A Set

Cigarettes after sex — K.

Коридор универа проносится мимо с невероятной скоростью. Каблуки белых туфелек громко стучат по плитке, прямо как сердечко внутри. Чимин тяжело дышит, прижимая учебники и папки к груди, на ходу поправляя съехавшие с носика очки. И как он мог так опоздать? Всё потому что Тэхён заболтал его какой-то дурацкой сплетней, которые Чимин, вообще-то, не особо любит. Из-за него он теперь опаздывает на дополнительные по математике. Впервые за полгода! Омега тихо недовольно сопит, заворачивает за угол — и резко сталкивается с чем-то твёрдым. Падает на холодную плитку. Шипит, тихо всхныкивая, поправляет задравшуюся юбку-плиссе. Чимин тихо чертыхается, замечая, как все папки и учебники разлетелись в разные стороны. Он принимается быстро собирать их с пола, как вдруг кто-то присаживается на корточки рядом и протягивает две папки. — Извини. Сильно ушибся? — чужие глаза внимательно осматривают его, заставляя сжаться. Пирсинг в губе. Кожаная куртка. Массивные ботинки. Татуировка на кисти. О, боже. Только проблем с Чон Чонгуком не хватало. Его в универе каждая собака знает. Чимин готов поспорить — за пределами универа тоже. Таких, как Чон, вниманием не обделяют. Особенно омеги. Если бы Чон не был с настолько сомнительной репутацией, то Чимин бы пищал от радости. Сцена прямо как из дорамы. Поговаривают, что Чон омег как перчатки меняет. А ещё — что очень избирательный в партнёрах. Все его бывшие как модели с обложек. — Да, спасибо. Извините, — омега прячет взгляд, забирает папки и быстро встаёт, кивая. Чимин продолжает идти к аудитории, чувствуя спиной чужой взгляд. Долгий. Тяжёлый. Фух. Повезло. Про Чонгука ходит много неприятных слухов. Не то чтобы Чимин им верит — но Чон им так соответствует, что поневоле начинаешь верить. Пак останавливается перед аудиторией и выдыхает. Ему не стоит думать об этом альфе. Вряд ли они столкнутся ещё хоть разок. Он стучит и заходит.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Cigarettes after sex — Cry

Университетская столовая — громкое и невыносимое место. Тут бывает происходит столько событий за сорок минут обеда, что страшно становится. Благо, Чимина это никогда касаться не будет. Он лениво жуёт обед, читая конспект по физике. Сегодня контрольная — надо быть готовым. Тэхён что-то трещит на ухо. Лучший друг красит губы блеском, смотрясь в зеркальце, и рассказывает очередные сплетни. Вообще удивительно, как они подружились: в отличие от Пака, Ким яркий и красивый омега. Не боится обтягивающих вещей, что подчёркивают достоинства. А ещё худой. Чимин морщится, глядя на свою еду. Он и не заметил, как съел всю порцию. Тут Тэхён замолкает, тихонько удивлённо ахает. Аккуратно толкает Пака локтем в бок: — Ой, смотри. Чонгук со своей стайкой пришёл. Чимин поднимает взгляд. Чон и его компания из ещё двух альф заходят в столовую и садятся за стол в центре. Чонгук садится, откидывается на стул. Смеётся громко, расслабленно, но от него так и веет опасностью. Пак смотрит секунду — и отводит взгляд. Слишком яркий. Слишком кричащий о своём присутствии — даже когда просто молчит. Тэхён придвигается ближе и тихонько шепчет на ушко: — Говорят, он вчера очередного бедняжку бросил. Прямо при всех. Тот чуть не плакал. Чимин хмурится, кривя пухлые губки: — Зачем он так? Ладно он, но зачем омегам репутацию портить? — А кто его знает. Он вообще какой-то… Связаться с ним — себе дороже. Пак кивает. Друг прав. После того столкновения сегодня с утра ему просто повезло, что альфа не сделал ничего плохого. Ему такие альфы не интересны. Он из другой вселенной. Через минуту спокойствия Тэхён чуть не подлетает на месте, стуча ножкой в красивом классическом сапоге с каблучком, поправляя юбку до колена: — Смотри! К нему подсели. Чимин краем глаза наблюдает: к их столу подходит омега. Яркий, длинноногий, в брендовых шмотках и с идеальной укладкой. Обтягивающие кожаные штаны красиво облегают тело, показывая все преимущества. Отчего-то Пак думает, что они идеально подходят к кожаной куртке Чонгука. Омега садится рядом, улыбается и что-то кокетливо говорит, хихикая. Чон поворачивается к нему: слушает, изучающе осматривает холодным взглядом. Он говорит что-то коротко. Омега замирает, краснеет и резко встаёт, убегая из столовой. Тот явно чуть не расплакался. На глазах у всей столовой. Чимин смотрит на Тэхёна: — Что он сказал? — Не знаю. — Тэхён в таком же лёгком недоумении. — Но явно не комплимент. Пак смотрит на Чонгука. Тот уже говорит с друзьями, будто ничего не произошло. Хорошо, что для таких, как Чон, он просто невидимка. На таких обычно не обращают внимания — используют только чтобы списать. Но Паку как-то всё равно. Всяко лучше, чем вот так.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

С того столкновения и инцидента в столовой прошло пять дней. Чимин уже и думать забыл обо всём этом. Только слухи иногда напоминают о Чон Чонгуке. Пак стоит в очереди в учебную часть. В руках — стопка папок: справки, заявления, копии. Он аккуратно поправляет очки локтем, чтобы не уронить. Чимин витает в своих мыслях, как вдруг краем уха цепляет разговор двух альф впереди: — Слышал про Чона? — Что там опять? Я про него чаще, чем про маму родную, слышу. — Опять вчера кого-то выставил. На вечеринке в честь победы универа в соревнованиях по баскетболу. При всех сказал, чтобы тот проваливал. — С кем он там встречался? Разве не с той стервочкой из чирлидеров? Он вообще не способен на отношения. Меняет их как вздумается, а те всё равно по нему сохнут. — Ага, и морда при этом не треснет. Красивый, гад. Пак слушает и невольно вжимает голову в плечи. Он знает, о ком речь. Омегу искренне жаль. От всего этого как-то не по себе. Чимин не представляет, каково это — попасть в поле зрения такого альфы, как Чон Чонгук. А если бы он сам оказался на этом месте? Наконец подходит его очередь. Чимин сдаёт бумаги, с облегчением выдыхает, забирает новые, складывает в портфель. Выходит в коридор — и замирает. На подоконнике сидит Чонгук. Один. Смотрит в телефон. Потом поднимает взгляд. Сердце пропускает удар. Он смотрит на него? Нет. Быть того не может. На нём очередная затасканная жилетка с беленькой рубашкой и брюки-клёш. Ни грамма макияжа на лице. Наверное, просто ждёт кого-то. Посмотрел, кто вышел — и всё. Чон смотрит ещё секунду. Возвращает взгляд в телефон. Чимин выдыхает и идёт дальше быстрым шагом, стараясь не перейти на бег. Просто показалось. Просто совпадение. Но от воспоминаний о долгом, изучающем взгляде сердце всё ещё трепещет в груди.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Cigarettes after sex — Sweet

Чимин устало выдыхает, вчитываясь в учебник, аккуратно выделяя нужное карандашом. В наушниках тихо играет любимая группа, пока за окном уже темно и идёт дождь. Тусклый свет заставляет глаза напрягаться и слегка болеть от долгой концентрации. Пак отпивает воду из бутылки через трубочку и хмыкает, записывая новую формулу в конспект. Он краем глаза замечает, как кто-то садится напротив, но не поднимает взгляд. Но человек напротив пялится тяжёлым взглядом минуты две — и будто не думает отводить. Чимин хмурится и поднимает взгляд. Замирает. Чон сидит напротив и улыбается, играя с пирсингом в губе. Смотрит изучающе. Долго. Заинтересованно. С того столкновения прошла почти неделя. Чимин уже и забыл про Чона. Тот так редко появляется на учёбе и семинарах, что Пак удивляется, как его ещё не отчислили. Омега ёжится, сильнее кутаясь в свой розовый свитер. И почему он тут? Решил поучиться? Он незаметно смотрит на сторону стола Чона — и скептически приподнимает бровь. Тот сидит с пустой тетрадью и ручкой. Даже без учебника. Без книги. Проходит добрых минут пять. Чимин привыкает ко взгляду и снова погружается в физику. Делает конспект, выделяет нужное, записывает формулы. Внимание привлекает альфа — нагибается ближе и что-то говорит. Чимин вытаскивает наушник, поднимает взгляд. — Ты не мог бы поделиться учебником? Я свой забыл. — Чонгук слегка улыбается, смотрит с какой-то надеждой. Пак поджимает губы. Кивает. Чонгук встаёт, забирает свою тетрадь и ручку, садится на стул справа от омеги. Чимин молча пододвигает учебник на середину. Тянется вставить наушник обратно — но… — Тебя ведь Чимин зовут, да? — тихо спрашивает Чон, играя с пирсингом в губе. Пак хмурится. Молча кивает. — А я Чонгук. — Он улыбается, протягивая ладонь. Та большая, с рисунками из чернил на кисти. Чимин с опаской смотрит на ладонь, потом поднимает глаза на альфу. — Я знаю. Все знают. — Поправляет очки. — Тебя все знают. Чон усмехается, откидываясь на спинку стула: — Неужели? И что же ты обо мне знаешь? Всякие грязные слухи? — Я в такое не верю. — Чимин морщит носик, берёт карандаш. Когда он уже наговорится? Ему учиться надо. — Неужели? — Чонгук наклоняет голову, разглядывая его. — И когда ты врезался в меня в коридоре — ты совсем-совсем не испугался, хм? Он ухмыляется, заглядывая в личико омеги. Чимин ёжится сильнее, сжимая рукава свитера. Почему альфа проявляет столько внимания? Почему он им интересуется? Хочет отомстить за тот раз? Но он ведь не специально, правда-правда. Чимин