fear

The Neighbourhood – The Beach, NF – FEAR, The Satellite Station – Only Human

<…>

      «Илья Малинин, главный фаворит Олимпийских игр 2026 в Милане набирает 156,33 балла за произвольную программу и оказывается на 8-ом месте».       Стук сердца в ушах, темнота, недостаток воздуха и тут… тусклый свет встающего солнца из наполовину закрытого окна. Илья открывает глаза, просыпается.              Кошмар, снова. Повторяющийся во сне из раза в раз провал на Олимпиаде, которая, кажется, была вечность назад. Нужно забыть и двигаться дальше, ведь уже начались тренировки на льду в Праге — через пару дней разразится борьба за титул чемпиона мира. Все снова прочат Илье первое место, весь мир хочет, чтобы он восстал из пепла поражения на Олимпиаде, словно птица-феникс, а единственное, чего хочет сам Илья – чтобы от него все отстали. Дали ему выдохнуть и разобраться со своими мыслями, которые просто без конца сжирают уставшую душу.       Общество давит, родители давят, весь мир давит на виски. Хочется закрыться в темной-темной комнате и спрятаться от всего, от собственных мыслей тоже. Но надо вставать и идти дальше, показать, что ты не сломался и можешь двигаться дальше.       Илья садится на кровати и смотрит на экран телефона. 5:40 утра. Будильник сработает через 20 минут, но досыпать он их уже точно не станет.       Илья встает с кровати, до конца открывает штору. Идет в ванную, чтобы смыть с себя остаток кошмара, нежели проснуться.       Илья чистит зубы, одевается в тренировочную одежду, берет сумку с коньками и сменной одеждой. Не забывает бейдж с аккредитацией, чтобы охрана пустила. Идет в единственное место, где никто не будет ему докучать еще хотя бы час.       Дорога до катка по еще спящему городу занимает каких-то 10 минут пешком – гостиница, где живут спортсмены-участники Чемпионата Мира по фигурному катанию, располагается близко к катку, где проводятся тренировки и сами соревнования. Утренняя Прага не кажется очень уж приветливой, наоборот, угнетающей. Серость вокруг, весна, которая борется с европейской зимой, отстаивающей свои права. Не то, что в Америке. Не то, что в России.       Илья хорошо помнил русскую зиму, ведь раньше ездил к дедушке в Новосибирск. Зима в России другая – снежная, холодная, царапающая кожу, но такая красивая. Отчасти даже родная, пусть Илья никогда не жил в России и приезжал только погостить. Бывало, мысли о России наводили на него такую грусть, что ком в горле становился – он ведь так мало ее знал, в стольких городах своей кровной родины не был.       «Будет время, и я посещу все!» – думает Илья уже который год подряд. Только вот времени все нет и нет. В список для путешествия по России у него входят самые банальные и известные города – Москва, Сочи, Санкт-Петербург…       Санкт-Петербург. Сама мысль о посещении этого города бросает Илью в дрожь. Он представляет, как гуляет по его широким проспектам, паркам и скверам, как наслаждается архитектурой и делает миллион фотографий, которые обязательно выложит в свои социальные сети. Какие воспоминания он создаст, посетив этот невероятный город, каких людей встретит, как сильно они отличаются от жителей его американского города, где он родился и вырос. Почему-то ему всю жизнь кажется, что петербуржцы невероятно образованы, эстетичны, по-своему снобы, культурны и невероятно вежливы. Его догадки подтвердились, когда Малинин познакомился с Петром Гуменником. С Петей.       Мир профессионального спорта – фигурное катание не является исключением – очень тесен, даже если одна страна, по определенным причинам, вылетает с международной арены. Фигуристы всегда общаются, следят за успехами друг друга в социальных сетях с момента, как новые лица появляются на юниорских соревнованиях.       Так выходило и тут – Илья подписался на Петра еще в далеком 2023 году, когда они были сильно младше и только начинали свой взлет на пути к самым желанным наградам фигурного катания. И Петр подписался на Илью. Первое очное знакомство случилось на Олимпийском льду в Милане, спустя 3 года, как они узнали о существовании друг друга. Петр таким и оказался, как все петербуржцы, которых представлял себе Илья – вежливым, порядочным, приятным в общении, хорошо воспитанным. И таким чертовски красивым вживую. Увидев Петра на тренировке короткой программы для олимпийского льда, Илья просто глаз не мог оторвать – так притягивал взгляд своим катанием Гуменник.       