Tricheurs

Сообщение Вадим читает не сразу. Он слышит уведомление, но руки заняты — одна на прикладе пистолета, другая на плече жертвы. Мужчине около сорока лет, на нём неприметный офисный костюм, на носу — разбитые очки в круглой оправе. Светлая щетина и проблески седины в поредевших русых волосах. Он хрипит, когда Дракон бьет его носком ботинка под дых, и падает на колени, еле слышно шепча просьбы или мольбы. Не то чтобы Вадим вслушивался. Покончив не с самым увлекательным заданием и отчитавшись Алтану о, бесспорно, качественно проделанной работе, Дракон наконец добирается до смс-ки. Она висит непрочитанная, но даже не зайдя в чат, Вадим замечает первые слова и ухмыляется, размышляя, как бы ускользнуть от всевидяшего ока начальства. «Часа через два буду. Если у тебя закрыто — твои проблемы,» — отвечает кратко на такое же краткое предложение приехать. Волков. Он никогда не был многословен в таких делах. Короткие звонки с парой тихих фраз, содержательные сообщения и как можно меньше публичности. Если Разумовский прознает — обоим им глотки перегрызет, а потом будет всхлипывать над трупом Олега, бесполезно попинывая тушку Вадика. На улице свежо и пахнет сыростью. Весна в Питере выдалась дождливой, и это Дракону только на руку — водосток, в который он слил пол-литра крови, быстро унесет ненужные свидетельства произошедшего. Едва машина заводится, по салону разносится трель от мобильника. На экране знакомое лицо — это была одна из «домашних» фотографий Дагбаева. Он выглядел на ней крайне обозленным, но смольные кудри в совокупности с идиотской пижамой выставляли его злобу на посмешище. Вадим не берёт трубку, но и не сбрасывает звонок. Нога давит на педаль, руки проворачивают руль. Он мог бы поехать в гнездище Алтана, проведать его, провести вместе вечер. Мог бы, если бы хотел. Раздражающая мелодия перестает нервировать лишь спустя несколько секунд, телефон затухает, оставляя Дракона наедине с собой и собственными мыслями. Адреналин от миссии все еще в крови, и вместо того, чтобы успокоиться, хочется направить этот поток эмоций в нужное русло. Например, хорошенько потрахаться с кем-то таким же, как он. Он сворачивает, не доезжая пару метров, паркуется у соседнего здания. Это не его квартира — у Вадима вообще свой дом в Петергофе, ему не нравится центр Санкт-Петербурга, слишком людно. Двушка с евроремонтом, обставленная рандомной мебелью из каталога икеи, была куплена на премию для вполне конкретной цели. У них была похожая в Южной Америке, только там не было никакого ремонта и мебели. Разницы Дракон все равно особо не ощущал. Ключи он даже не ищет в бардачке — там всегда открыто, место хорошо охраняемое, да и район элитный. Поездка в лифте до восьмого этажа обманчиво кажется передышкой, на деле сердце бешено стучит, в голове все еще гул, а член в штанах подрагивает, как собака Павлова реагируя на приезд в это место. Олег не церемонится — набрасывается сразу, как только слышит щелчок дверной ручки. Вжимает Дракона в стену, попутно задевая выключатель, они оказываются в темноте, но это вовсе не мешает Вадиму вцепиться в короткие тёмные волосы, ближе притягивая мужчину к себе. Волков зло кусается, лезет языком в рот, он весь горячий, взмокший и взбудораженный. Перехватив первенство в игре в доминацию, Дракон впивается зубами ему в шею, едва ли не грызет. Они оба голодны, и оба знают, что не насытятся. Тянуть Олега на себя — приятно, надавливать ему на затылок, пока тот рвет пуговицу на джинсах — еще приятнее. Вадим не отказывает себе ни в одном из этих удовольствий, трется полувозбужденным членом о щеку, вздрагивая от контакта с щетиной. У Волкова взгляд безумный — и от этого возбуждение растет еще быстрее. — Скучал по мне? — Дракон бахвалится, пока Олег с помутневшим рассудком заглатывает его наполовину. С членом во рту трудно говорить, и ответа Вадим не слышит, но ему и не нужно. — Ты ненастный, неужто рыженький тебе даже в рот не дает? — Волков злится, злится по-настоящему, но зубами не цепляет. Понимает, что они на равных. — А твой тебе не сосет, гляжу, — тяжёлый вдох-выдох, с трудом проникающий в ходящую ходуном грудную клетку, и Олег вновь возвращается к активным действиям, помогая себе рукой. Вадим скалится безобразно, похожий больше на растлителя, чем на жертву сексуальных игрищ. Ему нравится картина перед ним, и он не пытается это скрыть. Прямо так, обнажа душу и желание, слишком открыто для такого, как Дракон. И