Портланд роу, 35

– И что это было? – Настоящие психи, да? – Локвуд улыбается и нервно поправляет волосы. – Я про другое. Ты практически умолял их убить тебя, – я смотрю на него взглядом, полным отчаяния. Он пожимает плечами. – Я бы назвал это благородной жертвой. – Бред. Я останавливаюсь. – Локвуд, – начинаю твёрдо, – ты всегда можешь поговорить со мной. Ты же знаешь, да? Он нехотя кивает. – Ну, так что? – Э-э-э, – Локвуд заминается. Уголки его губ дёргаются в кривой ухмылке. Он сглатывает. Я неверяще качаю головой. – Господи. Всё настолько серьёзно? – Набираю в лёгкие побольше воздуха, но не могу подобрать нужных слов. – Господи. Почему мне вообще есть до этого дело? Я разворачиваюсь и устремляюсь вперёд. Я злюсь. В первую очередь, на Локвуда, потому что его дурацкие самоуверенность и нахальство чуть не убили нас. Потом – на себя. Никак не могу привыкнуть к тому, что лезть в его душу бесполезно. Безрезультатно. Зато я всегда выгляжу как распереживавшаяся дура. Немного погодя, Локвуд догоняет меня. Я искоса поглядываю на него. Пытаюсь убедиться в том, что наш короткий разговор хоть как-то его задел, но его выражение лица невозможно прочесть. Я хмурюсь, но ничего не говорю. Мы молчим в кэбе, не разговариваем, когда заходим в дом. Джордж встречает нас обиженным “Вы обещали быть к полуночи”, на что Локвуд лениво отмахивается. – Всё утром, друг. Он уходит к себе, а я слишком устала, чтобы рассказывать, в какую передрягу мы попали. Я плюхаюсь на кровать, не снимая верхней одежды. Пытаюсь заснуть, но перед глазами стоит одна и та же картина: Локвуд, молящий разъярённого Винкмана отпустить меня. Вздыхаю и переворачиваюсь на бок. Вспоминаю слова Фло. “Думала, ты будешь мёртв к этому моменту”. Вряд ли она имела в виду несчастный случай на деле, да? Почему-то у Локвуда всегда получается выходить сухим из воды. Однако, если подумать, каждое решение Локвуда рано или поздно приводит его к ситуации, где смерть дышит ему в затылок. Безрассудство. Наглость. Адреналиновая зависимость. Желание… Чего? Почувствовать себя живым? Насколько же сильно уход родителей травмировал маленького мальчика, что даже через десять лет он мертвее мёртвого внутри? Открываю глаза. Это невыносимо. Не хочется, но надо признать: я испытываю к Локвуду нечто более глубокое, чем обычная дружеская привязанность. Лучше бы Винкман убил нас обоих.