Тебя любить...

Спокойные вечера без составления текстов и споров были у них частым явлением. Они могли валяться на диване, кровати, сидеть за барной стойкой. Олежа готовил, Антон наблюдал. Иногда они обнимались. Реже целовались. Олежа редко проявлял интерес, Антон не настаивал. Но бывало и по-другому. Вместо чтения книги на диване Олег подходил и устраивался рядом. Голову на колени или руку перекинет. Мог сесть на колени. Антону всё нравилось, что бы тот ни предложил. И их всё устраивало. Но иногда бытность и привычный комфорт разбавлялись. Олежа в такие дни был особенно тактильным. Но в своём особом смысле. Он позволял зайти дальше обычного. Это были поглаживания по животу. Руки, легко массирующие плечи. Немного пройтись по бёдрам и поцеловать колено. Или руку. У Олежи были очень красивые пальцы. Ухоженные и тёплые. Весь Олежа был таким тёплым и мягким. Без резких изгибов. С округлыми бёдрами, без выступающих рёбер. С ним было приятно обниматься, целоваться, просто жить. Потому что Олег был всем. Хоть любить его было не всегда просто. Они оба были людьми со своими тараканами. Но они старались, и это было главным. Это проявлялось в тишине после тяжёлых дней, кофе после бессонных ночей и объятиях в конце плохих недель. Это было в небольших жестах: помытой кружке, поставленном на зарядку телефоне, укрывании пледом. В лёгких поцелуях, всегда спрашивающих, можно ли зайти дальше. Никогда не переступающих границу. Сегодня можно трогать, но не тискать. Завтра — только объятия. Иногда можно зайти дальше обычного. Олежа выстраивал границы, а Антон соблюдал. Но иногда их выставлял и он. Но не такие физические, более эфемерные. В одно утро — не звать его определённым образом, не говорить на какую-то тему. Иногда он любил, что его поправляют, а в какие-то — ненавидел. И Олежа соблюдал всё это. Беспрекословно. Ведь любить было так просто, даже если иногда — нет