совсем никак не мог ему понравиться. Чонгуку нравятся длинноногие, вульгарные, худенькие. А Чимин — маленький, слегка мягенький, и телом, и характером. Он никак не может понравиться такому, как Чон. — Я… извини меня за тот раз, пожалуйста. Я правда не специально. Я опаздывал на пару и не заметил… — Пак тяжело выдыхает, поднимает виноватые глазки на альфу. Чон чувствует, как хочется тихонько по-альфьи заурчать на этот взгляд. Тот усмехается, качает головой: — Ничего, я не злюсь. Ты тогда не сильно ушибся ? — в голосе слышится лёгкое беспокойство. С чего бы ему переживать за Чимина? Всё это так странно. Они ведь из разных вселенных. — Нет, всё в порядке. — тихо говорит Пак. Он хочет вернуться к учёбе. Разговоры и внимание смущают. Чимин тянется снова вставить наушник — но его прерывает тихая просьба: — А можно мне с тобой музыку послушать? Мои наушники сели. Пак думает пару секунд — и протягивает свой наушник альфе. Тот вставляет его в ухо. Усмехается. Смотрит на Чимина. — Так ты слушаешь CAS? — Если не нравится, я могу переключить, — шепчет омега, стараясь снова сосредоточиться на учёбе. — Нет. Не стоит. — Чонгук всё ещё смотрит на него. — Мне тоже нравится. Повисает тишина, в которой играет музыка. Чимин возвращает внимание к учёбе, продолжает заниматься. Краем глаза замечает, что Чон делает конспект по его заметкам в учебнике. Не спрашивает. Просто берёт и переписывает. Чимин не против. Почему-то совсем не против. Через долгих два часа они начинают собираться. Библиотека закрывается. Надо спешить. Чимин намеренно долго укладывает вещи — медленно, слишком медленно. Надеется, что альфа уйдёт первым. Но Чон стоит у входа. Ждёт. — Чимин. — зовёт, когда Пак подходит. — Ты как домой? — Пешком. Я близко живу. — Дождь ведь. Чимин смотрит в окно. Вздыхает. И правда. Дождь усилился. Фонари размыты, лужи дрожат под каплями. — Я провожу. — Это не вопрос. Даже не просьба. — На байке. Так быстрее. Чимин открывает рот, чтобы отказаться. Но Чон уже идёт к выходу. Это был не вопрос. Это был факт.

Cigarettes after sex — Sunsetz

На улице холодно. Ветер сразу неприятно режет нежные щёки и ноги в капроновых колготках. Чонгук протягивает Чимину шлем из багажника. Чёрный. Блестящий. Большой. — Держи. Пак аккуратно берёт его в ладони. Шлем тяжёлый и пахнет приятно, чем-то чужим. Омега надевает его — и мир сужается до стука сердца и дыхания внутри пластика. Чонгук садится на байк, заводит. Тот громко рычит, заставляя коленки слегка дрожать. — Залазь, прелесть. Пак смущённо выдыхает. Хочет возразить на обращение, но решает: не время. Чимин садится сзади. Боится, что альфа почувствует его слишком мягкое тело. Думает, куда деть руки. Неуверенно цепляется за край сиденья. Он никогда не катался на мотоциклах. Чон смеётся. Берёт его ладошки сильнее кутая в рукавах свитера — и укладывает их на свою талию, под куртку. — Держись крепче. Байк трогается. Чимин зажмуривается. Жмётся ближе к сильному телу. Ветер воет снаружи шлема, но внутри — только его дыхание и гул мотора под рёбрами. Так странно. Страшно. Но так… хорошо. Он чувствует, как Чонгук дышит. Как напрягаются спина и пресс на поворотах. Чувствует запах альфы: дождь, дым, что-то тёплое, от чего хочется прижаться ещё сильнее. Пак тяжело выдыхает. Он пропал. Чимину почему-то хочется, чтобы это мгновение длилось вечно. Чтобы этот — по слухам плохой и ужасный — альфа как можно дольше вёз его домой на своём чудовищном байке. Чтобы он как можно дольше прижимался к его сильному телу. Но мечтается недолго. Через пять минут они останавливаются у подъезда. Чон глушит мотор, аккуратно заваливает байк на бок. Чимин цепляется за широкие плечи, слезая. Юбка — мокрая, липнет к ногам сквозь капрон. Свитер тоже весь промок. Чимин задумывается, что если бы пошёл пешком, что промок бы также. Кроме нижнего белья. Омега снимает шлем, протягивает альфе. Чонгук слезает с байка. Ставит его на подножку. Забирает шлем из рук Чимина, вешает на руль. И улыбается. — Проводить до лифта, прелесть? — Чон усмехается, играя с пирсингом в губе. Поправляет кожанку, опираясь на байк. Чимин пожимает плечами: — Если хочешь. — Хочу. — Альфа отрывается от байка и подходит к омеге. Тот кивает и идёт к двери в подъезд, плечо к плечу с ним. Они заходят под козырёк, и Пак копается в рюкзаке, ища ключи. — Не торопись. Я готов с тобой тут весь вечер стоять. И ночь. — Чонгук усмехается, глядя на Чимина. Пак краснеет, достаёт наконец ключи и открывает подъезд. Чон придерживает дверь, пропуская омегу первым, и заходит следом.

