Give me everything

Илья прокрутил в руках бутылку с алкоголем, вчитываясь в мелкие буквы на этикетке, и краем глаза заметил, что Пётр, стоящий от него в двух шагах, занимался тем же. Его тёмный объемный пуховик ни разу не скрывал всех достоинств высокого роста, он даже не делал его визуально шире, было ясно, что парень подтянут. Картину дополняли нереально длинные ноги, серьёзно, Илья был уверен, что иметь такие — преступление, ровно как и смотреть на них настолько долго, поэтому Малинин отвернулся, пряча порозовевшие щеки. Буквы на составе, как назло, начали расплываться, не получалось соединить их хоть во что-то осмысленное, а это он ещё был трезв. Илья напряг зрение, и рядом с ним началось движение. Петр поставил свою бутылку на освободившееся место, а Малинина с его приближением обдало приятным запахом морозной свежести. Они столкнулись плечами. — Прости, я не хотел. — Я ничего не почувствовал, не извиняйся. Как же не почувствовал. Это ощущалось не как неловкое прикосновение, а как столкновение двух притянувшихся планет, чьи орбиты слились в одну, как минимум, орбита планеты Ильи точно стремилась к этому. Он наклонил голову ниже, скрывая свои растерянные глаза. Вот он стоит рядом, скажи ему, что тебе нравятся его выступления, заведи небольшую беседу! Сделай хоть что-то, у тебя есть шанс! Голос в голове вопил. Кончики пальцев закололи, его тело было готова к действию, но психика нет. Илья окаменел, ему внезапно стало интереснее разглядывать кафельную плитку магазинчика, располагавшегося недалеко от квартиры Миши, на ней были черные полоски от чьей-то обуви, а под стеллажом забилась пыль. Петр не оценил бы его душевный порыв, и Илья хотел уважать его личный выбор. Он до конца не был уверен, как назвать то, что происходило между ними, придавать вес действиям, которые могли ничего не значить: взглядам, разговорам в раздевалке и на скамейке стадиона, сообщениям, которые писались по странным поводам, лайкам в социальных сетях, комментариям в интервью. Удобного повода выяснить правду можно было и не дождаться, но Илья боялся пользоваться моментом, потому что это могло разбить его. У него сейчас было хоть что-то, что-то, чего он мог лишиться, если сделает неправильный выбор и примет дружелюбное поведение за нечто другое. — У нас есть шанс уйти. — Петр попробовал заговорить вновь, убрав руки в карманы незастегнутой куртки, отчего её полы разошлись. — Да. — Тогда может попробуем? Вздохув, Илья набрался смелости и повернулся к Петру. Лицо Гуменника обрамляли ровные пряди волос, он прямо и серьезно смотрел на другого фигуриста из-под ровных бровей, ожидая ответа. — Не думаю, что это хорошая идея. Всё-таки я пообещал Эмбер, она сразу заметит, что меня нет. — И я замечу! — к ним подошла хмурая Софья, появившаяся словно из ниоткуда, а за ней и Эмбер с Аделией. В руках Самоделкиной была зажата ручка корзинки, наполненной разными бутылками, закусками, и несколькими жестяными банками энергетика. Красный бык с логотипа, казалось, запыхтел при виде Ильи и из его ноздрей клубьями повалил дым, а копыта недовольно цокнули по металлу. «Трус»— сказал бы ему этот бык. Илья бы согласился. Он ужасно боялся оступиться и сделать неверный шаг, вся его жизнь была наполнена этим липким ощущением страха, холодно дышущего в спину с тех пор, как он впервые наступил на лед. Нельзя было упасть, нельзя было неправильно исполнить элемент, нельзя получить травму, иначе все его старания напрасны. Никто не примет его с этим бременем бесконечных ошибок. Идеальных людей не бывает, Илья это знал, он сам видел, что люди любят друг друга, принимая все минусы и недостатки, но он не верил, что это чувство