и потянула на выход.       Им потребовалось оторваться друг от друга, чтобы обуться, но после этого она уже не размыкали ладоней. Даже когда Вай треснула себя по лбу, проходя мимо двери старушки с корги (как оказалось, она получила обратно свой стул и вазу еще днем – и пакетик собачьего лакомства в качестве благодарности); даже когда Вай дернулась в сторону цветочного магазина, чтобы не появляться с пустыми руками; даже когда они втроем с букетом едва не застряли в дверях ресторана.       На удивление, все прошло неплохо. Вай ожидала... Ну, она впервые знакомилась с родителями своей девушки, и сама не знала, чего ожидала – какой-нибудь ситуации из тупого ситкома (в конце концов, к ним уже ворвались прямо в разгар секса), но встреча получилась на удивление нормальной и даже приятной. Мистер Кирамман («пожалуйста, просто Тобиас») был классным и совсем не терялся на фоне властной жены, миссис Кирамман («Кассандра, в кругу семьи») пусть и выглядела строгой и задала кучу вопросов о родне («моя сестра учится в Пилтоверском Технологическом на полную стипендию»), работе («у меня небольшая пекарня за мостом») и жизни («сестра и пекарня – и есть моя жизнь»), но не выглядела недовольной или осуждающей. Оказалось, родители искали Кейтлин, обнаружили ее сумочку с хексофоном в кабинете Кассандры и заволновались, вот и приехали проведать, а когда на звонок в дверь никто не ответил, они совсем перенервничали и попросили консьержа отпереть своим ключом. Вай пришлось признаться, что это она «случайно сорвала бра над вдохом и, видимо, повредила еще какие-то провода» – она почувствовала, что краснеет, когда родители Кейтлин ничего на это не ответили, но очень многозначительно переглянулись. Они посидели всего минут двадцать, успев только осушить чайничек с какой-то пафосной, но довольно вкусной травяной смесью, да приговорить по пирожному, когда Кассандра как будто спохватилась:       – Ах, да, Кейтлин, Грейсон просила приехать в участок, как освободишься – у вас там, кажется, ограбили помещение для улик.       Вай заледенела, чувствуя, как от ужаса встают дыбом волоски на задней части шеи.       – Мама! – На возмущенный вскрик Кейтлин начали оглядываться другие посетители, и она понизила голос: – Нужно было сразу сказать!       Кассандра лишь снисходительно улыбнулась в ответ:       – Чтобы ты сразу сбежала, так и не познакомив нас с девушкой, о которой в кои то веки упоминала чаще, чем о Дежйсе?       Кейтлин совсем по-детски надулась:       – Работа блюстителей важна!       – Росточек, – вмешался Тобиас, – мы не сомневаемся в важности твоей работы и твоем умении ее делать. – Он потянулся через стол, чтобы сжать ладонь Кейтлин. – Но все твои коллеги были на приеме, и все уже в курсе, и опоздание еще на полчаса ничего не решит.       Кейтлин поджала губы, но кивнула, поднимаясь на ноги. Она обняла родителей на прощание, взяла свою сумочку, ухватила Вай за руку, выдернув и из того кокона ужаса, в котором та варилась, и из кресла, и едва ли не бегом рванула на выход. Обратный путь до машины они преодолели минуты за три в полном молчании. Устроившись на водительском сиденье, Кейтлин вытащила из сумочки свой хексофон и пролистала к оставленным сообщениям; звучный голос Грейсон наполнил пространство машины:       – Кейтлин, как только получишь это сообщение, отправляйся в участок. Кто-то вынес всё по делу Н-375-63А из хранилища улик.       Вай накрыло паникой, она умоляюще уставилась на пока еще все-таки свою девушку:       – Это не я, клянусь! Я взяла только одну баночку их тех, что были на фото в отчете! Я...       – Расскажи мне, как все было.       – Я... Я...       Кейтлин положила руку Вай на плечо и чуть встряхнула:       – Дыши! Все будет хорошо, так или иначе. Просто расскажи мне, как все было, – мягко проговорила она.       – Я... была в перчатках, балаклаве и маске – я катаюсь на борде́ зимой, даже как-то ездила на курорт Фрельйорда, там... – Она зажмурилась на мгновение, тряхнув головой. – Бля, прости. Да, я сразу нашла вход «только для персонала» с торца, приложила пропуск и показала камере фото с него, дверь открылась. Там была такая решетчатая перегородка с еще одной дверью и длиннющий стол перед ней – на нем все и стояло. Пять забитых коробок, – она нахмурилась, вспоминая, – еще какие-то папки сбоку, но я особо не приглядывалась – схватила одну баночку и сразу ушла. – Вай снова умоляюще посмотрела на Кейтлин. – Клянусь!       – На столе прямо перед входом?..       Вай несколько раз кивнула. В этот момент у Кейтлин стало очень сложное лицо: она как будто пыталась одновременно рассмеяться и разразиться ругательствами, а также испытывала облегчение и была смущена.       – Поздравляю, – медленно произнесла она, глядя перед собой, – ты ограбила того, кто грабил хранилище улик. – Она неверяще покачала головой и снова повернулась к Вай: – Постарайся вспомнить еще что-нибудь.       Чуть успокоившаяся, Вай приложила все усилия, но больше ничего добавить не смогла.       – Прости. Я жутко боялась попасться, обрадовалась, что все рядом, схватила баночку – и сразу сбежала.       