Cigarettes after sex — Affection

Дверь захлопывается. Дождь продолжает шуметь снаружи. Чимин подходит к лифту, нажимает кнопку, после оборачивается на альфу. Тот медленно осматривает его снизу вверх, задерживаясь на бёдрах. Становится неловко. Пак слегка ёжится и зажимается, как вдруг Чон подходит ближе. — Ты боишься меня? — шепчет он, откровенно очевидно вдыхая его запах. — Нет. Не боюсь. — Чимин старается казаться честным. На самом деле совсем чуть-чуть. — Тогда почему так зажимаешься? Я же тебя не съем. Только если разрешишь. — Разрешу? — Пак поднимает недоумевающий взгляд, поправляя очки. Чон ухмыляется, подходит ещё ближе, почти вплотную: — Угум. — тихо отвечает он, нависая над омегой. Альфа такой крупный, широкоплечий. Чимин чувствует себя крохотным рядом с ним. Словно тот и правда может съесть его целиком и не подавится даже. — Скажи честно: ты веришь слухам обо мне? Что я непостоянный? Или что я с омегами играюсь? — Я… — двери лифта открываются с тихим дзыньканьем, освещая подъезд. Чон усмехается. Нежно берёт ладонь Пака. Такая маленькая, что альфа мог бы спрятать её всю в своём кулаке — и даже место бы осталось. Он аккуратно целует тыльную сторону, между костяшками указательного и безымянного. Губы задерживаются до интимного долго. Колечко в уголке губ холодное. Чон отстраняется и машет ладонью, подняв её вверх. Медленно отходит спиной к выходу: — Доброй ночи, прелесть. Альфа тихо смеётся, быстро выходя за дверь. Пак чувствует, как краснеет весь: от кончиков волос до самых плеч. Животик предательски скручивает от лёгкого возбуждения.И что это? Как понимать? Чонгук с ним играется, как домашняя кошка с мышью. Чисто ради забавы.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Чимин устало ложится на кровать, снова открывая конспект. Он только из душа — тёплый, распаренный, в мягкой пижаме. Мысли продолжают витать вокруг этого мужчины. Теперь он и правда понимает других омег. В нём явно что-то есть. Пак смущённо улыбается, чувствуя, как краснеют щёки. В Чонгуке есть нечто рыцарское. Только вместо коня — рычащий байк. Чимин смотрит на свою руку и глупо хихикает, крутя в другой карандаш. Так. Стоп. Омега шлёпает себя по щёчкам и хмурится. Кажется, он с ума сходит. Он что, забыл, кто такой Чонгук? Пак думает несколько секунд и тянется к телефону, набирая номер друга в видеозвонке. Тот отвечает быстро: — Ну что ты, заучка? Вернулся из библиотеки? — хмыкает, нанося крем на кожу. — Угум, вернулся, — Пак слегка прикусывает кончик ручки и вздыхает. — Слушай, Тэхён… а вот Чонгук. — Ага. Что он? — Ким переводит заинтересованный взгляд на экран. — В теории… он мог бы быть хорошим альфой? Вдруг слухи — просто враки? Тэхён хмурится, переводя скептический взгляд: — С чего такие мысли вдруг? Ты же всегда говорил, что он самовлюблённый нарцисс. — Ну… может, он и не такой плохой? — Чимин слегка улыбается, закусывая губу. Мысли снова возвращаются к альфе. — Ооо, нет. Чимин, что ты делал в библиотеке? — Ким осматривает его с недоверием через экран. — Учился, — на самом деле, он и не надеется, что друг поверит. Но вдруг. — Ну нет, ты не будешь врать. Только не мне и не после этих слащавых улыбочек. — Когда я был в библиотеке, он сел рядом со мной. Мы вместе делали конспект и слушали музыку. А потом он подвёз меня домой, — Пак улыбается, глядя на друга. Глаза того всё шире, а рот — ближе к полу. — Ты что?! Чимин, это Чонгук! Не жди от этого нахала чего-то хорошего. Спустись на землю. — Он просто проводил меня из-за дождя. Он был таким милым и аккуратным. А в конце поцеловал меня в руку, вот тут. Прямо как самый настоящий рыцарь, — Пак мечтательно вздыхает, прикрывая глаза. — Чимин, как ты мог повестись на эту сладкую мордашку? Это Чонгук! Он омег чаще белья меняет! А ты… ты — просто Чимин! Он тебя сломает, одумайся. Чимин морщится от крика друга, закатывая глаза: — Я не влюбился! Я просто… не понимаю. Зачем ему это? С чего ему подвозить такого, как я? Он же с такими… ну, как моделями. Я даже рядом с ними не стою. Я ведь… — Ты дурак, Чимин! — перебивает Ким. — Потому что думаешь о нём. Говоришь, а у самого глазки так и закрываются, а голос дрожит. Пак замолкает и морщит нос. — Не дрожит. — Дрожит. Может, Тэхён и прав. Всего чуточку.