взаимно коснётся его, пока он не приблизится максимально к этому «идеалу», словно его невозможно было полюбить просто потому что. Рос Илья, а вместе с ним рос страх. Покажешься не таким, сделаешь не то, и тебя выбросят, как нагадившего щенка. Ошибки обходились дорого в его мире. — Прекратили киснуть! — Софья подошла к ним, а корзинка на колёсиках покатилась за ней. — Я официально запрещаю грустить. Она свободной рукой приобняла Петра за плечи, вызвав у него улыбку, и сжала сильнее. — Вот так! Молодец, Петя, а тебе Илья ещё предстоит поработать над собой. — Он старается, Соф. — постарался защитить его Гуменник, забирая у девушки ручку корзинки. — Это потому что я ничего не могу выбрать! Определиться, что пить сегодня, вроде градус нужен небольшой, чтобы завтра стоять на ногах, а вроде и хочется полностью, ну, — Илья замялся, подбирая для себя подходящее оправдание, — Прочувствовать твою и Миши вечеринку. — И все? Илья, это же не глобальный экзамен, не будь таким серьёзным. — засмеялась Софья. — Сейчас подберём что-то. Эмбер, стоявшая за спиной Самоделкиной, покачала головой, она-то догадывалась, что происходило внутри головы Ильи, он определенно не думал о таких мелочах. Девушка специально вывела его сюда, чтобы Малинин мог отвлечься от атмосферы олимпиады и вспомнить, что он, помимо того, что был фигуристом, был обычным молодым парнем. Хотя на её решение значительно повлияла и Софья, которая решила устроить эту вечеринку примерно час назад, если верить словам Эмбер, забежавшей в его номер со словами, что срочно нужно собираться и куда-то там ехать в центр. Телефон, лежащий на столике в кафе, завибрировал. Тёмный экран загорелся: на нем высветилось сообщение, и девушки переглянулись. Аделия пододвинула его ближе, чтобы прочитать. Это была Софья. Сначала шел адрес с геолокацией, а ниже короткая приписка: «Через час жду, нам надо отдохнуть, устроим себе небольшой заслуженный отдых. И своего безнадежного романтика захвати, а то он меня игнорирует». Аделия подняла глаза вверх, вновь встречаясь с такой же недоумевающей Эмбер. — Она тоже тебе написала? — Ага, просит позвать Илью, чтобы мы все могли отвлечься. — подтвердила мысли Аделии Эмбер и принялась печатать ответ о том, что у неё были другие планы на вечер. — Она ещё говорит, что это приоритет и для нашего же блага. Вот Софья... —А меня попросила взять Петю, придётся идти отвлекать стратега от его важнейших дел. — Аделия, откинувшись на спинку кресла, вытянула перед собой руки, пока её мышцы медленно расслаблялись. — Черт, он же ещё придумает какую-то ерунду, чтобы не идти туда, или не будет открывать двери. — Попробуй сказать ему, что пойдут все, должно сработать. Если на вечеринке будет Илья, то будет и Петр, как на тренировках, понимаешь? Ухмыльнувшись при этих словах, Эмбер написала Софье, что они будут так скоро, как им позволит трафик миланских дорог. Может Софья была права, когда сказала, что это для их же пользы. — Понимаю, что нам придется снова видеть их печальные глаза, — губы Аделии, заметившей многозначительную улыбку Эмбер, приоткрылись, чтобы следом протянуть тихое «о». — Ты думаешь, что капля алкоголя может сдвинуть их с места? — Я не думаю, я уверена, что их нужно лишь немного подтолкнуть, и роль алкоголя здесь далеко не главная. Они всё сделают сами в нужной обстановке. Безопасное окружение, весёлая атмосфера, пара конкурсов, мягкие диваны и подходящая музыка творят чудеса. Покрутив в воздухе пальцем, чтобы изобразить то самое ожидавшее их чудо, Гленн выключила телефон, понадеявшись, что её уверенность не была напрасной. Участники их круга общения уже устали следить за развернувшейся на льду