Темноволосый не катался на коньках, он летал на льду: каждое его движение было наполнено этим невероятным изяществом и чувством, каждый взгляд и взмах рукой заставляли толпы мурашек бежать по спине, а прыжки так ладно у него выходили, что «нестабильность» Пети, о которой то и дело говорили в мире фигурного катания, казалась простой выдумкой, желавшей опорочить невероятное мастерство Гуменника.       Интервью, в которых темноволосый рассказывал о том, что считает своим недостижимым идеалом Илью Малинина, не укладывались у американского фигуриста в голове. Да, Петя не прыгал чистый четверной аксель, мог не насыщать свои программы самыми сложными и высокооплачиваемыми элементами, но каждое его выступление оставалось в памяти зрителей навсегда, в этом сомнений не возникало ни у кого.       Поток холодного ветра скидывает капюшон с головы Ильи, который так глубоко завис в своих мыслях о прошедшей Олимпиаде, что он не сразу замечает, как оказывается у дверей арены. Охрана без вопросов пропускает его внутрь, Малинин следует в раздевалку, где оставляет куртку и сумку, берет с собой только коньки.       Лед встречает его звенящей утренней пустотой – поверхность катка похожа на зеркало, его явно залили совсем недавно, прямо перед очередным днем соревнований. Трибуны стоят в полумраке, освещен только лед. Илье больше света и не нужно.       Натянув на ноги коньки, блондин втыкает в уши эирподсы, выходит на свежий лед, пробуя поверхность и ощущая силу в ногах. Нервно. Чертовски нервно. А ведь это просто тренировка. Неужели это волнение вцепилось в него своими острыми зубами и держится еще с Олимпиады? Это надо забыть. Отключить свою голову и тревоги, сосредоточиться на программе. Хочется обладать тем же уровнем спокойствия, которым обладает Петя. Хочется узнать, что бы он сказал, услышав все чувства и переживания Ильи.       После разминки, Илья начинает катать короткую. Она активная, экспрессивная, но сейчас нет смысла вдаваться в хореографию – Малинина волнуют прыжки. Каждый из них он выполняет с невероятной скрупулезностью, старается отследить каждый недокрут или перекрут, приземлиться и выехать верным образом.       Час проходит незаметно – скоро должны начать приходить спортсмены и их тренеры на утренние тренировки перед соревнованиями, но Илья не торопится уходить. Всем места хватит, лед большой.       Катаясь в своих мыслях, он не замечает, как арена потихоньку оживает – начинают приходить люди. Особенности таких больших соревнований состоят в том, что тренировки открыты и для зрителей, а значит, что любой желающий, купивший билет на чемпионат, может присутствовать на тренировке и наблюдать за спортсменами.

<…>

      Петру не спалось. Ранние подъемы он скидывал на джетлаг, пусть разница во времени между Питером и Прагой всего ничего – жалкие два часа. Петя привык вставать рано на тренировки, наверное, поэтому вышколенный годами организм дал сигнал подъема в 6 утра по чешскому времени.       Гуменник прилетел в Чехию, чтобы увидеть борьбу за место чемпиона мира своими глазами. Выступить федерация ему не разрешала по политическим причинам, как бы сильно ему не хотелось – запрет есть запрет. Но прилететь и посмотреть ему никто не запретит. Отменив свое расписание, Петя наслаждался своим небольшим отпуском в Праге. Конечно же его тянуло на этот манящий лед, в эту невероятную атмосферу международных соревнований. Во время Олимпиады Петя обрел много новых знакомств в своем спорте, общение в интернете поддерживал с некоторыми фигуристами и после возвращения из Милана. Все оказались весьма дружелюбными.        Упускать возможность понаблюдать за утренними тренировками спортсменов Петя не собирался – в семь тридцать утра он пришел на лед, где на тот момент было довольно тихо. Идя по коридору в сторону трибун Гуменник слышит звук разрезаемого лезвиями льда, звук отрыва от катка, звук приземления, звук вращения. За годы в этом спорте Петя настолько натренировался, что мог по звуку определить выполняемый элемент. И сейчас тоже, пока лед не показался на глаза, российский фигурист специально задерживается в дверях, как бы смакуя этот звук и проверяя себя на профессиональную пригодность. Звук рассекающих лед лезвий, толчок, отрыв, 0.61 секунда в воздухе, легкое приземление и еще толчок и отрыв. Четверной лутц и тройной тулуп, кажется? На льду точно фигурист мужчина.       