Усталость

      Стоя на ватных ногах перед зеркалом в ванной, Сонины пальцы судорожно, до побеления костяшек, сжали белоснежные края умывальника.       Хмурый взгляд упёрся в отражение.       Из зеркала на неё смотрела та же Соня Майер, которую видели все: храбрая, находчивая и уверенная в себе, правда, чуть более измождённая, чем обычно. Синяки под глазами всё же давали о себе знать. Но, увы, никто не видел скрывающуюся за этой, казалось бы, достаточно позитивной картинкой бесконечную усталость. Ни одно появление мистики в родном доме не проходило для неё бесследно. Если вначале казалось, что подобного рода приключения куда лучше однообразной жизни, присущей серой массе людей, то с течением времени Соня оперативно поменяла своё мнение на этот счет, мечтая отдать что угодно за обычное, спокойное существование.       Постоянное пребывание на волоске от смерти, чувство ответственности за магические артефакты и за жизни собственных подруг, невольно влипающих в предназначенные ей испытания, уже не говоря о себе — всё раз за разом, снова и снова, как заезженная пластинка в старом магнитофоне, навалилось на её хрупкие плечи. Нечисть приходила к ней не так часто, чтобы успеть привыкнуть к постоянному запаху своего страха, но и не так редко, чтобы успешно забывать о каждой, как о страшном сне.       Голова глухо пульсировала. Густой, душный, как кисель, воздух вкупе с необычно громкой тишиной невозможно давил на и без того едва держащееся на ногах тело. С усилием оторвавшись от собственного, похожего на зомби, отражения в мягко светящемся зеркале, потяжелевший взор медленно заскользил по содержимому окружающих раковину полочек, отчаянно желая зацепиться за что-то, пока не нашёл на них нечто поблескивающее, несомненно острое.       Лезвие.       В подсознании на мгновение возникло и тут же растворилось в ушном шуме легкое удивление от того, что родители перед отъездом в командировку не убрали его от греха подальше, учитывая наличие животных в доме.       Тут же всплыла навязчивая, нехорошая мысль, никак не желавшая покидать Сонину голову.       «Боль физическая заглушает боль душевную, не правда ли?»       Следом тут же послышался голос сохранившей рассудок частички Сони, непонятно как выжившей при таком состоянии, увещевающий её о том, что гораздо разумнее в данной ситуации было бы выговориться кому-то, но хозяйка тут же отмела его в сторону, будто ненужный сор.       Какая разница, если родители, как и всегда, были в командировке? Они заняты. Ксюша у бабушки, да и с Сониной стороны было бы низко загружать ребёнка своими переживаниями. Алёна... Алёна и так в подавленном состоянии. Вертится, как может, чтобы всё успеть. Живёт по принципу: работа, дом, сон. Приходит уставшая, без настроения разговаривать. Соне ли, как лучшей подруге, не знать о всех тяжких её жизни. У неё и без друзей своих проблем полно. Конечно, если бы Соня попросила её прийти или даже банально позвонила, она бы выслушала и постаралась поддержать. Но, зная о её ситуации, так поступать было бы по отношению к ней тоже абсолютным бесчинством.       Подрагивающая от переполнявших разум эмоций кисть медленно, как в замедленной съёмке, потянулась к лезвию. Металл отозвался предупреждающим холодом в подушечках тонких пальцев, но Соню — забавно! — это не остановило. Слишком уж велико было желание хоть ненадолго забыться.

***

      Смешанная с багряной жидкостью вода с поистине беспечным журчанием утекала в слив. Окроплённое свежей кровью остриё невозмутимо блестело на краю раковины. Конечность с открытыми ранами затряслась ещё сильнее, чем раньше. Теперь Соня не знала, чего она боится сильнее: нового нашествия злых духов или крови.       «Чёрт...»       Здоровая рука лихорадочно зашуршала разными пакетиками и упаковками в поисках медикаментов, пока не наткнулась на бинты.       С трудом перемотав руку с порезами, Соня снова устало оперлась на умывальник, перенося вес с больной руки на другую, целую, и задала себе вопрос: стало ли легче?       Нет. Вообще нет. Эти жалкие десять минут утопания в собственной крови были ничтожеством по сравнению с никуда не решёнными вопросами, снова навалившимися на её голову. Прервав маниакальное желание сделать с собой ещё что-то, Соня, с усилием оттолкнувшись от прохладной керамики раковины и рефлекторно задержав взгляд на своём отражении, вышла из ванной.       Прокравшись на подгибающихся ногах по пустому дому, опасаясь возможного прихода какой-нибудь мистики, и облегчённо упав на кровать в своей комнате, она вдруг ощутила, насколько хочет спать.       «Надеюсь, во сне меня никто не убьет. А так... почему бы и нет»