драмой, участниками которой стали парни, выражающие свою симпатию всеми возможными способами, кроме слов, хотя и без них всё было ясно. Со стороны каждый видел, что между этими двумя зарождалось весьма определённое тёплое чувство, которому Илья и Петр не могли подобрать подходящего названия, ошибаясь с определением «дружбы». Миссия по доставке парней в квартиру Миши оказалась успешной, несмотря на все отнекивания и оправдания, Эмбер и Аделия вытащили их из номеров, продолжая следовать негласному плану, дальнейшая судьба которого пока была неясна, ведь Илья с Петром не особо контактировали друг с другом в этот вечер и не разговаривали, находясь по разные стороны пространства. В квартире ситуация не стала лучше, но, к счастью, исчезло лёгкое напряжение, которое разрядил возмущающийся Миша. Выяснилось, что Софья, изначально объявившая вечеринку его идеей, придумала всё от и до сама из банальной скуки и желания развлечь приунывших друзей. Им бы не помешала маленькая встряска после части соревнований, а бремя единственного места, где они могли разместиться, пришлось нести съёмной квартире Миши, который не желал ютиться в скромном олимпийском жилье. — Могла и предупредить меня, а то я узнал о собственной вечеринке, когда ехал домой! — воскликнул он, скинув у порога спортивную сумку с формой, пока Самоделкина натягивала куртку. — Элемент неожиданности делает сюрприз приятнее, Миш, ты же доволен. — Софья ласково похлопала парня по щеке. — Не скучай, мы за продуктами, выпивкой и редбуллом, любимый закончился. И вся компания дружно вывалилась из квартиры, оставляя временного хозяина одного. — Ты же написала, что у тебя всё готово. Проговорил Миша в темноту и ладонью закрыл себе глаза, пытаясь осознать происходящее. Он не был расстроен или зол на Софью, его тоже привлекала идея внезапной вечеринки, но Шайдоров должен был возмутиться, хотя бы потому что его поставили в известность в последний момент. Одной корзинки для продуктов оказалось мало, пришлось идти в начало магазина за второй, которую за собой таскал уже Илья, пока Софья энергично выбирала то, чего им не хватало. — В Милане он не такой, но будет довольствоваться тем, что есть. — сказала Самоделкина и кинула в корзинку зеленую пачку томатного сока. — Надо же из чего-то коктейли делать. У меня столько идей, чего вам можно намешать. — Мы же останемся живы после твоих идей с намешиванием? — Петр с ужасом взглянул на несочетающееся между собой содержимое их тележек. — Обижаешь. Я вредить никому не собираюсь, но если захочу, то лучше не оказаться в этом списке первым. — Соф, мне теперь страшно. Пить всё это вместе можно? К опасениям Петра присоединилась и Аделия. Софья ей подмигнула и прошла мимо, её цель с полок переключилась на кассы и остальные, как любящие маму утята побрели за ней. Колёсики корзинки стучали по полу, а над Ильёй моргнула лампочка. Может ему не стоило отсиживаться сегодня в стороне? Лучше будет попробовать все обещанные коктейли и забыть о своих страхах. Малинин посмотрел на ровную спину Петра перед собой и чуть не запнулся о собственную ногу. Продавщица на кассе, смерив спортсменов хмурым взглядом, принялась обыденно пробивать многочисленные товары, состав которых не оставлял места фантазии. Набор из алкоголя говорил только об одном: у покупателей планировалась пьянка. Илья распределял их по пакетам, а Эмбер с Софьей куда-то исчезли, парень покрутил головой и выцепил их силуэты у автомата с игрушками на входе. Успели же так быстро сбежать на улицу. Рядом с ними обнаружилась и Аделия, которая, судя по сосредоточенному выражению лица, пыталась поймать понравившуюся игрушку в виде зверька, Малинин не мог с такого