Улыбаясь собственным догадкам, Петя проходит через двери, ведущие на лед, и видит единственного фигуриста, профессионала своего дела, которого узнает из тысячи. Светлые волосы развеваются на ветру, Илья смотрит прямо перед собой, заходя на новый прыжок, выполняя его с непринужденным профессионализмом и сосредоточенностью, технично, красиво, как учат в книжках по прыжкам в фигурном катании. Если и писать учебники, то с Малинина и его прыжков. Сделав четверной риттбергер, Илья дополняет его простым перекидным и уходит в заклон, красиво и правильно прогибаясь в спине.       Петя не может оторвать от него глаз. Он всегда считал Илью недосягаемым и стремился к его уровню, которым пока что фигурист из России владел только в мечтах. Но Петр не был из тех, кто опускает руки, он был настоящим бойцом. Каждый раз, смотря на то, как блондин катается, Гуменник подмечал каждую мелочь, пытаясь применить ее в своем катании, как только выйдет на лед. Их стили катания совсем разные: Петя более размеренный и пластичный, элегантный и сосредоточенный одновременно, нежный и более чувственный, чуть менее техничный, но каждый шаг у него продуман и сделан на высшем уровне его возможностей. Илья – его полная противоположность – резкий, резвый, своевольный, не менее артистичный и быстрый, техничный и кажется никогда не сможет достичь потолка, пока другие пытаются достичь его самого. Он задирает планку в фигурном катании все выше и выше, заставляя соперников страдать и ломать головы в том, как его сместить с первого места. Только воля случая могла сделать это – так случилось на Олимпиаде в Милане. Теперь это в прошлом.       Петя наслаждался зрелищем, как и всякий раз, когда видел Илью на льду. Невозможно было не восхищаться им, его целеустремленностью и упорством.       Финальная дорожка шагов, завершающий элемент и Малинин останавливается, раскинув руки в разные стороны финальной позиции, спиной к Пете, опирающемуся на бортик катка.       Из раздумий и анализа завершенного проката его выводят аплодисменты, Илья оборачивается, Петя хлопает в ладоши, улыбаясь ему.       — Идеально, впрочем, как и всегда, — Гуменник слегка пожимает плечами, улыбаясь Малинину так, будто это все – само собой разумеющееся.       Блондин не верит глазам, в моменте даже думает, что он галлюцинирует.       — Петя? Но как ты тут…? — он даже не сразу перестраивается на русский, слышится американский акцент и «т» с придыханием.              — Не думаю, что ты никогда в жизни не летал на самолетах, Илья, — отшучивается Петр, явно понимая, что смысл вопроса был совершенно иной.       Малинин заскользил по льду в сторону бортика к тому месту, где стоит российский фигурист, опираясь обеими руками на мягкую полу-стенку катка. Илья сам не замечает, как от удивления на его лице расползается воодушевленная улыбка. Блондин не может отрицать – он чрезвычайно рад видеть Петра тут.       — Я… с ума сойти, я имел в виду… тебя не было в списках участников…? — Илья подъезжает к бортику, останавливаясь на метр правее Гуменника.       — Ты весьма наблюдателен. Меня нет и не будет в списках участников, как бы сильно мне этого не хотелось, к сожалению. Но никто и ни что не запрещает мне прилететь и посмотреть на то, как вы будете соревноваться за первое место, — улыбка, исполненная странной хитрецой, так и не сползает с его лица.       А Илья не может глаз от него оторвать. Одно только присутствие Пети на этой арене и мысль о том, что тот прилетел из России посмотреть на соревнования лично, превозмогая собственную душевную боль из-за невозможности участвовать, просто будоражат Малинина изнутри.       «Что если он прилетел посмотреть на меня? Да ну нет, бред какой-то», — проносится в голове Малинина, но от этой мысли стоит быстро избавиться, чтобы не утонуть в чем-то пугающе приятном и томном.       — Это… мне так жаль, правда! Я бы снова хотел покататься с тобой на одном льду, — Илья еле шевелит губами, пока они буравят друг друга какими-то особенно нежными взглядами. Оба скучали по обществу друг друга, после Олимпиады они так ни разу и не обменялись даже одним сообщением – разница в часовых поясах и загруженность явно давали о себе знать.       — Да, я бы тоже хотел. Мне понравилось тренироваться вместе и кататься с другими олимпийцами, — согласно кивает Петр, складывая руки на бортике поудобнее. — Но в этот раз я смогу только смотреть. На самом деле, я не так уж и расстроен, быть тут и наблюдать за соревнованиями невероятно интригует. Да и у меня получился такой себе неожиданный отпуск.       — Отпуск между выстраиваниями стратегий? — не смог удержаться Илья и они тут же, вдвоем, смеются над точно попавшей в цель шуткой.       Это было так непринужденно и правильно, что в том моменте хотелось остаться навсегда. Илье была необходима эта передышка. После его провала на Олимпиаде они так ни разу и не поговорили по-человечески, не было возможности, только простые разговоры на отвлеченные темы, пока тренеры были где-то в паре метров от них. Малинин переживал свой провал сам с собой, не давая никому влезть к себе в душу. Это было непозволительно.       А Петя, по правде сказать, не находил себе места. При тренерах, на общих тренировках, он не решался завести разговор на эту тяжелую тему. Он видел, чувствовал, что расчесывание этой свежей болячки может пошатнуть Илью, ведь тот мастерски играл стойкого спортсмена, которого не сломил величайший проигрыш в карьере. Пете было жаль. Искренне жаль. И ему хотелось бы, чтобы Илья знал об этом, но страх навредить или наткнуться на холодную стену был сильнее.       Но сейчас, стоя вдвоем на этой арене, где никто не мог слышать или видеть их, в Пете снова всколыхнулось жгучее желание выразить свою поддержку. Гуменник окидывает взглядом американского фигуриста, который секунду ранее смеялся вместе с ним над глупой, но уместной шуткой, оценивает ситуацию, как бы решаясь ринуться в бой.       — Илья, я бы хотел, чтобы ты знал… там, в Милане, у меня язык не поворачивался сказать при тренерах, мне страшно было тебя обидеть, но… мне жаль, правда. Жаль, что ты попался в этот капкан и у тебя не было кого-то рядом, кто смог бы помочь тебе справиться с этим давлением.       И тут повисает звенящая тишина.       «Зря я начал эту тему», — думает Петя, видя, как голубые глаза блондина тут же приобретают грустную окраску, и он слегка отворачивается, появляется напряжение в челюсти, а взгляд бегает по костяшкам пальцев, укрытым перчатками для тренировок.       — Прости, давай закроем тему, я не хотел тебя задеть, просто думал, что тебе нужно знать, что мне не все равно.       — Я знаю, что тебе не все равно, — Илья поднимает взгляд и снова смотрит на Петра. Глаза наполнены грустью, а от улыбки на лице не осталось и следа, — то, что не убивает, делает нас сильнее, ведь так?       Петя решительно кивает, наблюдая за реакцией американского фигуриста.       — Я расстроен из-за Олимпиады, но на этом моя карьера не заканчивается и еще есть шансы на золото в 2030 году, если, конечно, ты неожиданно не научишься прыгать по 5 четверных акселей за произволку, — теперь уже Илья пытается сгладить тему глупой шуткой.       Обстановка разряжается.       — Ничего не могу обещать, мистер Малинин, у меня грандиозная стратегия на эти 4 года, знаете ли!       Ребята снова смеются. От былой неловкости не осталось и следа, даже несмотря на затянувшееся молчание.       Петя видит, как Илья колеблется, будто не решаясь сказать что-то еще. Но дело не в словах. Блондин отрывает одну руку от бортика, снимает с нее перчатку и кладет поверх большой ладони Петра, слегка сжимая ее. Он нервно смотрит на их сплетенные руки, будто боится, что в любую секунду Петя отпрянет и исчезнет.       Но темноволосый не исчезает, кладет свою свободную ладонь поверх ладони Ильи и поднимает глаза на него. Им не нужны слова, чтобы понять, как сильно Илья благодарен за поддержку и как рьяно Петр готов поддерживать его, несмотря на любые провалы и несчастья, ведь с недавних пор ему не все равно.       И чувство страха, неизменно преследующее Илью, впервые за долгое время ослабевает.