Тот-кого-нельзя-(у)видеть

      Они провели большую часть сочельника за разбором книг в библиотеке. Какая-то часть была бесполезна, но кое-что выглядело многообещающе. Чем ближе был вечер, тем чаще Гарри задумывался об ужине.       — У тебя ведь здесь есть домовик, пусть что-то приготовит, — Том не отрывался от книг, перебирая старые фолианты.       — Я не уверен, что он сделает что-то приличное...       Пробовать не стоило. Кричер, кажется, втайне надеялся отравить Гарри, чтобы заполучить хозяина получше. Иначе назвать этот приступ кулинарного психоза Поттер не мог.       Суп был неприятно-зелёного цвета и, кажется, шевелился. Поэтому пришлось брать дело в свои руки. Благо короб-заказ, работающий на той же магии, что и столы в Большом Зале, ещё функционировал, и получить продукты было не так сложно.       Том искренне старался помочь. Но лучшим вариантом помощи будущий Тёмный лорд считал язвительные комментарии и каверзные вопросы.       Примерно половину из них Гарри умудрялся пропускать мимо ушей, пока следил за тем, чтобы вода не убежала. Но проигнорировать можно было не всё:       — Слушай, мне самому помереть не светит, а вот тебе стоило бы побояться добавлять этот сыр в еду.       — Чем тебе не понравился сыр, Риддл? — Гарри, не обращая внимания на подколы, продолжал натирать какой-то подозрительно твёрдый кусок.       — Я не думаю, что он изначально был с плесенью.       — Он появился здесь всего два часа назад. Он не мог так быстро испортиться, — фыркнул Гарри и неосторожно двинул рукой, срезав кожу об острые грани тёрки. — Чёрт!       Он потянул руку ко рту, но её перехватил Том и, глядя прямо в глаза, слизнул выступившую каплю крови. Гарри почувствовал, как магия снова провалилась в небытие.       Пока Гарри думал, как среагировать, Риддл снова заговорил, заглядывая в кастрюлю:       — У тебя макароны переварились.       — Том!

***

      Новости из внешнего мира поступали только от Рона. Он благодарил за набор фаната от «Пушек Педдл» и рассказал, что мистер и миссис Уизли начали восстанавливать Нору. Фред и Джордж притащили откуда-то самовозводящийся сарай, но он не подружился с магловскими приборами Артура и взорвался, увеличив количество работы.       «Кстати, Гермиона не ответила на мои поздравления с Рождеством. Она ведь в порядке? Или просто злится?» — на эту часть письма Гарри решил не отвечать.       В это Рождество время тянулось очень медленно. Гарри быстро устал от многочисленных тренировок, на которых настаивал Том, и искал любую возможность занять себя. Они прошлись по всем комнатам и осмотрели все шкафы. Осталась лишь одна не открытая дверь.       — Куда она ведёт? — Риддл мотнул головой в сторону двери, которую Гарри предпочёл проигнорировать.       — Это... комната Сириуса, — пробормотал Поттер, стараясь как можно быстрее пройти мимо, но его технично словили за ворот футболки и остановили. Том после его крови всегда становился сильнее и возмутительно деятельнее.       — Ты до сих пор не можешь туда зайти? — спросил он, не двигаясь с места и не разжимая руки.       Гарри высвободился из хватки Тома и одёрнул футболку:       — Не сегодня точно.       — Да ладно, спорим, там есть на что посмотреть, — не слушая возражений, Том зашёл внутрь.       Первое, что всегда бросалось в глаза, — огромное количество красного цвета. Яркий флаг Гриффиндора, плакаты с огненными мотоциклами и девушками в вызывающих купальниках — всё пестрело самыми разными оттенками алого. Везде было довольно пыльно. Кричер не заходил сюда по приказу прежнего хозяина и не собирался этого делать, пока Гарри не прикажет обратного. Всё выглядело запущенным и заброшенным.       — Наверное, так маглы представляют себе ад, — довольно проговорил Том, осматривая помещение.       Гарри лишь прерывисто вздохнул и чихнул от защекотавшей нос пыли.       — Можешь использовать очищающее, — благородно разрешил Риддл, подходя к столу. На нём, помимо обрывков бумаги и каких-то записок, стоял небольшой магнитофон. Том покрутил регуляторы, но музыки не последовало.       — Он сломался ещё года полтора назад. Сириус говорил, что там проблемы с питанием.       — Удивительно, что он вообще работал, — Слизеринец поднял магнитофон и указал на надпись «сделано в Нидерландах». — Это магловская техника, но его переделывали. Даже сейчас магию чувствую.       Гарри подошёл ближе, но не хотел ни к чему прикасаться, скрестив руки на груди, чтобы ничего не трогать.       — Ну всё, пошли.       — Зануда ты, Поттер. — Том поставил магнитофон на место и позволил увести себя на нижние этажи.

