Тот-кого-нельзя-(у)видеть

      Утро Гермионы Джин Грейнджер начиналось с точностью до секунды — ровно в половине седьмого, как и любое другое утро учебного года. Она бесшумно поднялась с кровати, стараясь не разбудить соседок, сделала короткую разминку, разгоняющую остатки сна, и скрылась за дверью ванной. Ровно в 6:45, с идеально собранной сумкой, где каждый учебник лежал на своём месте, она уже спускалась по лестнице — до начала матча между Слизерином и Когтевраном нужно было успеть пробежать глазами вопросы к экзамену по чарам. В библиотеке в такое время всегда было тихо, и никто не мешал сосредоточиться.       Внизу её взгляд сам собой зацепился за свежее объявление на доске. Крупные буквы гласили: всех желающих, достигших совершеннолетия до конца июля этого года, приглашали на курсы трансгрессии. Список под объявлением был девственно чист, и её имя стало там первым.       Если бы не чувство долга, она бы ни за что не пошла на этот матч. Тишина опустевшей библиотеки или гостиной, удобное кресло у камина и конспекты по нумерологии манили куда сильнее, чем шум трибун и январский холод. Но Луна Лавгуд сегодня взялась комментировать игру — зрелище, которое, по общему мнению, обещало быть незабываемым. А бросить подругу в такой ответственный момент Гермиона не могла.       Они вышли из Большого зала вместе со всем Когтевраном, и, как ни старалась девушка не обращать внимания, взгляд сам выхватил из толпы знакомые макушки. Гарри и Рон выходили следом за ними. А потом к ним подлетела Лаванда. Гермиона отвернулась, сделав вид, что поправляет лямку сумки, но краем глаза всё равно видела, как Браун без зазрения совести повисла на плече Рона, что-то щебеча и не замечая обречённого выражения его лица.       Когтевранцы уже давно добрались до поля, а Грейнджер всё стояла у выхода, не в силах оторваться от этой картины. Место рядом с друзьями, которое когда-то принадлежало ей, теперь заняла другая.       Вдруг Гарри резко остановился и с размаху хлопнул себя по лбу. Он быстро заговорил с Лавандой, жестикулируя. Та всполошилась, надула губы, но, чмокнув Рона в щёку, нехотя потрусила обратно к замку.       — Герми, ты идёшь?       Луна возникла за спиной так бесшумно, будто материализовалась из воздуха. Грейнджер вздрогнула и подпрыгнула на месте.       — А? Да, конечно. Идём.       Игра захватила её почти сразу, заглушив невесёлые мысли. Синие и зелёные мантии рассекали бледное небо, оставляя за собой шлейф скорости. Чжоу Чанг и Драко Малфой сошлись в яростной схватке за снитч — это была легендарная дуэль, за которой затаив дыхание следили обе трибуны. В последний миг Малфой, рискуя разбиться, ушёл в отвесное пике и сжал золотой шарик у самой земли. Его отбросило в сторону, он кубарем прокатился по замёрзшей траве, но руку с добычей так и не разжал.       Мадам Хук протрубила окончание матча, и трибуны Слизерина взорвались ликующим рёвом. Малфой, пошатываясь, поднялся, не глядя бросил снитч судье и, не дожидаясь поздравлений, быстрым шагом скрылся в направлении раздевалок. Гермиона машинально отметила это, но тут же переключила внимание на Луну, которая, сияя, начала рассуждать о том, как морщерогие кизляки повлияли на исход игры.       Вдруг мадам Хук вскрикнула. Яркая золотая вспышка вырвалась у неё из рук и, словно живая, метнулась в сторону трибун. За ней последовал оглушительный взрыв, а следом — чей-то надрывный, полный боли крик.       Гермиона не успела ничего сообразить. Дамблдор, каким-то невероятным образом оказавшийся в эпицентре, подхватил на руки чью-то поникшую фигуру и крупными шагами, почти бегом, направился к замку. А следом за ним, сбивая с ног замешкавшихся студентов, рванул Гарри. Рыжие волосы, которые мелькнули в проёме дверей, могли принадлежать только одному из Уизли.       