Сигареты после любви

Грязь. Грязь. Грязь. Весь мир — ебаная грязь. Грешные люди строят из себя ангелочков, которые только спустились с небес либо вознеслись к смертным, чтобы показать свою крутость и важность. Какие они белые, очень нежные, ранимые создания божьи. Холи да лелей. Зачем жить, если мы просто плоть, которая должна родиться, учиться, работать, умереть? Люди как один похожи. Бежать от однотипной жизни не получится, «близкие не поймут». Суицид делать, только если в одиночестве. Когда дома кто-то есть, тебя могут вовремя спасти, а тебе это нужно? Со спокойной душой висеть за шею в петле, а затем очнуться и понять свою ничтожность, даже здесь облажался. Хоть под машину бросайся. Или с балкона прыгай, только с этажа так десятого, но точно не с третьего. С третьего выживешь, только больше проблем заработаешь. Например, на ноги приземлишься, перелом тебе обеспечен. А у тебя вообще есть дом? Там, где тебя ждут, где твоё мнение учитывается, а не принимается за дерьмо, любят, ценят, заботятся. А что такое забота для тебя? Чтобы мама с папой денюжек скинули, да побольше, или просто отстали и дали посидеть в тишине, или тебе наоборот нужно провести время с семьёй? А зачем семья? Зачем мать? Зачем отец? Зачем близкие? Зачем жить? Зачем работать? Зачем умирать? Зачем рождаться не по своей воле? Зачем получать побои? Ждёшь похвалы за глазки? Я бы поняла, будь ты симпатяжкой... Да-а, жизнь зимой — это тот ещё рай, такой кайф ловлю от снега, — думает Никита, перебегая через дорогу на красный свет, слишком долго ждать зелёного. — Ебчая зима, ебчий снег, — совсем тихо, себе под нос бубнит косичка. Отрастил длиннющие волосы и думает, что крутой. Заплетает их обычно в небрежную косичку, специально делая криво-косо, так лучше выглядит. За длинные волосы его все называют пид*ром, а в чём они не правы? Да во всём. Слишком много вопросов для такого маленького человека в мире, недостойного уважения и внимания. Утихомирить мысли и чуть отвлечься помогла пачка сигарет. Наверное. — Да бл*, зажигалки нету, — говорил сам с собой Никита, — вот бы какой-нибудь прекрасный принц принёс её, я бы кланялся в ноги этому человеку, но жизнь не мёд. Эх... Ну так и манит мразота, — зависимость от сигарет — его главный враг. Всё-таки ускорив шаг, Рэй доходит до дома. Уже в квартире кидает курточку на вешалку точно в цель. Заходя на кухню, надеялся, что его любимый сидит в комнате, но вот беда, сейчас придётся получать по шапке. — Рэй, — низким голосом произнёс тот, кто сидел на кухне, — какого х*я ты недоступен, ты где шлялся? — Я ходил к Алисе в гости, а не отвечал, потому что телефон разряжен, — отчитался. — Часто ходишь к этой девке, не замечаешь? Ты, может, у неё жить останешься? Не успел Никита ничего ответить, как почувствовал резкий удар по щеке. Голова отлетела в сторону, во рту появился привкус крови. Он прикусил язык. — Хотел что? Хотел, чтобы я тебя отпустил? Хотел, чтобы я не знал, где ты? — голос был уже не низким, а почти рычащим. — Ты думаешь, я дурак? Рэй прижал руку к щеке, чувствуя, как она горит. –Уёб*к,-четко проговорил Александр и ушел в их спальню. Рэй успокаевает себя,переводит дух.Удары Саши он принимает за проявление особой любви к родному человеку.Он его не боиться,до смерти точно не забьёт,будет винить себя всю оставшуюся жизнь,или пойдёт за Никитой в могилу.Без него Саша–никто.Шайтер не видит дальнейшей жизни без этого чуда в виде Никиты Рэй. Саша Шайтер показал все тонкости жизни.Унижения,избиения,преданная любовь,сломанная руками нога,флафф,драмма,с*кс,список можно продолжать бесконечно. –Саша,мудачьё тупое,баран ебл*вый,умрёшь после завтра,-диагностировал великолепный врач Некитик диагноз пациента. –Что мяукаешь,котёнок?