расстояния разобрать, что конкретно увлекло её. — Илья, есть небольшая проблема. — Петр, убрав корзинку под кассовую ленту, подошёл ближе. — Какая? — Илья распрямил ручки на пакете и приподнял его в воздухе, чтобы понять масштабы веса, который им предстоит нести в квартиру — Нам нечем платить, мы не обменяли рубли, а Софья и Эмбер заняты сейчас... Глаза Петра заметались по помещению магазина, он смотрел на все, кроме того угла, где стоял Илья, будто ему было неудобно признаваться парню в факте своей недальновидности. — Не списывай меня со счетов, я могу заплатить. — Серьезно? — во взгляде развернувшегося Петра замелькала искрами благодарность. — Спасибо. — Пустяки. Улыбнулся Илья и, когда последний товар оказался в пакете, рассчитался. Женщина на кассе продолжала хмуро смотреть на парней и остаток их компании за окном, будто удивляясь, как столько литров алкоголя могло поместиться в них. Солнце на улице начинало садиться, окрашивая небо и улицы Милана в багровые цвета, а на дорогах появлялось все больше машин. Заканчивался рабочий день, и горожане стремились вернуться домой побыстрее. Солнце уже почти скрылось за крышами миланских домов, когда компания, нагруженная пакетами, ввалилась в квартиру Миши. Илья замыкал это шествие фигуристов, и перед глазами у него маячила спина Петра. В прихожей было тесно от количества верхней одежды и людей. Эмбер элегантно скинула с себя бордовое пальто и подошла к зеркалу поправить макияж. Миша вышел встречать гостей и уже смирился с неизбежным, пытаясь найти в этом плюсы. — Вы что, весь алкогольный отдел решили скупить? — Не весь. — Софья ловко выскользнула из куртки, бросив её на кресло. — Только самое лучшее, Петя, Илья, тащите всё на кухню! Миша, только посмотри какого кота мне выиграла Эмбер в автомате с игрушками, ну уродец какой-то. У всех нормальные, а у меня.. — Он не уродливый, он милый! — донеслось с порога от Гленн, которая как раз заходила, сжимая в руках добытого из автомата плюшевого зверька странной расцветки. Илья прошёл на кухню, оглядываясь по сторонам, что-то ему подсказывало, что Софа тоже поучаствовала в выборе этой квартиры. Кухня у Миши оказалась небольшой и светлой, с высоким окном, выходящим во внутренний двор жилого элитного комплекса. Пахло кофе и ещё чем-то сладким. Малинин поставил пакет на стол и начал выгружать покупки, неожиданно рядом с ним появился Петя. — Давай помогу. — рука Пети протянулась за банками редбулла. Пальцы Ильи дрогнули, когда он передавал жестяные банки. Он чувствовал тепло, исходящее от Гуменника, стоящего так близко, что их локти почти соприкасались. — Как думаешь, зачем ей столько? — ответа не последовало, потому что на кухню зашла Софья. — Так, две хозяюшки, я сама закончу разбирать пакеты, брысь отсюда. Петр усмехнулся, мельком взглянув на Илью, и вышел из кухни. Малинин недолго думая решительно последовал за ним. Зал был достаточно уютным и милым. Миша возился с колонкой, подключая к ней телефон, Аделия тем временем развалилась в огромном кресле, листая ленту. — Чего вы как неродные? — Миша наконец справился с музыкой, и по комнате разлился лёгкий ненавязчивый бит какой-то новой песни ЛСП. — Расслабьтесь уже, Софа сказала, что сегодня можно всё. — Вот именно поэтому мне и страшно. — ответил Петр и сел на диван. Из кухни донеслось звяканье бокалов, смех девушек и запах цитруса. — Внимание! — Софья зашла в комнату с подносом, на котором стояли высокие бокалы с чем-то тёмно-красным, украшенные дольками лайма и вишенками. Эмбер же несла тарелки с закусками. — Дамы и господа, это авторский коктейль! — Ты мне вчера этот рецепт в тик токе присылала. — Так, Миш, сиди-ка молча. Быстро