Волков это знает. Знает, что ни с кем, кроме него, что никто больше не увидит этой первобытной ярости, почти животных повадок. Они видят друг друга насквозь и знают друг друга слишком хорошо. У каждого в равной степени компромата на другого, любое неверное движение фишек, и они оба упадут со своих пьедесталов. За те вещи, что они совершали, в большинстве стран полагается смертная казнь. Но они все еще живые, дышащие, и кровь бурлит в их телах слишком активно, чтобы замедлить процесс. — Хочу тебя трахнуть, — упоенно шепчет Олег и поднимается с колен, сразу же стягивая с себя водолазку. На кухне свет выключен, из щели под дверью спальни сквозит слабый отблеск. Глаза у Дракона блестят искренностью, он упивается вниманием, которое ему оказывают, — его хотят. Вальяжно улыбнувшись, он толкает Волкова в плечо, двигаясь по направлению к комнате. — Заебешь, — вопрос, утверждение, отмашка — Олегу по большей части плевать, что конкретно Вадим подразумевал этой фразой. Если он не сказал «нет», значит, это слово значило «да», и ему этого будет достаточно. — Я в душ, от меня несет, — Дракон по пути в ванную скидывает с себя все грязные шмотки, и Волков по привычке подбирает их и складывает на пустом комоде. Квартира кажется Олегу чужой. Он знал, что куплена она была для них, чтобы не кантоваться по отелям и прочим сомнительным заведениям. За прошедшие годы они оба привыкли к определённому уровню комфорта, и трахаться окопе было уже не так приемлемо. Помещение не выглядит уютным. Здесь нет ни одной фотографии, как у них с Серым дома, нет ни одной картины, из декора — несчастный пластиковый цветок в вазе, даже посуда в шкафчиках одноразовая. Просто место, в которое люди иногда приезжают. В нём нет дома, нет признаков, что здесь кто-то живёт. Это неудивительно — наверное, дома у Вадима было по-другому. Олег был уверен, что у него обширная библиотека, множество книг по истории, может быть, даже бюст Ленина стоит — прикола ради. Какое-нибудь особое постельное белье с принтом, а не эти дешманские простыни, которые они чаще выкидывали, чем стирали. Дома у Дракона точно была огромная плазма, а не старый телевизор десятых годов, может быть, даже приставка какая-нибудь. У Вадима по-настоящему Волков никогда не был и вряд ли побывает. Конспирация, безопасность и все прочее. Но Олегу и не хотелось к нему в гости. Кухня просторная, с барной стойкой и дорогостоящим холодильником, в котором кроме апельсина трехмесячной давности лежал только несчастный сырок, притащенный и не съеденный в их прошлую встречу. Напротив гарнитура — диван тускло-синего цвета. Все выверено, словно только что заказано из новомодного каталога «квартиры под ключ». От этой кукольной атмосферы было неуютно. К тому моменту, как Вадим вышел из душа в чем мать родила, Волков успел избавиться от собственной одежды, педантично сложив все вещи на стул. Олег полулежал на кровати, что-то листая в мобильнике, даже не обратив должного внимания на возвращение товарища. Уязвленный таким жестом, Дракон вклинился в его личное пространство, наигранно протягивая: — Трахаться-то будем? — Волков фыркает с оттенком «завали», и, прежде чем убрать телефон в сторону, несколько раз что-то щелкает по экрану. Не церемонясь, Вадим кусает его за бедро, и Олег впивается пальцами в короткие волосы. — Ну наконец-то, — он шипит, но улыбается по-блядски, полностью довольный своей выходкой. Думать дважды им обоим не нужно — Волков тянет его на себя, проводит по крепкой груди ладонью, царапая распаренную кожу. Дракон действует активнее, не размениваясь любезностями, тянется к тюбику, щедро поливая свои пальцы смазкой. У неё аромат клубники, и он куда больше раздражает их, чем заводит. Олег позволяет Вадиму вести, наслаждаясь ощущением литых мышц под пальцами, пока тот неспеша растягивает себя. Дракон далеко не каждому мужчине в своей жизни позволял такую роскошь. Конечно, Волков был у него не первым и далеко не единственным, но он все равно был особенным. Ему многое было дозволено в целом, но его главная привилегия заключалась в том, что Вадим не изменял с изменщиками. Это было слишком грязно и пошло, в духе любовных романов, продающихся в переходах. Но Олегу всегда было позволено чуть больше, чем всем остальным. Когда возбужденный Волков рычит, явно недовольный тем, как долго тянется «прелюдия», Дракон закатывает глаза и с противным звуком хлюпанья вытаскивает из себя пальцы. Играть в наездницу