Кейтлин снова покивала, потом быстро наклонилась, чтобы поцеловать Вай в щеку и вышла из машины кинув «дело серьезное, не знаю, сколько я буду занята, позвоню, как освобожусь», прежде чем захлопнуть дверь.              На следующий день Вай проснулась затемно, чтобы заняться делами пекарни – за двое суток ее отсутствия ничего ужасного не произошло, и в целом все давно было устроено так, чтобы работать без присмотра, но ей нравилось держать руку на пульсе. И еще ей нравилось готовить, так что к моменту появления зевающей Рен тесто для злакового хлеба, багетов и булочек ждало своего часа на листах, а хозяйка заведения колдовала над глазурью.       – Ну, бля, похоже, тебя отлично оттрахали!       Вай молча показала ей средний палец, обляпанный бледно-голубой сладкой массой, но не смогла сдержать улыбку.       Рен прислонилась к стойке и сложила руки на груди:       – Лады, ты собираешься вырисовывать на выпечке «спасибо за охуенную ёблю», а я что тут делаю?       – Принимаешь доставку, – не отвлекаясь больше от дела, ответила Вай.       Рен нахмурилась и посмотрела на расписание.       – Но сегодня нет доставки.       – Я кое-что заказала, и машина будет минут через, – она покосилась на часы над дверью, – уже должна быть, опаздывающая ты жопа! Вали принимать, ставь в дальний холодильник!       – Бу-сде, босс. – Рен лениво отлипла от стойки ровно в тот момент, когда снаружи раздался гудок.       Дальнейшее ничем не отличалось от тех моментов, когда Вай попадала вожжа под хвост и она принималась экспериментировать – она колдовала в дальнем углу, мешая всем заниматься обычной рутиной, зато время от времени скармливала ближайшему очередную попытку, требуя вердикта. Ближайшие регулярно менялись согласно заранее оговоренной очереди, а вердикты в основном были в стиле «эта трава на вкус, как клопы», «мало мяса» и «я б за это не заплатила». Тем не менее, творца это ничуть не смущало, а все попытки исправно съедались, так что к открытию было подготовлено несколько десятков порций «блюда от шеф-повара», и, вопреки обычаю, на этот раз Вай не встала за стойку лично, чтобы расхваливать свое экспериментаторское решение. Она упаковала одну порцию, докинула к ней несколько кексиков, и, не замечая переглядок и ухмылок своих сотрудников, засобиралась на выход, предупредив, что сегодня не вернется.       Быстро приняв душ и переодевшись (и добавив большой стакан кофе с карамельным сиропом в пакет), Вай решила, что начнет с Управления – даже если Кейтлин и ночевала дома, судя по вчерашнему утру, к этому времени она уже должна быть на работе и достаточно голодной. Уже при подъезде ей навстречу попались несколько машин блюстителей, спешащих под звуки сирен и блики маячков, а на закрытой стоянке вокруг еще нескольких машин суетились люди в форме и без – все в бронежилетах. Несмотря на враз вспотевшие ладони и пересохшее горло, Вай припарковалась через квартал (в переулке, где нашлось место вчера, сегодня все было забито) и, захватив завтрак, пешком потопала обратно к нужному зданию. Странно, но трудно было сказать, что беспокоит ее сильнее – что ее тут же на месте арестуют (на сей раз, за дело) и закинут в камеру, или что Кейтлин уже уехала и они не увидятся целый день. К счастью, оба повода для волнений оказались не актуальными: никто не заорал «арестовать воровку!», и стоило ей пройти лишь до середины зала, как в проеме дальней двери показалась знакомая высокая изящная фигура, сопровождающая менее высокую, кряжистую и со смутно знакомым лицом. Вай отошла к стене, чтобы не мешать обеим продолжить их... спор? обсуждение?.. и стала свидетельницей окончания диалога.       – ...всегда парковал машину в гараже – кроме этой ночи, и его хексофон все еще находится дома, хотя записи с камер наблюдения...       – В лучшем случае являются лишь косвенными уликами, а, скорее всего, имеют простое и никак не связанное с делом объяснение.       – Но, мэм...       – Разговор окончен, детектив Кирамман! Останешься в городе и продолжишь разработку этой линии расследования. – Шериф надела фуражку, которую до этого держала подмышкой, и вышла на парковку.       Пару секунд Кейтлин, поджав губы, смотрела ей вслед, затем вздохнула и повернулась к Вай:       – Что-то случилось?       Вай замотала головой и продемонстрировала пакет и кофе:       – Принесла тебе завтрак.       Кейтлин чуть оттаяла и махнула рукой, приглашая Вай следовать за собой – к удивлению последней, они отправились на крышу, где стояли несколько столиков и куча стульев, и было довольно неплохо, несмотря на ветер. Звуки сирен снизу заставили обеих вздрогнуть, но растаяли вдали еще до того, как еда перекочевала из пакетов на стол. Вай отказалась присоединиться, пояснив, что наелась, пока готовила, и неуверенно спросила:       – Так, ты кого-то подозреваешь, а все уехали в другое место?       – Это закрытая информация, – отрезала Кейтлин, и вцепилась зубами в кусок хлеба с таким остервенением, будто он был виновен во всех ее бедах. Она уничтожила почти половину салата, прежде чем снова заговорить, будто не удержав мысли в себе: – Но ты и так почти все знаешь... Улики говорят, что виновник – владелец склада, где накрыли производство. Хорошие улики, правильные, как по учебнику. И сам он очень вовремя уехал на рыбалку на озера, где связи нет. Все одно к одному. – Кейтлин рубанула рукой воздух, едва не опрокинув подложку с салатом. – А новичок не появлялся с того инцидента и не смог поставить машину на парковку... – Она снова принялась сосредоточенно жевать.       Вай вытащила хексофон.       – Ты про этого вастайи? – удивилась она. – Две грамоты за поддержание законности, полученные еще до выпуска, лучший на курсе, медаль за помощь в раскрытии экономических махинаций... Думаешь, он – вор?       Кейтлин сделала глоток кофе.       – Боюсь, что жажда справедливости может сыграть с ним злую шутку.       Вай задумчиво кивнула, продолжая хексание.       – О, у него квартира такая же, как у тебя! Вы что, соседи?       – Нет, это у площади Первых Поселенцев, – покачала головой Кейтлин. – Один застройщик, одна планировка. – Закончив с салатом, она вытерла губы салфеткой и пододвинула к себе упаковку с кексами. – Точно не будешь?       Вай позволила уговорить себя на один кексик (возможно – только возможно – она слишком много внимания уделила слизыванию глазури, но Кейтлин никак это не прокомментировала, быстро расправившись со своей порцией). После того, как еда была уничтожена, а мусор заброшен в стоящий тут же бак, настало время расходиться по делам, но на лестнице, стоило им спуститься на пролет, Кейтлин вдруг остановилась, повернулась и поцеловала Вай – со вкусом кексов и кофе, и обещания.       – Прости, – чуть отодвинувшись, но не разрывая объятий, произнесла она запыхавшимся от поцелуя голосом, – только тут нет камер, а я не хотела устраивать шоу.       – Конечно, нет проблем, – столь же запыхавшийся ответ.       Вай снова потянулась навстречу, но была остановлена упершейся в грудь ладонью.       – Мне, действительно, нужно возвращаться к делам, – с сожалением пояснила Кейтлин. – И спасибо за завтрак – было очень вкусно.       Вай с улыбкой кивнула.       – Увидимся, когда увидимся?       – Увидимся, когда увидимся, – улыбнулась Кейтлин в ответ.       Они спустились в общий зал и разошлись каждая в свою сторону.              Вай приняла у Джерико пакет, поблагодарила, расплатилась и отошла в сторону, чтобы оглядеться: площадь Первых Поселенцев была не такой известной, большой и шумной, как площадь Прогресса, но и она даже днем оказалась полна народу. Бортик фонтана оккупировала группа подростков, скамейки были заняты парочками и мамами с детьми, открытая терраса у кафе не баловала свободными столиками. Вай прошла чуть дальше, свернула к торцу соседнего дома и положила пакет на кучу коробок, брошенных у противоположной от мусорных баков стены, лениво разглядывая округу. Здесь было тихо и пусто, вспугнутые голуби разлетелись в разные стороны, никто не галдел, не выглядывал из окон... Сделав глубокий вдох, Вай подпрыгнула, уцепившись за нижнюю часть пожарной лестницы и побила личный рекорд, почти взлетев к балкону, за дверью которого неподвижно висела такая же, как на фото в хексограме синяя штора в желтых значках блюстителей. Хре́новы одноразовые перчатки, которые Джерико выдавал к острому корн-догу, не желали открываться целую вечность, кровь гудела в ушах. Наконец, натянув защиту от отпечатков, Вай легко отжала дверь – дешевое фуфло, выбор жлобов – прислушалась и скользнула внутрь знакомо обставленной квартиры. В несколько длинных шагов преодолев гостиную, она приникла к глазку – коридор был удачно пуст – и распахнула дверь на всю ширь. Сквозняк зашелестел шторой, смахнул какой-то чек с тумбочки у входа и с шорохом протащил по полу, заставив волоски на задней части шеи встать дыбом. Набрав в легкие побольше воздуха, Вай издала жуткий даже для ее ушей полурёв-полувой, гарантированно перепугав всех днюющих в доме соседей – и тут же метнулась обратно к балкону, сдавленно кашляя в локоть. Бегом-бегом! Закрыть дверь обратно, перчатки в карман, соскользнуть вниз по пожарной лестнице, корн-дог в зубы, перчатки в мусор, пакет с салфетками в карман, вдох-выдох – и можно с любопытством выглянуть из-за угла, наслаждаясь перекусом.       Она успела неторопливо дожевать половину, когда вдали раздался звук сирены, и буквально через десяток секунд у дома с визгом тормозов остановилась блюстительская машина. Кейтлин – уф-ф, все не зря – бросила на нее удивленный взгляд, и Вай отсалютовала ей своим полдником:       – У Джерико лучшие корн-доги в городе.       Вторая половина перекуса кончилась куда быстрее – от нервов на Вай всегда нападал жуткий жор, – так что она вытерла салфетками руки и лицо, и как раз направлялась обратно к тележке Джерико и стоящей рядом урне, когда Кейтлин выбежала из дома. Нырнув в свою машину, не тратя ни мгновения даже на то, чтобы запереть дверь, детектив принялась что-то наговаривать в рацию. Вай не без труда оторвала от нее взгляд, выкинула мусор, и, после пары секунд колебаний, все же пошла обратно к дороге, где и остановилась, засунув руки в карманы. В этот момент рация издала серию хрипяще-булькающе-кашляющих звуков абсолютно не похожих на человеческую речь, но Кейтлин ответила так, как будто все поняла:       – Выдвигаюсь. Конец связи. – Она повернулась к углу дома, посмотрела назад на дорогу, затем в другую сторону, где и заметила Вай, призывно махнув ей рукой: – Сюда.       