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Утром привычно чистая и аккуратная комната выглядит как сплошной бардак: разбросанная одежда, учебники и тетради на полу. Вместо них — косметичка и зеркальце прямо по центру. Чимин фырчит, стараясь сделать аккуратный и красивый контур губ. Пусть он и убеждает себя, что это просто резкое желание стать немного красивее, но в глубине души тихо лелеет мысль: сегодня он появится в универе. Хотя бы в столовой. И Чонгук обратит внимание на его внешний вид. Омега правда постарался: на нём розовый лонгслив и белая юбка до колена. Капроновые колготки аккуратно облегают пухлые бёдра. Пак осматривает себя в последний раз и берёт рюкзак. Выходит из комнаты и старается побыстрее проскочить мимо кухни, где папа. — Пока, пап! Я ушёл! — кричит Чимин, быстро обувая белые сапожки, накидывая плащ. — А как же завтрак, Чимин? — в голосе папы беспокойство. — Я взял перекус. Сегодня опять буду в библиотеке до восьми вечера, — врать папе не хочется, но Пак уверен, что пару кило скинуть не помещает. И вовсе не из-за какого-то альфы. — Хорошо. Возьми зонтик, дождь обещают. Чимин уже хочет выйти, как папа выходит в коридор и останавливается. Старший омега слегка удивлённо осматривает сына, а после улыбается. — Сильно не задерживайся. Много не целуйся, а то отец заметит, — он хихикает, нежно поглаживая сына по спинке. — Папа! Я не собираюсь ни с кем целоваться! — Да-да, хорошо. Расскажешь потом, — целует Чимина в щеку и тепло улыбается. Пак краснеет и быстрее выбегает в подъезд. От папы никогда ничего не скроешь.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Тэхён с ожиданием смотрит на Чимина, скрестив руки на груди. Пак тушуется под взглядом друга и ёжится. Сегодня ему особенно неловко: резкая смена стиля привлекает внимание окружающих, а Ким выцепил его ещё перед первой парой, читая нотации с грозным «мы поговорим в столовой в обед». Честно говоря, Пак молился, чтобы обед не настал. Колкости друга слушать совсем не хотелось. Но этого не избежать. — Чимин, долго ты будешь молчать? Серьёзно, если этот кабель появится — я ему всё выскажу! Всё-всё, что думаю про него и его умение держать себя в штанах! — Тэхён, тише, — Пак краснеет и оглядывается. — Все смотрят. Я не хочу, чтобы слухи пошли. — И пусть! Я не боюсь! Ким хочет сказать что-то ещё — но сзади появляется массивная фигура, накрывая их тенью. Чимин запрокидывает голову, поднимает взгляд — и моментально краснеет. — Аккуратнее, прелесть. Так резко запрокидывать голову вредно, — Чон хмыкает, осматривая его тяжёлым взглядом. Пак тяжело выдыхает. Чувствует, как живот туго стягивает узлом. Тэхён замирает, переводит взгляд с одного на другого и тихо чертыхается. — Можно? — спрашивает Чон, кивая на их стол. Чимин не успевает ответить — поднос опускается рядом с ним. А следом массивное тело садится совсем близко. — Тэхён, да? Я Чонгук, — альфа протягивает свою массивную ладонь с татуировкой на кисти. Почему-то Чимину становится интересно — насколько глубоко идёт это тату? До локтя? Или до самого плеча, переходя на крепкую грудь? Ким удивлённо осматривает ладонь. Потом смотрит на Чимина. Снова на ладонь — и пожимает. — Кхм, да. Приятно, — говорит Тэхён, будто Чона не знает весь универ. Альфа кивает и переводит взгляд на Чимина. Залезает в карман, протягивает кулак, а потом раскрывает его. Внутри — клубничный чупа-чупс. — Держи, принцесса, — улыбается, играя с пирсингом. Пак поднимает удивлённые глазки, неуверенно забирая леденец. — Важно кушать немного сладостей — настроение поднимается. Такому зубрилке, как ты, это необходимо. Чимин закусывает губу, стараясь спрятать дурацкую улыбку. Выходит плохо. — Спасибо. Он смотрит на альфу — и замирает. Их взгляды встречаются. И у Чимина чувство, что он вот-вот взлетит. Всё сейчас не важно: Тэхён, репутация Чонгука, даже контрольная следующей парой. Мир останавливается. Вот бы так было всегда. — Не