разбирайте бокалы, пока я не уронила все. — первой к подносу потянулась Аделия, поглядывая на Петю. Тот сдался под напором ее взгляда и тоже взял бокал. — За авантюры! — И чтобы они хорошо заканчивались. — добавила Эмбер, усевшись на диван, подмигнув Илье. Илья взял свой бокал, и отпил маленький глоток, понял, что в принципе, пить можно, но он не хочет узнавать, что туда намешала Софа. Ребята быстро завязали диалог обо всем и ни о чем. Олимпиада, музыка, личные драмы, сплетни мира спорта. Софа и Эмбер делали кучу фотографий, записывали видео и издевались над ребятами глупыми масками из инстаграмма, обещая поставить это на аватарки. Волосы Миши были взъерошены неисчислимое количество раз, а Илья все чаще и чаще поглядывал на Петю, будто ему было нужно что-то сказать, но что? «Прости, но я чувствую между нами какое-то странное напряжение, как думаешь, к чему это?» «Мне нравится с тобой кататься на одном льду, когда снова повторим?» «Возможно, я перепил и хочу признаться, что мечтаю с тобой общаться и слежу за твоей карьерой, это ведь не крипово, да?» Эмбер заставила сделать их совместное фото с Аделией и Петей. Девушка быстро расслабилась, несмотря на разный менталитет и культурные особенности. — Так, а теперь нам нужно придумать что-то увлекательное.. — Софа, нет. — Миша застонал будто от безысходности. — Софа, да. — синхронно сказали Аделия и Эмбер. — Видишь, Миш, два против одного! Я побеждаю. — Петя, Илья, ради вашего блага, вы не представляете что будет, вы должны поддержать меня, а не ее. — Это манипуляция, не верьте ему, я гарантирую, будет весело. — И невероятно тупо. — Не порть веселье, Миш! — Почему бы и не сыграть? Соф, что ты хочешь? — В прошлый раз мы играли в крокодила после Чемпионата мира и она загадала мне Плющенко, это был ужас. Я полчаса пытался его изобразить. — Сегодня нам нужно поиграть во что-то более интересное! — О Боже. — «Я никогда не..» что ли? — предположила Эмбер, отпивая из своего бокала. — Бинго! — О, это я люблю. — Аделия оживилась и подобрала под себя ноги. — Давно не играла. — Правила классические: говорим «Я никогда не...» и то, чего не делали. Кто делал — пьёт, кто не делал, значит он молодец и сидит с чувством собственного превосходства над остальными. — разъяснила Софа. — А если не хочешь пить, но совершал? — уточнил Петр. — А вот этого желательно не делать, портится вся атмосфера игры. — Эмбер быстро зыркнула на Илью. — Поэтому все должны быть предельно честными, ясно? Сейчас Миша принесет виски и вообще как родные станем. — Всё, нужно начинать пока Илья не слился, я уже вижу его щенячьи глаза уговаривающие не играть нас в это, так что я буду первой. — Софа взяла свой бокал и задумалась на пару секунд. — Я никогда не целовалась с тем, кого знала меньше суток. Эмбер закатила глаза, но послушно отпила глоток, Миша тоже сделал глоток, поймав удивлённый взгляд Софьи. — Что? — пожал он плечами. — Ну знаешь, летние сборы, горячие спортсмены. Невозможно устоять. — Ты у нас звезда вечера, Миш. — Софа рассмеялась и прошептала ему, что потребует потом все подробности. Петя пить не стал, в принципе как и Илья. Он вообще старался не пить много, чтобы оставаться в трезвом состоянии. Илья редко целовался, не то что с малознакомыми людьми. — Ладно, теперь я. — Миша поставил бокал на стол и принял максимально серьёзный вид, который держался ровно три секунды, после чего он расплылся в улыбке. — Я никогда не был в клубе. — Эй, но ты же был, я помню твои истории в инсте и посты. — возмутилась Софа. — Вот-вот. — закивала Эмбер. — Ладно, дамы, вы раскусили меня, я просто еще хотел выпить, только вот теперь со мной пьете вы и Илья. Петя и Аделия