Вай нерешительно потрусила к машине:       – Хей. Я...       – Садись, – отрывисто бросила Кейтлин, что-то печатая на своем хексофоне. – Быстро. Пожалуйста. – Она раздраженно хлопнула мобилой по консоли и уставилась на собеседницу, нервно постукивая пальцами по рулю.       Вай забралась в машину, захлопнула дверь и не встретила виском боковое стекло только благодаря тому, что успела уже взяться за ремень безопасности. Немного поболтавшись на нем, она сумела плюхнуться в кресло (на очередном повороте с заносом ее почти прижало к спинке и окну) и защелкнуть замок. Ничего хорошего ситуация явно не сулила.       – Кейтлин?..       – Да! – Она резко выдохнула сквозь сжатые зубы, провела авто через перекресток на красный, едва разминувшись с поворачивающим слева автобусом, и коротко глянула на Вай. – Мне нужна твоя помощь. Я предполагаю теракт во время заседания Большого Совета.       Ох. Совет. Бессменным Председателем которого вот уже лет десять является Кассандра Кирамман.       – Ты маме позвонила?       Кейтлин скрипнула зубами так, что было слышно даже за воем сирены и кивнула на свой хексофон. Только теперь Вай заметила, что экран включен и идет дозвон.       – Не отвечает. – В голосе Кейтлин проскользнули и тут же пропали нотки паники. – Она никогда не пользуется хексофоном во время заседаний, но секретарь должна была ответить!       Бля, так это сегодня! Вай никогда особо не интересовалась политикой, помнила только со школы, что Большой Совет собирается раз в полгода – там принимают основные глобальные решения на следующее полугодие и подбивают бюджет, а в остальное время в рамках принятых решений всем занимаются Малые Советы по своим направлениям, и только в исключительных случаях вмешивается Великий Совет. Фраза из учебника всплыла в голове совсем не ко времени.       – И когда?..       – Через десять минут. – Лицо Кейтлин было напряженным, черты заострились, падающий сбоку свет подчеркивал играющие желваки.       – Что мне?..       – Минуту!       Вай послушно заткнулась, не мешая Кейтлин думать. Прошло даже меньше минуты, прежде чем она заговорила.       – Я не знаю точно, какие у него планы. Боюсь, если начать официальную эвакуацию, он может занервничать и поторопиться. Ты должна найти ма... – Она на мгновение запнулась. – Председателя Совета, она придумает, как быстро всех вывести, не поднимая панику. Открой бардачок.       Вай выполнила указание и едва успела поймать выскочивший в руки пистолет – у нее были сложные отношения с огнестрелом еще со смерти родителей, и хре́нова пушка ощущалась тикающей бомбой.       – Не это. В дальнем правом углу.       С облегчением закинув стрелялку обратно, Вай вытащила ярко-оранжевый светоотражающий жилет с надписью «Служба дезинсекции» на спине.       – Да. Помнишь, как пройти в кабинет?       На мгновение задумавшись, Вай кивнула – пусть она и не обращала внимание на дорогу, но одна лестница и один коридор не были лабиринтом.       – Найду.       – Большой зал этажом выше. Если пройти от кабинета дальше по коридору, там будет лестница ко главному входу – но на входе охрана. Тебе нужно будет по той же лестнице из банкетного зала подняться на четвертый, перейти по галерее в противоположное крыло, там спуститься на третий и слева будет единственная дверь. Код – 338915076.       Вай выпучила глаза – она еле справилась (кажется, справилась) с тем, чтобы запомнить дорогу, а тут еще пиздецки длинный код. К счастью, в бардачке нашлась и ручка, и все девять цифр перекочевали к ней на запястье. Потом Кейтлин несколько раз повторила, куда подняться и где повернуть, и заставила повторить Вай, и вдруг они приехали, и время на подготовку разом кончилось.       Кейтлин выскочила из машины сразу после остановки и метнулась к багажнику. Когда Вай, не сразу нащупавшая, где там отщелкивается ремень, вывалилась наружу и натянула жилетку, блюстительница уже облачилась в пуленепробиваемый жилет с надписью «Управление шерифа» и снаряжала вынутую из кейса винтовку. Вай замутило. Кейтлин резко глянула на нее.       – Не медли.       Вай кивнула – и побежала. Она всегда любила паркур, как все люди любят то, что получается и доставляет удовольствие, но никогда раньше от этого не зависела ничья жизнь (разве что, порой, ее собственная, во время опасных прыжков через крыши или пробежек по рассыпающейся под ногами кладке – но это другое). Большой парк, правый балкон над входом в здание, внезапно закрытая дверь (Вай выбила локтем кусок стекла и, просунув ладонь внутрь, надавила на ручку), боковая лестница, испуганно прижавшаяся к стене девушка в очках, обнимающая папку с документами, четвертый этаж, галерея, вниз, дверь слева, код. Руки дрожали, проклятый рукав не желал задираться, потом ебучий замок отказался распознавать нажатие (с каких пор обычные механические кнопки отовсюду пропали?!) и пришлось вытереть ладонь о штаны. Наконец, Вай ввалилась в большой зал, где гомонили несколько сотен человек, на удивление, оставшись никем не замеченной. Она потратила пару секунд на то, чтобы аккуратно закрыть дверь, натянуть поглубже капюшон толстовки, сделать несколько успокаивающих вдохов и оглядеться. Трибуна с Великими Советниками обнаружилась совсем рядом – туда Вай и проследовала деловой походкой с озабоченным выражением лица.       