за что, — Чон улыбается, и Чимин чувствует, как тает. — Увидел вчера вечером в магазине и сразу подумал о тебе. Пак тихо прыскает от смеха, глядя на леденец. Они переглядываются ещё с минуту — в полной тишине. Чимин замечает долгие взгляды альфы на своём лице и одежде. Нравится ли ему? Что он думает? Пак чувствует, как плавится от этой улыбки и долгого взгляда этих оленьих глаз. Они такие большие, и в них словно галактики, вселенные. Чон нехотя отводит взгляд и встаёт, вздыхая: — Мне пора. Ты сегодня опять будешь в библиотеке? Омега лишь трогательно кивает, глядя на Чонгука. Тот улыбается — будто через силу — и аккуратно заправляет прядь волос за ухо. — Тогда до вечера, прелесть. Он снова машет рукой и уходит из столовой. Пак долго смотрит ему вслед, провожая крепкую спину в кожаной куртке взглядом. Боже, какой же он… Чимин мечтательно вздыхает, сжимая пухленькие бёдра сильнее. Взгляды и улыбки альфы говорят гораздо больше его действий. Он тоже ему нравится? Омега смотрит на чупа-чупс и тихо хихикает. Из мыслей вырывает тихое «кхм-кхм» от омеги напротив. Ах, да. Тэхён. Чимин поднимает на него взгляд с виноватой улыбкой. — О мой Бог, Чимин. Даже не смотри на меня так, — друг тяжело вздыхает и резко встаёт из-за стола. — Знаешь что? Я тебя предупреждал. Он не тот альфа, с которым стоит связываться, Чимин. Тем более тебе. У тебя опыта с альфами дальше чмоков не заходил. Чон заберёт у тебя самое ценное, а затем исчезнет. Тэхён выглядит обеспокоенным — непривычно серьёзным. — Но знаешь что? Я потом тебе жилетку поплакаться не дам. Это будет только твоя ошибка. Ким встаёт и уходит, оставляя Пака одного. Конечно он даст. Омега вздыхает, переводит взгляд на клубничный леденец. Он прав. Ему не стоит так слепо таять перед Чонгуком. Каким бы хорошим он ни казался. Чимин встаёт из-за стола и супит носик — решено. Он скажет Чону, чтобы тот отстал от него сегодня вечером. В библиотеке.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Cigarettes after sex — Apocalypse

Его маленький план идёт крахом в тот момент, когда Чон снова садится с ним рядом и просит наушник. — На самом деле, мне тоже очень нравится эта группа. Я был удивлён, что она тебе нравится, — признаётся Чон, чёркая ручкой на полях тетради какие-то незамысловатые рисунки. — Омегам обычно бессмысленная попса нравится. Или убогие ремиксы из клубов. Чимин слегка кривит губки, наклоняя голову к плечу: — Во-первых, плохо осуждать кого-то за вкусы. Во-вторых, не стоит всех под одну гребёнку. Пак вздыхает, возвращаясь к учебнику. Чон начинает чем-то напоминать репейник. Хрен отдерёшь..Чимин не пытался. Пак старается сосредоточиться на учёбе, но Чонгук будто намеренно слишком громко вздыхает и ёрзает на стуле: то подпирает щёку рукой, то кладёт голову на деревянный стол. Через двадцать минут таких пыток Чимин сдаётся. Тяжело вздыхает и поворачивается к альфе. Тот сразу оживает: улыбается широко, заинтересованно приподнимается, играет с колечком пирсинга. Кажется, ещё секунда — и он завиляет хвостиком, как щеночек. — В чём дело? Я пытаюсь заниматься. Если тебе куда-то надо или хочется в туалет, то можешь идти, — Пак старается казаться холодным и серьёзным, но улыбка сама трогает пухлые губы от пристального взгляда. — Просто думаю — ты сегодня такой особенно красивый, а вся эта красота так и останется в библиотеке, — альфа усмехается и аккуратно наклоняется корпусом. — Сегодня дождя нет. Хочешь, прокатимся? Пак задумывается. С одной стороны — нужно учиться и, по-хорошему, отшить Чона, да погрубее. С другой… Сегодня четверг, а значит, выходные близко. У него будет время подготовиться к тесту во вторник на выходных. — Ну… только если не далеко и не долго, — Чимин слегка кусает губу и пожимает плечами. Чонгук сразу подрывается с места, быстро собирая учебники и тетради Чимина в рюкзак. Пак хочет забрать рюкзак, чтобы закинуть на плечо, но альфа опережает его — бережно несёт сам. — Ты со мной вздумал тяжести таскать? — Чон усмехается и качает головой, идя к выходу. Чимин слегка краснеет, смиренно идя за ним. До чего же он