по таким местам не ходят или у вас был тайный опыт? — Ну с тобой я готов этот опыт наверстать. — ответил Мише Петя, посмеиваясь. — А со мной? — Илья вопросительно посмотрел на фигуриста. — Естественно, как же я забыл про главного любителя клубов. — Гуменник сидел расслабленно, почти лениво. — Ой отвали, пару раз было.. — Так ты меня приглашаешь или отшиваешь? — Я пока не решил. — Эмбер, давай теперь ты, — Софья кивнула в сторону фигуристки. Гленн задумалась, хитро улыбнулась и посмотрела на парней. — Я никогда не... смотрела тайком на кого-то из этого круга больше, чем на других. Все гребанное время, начиная с магазина, заканчивая квартирой. Миша поперхнулся коктейлем и закашлялся. Аделия уставилась в потолок, Софья довольно улыбнулась, наблюдая за реакцией. Илья почувствовал, как щёки заливает краской, он быстро потянулся к бокалу и сделал большой глоток. Горьковатая жидкость обожгла горло, но это было лучше, чем встречаться взглядом с кем бы то ни было. Краем глаза он видел, как Петр медленно поднес бокал к губам и сделал глоток. — Ого. — выдохнул Миша, переводя взгляд с одного парня на другого. — А у нас тут, оказывается, драма? — Миша, заткнись. — Хороший ход, Эмбер. — похвалила девушку Софа. — Ладно, Петь, теперь ты, раз уж мы тут все немного расслабились. Гуменник поднял глаза и посмотрел прямо на Илью. — Я никогда не... — голос Петра звучал низко и чуть хрипло. — Не боялся сказать что-то важное человеку, который рядом. Илья сглотнул, а в горле пересохло. Формально, игра подразумевала, что это может относиться ко всем, но прямо сейчас Петя будто бы обращался прямо к Илье. Софья и Эмбер переглянулись, а Миша зачем-то взял телефон и начал что-то печатать. Илья поднёс бокал к губам и, не отрывая взгляда от Петра, сделал глоток. — Так, нам нужно на кухню, я хочу редбулл и дальше как пойдет. Там еще виски и кола, мне просто необходима ваша помощь. — сказала Софа. — Аделия, Эмбер, Миша, составите компанию? — Я, может, хочу тут остаться, диван очень мягкий, знаешь ли. — начал было Миша, но под тяжестью взгляда Софьи резко передумал. — Ладно-ладно, идём, да редбулл открыть надо, упаковки такие делают, жуть. Они вышли, прикрыв за собой дверь, и в комнате остались только Илья и Петя. — Наверное, стоит пойти им помочь. Илья попытался реабилитироваться и поднялся, но Петр, положив руку ему на плечо, заставил парня с тихим звуком сесть обратно. Диван вновь прогнулся под его весом. Светлая квартира окрасилась в малиновые оттенки цветовой палитры. — Илья, либо сейчас, либо никогда. Я не слепой и вижу, что ты что-то скрываешь. — рука Гуменника исчезла с плеча также легко, как и появилась. Его колено коснулось колена другого фигуриста, очередное мимолетное прикосновение, которое ощущается, как удар тока. Замолчав, Малинин сжал губы и принялся нервно перебирать пальцы. Он — мышь, загнанная в тупик подопытного лабиринта, пока на неё сверху смотрит любопытный учёный, ожидающий результатов своего теста. Всё вело к этому моменту. В памяти всплыли все совместные тренировки, искренние улыбки, дарящие телу ощущение тепла, которое сменилось холодом. Если Илья сейчас скажет не то, что нужно, их отношения окончательно свернут на дорогу, на которой не будет возможности развернуться назад. Но что от него требовалось? Что сказать? Вывалить всю свою душу без конца и остатка на обозрение нравящемуся человеку? А если Пете не понравится то, что он услышит? Илья обернулся, прислоняясь к спинке дивана. С кухни до них доносился шум и задорный смех Софьи с пшиканьем банки, музыка, сменившись, стала громче. Листья на фикусе дрогнули, когда из приоткрытого окна подул ветер, и Малинин залпом осушил