Роза Вандеи

В деревне под Пуату, в не зажиточном, но и не бедном доме крестьянина Пьера, грубого и жестокого, снова родилась девочка. Девочек в его семье было уже пятеро (четыре, если не считать ту, что удачно выдали замуж за деревенского кузнеца). От такой новости Пьер слегка опешил, потом разозлился и чуть не перевернул стоящую около дома бочку с водой. Жена тихо молилась, девочки-сестры поглядывали на происходящую сцену со страхом и интересом. Повитуха насилу пыталась угомонить его, присмирить лихой дух, в отчаянии поднесла к отцу сверток с дочерью, чтобы тот опомнился, что, вероятно, было плохим решением, зная пьяную хватку рассерженного родителя. Однако, Пьер замахнулся ещё раз, но нанести удар не успел. У малютки были синие глаза, похожие на воды моря в портовом городе новой Аквитании. Она пищала и махала неумело розовыми, как неспелая вишня, ручонками, визжала во всю свою маленькую глотку. Вид ребёнка, невинного и такого смешного, нелепого, как ягненок, только что прорвавший прозрачную завесу околоплодного пузыря, подействовал на Пьера, он опустил руки и взял свёрток у повитухи, аккуратно прикладывая его к груди и покачивая из стороны в сторону. Малышка открыла рот и показала крохотный язычок, похожий на лепесток розы. Делать было нечего. Если сына в семье нет, придётся его придумать. Да, девочку скорее всего угробит тяжелая мужская работа, но другого выхода не оставалось. Это тяжелое бремя, но маленькой девочке придется его нести. Не будет она избалована и залюблена, как старшие сестры, отныне на неё ляжет весь груз бытия мальчиком - грязного, грубого, неотесанного, и лишенного какой-либо красоты. Так родилась Оскар и потекла её быстротечная жизнь в разрушенной революцией Франции, черной от мглы и красной от крови. В деревнях ещё не слышали этот въедливый запах, что пронзает разреженный воздух когда голова отскакивает, поцелованная лезвием, и падает в корзину. В деревнях ещё держали свечи под куполами,да перешептывались о маленьком короле, что вот-вот да вернется на трон, а с ним и всё успокоится. Оскар тоже любила рассказы о малыше-короле, она сожалела, что она "мальчик" и не принцесса - а то было бы здорово выйти замуж за пленника Тампля, предварительно, конечно, вытащив его из темницы, орудуя шпагой, назло мерзким собакам в пудреных париках. Она росла быстро и, хоть и не без труда, мужская маска приросла к её красивому лицу. Девочка трудилась в поле наравне с отцом и хоть её сила немного уступала силе мальчика её лет, в целом с работой она справлялась. Пьер даже начал уважать свою дочь, как этакого убогого мальчонку, который на что-то да годится. Оскар уставала, падала, набивала мозоли, разбивала в кровь ноги, но вставала, прикусывала губу, откидывала челку красивых золотистых волос (за эти волосы священник прозвал Оскар "мальчишка-ангел"), и продолжала делать своё дело спокойно и упрямо. Оскар любила животных, кормила с руки коров и лошадей, любила компанию мальчишек, любила грязные ругательства, игру в камешки и "кто дальше плюнет", любила звон колокола в воскресенье, белокурого младенца Иисуса с картинок в церкви, цветы полей и свою семью, особенно старших сестер. Не любила же Оскар, всем сердцем ненавидела только две вещи: тех, далеко в Париже, с их черными сердцами, и ту, рядом с ней, каждую ночь. Сначала Оскар думала, что это мужчина. Он приходил, когда все уже ложились спать, причём появлялся то у общей кровати, то в сенях, то на улице. Сколько Оскар не будила родителей, пытаясь пояснить им, что надо прогнать незнакомца, но в ответ получала оплеухи и окрики. Так Оскар смирилась с тем, что они его не видят. От этого стало только страшнее. Сперва Оскар просто ныряла под одеяло и читала молитву про себя, но это не помогало. Стоило ей выглянуть наружу, мужчина всё ещё стоял на том же месте и отряхивал пыль со своего мундира. Потом Оскар услышала, как он что-то напевает, и по голосу поняла, что это женщина. Она шикнула на духа, но тот как оставался на месте, так и не сдвинулся. Девочка-мальчик ненавидела духа больше всего на свете, ей хотелось вцепиться ногтями в призрачное лицо и терзать его, пока оно не исчезнет. Ей казалось, что он атакует её, стоит ей заснуть, поэтому часто она просыпалась, как избитая, проспав лишь пару часов. Со временем стало понятно, что дух безвреден, но от этого не стало легче. А вместе с тем тело Оскар взрослело, одежда старших сестричек становилась всё меньше и меньше, на простынях распустились алые пятна, а живот сковывало болью. Тело не желало мириться с ролью мальчика и всеми силами показывало, кто здесь главный. Но если бы всё ограничилось этим! Когда начали набор в революционную армию, народ вспыхнул, как подхваченная пламенем трава. От нового правительства и так не ожидали хорошего, но если раньше казалось, что смерть далека, она там, в Париже, пляшет среди гильотин, то сейчас она приблизилась и к деревням. Цены на хлеб стали непомерно высокими, было трудно даже мечтать о сытном ужине. И вот в Шоле уже молодые люди забили представителей национальной гвардии, после огонь вспыхнул в Машкуле. Позднее Оскар, у которой уже появлялись женские черты, узнала о том, что предводителем себе люди выбрали святого. Именно святым называли Жака Кателино, мужчину красивого и статного, с глубокими глазами. А там, где маршируют святые, там бегут серые тени дьявольского огня. Раз за разом расцветали алыми розами кровавые сердца на нашивках мятежников, как маленькие распятия, оповещали они о благородном духе в набожных сердцах. Это были алые розы Вандеи, которым суждено ранить острыми шипами любого, кто посмеет посягнуть на их невинную чистоту. Изменился и дух - она теперь не стояла на месте, а взволнованно ходила из стороны в сторону, засовывала призрачные пальцы в прозрачные волосы, колобродила и чуть ли не стонала, как плакальщица. Наконец Оскар поняла, что не может этого терпеть. Она соскользнула с кровати, махнула рукой духу и вывела её на улицу, под серебристый луч высоко приколоченной к небу луны. - Ты женщина. - начала Оскар, как бы предъявляя призраку: "вот, гляди, я разгадала твой секрет". - Да, дорогая Оскар, я женщина. - ответила та. - Меня зовут так же, как и тебя. Давным-давно я, как и ты, пришла в этот мир, как приходят мужчины. - Ты дьяволица? - спросила Оскар, прищуривая глаза и сжимая кулаки - если ответит "да", то тогда крестьянка угостит её зуботычиной. - Нет, я крещеная католичка, как и ты. Я нахожусь здесь, потому что связана кое с чем, что происходит на твоей земле. Я приложила руку к революции. Оскар ахнула, схватилась за приставленные к дверям сарая вилы. Замахнулась, с сильным размахом, в который вложила всю ненависть. - Ты убила короля! Мерзкая псина, ты убила нашего короля! - Нет, Оскар, я не планировала убивать короля. Когда-то я служила в гвардии при его дворе. - на этих словах призрак отсалютовала, как бы показывая, кем она была когда-то. - Это всё из-за тебя! - взвилась Оскар-крестьянка - Никто не хотел этого мятежа! Мы жили пристойно и были верны короне! Все наши беды мы переживали вместе! - Нет, милая Оскар, это было не так. Прошлое только кажется таким светлым. Однако, во многом действительно, случилось худшее, что могло случиться. - Теперь нас хотят увести воевать, теперь нас морят голодом! - продолжала Оскар, размахивая вилами, которые проходили сквозь тело призрака. - Ты виновата в этом! - Я не сожалею о том, что совершила. - призналась Оскар-призрак - Я поступала по совести и не могла видеть будущего. Мне просто хотелось бы, чтобы бедная Мари не погибла такой ужасной смертью. И мой отец, и все, кого я знала - ни один из них не остался в живых. Однако для тех, кто был рядом со мной, я поступила верно. Бастилия должна была пасть, и она пала. - Тогда зачем ты приходишь ко мне? Знай, что я собираюсь жить мужчиной и впредь! Плевать на грудь, плевать на боль, я оденусь мужчиной и пойду в армию Кателино! Он благословлен Богом! - продолжала гневаться Оскар-крестьянка. - Это твой выбор. Он так же ценен, как и то, что выбрала я. Я пришла подарить тебе кое-что. - и призрак двинулась вперёд и коснулась груди Оскар. На мгновение девочку ощутила режущую боль, как будто кто-то прошёлся по неё ножом, отпрянула. На земля перед ней упала алая роза, темная, пышная, как будто вот-вот из садов Версаля далекого и столь же близкого прошлого. - Борись, Оскар, как боролась я. Эта роза будет символом твоего восстания, как и символом моей смерти стала роза. Иногда зло надо победить дважды. - улыбнулась призрак ледяной улыбкой, похожей на серп месяца. Оскар неохотно подняла розу и укололась шипом. Прошипела нерадостно. - Мне бы больше пригодилось оружие. - хмыкнула она недовольно, махнула рукой -Не думай, что я тебя простила. - Не думаю. Не за прощением я пришла, а затем, чтобы увидеть новую Францию в лице тебя. Иди. - с этими словами призрак свела ноги вместе, отсалютовала и исчезла в холодной ночи. Оскар фыркнула ещё раз, отбросила вилы и, забавляясь, присела на бочку, отрывая от розы по лепестку. Любит-не любит, любит-не любит... Ощипав бедную розу, что твою липку, она прижала ногой стебель и вдавила его в черную землю. На другой день Оскар уже пришивала к рукаву нашивку с сердцем и крестом. Шумели за окном собиравшиеся на бой юноши. Оскар зажала в зубах иголку, усмехнулась... И начала осторожно намечать на своей нашивке силуэт бутона розы.