вредный. Дома и улицы проносятся мимо с бешеной скоростью. Пак плотнее жмётся к Чонгуку. Собственные коленки дрожат от страха и адреналина. Живот скручивает, хочется кричать и смеяться одновременно. Запах горького шоколада альфы сейчас звучит особенно ярко и маняще. Раньше он был не таким явным, но сейчас Чон будто дал себе волю. Может, старается сдерживать его в универе? Это в очередной раз никак не вяжется с его образом по слухам. Другие альфы иногда будто специально усиливают феромоны, проходя мимо омег. На светофоре Чон аккуратно останавливается, ставя сильные ноги по бокам от байка, и оборачивается через плечо. — Ну что, прелесть? Привык уже кататься со мной? Или всё ещё страшно? — в голосе слышится щепотка издёвки. Чимин фыркает в шлеме — вряд ли альфа услышит. Аккуратно бьёт его по бедру в кожаных штанах: — Хвастаешься, что не боишься разбиться и умереть? Кататься на байках, так-то, очень опасно. Чон тихо смеётся, качая головой: — Неужели? Впервые встречаю кого-то, кто боится, но всё равно садится на пассажирское. — Я не такой безрассудный, как те омеги, — чуть горделиво хмыкает Чимин. Пускай этот индюк даже не смеет сравнивать его с ними. Он другой. — Ясно. Но «тех омег» даже не существует. Ты первый, —Чонгук аккуратно трогается. Пак хмурится, вникая в смысл слов. Что значит «первый»? Омега хотел спросить, но в шлеме и так плохо слышно, а до самой набережной как назло не было ни одного светофора. Когда они останавливаются, Чимин аккуратно слезает с мотоцикла и снимает шлем. Погода сегодня и правда приятная — для середины сентября. Чонгук аккуратно приобнимает его за поясницу сзади, когда Пак засматривается на вид набережной. — Нравится? — тихо шепчет прямо в ухо и усмехается, щекоча ушную раковину. Чимин поднимает неуверенный взгляд и краснеет: — У нас два часа. В девять я должен быть дома, — предупреждает он, отстраняясь и направляясь вперёд. Чонгук ведь не заметил? Чимин тяжело сглатывает, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Сначала они идут молча, бок о бок. Омега наслаждается закатом и нежным ветерком. Погода настолько хорошая, что хочется просто подставить личико вечернему солнышку и замурчать как котёнок. Чонгук нарушает тишину первым. — Это моё любимое место. Я часто тут бываю, — тихо начинает он, прокашливаясь. Чимин хмыкает, кидая взгляд на него: — Неужели? И часто ты водишь сюда омег? Он хочет уколоть. Обидно, что он так наивно ведётся на этого мужчину. — Никогда, — поспешно отвечает альфа, играя с колечком в губе. — То есть… я хотел сказать, что ты первый. И на моём мотоцикле, и в моём любимом месте. Чонгук останавливается и поворачивается к Чимину. — И в моём сердце тоже. Пак удивлённо смотрит на альфу. Что этот альфа несёт? — А как же… — Слухи? — перебивает Чонгук. — Что мне каждая юбка интересна? Что в моей постели пол универа побывал? Он усмехается — как-то грустно. Чимин кивает: — Я сам неделю назад видел, как ты сказал что-то обидное омеге в столовой. И слышал, что ты довёл до слёз другого на вечеринке в честь победы универа. — Тот омега из столовой — бывший моего знакомого. Это так себе поступок, прелесть, — Чонгук опирается спиной об ограждение. Снизу тихо шумит вода слабым течением. — А тот парень с вечеринки мне изменил. Я поймал его прямо на горячем. Чимин молчит. — Все эти слухи — либо недомолвка, либо их приукрашивают. Чтобы я казался как можно хуже и злее, — Чонгук смотрит на воду. — Я не такой плейбой, как рассказывают. Я отшиваю омег по определённым причинам. А они потом рассказывают, что я с ними переспал и бросил. Омега внимательно слушает альфу, аккуратно прижимаясь боком к тому же ограждению и глядя вниз на воду. — Но почему ты тогда не остановишь эти слухи? — Проще остановить весь мир, чем омег с их языками без костей. Все эти куклы — скучные до больного. В мозгах пусто, зато болтать они горазды, — Чон хмурится как-то зло, носком кожаного ботинка ковыряя кирпичную дорожку. — Впрочем, из-за этих слухов ко мне теперь меньше внимания с их стороны. Только те, кому я готов и хочу открываться, знают, что это не так.