надоело, и Вадим откидывается спиной назад, чудом не ударяясь головой о спинку кровати. Олег быстро ориентируется, сменяя позу, и подхватывает его под бедрами. Первый толчок всегда тягуч, вязок и в какой-то мере неприятен обоим. Они пережидают его как штиль, слишком идеальный и вылизанный для их реалий. Едва обоим становится достаточно воздуха, они дают отмашку друг другу — срываются в тайфун. У Волкова быстрый темп и слишком хорошая амплитуда для его ранений, а Вадим чересчур любит активность в постели, и из-за того, как он старается подмахивать, они съезжают то влево, то вправо. Они кусаются, Олег цепляет зубами шею и ключицу, там, где чернила образуют причудливый образ волка, и наслаждается этим как никогда. У него пульс зашкаливает, движения бёдер жесткие, на грани желания причинить вред, но Дракону это доставляет только извращенное удовольствие. Вадим открывает рот — ему очень нравится говорить во время секса, но Волков знает его достаточно, чтобы вовремя заткнуть эту несмолкающую пасть попыткой ни то поцеловать, ни то сожрать это неугомонное животное. Он выверенно толкается, попадая по простате, выбивая из груди Дракона слабые хрипы и полусмех. Иногда он горазд постонать за них обоих, но сегодня, видать, настроение было не то. В конечном счёте, Олегу было наплевать, он гнался исключительно за своим оргазмом, позволяя себе то, чего никогда бы не позволил с Серым — кусаться до гематом, сжимать пальцы на бедрах до ярко-желтых следов и не думать о том, каково партнеру под ним. Вспышка кульминации яркая, опустошающая и в какой-то мере болезненная. Волков валится сверху, лениво, но преданно берëт в ладонь член Вадима, и тот скоро улетает следом. Оргазм выбивает воздух из лёгких, заставляя захлебнуться и на мгновение подумать, что ты мёртв. Они оба очень хорошо знакомы с этим чувством. Будучи липкими, потными, они все равно остаются в постели, потому что передышка нужна не столько от секса, сколько от напряжения, вылившегося вместе со спермой. Олег достаёт пачку сигарет, Дракон чиркает зажигалкой. Пару минут блаженной тишины, окутанной никотиновым облаком и запахом прошедшего секса. — Что опять успел насвоеволить Великий и Ужасный Разумовский? — лениво интересуется Вадим, параллельно стаскивая с тумбочки пепельницу. У него из задницы течет, мышцы все еще сводит посторгазменной судорогой, но ощущения для него не имеют какой-то эмоциональной окраски. Можно потерпеть, разговор всяко интересней ещё одного похода в душ. — Сказал, что я потерял форму, — Олег хмыкает, но постекленевшие глаза выдают его обиду. Неопределенно махнув рукой, Дракон подстрекает продолжить, но ответ выходит достаточно скупым. — Я сказал, что это его вина, и мы поссорились, — Вадим почти присвистывает, задерживая взгляд на одном из пяти рубцов. — Я бы такое не простил, — будто невпопад, но на деле в самую точку. Волков сглатывает, поворачивая голову в его сторону. «Знаю» ему даже не нужно произносить, это читается в его подрагивании губ и хмурых бровях. — Он не заслужил тебя. — Не тебе это решать, — Дракон не отрицает, лишь пожимает плечами, крепче перехватывая губами фильтр. Окурок грозит уронить пепел ему на грудь, и приходится стряхивать. — Твой что? — Попросил убить его деда, — задумчиво выпустив в потолок столп дыма, Вадим почесал грудь, размышляя, оставил ли он телефон в машине или взял с собой. — И в чем проблема? — Олег приподнимается, чтобы сесть в более удобную позу. Он молчит, но Дракон невооружённым глазом видит, как сильно у него ноет бедро. — Да нет проблемы, — фыркнув, Вадим оставляет сигарету дотлевать в пепельнице. Он собирается подняться, сходить помыться и переодеться — здесь лежало пару чистых шмоток в шкафу, но Волков останавливает его тихой, из-за повреждённого голоса, фразой: — Тогда почему ты здесь? — Дракон на мгновение замирает. Ему не до самоанализа, его работа в целом не подразумевает великие психологические заключения над собой — загнешься так, но мозг — существо самостоятельно-разумное, начавшее обрабатывать поступившую информацию немедленно и без спроса. — А ты? — он не дает Олегу ответить, намеренно перебивая. — Ты же любишь своего Мистера Справедливость настолько, что готов простить даже это, — Вадим обводит рукой будто всего Волкова, и тот опешивает. — Потому что я мудак, Вад. Такой же как ты, — спустя несколько тяжёлых мгновений молчания, спокойным тоном отвечает он. Дракон качает головой. — Мне до тебя далеко.