Председатель Совета Кирамман уловила суть с полувзгляда, поняла все с полуслова, мгновенно сгенерировала подходящую речь и легко завладела всеобщим вниманием, заставив делегатов быстро, но без паники покинуть зал. Вай не вслушивалась в слова – у нее в голове тикала секундная стрелка, отсчитывая время до... Взрыва? Стрельбы? Что там этот хрен удумал? На то, чтобы несколько сотен политиков «быстро» покинули помещение, ушло нелепо много времени, и Вай, продвигающаяся последней рядом с Кассандрой, чувствовала, как звенят натянутые нервы. Лишь когда за ними закрыли большие двери и охранников Председатель тоже отпустила на сегодня, велев передать всем, что здание закрыто до завтра, Вай как будто впервые за эти минуты смогла вдохнуть. Они уже спускались по лестнице к выходу, когда Кассандра, перехватив ее за руку и пододвинувшись ближе, негромко спросила:       – Это ведь не шутка?       Вай нервно хихикнула:       – Я не планирую бежать из страны – у меня тут сестра учится. – Она собралась было тут же извиниться за неуместный юмор, но заметила у Кассандры ту же легкую улыбку краешком губ, какая бывала у Кейтлин (ну, то есть, наоборот, это у Кейтлин была улыбка матери), и чуть расслабилась.       Снаружи им еще пришлось поторопить нескольких (точнее, несколько десятков!) делегатов, решившись поболтать в саду, но в целом эвакуация прошла быстро, ворота закрыли, машины со стоянки почти все разъехались и, проводив Кассандру до ее лимузина, Вай дернулась обратно в здание. И была остановлена твердой рукой.       – Ты ей ничем не поможешь. Кейтлин – опытный офицер, она знает, что делать, она справится лучше, если ей не придется беспокоиться о безопасности дилетантов, – строго произнесла Кассандра. И уже мягче добавила: – Я знаю, что ты волнуешься за нее, но нам остается только ждать.       У Вай слезы выступили на глазах.       – Но что, если...       – Нет! Кейтлин справится!       – Да, конечно. – Вай проморгалась, сдерживая слезы, и сменила тему. – Она не смогла до вас дозвониться...       Неизвестно, сколько они проговорили обо всем на свете, кроме того, что волновало сейчас обеих (Вай зареклась поглядывать на время, когда трижды подряд увидела на экране одну и ту же минуту). Обсудили нерадивую помощницу Кассандры, которая забыла ее хексофон в особняке и должна была скоро с ним вернуться; длинные заседания, полные пустопорожней болтовни; выпечку и разницу между приготовлением одного торта и нескольких десятков; судебную систему и изменения в ней за последние годы...       За это время успели подъехать несколько машин с блюстителями, и люди в форме принялись оцеплять территорию. Потом их попросили освободить стоянку; Кассандра, отправив шофера на платную парковку у бизнес-центра, уговорила Вай перебраться на открытую террасу кафе через дорогу («Фьюжен», чтоб им икалось!). А затем появилась шериф, и с ней управляемый хаос: три машины детективов, какие-то люди на грузовике, которые поставили большой шатер и столы, пожарная, скорая, саперы и, наконец, спецназ, который вошел в здание получив короткий инструктаж. После этого их беседа с Кассандрой стала большей частью односторонней, Вай лишь изредка поддакивала, хмыкала, порой отвечала (скорее всего, невпопад) и неотрывно пялилась на происходящее через дорогу от них. Отвратительно долго вообще ничего не происходило: люди торчали на своих местах, здание продолжало стоять, сверкая своей башней, особенно наглый голубь приземлялся на перила террасы, но был с позором изгнан официантом. Затем шериф прижала ладонь к наушнику и принялась раздавать указания, и все снова забегали: люди из грузовика принялись ставить еще один шатер, двое саперов отправились в здание, детективы сгрудились вокруг начальства и принялись спорить, размахивая руками, после чего часть разъехалась. Но все это в целом прошло мимо сознания Вай, которая до боли в пальцах вцепилась в перила террасы, когда первыми внутрь здания вбежали двое фельдшеров с каталкой.       Когда через главные ворота неторопливо выкатили тело в черном мешке, не выдержала уже и Кассандра: она молча встала, вышла из кафе и направилась прямой наводкой к шерифу, Вай вскочила следом, пристроившись в кильватере. Блюстители, охраняющие вход на парковку, переглянулись и расступились, не решившись остановить Председателя Совета. Они уже почти добрались до шерифа, которая раздавала указания оставшимся детективам, когда из-за края шатра вышла Кейтлин, видимо, покинувшая здание через боковой выход, живая и... ну, стоящая на своих ногах, но здорово заляпанная кровью. Вай без сил опустилась на ближайший свободный стул – ноги вдруг отказались ее держать, – уши тоже устроили забастовку и транслировали только какой-то гул, зато глаза отдувались за всех, подмечая каждую подробность. Она вглядывалась в движения, походку, мимику, жесты – все свидетельствовало об отсутствии повреждений (уж в этом-то она знала толк); да, усталая, осунувшаяся, но невредимая.       