***

      — Так почему ты не хочешь заходить в эту комнату?       Гарри пару раз моргнул, пытаясь понять, в чём дело. На дворе царила глубокая ночь, но он не мог уснуть. Даже присутствие Тома не могло успокоить его в этот раз.       — Когда я там, Сириус как будто всё ещё жив, — наконец произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А потом я выхожу оттуда и понимаю, что кроме меня в эту комнату больше никто не зайдёт.       Риддл просто лежал рядом и слушал, не пытаясь утешить или пошутить. И этого было достаточно.       — Если бы не моя глупость, он бы остался жив. Я как дурак повёлся на подсунутое ложное воспоминание и попался в ловушку! Ненавижу! — Гарри что есть силы стукнул кулаком по кровати, не в силах сдержать эмоции.       — Не хочешь рассказать о нём?       Вопрос прозвучал неожиданно, но, кажется, совершенно искренне.       — Я… я не знаю. — Гарри слегка запнулся. Может, если он проговорит это, станет легче? — Мы не так много могли с ним общаться. Но он был последним членом моей семьи.       Том молчал и ждал.       — Он всегда был бунтовщиком, — продолжил Поттер уже смелее. — Мотоциклы, магловские вещи, да даже те плакаты с девушками. Он никогда не боялся бросить вызов традициям и своей семье. Наверное, поэтому они с папой и подружились на первом курсе.       — Своё золотое трио, а? — чуть с ухмылкой спросил Том.       — Ужасное название. Скитер за него язык мало оторвать, — поморщился Гарри. — Они назвали себя Мародёры: Сохатый, Лунатик, Бродяга и Хвост. Именно они создали ту самую Карту.       — Хм, тогда у твоего крёстного был недюжий талант артефактора.       — Возможно. — Гарри впервые за вечер позволил себе улыбнуться. — Но бесить людей — талант у него был всегда. Он рассказывал, что включал иногда музыку настолько громко, что даже не слышал, как ругается его мать внизу. А перекричать миссис Блэк — это очень непросто.       — Да-а, Вальбурга была огненной ещё в Хогвартсе.       — Стоп, ты её знал?       — Конечно, она училась всего на год старше меня на Слизерине. Она могла виртуозно ругаться часами и ни разу не повториться…       Гарри немного помолчал.       — Знаешь, так странно слышать, что кто-то учился вместе с человеком, которого я видел только на портретах.       — Так общайся с книжками побольше — и не такое узнаешь, — съязвил Том.       — Твоя очередь рассказывать, — Гарри пропустил подкол мимо ушей.       — И что ты хочешь услышать? Большую часть того, что я пережил к шестнадцати годам, вы с Дамблдором уже посмотрели.       — Что это был за ребёнок? — спросил Поттер прежде, чем смог подумать.       — Где? — на всякий случай уточнил Том.       — Ты мне в Выручай-комнате показывал воспоминание. И там рядом с тобой был ребёнок.       — О, замечательное время! Август 1940-го... Знаешь, это довольно интересное чувство, когда вокруг взрываются бомбы и ты понимаешь, что можешь очень легко умереть.       Гарри поёжился от накатившего холода. Том отметил это краем глаза и фыркнул, довольный произведённым эффектом.       — Мне её вручили, чтобы не мешалась под ногами. А эта мелочь решила, что обязана ходить за мной до конца своих дней. Вот и попала вместе со мной под бомбёжку тогда.       — И что стало с ней потом?       — Британию бомбили до мая, Поттер. Мне просто повезло уехать до начала этого ада. А вот кому-то — нет.       — Мне жаль, — только и смог выдавить Гарри.       По стене мазнул луч света, отброшенный фарами автомобиля. Кто-то возвращался домой в рождественскую ночь.       — Смерть — это полная херня, — неожиданно для себя заключил гриффиндорец.       — Всегда об этом говорил, — согласился Риддл.       В темноте комнаты все предметы утратили цвет, и зелёный стал неотличим от алого.