***

      Соня давно привыкла к снам без сновидений.       По её личному мнению, это несомненно лучше, чем раз за разом видеть кошмары. Поэтому, когда слух тронул тихий скрип пружин в кровати в метре от её головы, Соня мгновенно распахнула глаза и приняла сидячее положение. Взгляд, выражающий в себе вопрос и дикий, животный страх, метнулся к источнику звука, постепенно узнавая обладателя чёрного плаща, белоснежных волос и пары рогов.       — Баку? Я... в мире Снов? — Настороженно уставившись на него, пытаясь считать эмоции по выражению лица, задала банальный вопрос Соня.       В ответ послышался недовольный вздох.       — Конечно, ты спишь, глупая девчонка. Эх ты. — Баку поджал губы в тонкую ниточку. — Уж от кого, а от тебя не ожидал сдачи позиций.       — Баку, не пойми неправильно, я так устала... — Соня привалилась к спинке кровати, обхватив руками колени, и опустила голову сверху. Несколько непослушных прядок её волос скользнули вниз и наполовину прикрыли осунувшееся лицо.       — Я понимаю. — Баку наконец повернулся к ней. Выражение его лица было смесью понимания и укора. — Сейчас у всех тяжёлые времена, в Царстве Снов постоянные народные восстания и забастовки. Несколько раз за месяц происходили заговоры в моём дворце. — Тут Соня открыла рот, чтобы выразить сожаления по сему поводу, но дух не дал ей этого сделать, продолжив свою гневную тираду. — Я хочу, чтобы ты поняла: за чёрной полосой всегда наступает белая, тут встает лишь вопрос внутренней силы: хватит ли тебе терпения её дождаться.       — В таком случае моя внутренняя сила на исходе. — Ставший за девять лет таким родным для Баку голос, сейчас отдававший нездоровой хрипотцой, заставлял едва ли существующее у него сердце болезненно сжиматься.       — Не стоит загоняться по любому поводу и недооценивать себя. Всякое испытание, данное нам свыше, означает, что мы способны с ним справиться. И... Если тебе не с кем поговорить... — Пожиратель ненадолго замолчал, посмотрев в глаза подруги. — Ты всегда можешь просто лечь спать. Я постараюсь прийти и выслушать.       На задумчиво-печальном лице Сони расцвела грустная, но не менее тёплая и благодарная улыбка. Она кивнула.       — В любом случае, спасибо, Баку, буду знать. — Всё равно для себя она уже давно решила, что не будет звать его просто так, особенно после его рассказа о народных восстаниях, но об этом ему слышать, конечно же, не стоило. — Я очень ценю твои слова.       — Приятно слышать, глупая девчонка. — С привычной самодовольной ухмылкой дух поднялся с кровати и подошёл к двери. — И да, Соня... Больше не делай ничего со своими руками, пожалуйста. Это правда того не стоит.       Ненадолго задержав серьёзный взгляд на ней, дух удалился. А в голове Сони вдруг всплыло осознание, что он первый раз назвал её по имени.

***

      Разлепив оба глаза, Соня впервые за последнее время почувствовала помогающую дышать лёгкость. Сон явно пошёл ей на пользу. После успешно завершившийся попытки сесть, едва заметное покалывание в руке напомнило о неприятной ситуации, что была несколькими часами ранее. Соня, закатав повыше рукав толстовки, размотала кусочек бинта и издала удивлённый вздох.       Ран... не было. Лишь едва заметные розовые рубцы, покрывшиеся новым слоем юной кожи. Но и они, скорее всего, совсем скоро пройдут.       «Но ведь порезы не могли зажить так быстро...» — подумала Соня, начиная догадываться, что это явно проделки какого-то духа. А конкретно, духа в чёрном плаще, с белыми волосами и рогами.       Соня снова улыбнулась. В груди разлилось и коснулось каждой клеточки тела живое, доброе тепло.       «Спасибо, Баку.»