Кейтлин закончила доклад шерифу, сдала значок, винтовку, коротко поговорила с матерью и подошла к Вай, которая только в этот момент, наконец, очнулась, вскочила на ноги и заключила ее в крепкие объятия.       – Я вся грязная.       – Плевать! Я так испугалась! – Вай еще сильнее прижала ее к себе, но тут же испуганно расслабила руки, когда из груди Кейтлин вырвался слабый писк. – Прости!       – Ничего... Я еду домой, ты?..       Вай быстро закивала, чуть расслабилась в ответ на улыбку и последовала за Кейтлин к ее машине. Вопросы вертелись на языке, рвались наружу, пришлось прикусить щеку, чтобы удержать их внутри; тут же заурчал желудок, съеденное пирожное будто целиком было переработано в беспокойство, как и корн-дог. Кейтлин уже открыла багажник и принялась оттирать руки припасенными там влажными салфетками, так что Вай решила, что у нее есть время метнуться в магазин, о чем и сказала. Она захватила в ближайшем супермаркете ингредиенты для быстрого питательного омлета, мясо, спагетти, сыр и сливки для ужина, и большую упаковку мороженого, потому что оно всегда в тему. Пока продавщица подбивала счет, Вай добавила к покупкам длинную шуримскую юбку из тех, что полтора раза оборачивают вокруг талии и завязывают на поясе. Когда она вернулась на стоянку, оцепление там уже сняли, и почти все блюстители переместились в здание Совета, остался только тот светловолосый паренек, которого она видела в Управлении среди детективов, да Кейтлин, которой он поливал на руки воду из бутылки. Неуместная ревность требовала разбить ему нос; Вай удовлетворилась тем, что отобрала бутылку, заявив, что сама позаботится о своей девушке. Сверкнув улыбкой, паренек распрощался, пообещав обращаться, если понадобится избавиться от грызунов. Ругнувшись себе под нос, Вай стянула светоотражающий жилет, о котором каким-то образом сумела напрочь забыть, мимолетно порадовавшись, что благодаря ему ее любимая толстовка не оказалась заляпанной кровью. Затем она помогла Кейтлин вымыть руки, стерла уже засохший красный мазок с ее щеки и презентовала юбку, которая прикрыла заляпанные брюки (без бронежилета и пиджака, пятна остались только на манжетах блузы, но вкупе с цветастой юбкой они казались скорее элементом дизайна).       До квартиры они добрались в молчании, лишь на входе в дом Кейтлин поблагодарила консьержа, который передал, что электрик работу закончил, звонок снова работает и лампой можно пользоваться. Вай тащила на себе завернутый в пиджак бронежилет, оставив своей девушке более легкий пакет с продуктами. Лампа, и правда, была уже на старом месте, и ее вид заставил машинально почесать шишку (пластырь она выкинула еще вчера вечером, потому что банальная царапина нового точно не стоила). Кейтлин отправилась в душ, а Вай занялась омлетом, и закончили они практически одновременно, чтобы устроиться с едой на балконе (стол в кухне все еще вызывал не те ассоциации). Башня Совета, впрочем, тоже не настраивала на мирный лад, но еда была вкусной и обильной, воздух – теплым, а компания – приятной, так что в целом обед удался. Когда они закончили, и Вай выбила право помыть посуду, Кейтлин сама начала разговор о случившемся.       – Это была ты? С квартирой?       Вай напряженно кивнула, не отрываясь от грязных тарелок. Кейтлин вздохнула:       – Больше так не делай. В этот раз помогло, но...       – Прости! У меня просто зудело как-то помочь!       – О... Понимаю. У меня тоже зудело пригласить тебя на свидание, – в голосе прозвучала улыбка.       Вай чуть расслабилась и снова прикусила язык, чтобы не начать расспросы.       Когда с домашними делами было покончено, Кейтлин вернулась к делам рабочим: достала специальную лампу и бронежилет, который, оказывается, нельзя было просто окатить водой и потереть, а нужно было разобрать и почистить! Вай сидела на спинке дивана за ее спиной, с любопытством наблюдая за происходящим. Кейтлин вытащила все бронепластины и тщательно осмотрела их, подсвечивая лампой, забраковав одну из-за крошечной царапинки сбоку, а затем все тканево-грязное отправила стираться.       После этого они сидели на диване и смотрели какой-то новый сериал, но Вай не обращала никакого внимания на сюжет, перекручивая в голове события текущего дня – и нескольких дней до того, – в общем, всей этой ситуации. Видимо, не она одна была сосредоточена не на экране, так как скоро Кейтлин выключила хексовизор и заговорила:       – Ты осознаешь, что мы занимались любовью уже во всех помещениях моей квартиры, кроме одного?       Это было так неожиданно, что Вай фыркнула:       – Балкона?       Кейтлин игриво ткнула ее кулаком в плечо:       – Ванной! – возмущенно воскликнула она. – Я устанавливаю полный запрет на балкон! Нам же совсем негде будет есть!       