свой бокал, поморщившись от горького привкуса и того, как обжигающе алкоголь разлился по его организму. — Спортсмены вообще-то не пьют. — серьезно прозвучал Петя, но на его губах появился намек на улыбку. — Закуси, чтобы легче было. — Не буду, и я не пью, только ознакамливаюсь. Илья замолчал и, недолго думая, съел вишню, служащую украшением бокала. Плевать на правила приличия, если это могло избавить его от желчного привкуса, который был вызван подступающей из-за волнения тошноты. Ни алкоголь, ни музыка не вселяли в Малинина уверенность, подходящих слов не находилось, и Петя, помрачнев, пальцами прочесал свои волосы, приготовившись уходить: становилось ясно, что ничего вразумительного он не дождётся. Илья терял его. — Я не понимаю, что между нами, Петь, я запутался, пытаясь разобраться в этом. В начале удавалось всё это списывать на обычное дружелюбие и то, что ты не хочешь находиться в плохих отношениях со своими соперниками, знаешь, не усложнять никому жизнь. Откатать свое и уехать домой со спокойной душой, зная, что ты ни с кем не поругался, чтобы потом, когда вас допустят до остальных соревнований, не приходилось краснеть. — К чему ты ведёшь? — Петя лукавил, по его интонации, расслабленной позе, было видно, что он понимал, о чем хочет сказать Илья, но фигурист не собирался облегчать ему задачу. Гуменник хотел лично услышать те самые слова, что не были озвучены, но висели в вечернем миланском воздухе. Он был готов лишь подтолкнуть. — А для тебя мои действия похожи на дружбу, значит. — Нет! В этом и проблема. Рядом со мной ты ведешь себя по-другому, не так, как со всеми, но ничего не говоришь, будто развлекаешься так, а я... Я больше не могу видеть в тебе соперника, да и с просто «другом« стало сложно. Знаю, что я может и не тот идеальный человек, с которым хотелось бы заводить близкий контакт, много ошибаюсь, мне не сравнится с теми шикарными фигуристками, которые тебя окружают, но я заслужил определённости. Кот, выигранный в автомате, скатился со спинки дивана, где был оставлен Эмбер, и упал на бедра Ильи. Малинин сжал его плюшевые уши, выглянувшие из-под вырезов на капюшоне, и прижал их к макушке. Игрушка стала выглядеть недовольной. — Не сравнивай себя с другими, — руки Петра накрыли ладони Ильи на игрушечном коте, и брови парня взметнулись вверх от этого пропитанного нежностью жеста. Он ожидал, что фигурист отстранится, четко очертив границы, и уйдет к другим на кухню, оставив Илью разбираться со своими чувствами в одиночку. — Потому что ты именно тот человек, с которым мне хотелось бы стать ближе и перейти черту дружбы, зайти дальше, чем позволяют эти рамки. Мне не нужен другой идеальный Илья или шикарные фигуристки, мне нужен ты со всеми ошибками и минусами. — Петь. Осмысливая услышанное, проговорил шепотом Малинин и уставился на парня перед собой. Тепло чужих рук согревало его извне, а незамысловатое признание — изнутри. Расстояние стало меньше, сантиметры сократились, робкое касание губ и кот, лежащий на коленях Ильи. Весь мир сузился до этой конкретной комнаты. На кухне громко хлопнула открывшаяся бутылка, с которой на пороге появилась Софья, довольно поднимая на головой, а за ней вбежал Миша. — Софа, мы не выдержим! — Ещё чего. Думаешь, что настойка твоего папы настолько сильная, что сможет нас скосить? — она прошествовала к низкому столику и поставила на него пузатую бутылку без этикетки, оглядывая парней на диване. — Поговорили, голубки. Неужели. — Господи, — Эмбер приземлилась на диван рядом с Ильёй и потрепала его за щеку. — Мой мальчик теперь такой взрослый. Молодец, а теперь верни тёте Мурцисса. — Кого вернуть? Илья, мягко говоря, опешил от быстро