imawanokiwa

— как думаешь, я Ему нравлюсь? это вопрос, ответа как бы не требующий, но почему-то сайори сложно промолчать, хотя очень хочется. она смотрит под ноги — там подол короткой юбки шелестит на ветру и бьётся о бледные бёдра, а белые чулки сползают вниз. сайори под летним сквозняком из форточки в литературном классе чувствует себя странно, обнажённой будто. или не в сквозняке дело. может, это виноваты сверкающие наивной мечтательностью розовые глаза. тут у сайори сказать наверняка не выходит. — а ты как думаешь? — привычная радость, которую излучает сайори обычно, сейчас будто вязнет в болоте её собственных мыслей, обстоятельств и по-тупому щемящей недосказанности. сайори на нацуки не смотрит, вместо этого интересуясь узорами на потёртом линолеуме. нацуки странную перемену в поведении собственной подруги (наверное) даже не замечает. нацуки увлечена этой глупой симпатией: завтра она прочитает с Ним «ванильных девочек» снова, потом будет накручивать пряди волос на тонкие пальцы, прикусывать пухлые губы и, смущаясь, поправлять съехавшие ленточки. а потом она, конечно, обязательно надует щёки в ответ на какую-то глупую шутку и толкнёт Его в плечо. они посмеются, обменяются взглядами и лёгкими (ничего не значащими) прикосновениями, разойдутся. и после этого нацуки будет допытывать сайори снова. спросит обо всём: думаешь, Ему понравилось со мной? Он считает меня хорошей, интересной там, не знаю, может милой? даже милой уже не так плохо, если это Он! ну же, скажи, я такое только тебе могу доверить, а ты Его подруга детства, ты должна знать! сайори должна знать. а ещё должна улыбаться в лицо, говорить «всё в порядке, конечно» и подрабатывать клоуном на полставки, лишь бы заполнить вязкую тишину и взамен получить только едкий взгляд от того, кого все, включая нацуки, восхваляют. она ещё должна ни за что не показывать, если ей больно, потому что чувства остальных важнее, а сайори может и потерпеть до дома. или хотя бы до ближайшей женской уборной. — думаю, что нравлюсь, — нацуки наконец отвечает. соизволила выползти из-под странички манги про подростковую любовь своего же авторства и подойти поближе распахнутому окну, — Он на меня так смотрит, будто... будто Он уже выбрал меня. и вот дилемма: любовь — это разве выбор? сайори казалось, что выбор — это когда у тебя есть как минимум два варианта, один из которых ты можешь предпочесть другому. она не смыслит в любви, конечно, но в ней для неё всегда был только один путь: споткнуться о порог на входе в литературный клуб и упасть. для сайори любовь, наверное, сравнима с падением. в своей любви она ещё падать не закончила, а уже разбила нос, коленки и самообладание. она ничего не выбирала. просто как-то так вышло: сайори нравятся яркие цвета, солнце, глупые плюшевые игрушки, капкейки с кремовой начинкой и сладкой кондитерской посыпкой, аниме с клишированным сюжетом, лето и боль, — а нацуки из всего этого и создана. она будто выведена через формулу или вышита крестиком, аккуратно так и немного неидеально, но сайори всё равно просто слепнет. ей от этой блестящей каши в голове дурно, а от аромата парфюма с чужого пиджака у неё сводит под ключицами. от нацуки пахнет летом. жарким таким, когда пот стекает по вискам и бокам и хочется глотать воду литрами. когда на улицу не выйдешь без солнцезащитных очков, а ещё чешется нос от асфальтной пыли и болят обгоревшие плечи. летом, которое проходит быстро и по осени плещется тоской в грудной клетке. — сайори? — нацуки машет ладошкой перед её лицом. в этом году лето тяжёлое и облачное. сайори очухивается и всё же поворачивает голову, чтобы взглянуть на нацуки сбоку. у неё высокий милый носик, румянец на мягких щеках, болтаются на ветру ленточки, а под свободно сидящей на ней формой, сайори знает, целая россыпь сине-фиолетово-жёлтых лужиц боли. её маленькие ладони прижаты к груди крепко-крепко, и сайори вдруг чувствует себя так, будто её сюда никогда и не звали. будто ей места рядом с нацуки нет. ей о Нём, почему-то, говорить вообще не хочется. и слышать тоже. и о любви, если честно, размышлять ей как-то тяжело. — и я думаю, что ты Ему нравишься, — сайори зачем-то соглашается ровным голосом, будто ничего не случилось и не случится, а сама засматривается на блики света в чужих волосах, — ты знаешь, нацу... тебя легко полюбить. нацуки оборачивается и вопросительно блестит ленточками. в её милых глазах, таких больших, что вместится вся вселенная, поселяются искреннее замешательство и надежда, и сайори с каким-то горьким привкусом на языке думает о том, от скольких людей нацуки слышала такое прежде. и входит ли Он в их число? — правда? — нацуки, кажется, затаивает дыхание, — откуда ты знаешь? сайори неопределённо ведёт плечом, потом закидывает на него же школьную сумку и поднимается с места. она здесь, как и везде, непрошенный гость, пожалуй. — да так, просто, — она бормочет себе под нос и вдруг запоздало вспоминает, что она, вообще-то, должна делать вид, что всё хорошо. сайори поднимает на нацуки взгляд и ухмыляется. треплет её по голове, пропуская недовольное ворчание, и бежит к двери в коридор, — ну, я пойду, нацу! до завтра! а завтра к утру она сгорает в летнем зное и умирает.