Как девочка мимика приручила

      На самом юге немецких лесов расположился городок Нэвердорф, где по утрам из пекарни на углу пахло свежим хлебом, а по вечерам звонили колокола старой (очень старой) церкви, и там жила девочка по имени Тия Гримм. Улицы в городке были вымощены брусчаткой, крыши через одну аккуратно черепичные, а велосипеды стояли у каждого второго подъезда. Всё было размеренно, уютно и немного скучно.       Поэтому Тия часто уходила в лес за городом, что начинался сразу за последними домами с аккуратными палисадниками. Там росли буки и ели, а чуть дальше, в невысоком известняковом холме, была пещера. Взрослые говорили, что ходить туда не стоит. Это означало только одно: туда обязательно нужно сходить.        В один прохладный день, когда в карманах приятно гремели каштаны, Тия взяла рюкзак, фонарик и пакет собачьего печенья для соседской таксы Фрица, который постоянно изображал из себя сторожевого пса, и отправилась исследовать пещеру.        Внутри было сыро и тихо. Капли падали с потолка, эхо отзывалось на каждый шаг. Луч фонарика скользнул по стене, по камням… и остановился на сундуке. Обычном деревянном сундуке с железными уголками.       — Странно, — сказала Тия вслух.        Сундук дёрнулся. Крышка чуть приоткрылась. Изнутри показался розовый язык.       И тут Тия замерла.        Сундук резко распахнулся, обнажив множество зубов, и щёлкнул ими с весьма недружелюбным видом.        Тия отступила на шаг. Потом на второй.       — Ты… что, живой? — осторожно спросила она.       Существо-сундук зашипело и попыталось подпрыгнуть вперёд, но неуклюже стукнулось боком о камень.Выглядело это не столько страшно, сколько обиженно.       Тия подумала: — «Если оно живое, значит, ему может быть голодно."        Девочка медленно расстегнула рюкзак и достала печенье.       — Это для Фрица, — предупредила она. — Но ты, похоже, голоднее.       Печенье полетело вперёд. А следом раздалось щёлк и хрум.       Живой сундук замер, высынув язык. Ещё одно печенье полетело к нему. Зубы больше не щёлкали угрожающе. Крышка приоткрывалась уже без злости. Сундук осторожно подвинулся ближе.        Через десять минут он уже не пытался напасть. Он тихо поскрипывал и покачивался, будто не знал, как правильно вести себя, когда его впервые в жизни покормили.       — Ну вот, — сказала Тия. — Значит, ты просто зверёк. Немного квадратный, но зверёк.        Она приходила каждый день. Приносила печенье. Иногда яблоко. Однажды сосиску, пропажу которой дома потом долго вспоминали с недоумением.        Постепенно существо перестало щёлкать зубами при её появлении. Оно научилось закрываться, если Тия говорила «тихо». И открываться, если она стучала по крышке два раза.       Оказалось, что оно может немного менять форму: то становилось похожим на чемодан, то на ящик для инструментов, то вдруг расплывалось, как мягкое тесто, прежде чем снова собраться в аккуратный сундук. Тия решила, что это просто особенность его вида. В книгах про животных она такого не встречала, но в книгах вообще многое не пишут.        Самым сложным был поводок. Сначала зверёк пытался его грызть. Потом делал вид, что он самый обычный предмет и двигаться не собирается. Но галеты с говядиной оказалось убедительным аргументом.       И однажды жители Нэвердорфа увидели необычную картину. По брусчатке, мимо цветочных ящиков и витрин с пирожными, шла Тия. В одной руке кожаный поводок, где на другом конце аккуратный деревянный сундук.        Сначала он двигался неловко, неуклюже переваливаясь. Потом вдруг произошло нечто удивительное. По бокам сундука начали выдвигаться тонкие, членистые ножки. Одна, вторая, третья… десять аккуратных насекомоподобных лапок мягко коснулись камня.       Сундук приподнялся и пошёл. Не подпрыгивая и не ковыляя. А вполне бодро семеня на своих десяти ножках, слегка цокая по мостовой.        Прохожие замирали. Почтальон снял кепку. Фрау Мюллер прижала к груди пакет с любимыми булочками.        А Тия шла совершенно спокойно, как будто выгуливать квадратную собаку на десяти лапках — самое обычное дело в Европе.        Существо довольно покачивалось на ходу. Иногда приоткрывало крышку и тихо урчало, если Тия бросала ему печенье. Вечером они возвращались в лес. Но теперь пещера была просто местом прогулки, а не домом. Потому что одно дело — быть странным одиноким существом в сырой темноте. И совсем другое — шагать по солнечной улице Нэвердорфа на своих десяти аккуратных ножках, зная, что тебя ждёт тёплый двор, полная миска печенья и девочка, которая считает тебя своим другом.