Она не помнила, как оказалась у дверей больничного крыла. В висках стучала кровь, перед глазами всё плыло. Гарри сидел на корточках, прислонившись спиной к холодной стене, и не отрываясь смотрел на запертую дверь. Гермиона молча опустилась рядом, плечом к плечу.       Прошёл час. Может, два. Из-за плотно закрытых дверей не доносилось ни звука. Тишина давила на уши. Только когда солнце начало клониться к закату, створки приоткрылись, и выглянула мадам Помфри.       — Вы всё ещё здесь? — в её голосе слышалась усталость. — Можете зайти. Но ненадолго и тихо. Бедняга чуть руки не лишился, а кости отращивать — удовольствие ниже среднего.       Рон лежал на койке у окна, и первое, что бросилось в глаза — его неестественная бледность. Он почти сливался с белой наволочкой. Правая рука была скрыта под толстым слоем бинтов, и под тканью иногда что-то медленно, с лёгким хрустом, шевелилось.       — Мадам Помфри, — голос Гарри охрип и звучал едва слышно, — с ним… с его рукой всё будет в порядке?       — Ну а куда она денется? Иначе уже давно бы в Мунго везли. — Женщина привычным движением поправила повязку. — Впервые вижу, чтобы снитч взорвался! Это ж надо такое учудить.       Гарри кивнул, но взгляда от друга не отвёл. Он, наконец, вытащил руку из кармана и осторожно, почти невесомо, коснулся левого плеча Рона. И тут Гермиона увидела — на его собственном предплечье, там, где обычно скрывал рукав, зиял длинный, ещё кровоточащий порез.       — Гарри! — выдохнула она, прижав ладонь ко рту.       — Тш-ш, — он даже не обернулся, лишь прижал палец к губам. Его ладонь легла на плечо Уизли, и Гермиона готова была поклясться, что видела, как по воздуху побежали едва заметные искорки, золотистые ниточки магии, перетекающие от Поттера к телу Рона. Спустя минуту он убрал руку обратно в карман.       — Что… что там случилось? — выдохнула она, не в силах подобрать других слов.       — Я подошёл к Дамблдору, хотел спросить про наши занятия, — голос парня звучал глухо, будто он говорил сквозь вату. — А потом… потом увидел, как этот чёртов снитч летит прямо на нас. Рон почему-то решил его поймать. Я ещё тогда подумал — зачем? Игра-то кончилась. А мяч… он будто раскалился добела, я кожей чувствовал жар.       Он замолчал, сглатывая. А когда заговорил снова, в голосе появилась такая горечь, что у Гермионы защемило сердце.       — Я не успел. Просто не успел среагировать. Это я виноват, Миона. Прости.       Она заторможенно кивнула, потом спохватилась, хотела возразить, сказать, что он не виноват, что это абсурд… Но договорить не успела.       В палату ворвалась Лаванда. Видимо, мадам Помфри, занятая приготовлениями, на мгновение ослабила бдительность, и Браун проскользнула незамеченной.       — Бон-бон! — её голос резанул по тишине, как ножом. Она рванула к койке, намереваясь, кажется, обрушиться на Рона всем телом, но Гарри молниеносным движением перехватил её за шиворот. — Эй, пусти! И ты мне соврал! Никакая Макгонагалл меня не искала!       — Ты что творишь? — Гермиона вскочила, заслоняя собой койку. — Ему чуть руку не оторвало, нельзя его трогать!       — А ты вообще что здесь забыла? — Лаванда попыталась вывернуться, но хватка Поттера была железной. — Вы же поссорились сто лет назад! Ты ему никто!       — Лаванда, — голос Гарри прозвучал тихо, но в нём появились такие нотки, от которых Браун на мгновение замерла. Он почти перешёл на шипение.       И тут Рон заворочался. Сквозь сон, сквозь пелену зелий, он что-то застонал, дёрнул головой. Гарри и Гермиона замерли, боясь дышать. А Лаванда, воспользовавшись секундным замешательством, с неожиданной ловкостью выскользнула из хватки и метнулась к изголовью кровати.       — Бон-бон! Я здесь, твоя Лаванда здесь! — защебетала она, склоняясь к его лицу.       Рон поморщился, веки его дрогнули. Он приоткрыл мутные со сна глаза и, кажется, даже не сразу понял, где находится. Взгляд его заметался по палате, наткнулся на Гарри, стоящего чуть поодаль, скользнул дальше… и остановился на Гермионе. Губы, пересохшие и бледные, чуть шевельнулись, и он выдохнул одно-единственное слово:       — Миона…       Лаванду отшатнуло, словно от удара. Её лицо исказилось, она театрально, навзрыд, всхлипнула и, закрыв лицо руками, выбежала из палаты, громко хлопнув дверью. В наступившей тишине было слышно лишь, как тихо посапывает приходящий в себя Рон да где-то далеко, в коридоре, затихают всхлипывания. Гермиона села поближе к изголовью кровати Уизли.       Гарри выскользнул за дверь так тихо, что подруга, кажется, даже не заметила его ухода. Он как никто другой понимал — сейчас им нужно побыть вдвоём.       — И куда теперь? — Том возник за его плечом бесшумно, стоило только отойти на достаточное расстояние от больничного крыла. В его голосе сквозило привычное ехидство, но Гарри научился различать оттенки — сейчас Риддл скорее проявлял участие, чем язвил.       Поттер достал из кармана слегка помятое письмо. Пергамент был исписан мелким, летящим почерком, который мог принадлежать только одной обитательнице Хогвартса.       — Меня звали на прогулку.

***

      В Запретном лесу всегда было сумрачно. Деревья здесь росли так плотно, что солнечный свет процеживался сквозь кроны тонкими, дрожащими лучами, рисуя на земле причудливый узор из света и тени. Гарри шёл по едва заметной тропинке и едва на небольшую поляну.       Луна уже была там. Она стояла спиной к нему, всматриваясь в глубину леса, и из её матерчатой сумки, украшенной разноцветными бусинами, на землю медленно капала кровь, оставляя на пожухлой траве и снегу тёмные пятна.       — Привет, Гарри! — она обернулась и помахала рукой с такой искренней радостью, будто они встретились после долгой разлуки, а не виделись всего несколько часов назад на стадионе.       — Здравствуй, Луна. — Он подошёл ближе, чувствуя, как на душе становится теплее от одной только её улыбки. — Якобс с тобой сегодня?       — Нет. — Луна доверительно понизила голос, будто выдавала великую тайну. — Фестралы его пугают. Говорит, что от них исходит какая-то странная вибрация. А твой друг?       — Мой? — Гарри невольно усмехнулся. — Он всегда за моей спиной.       — Как удобно, — кивнула Луна, нисколько не удивившись, и решительно направилась вглубь леса, туда, где тропинка почти исчезала в густом подлеске.       Гарри двинулся следом, стараясь ступать туда же, куда ступала она, чтобы не наступить на сухие ветки. Он не был в Запретном лесу с тех самых пор, как они с ребятами летали в Министерство магии спасать Сириуса.       — Как думаешь, кто устроил сегодня весь этот переполох? — спросил он, когда они углубились достаточно далеко, чтобы голоса не разносились эхом между стволами.       Луна шла впереди, легко перешагивая через коряги, и её светлые волосы колыхались в такт шагам. Она помолчала, прежде чем ответить, и голос её звучал тихо и отстранённо, будто она говорила не с Гарри, а с кем-то невидимым, парящим над лесом.       — Не знаю. Но Драко сегодня убежал очень быстро. Даже не стал ни с кем разговаривать, не принимал поздравления. Странно, правда? Ловец, который выиграл матч, всегда остаётся, чтобы все видели его победу. А он исчез.       Гарри кивнул, хотя она и не могла этого видеть. Подозрения, копившиеся с начала года, всколыхнулись с новой силой.       — Думаешь, стоит за ним последить?       Они вышли на поляну, которую Гарри помнил ещё с четвёртого курса. Здесь, среди высоких трав и валунов, поросших мхом, обычно отдыхали фестралы. Сейчас несколько чёрных, похожих на ожившие тени существ подняли головы, почуяв запах свежей крови, сочащейся из сумки Луны. Их кожистые крылья бесшумно сложились за спинами, большие глаза смотрели с невыразимой печалью.       — Ты можешь просто посмотреть на свою волшебную карту, — пожала плечами Луна, выуживая из сумки окровавленный кусок мяса. Она протянула его самому крупному фестралу, и тот осторожно, почти нежно, взял угощение длинным языком. — Чтобы узнать, где он. Карты же для этого и нужны, разве нет?       Гарри хмыкнул. Как всё просто, когда смотришь на это глазами Луны. Никаких сложных планов, никаких сомнений — просто посмотреть на карту.       — Твоя правда, — сказал он, наблюдая краем глаза за тем, как Том, стоящий чуть поодаль, с плохо скрываемым отвращением наблюдает за трапезой фестралов. Лицо Риддла приобрело тот самый брезгливый оттенок, который обычно появлялся, когда он видел что-то, по его мнению, недостойное внимания истинного слизеринца.       — Самое главное — чтобы ты был не один и любим, — философски изрекла Луна, протягивая следующий кусок мяса. Её глаза смотрели куда-то сквозь деревья, словно она видела то, что недоступно другим.       — Ты тоже, Луна, — тихо сказал Гарри. Он подошёл ближе и осторожно положил руку ей на плечо, чувствуя, как под тонкой тканью мантии угадывается хрупкость, которую она так умело скрывала за своей отстранённостью.       Девушка обернулась, и её улыбка озарила поляну ярче любого солнца.       — Я никогда не бываю одна, Гарри. Даже когда рядом никого нет, всегда можно придумать друга. Главное — чтобы он был добрым.       — И тут ты права, — повторил он и, не сдерживаясь больше, притянул её к себе, обнимая за плечи. От неё пахло сухой травой, лесом и ещё чем-то неуловимо лунным, светлым. — Ты знаешь, что ты замечательная?       — Да, — серьёзно кивнула она. — Якобс мне это каждый день говорит. Но приятно слышать и от тебя.

***

      Обратная дорога до замка заняла меньше времени, чем путь в лес. Проводив Луну до башни Когтеврана и дождавшись, пока она скроется за статуей орла, Гарри быстрым шагом направился в пустующий класс на третьем этаже. Том бесшумно скользил следом, не проронив ни слова, но его молчание было красноречивее любых подсказок.       В классе пахло пылью и старыми зельями. Гарри вытащил из кошеля Карту мародёров и коснулся её палочкой.       — Я торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.       Пергамент мгновенно ожил, тонкие чернильные линии поползли во все стороны, вырисовывая знакомые очертания Хогвартса. Гарри поднёс карту ближе к лицу, вглядываясь в мельчайшие детали.       — Ну? Где наш драгоценный наследник рода Малфоев? — Том наконец нарушил молчание, склоняясь над плечом Гарри, чтобы тоже видеть карту.       Поттер водил пальцем по пергаменту, минуя спальни, классы, коридоры. Подпись «Драко Малфой» нашлась не сразу — она мелькнула где-то в подземельях, но тут же исчезла.       — Он двигается слишком быстро для простой прогулки, — нахмурился Гарри.       Они следили за точкой, обозначающей Малфоя, которая петляла по коридорам, то исчезая в тупиках, то появляясь вновь. А потом вдруг замерла где-то на седьмом этаже, в том самом месте, которое Гарри знал лучше других.       — Выручай-комната, — выдохнул он почти одновременно с Томом.       Они переглянулись. Слизеринец медленно расплылся в хищной улыбке.       — А вот это уже интересно, Поттер. Очень интересно.