-Снова зашёл на кухоньку Александр,облокотившись на дверь. –Сашуль,помоги встать... Сашка чуть потупил,двумя шагами дошёл до раненого ,помогая встать. –Я тебя настолько шандарахнул,что ты даже устоять не можешь?Тебе в ноги отдало?-поднял одну бровь. –От твоего мозгоебства падаю в обморок,родной,-усмехался Некит. –Ты сейчас обратно улетишь,да и с балкона тоже можно полетать.Да,Никита?-Никита лишь смотрел на него пустыми глаза,уже давно замученными,а Саша решил,что будет добивать до конца,-я с кем разговариваю,ало?Космос вызывает Рэйчика.И только не ной ,что больно,нехуй по бабам всяким таскаться. –Я всё равно останусь при своём мнении,что Алиса–моя подруга. –Да не нравиться мне твоя Алиса,она мутная п*здец,а тебе оно надо с такими общаться? –Ну с тобой же как-то встречаюсь.1:1,Шайтер. –Хватит называть меня по фамилии, мудозвон. –Как хочу так и буду тебя называть. –Баран упёртый,не пошатнешь же его уверенность,бог Победы сранный,-бросил взгляд на окно,–не плачься потом мне в плечо,что почему я тебе раньше не говрил,что Алиса такая-сякая. –С чего ты решил,что она такая.Она нормальная!-чуть повысил голос косичка. –Не нервничай,ненормальный. –Я ещё и ненормальный?!-ещё громче. Дальше разговор шёл на повышенных тонах,друг друга шлют н*хуй,обсирают,чуть ли не дисс пишут на ходу.В ход пошло все,что попадется под руку...Никита въебал тарелку о стенку рядом с Сашей,осколки чуть царапнули ему лицо,тот не успел среагировать вовремя. –Ска...А я говорил ,что ты ненормальный,-с улыбкой на лице говорил Александр. –В тебя вторая сейчас полетит,договоришь,Шайтер. –Ну давай,попробуй. Никита хватает крупный,но острый осколок от тарелки и кидается на Шайтер.Из-за стекла поранил себе руку,царапнул его лицо,руки и даже пытался проткнуть горло,Саша не дал. –На голово больной,-тихо посмеялся и улыбнулся,-счастье моё,хватит драться. –Ты мне нос разбил,клоун. –Почему клоун? –Смеёшься много,-Никита давно уже повалил того на пол и смотрел сверху вниз. –Твои волосы лезвут везде куда не надо,- по говорил убирал Никитины волосы за уши. —Хочешь отрежу?Хоть прям щас,-говорил абсолютно серьезно,смотрел Сашке в глаза. Шайтер промолчал...И вот Никита попал кулаком точно в цель,прямо в еб*льничек любимому.От синяков или чего похуже обоим не убежать. А ведь когда-то были самой милой и нежной парочкой среди друзей. Мысли метались в голове, как загнанные звери. Суицид. Эта мысль, как старый, верный друг, всегда была рядом. Она шептала ему о покое, о конце этой бесконечной боли. Но он был слишком труслив. Слишком слаб. Не мог ни жить, ни умереть. Застрял где-то посередине, в этой липкой, удушающей грязи. Он представил, как висит в петле, как его тело раскачивается в воздухе, как глаза стекленеют. И тут же представил, как его спасают, как он приходит в себя, как смотрит на себя в зеркало и видит там того же жалкого человека, который даже умереть не смог. Нет, это было бы ещё хуже. Ещё больше грязи. Может быть, под машину? Быстро, безболезненно. Но что, если выживет? Что, если останется инвалидом, прикованным к постели, ещё более беспомощным, чем сейчас? Нет, это тоже не выход. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать эти мысли. Но они были навязчивы, как мухи, кружащие над гниющим мясом. Он был этим мясом. Гниющим, разлагающимся, никому не нужным. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он хотел кричать, биться, крушить всё вокруг. Но он не мог. Он был слишком слаб. Слишком сломлен. Он просто лежал, слушая стук своего сердца, который казался таким громким в этой тишине. Стук, который отсчитывал секунды его никчёмной жизни. Секунды, которые превращались в минуты, минуты в часы, часы в дни. И каждый день был похож на предыдущий. Однотипный, серый, грязный. Он был частью этого мира, этой еб*ной грязи. И не было никакого спасения. Никакого выхода. Только эта бесконечная, удушающая грязь. И он был её частью. Навсегда.