разворачивающихся событий. Его мозг с трудом переваривал происходящее, переключаясь с невинного поцелуя, на настойку, Софью и Эмбер, требующую от него непонятно что. — Кота, Илья. Тут не может быть другого варианта, — поспешил подсказать ему Петя. Софья же вернулась к музыке, переключив начавшуюся грустную песню на что-то более энергичное, девушка поспешила вернуться и разлить настойку по опустевшим бокалам, которые взметнулись вверх для очередного тоста. Звон ударившегося друг о друга стекла и вечеринка возобновилась в полном составе всех гостей. Тарелки с закусками пустели, а стопка бутылок у стены становилась больше, дело дошло даже до игры в крокодила, которого так боялся Миша, и не зря, ведь ему для изображения выпал Плющенко-младший, что никто не смог отгадать, как бы Шайдоров не пытался показать. Когда на Милан опустилась глубокая ночь, запасы алкоголя подходили к концу. Софья вела подробной репортаж всей вечеринки и к моменту конца, когда Эмбер с Аделией уснули в спальне Миши, она, развалившись на диване и допивая редбулл, просматривала получившееся. Миша сидел недалеко, в кресле, и переключал каналы на телевизоре, от его ярких картинок на стену падали разноцветные блики. Глоток, и Самоделкина включила следующее видео, где отчетливо в углу было видно, как вовремя игры в бункер, которая закончилась минут 15 назад, Илья с Петей чуть ли не приклеились друг к другу, Малинин сидел, прислонившись спиной к чужой груди, и слушал, как Аделия доказывала, что её не стоит выгонять, а навык коллекционирования марок в апокалипсисе очень полезен. Миша молчал, его с ролью шестидесятипятилетней бабушки, профессией которой было пчеловодство, выгнали ещё на третьем круге. Самоделкина скользнула взглядом по лайкам от знакомых и посмотрела в сторону балкона, где скрылись оставшиеся фигуристы. Плотные шторы колыхались, скрывая их фигуры, но от сильного порыва ветра ткань поднялась особенно высоко, показав, как Илья с Петром стояли вплотную, облокотившись на перила. — Спортсмены вообще-то не курят. — сказал Илья, смотря на то, как Петр, сделав затяжку, подпалил сигарету, а помятая и пустая пачка вишневого чапмана упала на стол рядом с пепельницей. — Я ознакамливаюсь, а не курю. Должен же понимать, от чего отказываюсь. Петр выпустил серый дым в темное небо, внизу, под ними на многие метры вперед растянулась пустая дорога, залитая золотистым светом фонарей. Профиль же парня был разборчив только благодаря тусклому и голубоватому телевезионному свечению, которое почти не достигало балкона. Приобняв Петю, Илья забрал сигарету из тонких пальцев и сделал затяжку, тут же закашлявшись. — Гадость. Парень не поспешил вернуть сигарету обратно, а, переждав когда кашель пройдёт, попробовал снова. Вышло легче. Сигарета, передаваемая из рук в руки, становилась всё короче, желтый огонек подбирался ближе к фильтру. — Не хочешь поехать в отель? — осмелев, предложил Илья. Петя нахмурился и удивленно глянул на него, стряхнув пепел. Тонкие струйки дыма поднимались вверх. — А потом утром вместе на тренировку? — вопрос риторический, парень, сделав очередную особенно крепкую затяжку, склонил голову в сторону, и его длинные волосы взъерошил ветер. — Давай. Илья не заметил, как его пальцы сжались на чужой талии, не заметил, как поддался вперёд и сократил лишние сантиметры между ними, чтобы снова прижаться к чужим губам и почувствовать терпкий вкус вишни с сигаретного фильтра. Момент казался нереальным, и Малинин не мог сказать точно, отчего земля под его ногами перестала быть твердой, то ли это вина выпитого алкоголя, то ли это на него так влияло ответное движение губ напротив. Последняя сигарета догорала.