Они рассмеялись, а потом Кейтлин приподнялась с дивана, чтобы оседлать колени Вай и втянуть ее в медленный исследовательский поцелуй. Сладкие прикосновения губ и языков были волшебными, руки блуждали по коже, дыхание становилось неровным; когда в дело вступили зубы, прерываемую только вздохами тишину разрезал стон. Чуть отодвинувшись, Кейтлин стянула майку и отшвырнула ее прочь. Вай поняла намек и приникла ртом к обнаженной груди, сжимая другой сосок пальцами в том же ритме. Уделив внимание одной, она повернулась ко второй, лаская с неослабевающим желанием, пока Кейтлин не простонала ее имя, нетерпеливо дернув тазом навстречу. Чуть отодвинувшись, Вай ухватила ее за ягодицы и плавно поднялась с дивана вместе со своей ношей, заставив ту ахнуть и вцепиться в ее плечи. И поцеловать самодовольную ухмылку, стирая ее с губ движениями языка. Так они и перебрались в спальню, едва не рухнув по пути на журнальный столик и всего пару раз по дороге налетев на стену. Там Вай постаралась аккуратно опустить Кейтлин на кровать, но в итоге просто упала на покрывало вместе с ней; рассмеявшись, она чмокнула Кейтлин в нос.       – Так, какой цвет ты выбираешь сегодня? – Вай потянулась к тумбочке и открыла ящик.       – М-м-м... Зеленый. – Она задрала футболку Вай и раздраженно оттянула резинку спортивного лифчика, чтобы отпущенная шлепнула по коже: – Снимай!       Вай выпрямилась, чтобы стянуть с себя всю одежду выше пояса, бросив ее на кровать, и запустила руку в ящик, выуживая единственную зеленую игрушку.       – Это то, что я думаю?       – Если ты думаешь, что это – вибратор с вагинальной и клиторальной стимуляцией, то да, это он, – серьезно кивнула Кейтлин, принимаясь играть с колечком пирсинга.       – Не, я думала, эта штука для скрытого ношения – типа идешь такая по улице, и никто не подозревает, что внутри ты слегка вибрируешь, – подмигнула Вай.       Кейтлин промычала что-то и, с неудовольствием освободив руки, потянулась за лежащим на тумбочке хексофоном, принявшись тыкать в экран. И через несколько секунд игрушка в руке Вай завибрировала! Сначала один конец, потом – другой, следом – оба вместе.       – Можно?       Кейтлин передала хексофон Вай, и та начала с восторгом копаться в приложении.       – Ого, тут даже свои ритмы вибрации можно задавать!       Кейтлин едва сдерживала смех, наблюдая, как Вай, высунув кончик языка от напряжения, разбирается в настройках. Впрочем, это не заняло много времени, и почти сразу же, как она начала проводить ногтями по рельефному прессу, наблюдая за тем, как подергиваются мышцы, хексофон был отложен, оставшаяся на телах одежда полетела в разные стороны, а поцелуи стали горячее. Прошло несколько минут, прежде чем они все же перебрались в ванную, хихикая и держась за руки, захватив с собой игрушку и флакончик водостойкой смазки. Вай толкнула Кейтлин спиной к стене и опустилась перед ней на колени. Не удержавшись, она провела языком между влажно набухших нижних губ, замычала от удовольствия, а затем аккуратно ввела в нее игрушку и надавила на кнопку включения. Наедине с собой, Кейтлин рукой придавливала наружную часть к клитору – она и теперь машинально потянулась вниз, но Вай уже прижала большой палец к кончику игрушки, перемещая его туда, где вибрация сейчас была нужнее всего. Кейтлин сдавленно застонала, одной рукой вцепившись в раковину, чтобы не упасть, а другой слегка потянув вверх за спутанные красные вихры. Вай поднялась на ноги, прижалась, придавливая верхнюю часть вибратора к клитору своей девушки, и принялась целовать ее шею, одной рукой играя с соском, а другой – придерживая брыкающиеся бедра. Кейтлин вцепилась в ее задницу, притягивая еще ближе, сжимая ягодицы – все, на что она сейчас была способна. Что бы Вай там не натыкала в приложении, это определенно работало (или дело было в самой Вай, в том, как двигались ее руки, каким горячим был рот, и как перемещались мышцы под ладонями), все ее тело пылало, вместо стонов изо рта вырывались какие-то жалкие всхлипы. Она не упала, когда кончила, только благодаря тому, что все еще была прочно прижата к стене. И, как и в прошлые разы, Вай идеально уловила момент, когда пора было остановиться. Она вытащила игрушку, выключила и собралась было закинуть в раковину, но рука Кейтлин ее остановила.       – Хочешь тоже?       Вай кивнула почти сразу, хотя момент неуверенности и был заметен. Они остались стоять в той же позе, только теперь игрушка перекочевала к другой, которая тут же снова включила ее и начала медленно двигать ее вниз, глядя своей девушке в глаза. Тот миг, когда вибрации достигли нужного места, невозможно было пропустить: Вай взвыла, содрогнулась всем телом, зажмурилась и уронила голову, ткнувшись лбом в плечо Кейтлин. Та не стала вводить игрушку внутрь, а принялась слегка двигать ей, касаясь клитора то одной, то другой стороной, поглаживая, меняя угол. И уже буквально через пару итераций Вай простонала «бля, Кейти, да» и затряслась в оргазме, едва не уронив их обеих. Вибратор все же полетел в раковину, за бортик которой и ухватилась Кейтлин, чтобы оставаться на ногах, другой рукой придерживая Вай за талию, не давая упасть. Поцелуй продлил посторгазменное блаженство для обеих – мягкий и сладкий, такой расслабленный, что они могли бы уснуть, если бы лежали. И все же, в конце концов, Вай чуть отодвинулась:       – Ты понимаешь, что мы как-то неправильно используем ванную?       Кейтлин рассмеялась – действительно, они остановились практически у входа, так и не добравшись до собственно ванны.       – И правда, – с улыбкой ответила она, – но еще не поздно переместиться в душ. Хочешь потереть мне спинку?       – Конечно!       Они не без труда добрели до ванны и забрались внутрь, не опрокинув ни друг друга, ни что-либо еще. Неторопливое взаимное намыливание могло бы перейти во второй раунд, но его прервал писк стиральной машинки, после чего было принято молчаливое обоюдное решение выбираться из-под душа (тем более, что вода уже начала немного остывать). После был приготовленный в четыре руки ужин (к удивлению Вай, Кейтлин оказалась довольно приличным поваром: умела держать в руках нож и знала, как сварить настоящие спагетти), съеденный опять на балконе (к вечеру похолодало, зато ветер стих, и в целом на улице стало тише) и неторопливая прогулка до ближайшего продуктового за ингредиентами для завтрака. К тому времени на улице уже стемнело и, хотя город еще только начинал активную вечернюю жизнь, напряженное утро аукнулось усталостью и протяжными зевками, и спать было решено лечь пораньше. Закончив с приготовлениями ко сну, они устроились под одеялом, глядя друг на друга. Вскоре глаза Кейтлин закрылись, и она засопела, а вот Вай все не могла заставить себя сомкнуть веки. Глупо было таращиться в темноту теперь, когда она знала, что бояться нечего, но привычка заставляла нервничать и дергаться, как только глаза начинали закрываться. Она проворочалась около получаса, и на очередной попытке устроиться поудобнее, повернувшись на другой бок, обнаружила, что Кейтлин смотрит на нее.       – Тоже не можешь усн?..       – Я убила его.       Вай пораженно втянула воздух – это было вообще не то, чего она ожидала.       – Это не было целью, но факт есть факт.       Вай пару секунд помолчала, прежде чем решиться задать вопрос:       – Что там случилось?       Кейтлин нерешительно протянула руку вперед, и Вай встретила ее на полпути, переплетя их пальцы. Узкая ладонь была совсем ледяной. Вай нахмурилась и пододвинулась ближе, Кейтлин тут же прижалась к ней сбоку, с облегченным вздохом положив голову на плечо, и начала рассказ, подбодренная поглаживаниями по спине.       – Он хотел залить зал Совета той хреновиной, чтобы все делегаты и Советники показали свое истинное лицо. С чердака можно было получить доступ в систему вентиляции, и ему оставалось только забросить все внутрь – и привет полное здание людей, активно делающих то, чего им всегда хотелось. Мы обе знаем этот зуд, не думаю, что он смог бы остановиться... Смог бы захотеть остановиться. Я пыталась убедить его отступить, он пытался убедить меня помочь. Он начал действовать – и я выстрелила. – Кейтлин на секунду прервалась, еще раз проигрывая ситуацию в голове. – Я – превосходный стрелок. Любой человек после попадания пули в мякоть бедра потерял бы возможность двигаться и активно что-либо делать, но выжил, а вастайи... Их анатомия столь же разнообразна, как и внешний вид, и свободной природной магии в городе все меньше... Кровь никак не останавливалась, жгут не помог...       Вай крепче обняла Кейтлин и поцеловала в макушку, прошептав:       – Ты сама знаешь, что не виновата.       Ответом было неопределенное движение головой – то ли согласие, то ли отрицание.       – Возможно... стоило позволить ему это сделать?..       – Нет! – категорично ответила Вай. – Так нельзя! – горячо продолжила она. – Нельзя внезапно и без предупреждения скидывать такой груз на неподготовленных граждан. Ты уже видела, чем это может закончиться. Та женщина... – Она замялась, вспоминая.       – Рената.       – Да, Рената успешно сдерживала эти порывы всю жизнь – и могла бы сдерживать дальше, она справлялась, все было бы хорошо, если бы у нее не отобрали самоконтроль. – Вай почувствовала вздох Кейтлин на коже, и снова принялась поглаживать ее по спине. – Сколько там было – двести? Триста делегатов? Они бы расползлись по всему городу, получив гору непонятного и с виду безопасного порошка на головы. Неизвестно, сколько еще в итоге было бы пострадавших. Ты все сделала правильно!       Кейтлин качнула головой и выпутала руку из хватки Вай, чтобы обнять ее за талию.       – Спасибо. За все. Вообще за все.       Вай снова чмокнула ее в макушку.       – Всегда пожалуйста. Спокойной ночи.       – Спокойной ночи.       Вай продолжала успокаивающе гладить Кейтлин по спине, пока не почувствовала, как тело ее девушки отяжелело, явственнее сомкнутых век свидетельствуя о том, что она все же уснула. К тому моменту у нее самой глаза уже слипались, и, наконец, убаюканная размеренным дыханием на коже, она впервые за долгие-долгие годы уснула рядом с другим человеком.