Cigarettes after sex — Holding You, Holding Me

Он переводит взгляд на Чимина и улыбается. Так тепло и привычно, что Паку кажется: без этой улыбки он жить больше не сможет. Все эти грустные сплетни — просто ложь из-за зависти или глухой обиды. Они очернили такого — на самом деле светлого и доброго сердцем — альфу. Чимин не говорит. Молча делает шаг ближе и прижимается к сильному телу, заключая в крепкие объятия. Нежно поглаживает сильную спину в кожаной куртке и утыкается носом в грудь, вдыхая запах. Спустя мгновение чувствует, как его обнимают в ответ — поглаживая по волосам. Альфа тяжело вздыхает и наклоняется, утыкаясь лицом где-то между виском и ушком Пака. Чону наверняка неудобно — разница в росте значительная, но они стоят так почти две минуты. Тот шумно вдыхает запах и отстраняется, оставляя невесомый поцелуй где-то в блондинистой макушке. — Спасибо тебе, Чимин, — тихо, чуть хрипловато произносит он, глядя в глаза. — Не стоит. Это меньшее, что я мог бы сделать, — омега делает шажок назад, когда крепкие руки исчезают со спины и талии. — С этого момента я полностью на твоей стороне. Чонгук кивает и тихо смеётся. Оставшуюся прогулку они говорят обо всём: об универе, об учёбе, о Тэхёне, о родителях, что нравится и не нравится. Чимин и не помнит, когда в последний раз ему было так свободно и хорошо с кем-то — тем более с альфой. Чонгук словно понимает его не просто с полуслова, а с одного взгляда. Пак невольно задумывается о любимой музыкальной группе. Они не спеша идут назад к парковке, и Чимин впервые в жизни хочет, чтобы время замерло. Чтобы весь мир подождал их. — А ты свободен на выходных? В субботу, скажем, — интересуется Чон. — Ну… ничего такого. Планировал зубрить высшую математику и порешать задачи. Во вторник ведь тест, оценки за который будут влиять на сессию. Чонгук тихо смеётся и качает головой: — Ты такая зубрилка. Он опирается на свой мотоцикл, скрещивая руки на груди. Ох, этот бицепс. — В этом однозначно что-то очаровательное. Чимин краснеет, поправляя очки: — Почему ты спросил про выходные? — Я думал пригласить тебя в гости, — признаётся Чонгук, пожимая плечами. — Из-за тебя мне захотелось даже учиться. Ты хорошо на меня влияешь. Подтянул бы меня по физике, что скажешь? Отчего-то Чимин уверен: никакой учёбой они заниматься не будут. Но Пак согласен на что угодно, если Чонгук будет рядом. — Ладно. Тогда давай обменяемся контактами, чтобы я мог тебе чуть что написать в субботу. Чимин не будет говорить, что у него и так есть его инстаграм. Но заполучить личный номер альфы всё равно хочется. Они обмениваются номерами — и приходит время ехать. Омега бросает последний взгляд на набережную, тянется к шлему на ручке. Чон молча берёт его сам, бережно надевает на чужую голову, не туго, но надёжно застёгивая. Чимин снова аккуратно залезает позади Чонгука, прижимаясь всем телом. И вовсе не потому, что хочет быть ближе. Едут в тишине. Пак наблюдает за пейзажами Сеула, положив голову в шлеме на сильное плечо. Огни города и яркие вывески проносятся быстро, наступают сумерки.

Cigarettes after sex — Heavenly

Чонгук останавливается прямо у подъезда, аккуратно притормозив. Ждёт, пока Чимин слезет, а после встаёт и сам, ставя байк на подножку. Они доходят до двери. Омега не спеша роется в портфеле в поисках ключей. Чон долго, изучающе смотрит на Пака и выдыхает: — Я завтра не приду на пары, у меня будут дела. Пиши мне, если соскучишься, прелесть. Он роется в кармане и достаёт чупа-чупс. Опять клубничный. Чимин слегка улыбается и забирает его, ставя портфель у двери. Ключи так и не найдены. — Такой деловой. И что за дела? — омега крутит леденец в пёстрой упаковке и хмыкает. — Надо заменить знакомого на подработке, а то он приболел. Но в субботу я обязательно буду свободен. Для тебя, — шепчет он последнее предложение и подходит почти вплотную к Паку. Тот неуверенно смотрит на Чимина, будто спрашивая разрешения, но уже тянет руки к нему. Омега тихо смеётся, прижимаясь, утопая в объятиях. Альфа довольно выдыхает и нагибается, зарываясь в белые волосы. — Хорошо. Ты мне тоже пиши, если что, — шепчет Чимин. Он чувствует, что сейчас замурчит. С этим альфой так тепло и хорошо. — Обещаю. Пак поднимает глаза, встречаясь с чужими. Те такие же большие и глубокие, как и раньше, но сейчас они такие очевидно нежные. Чимин прижимается плотнее. Встаёт носками белых ботиночек на массивные ботинки альфы — и тянется вверх. Чонгук замирает на секунду. Полуприкрытые глазки с трепещущим веером ресниц и призывно открытые пухлые губы сводят его с ума. Он наклоняется ниже — жадно сминает губы напротив, неуклюже сталкиваясь носами. Чимин томно выдыхает, сжимая чужую кожанку на спине в кулачках сильнее. Чон аккуратно целует его пухлые губы, смакуя клубничную гигиеничку. Альфа тихо рычит, сжимая хрупкое тело в руках. Чимин такой маленький, вкусный, слегка пухленький. Каким и должен быть омега. Альфа нежно прикусывает пухлую нижнюю губку и стонет. Так откровенно и громко в их тишине. Чимин смущённо отстраняется. Тяжело сглатывает, дышит шумно: — Мне пора… родители будут волноваться, — тихо шепчет Пак. Чонгук понятливо кивает, облизывая губы. На тех — привкус чужих. Он хочет отстраниться, но омега тянет его назад, прижимаясь плотнее. Очевидный запах возбуждения и феромонов клубники сводит с ума. — Постой… Побудем так ещё минутку, — тяжело шепчет Пак. — У меня ноги дрожат. Отпустишь — и я упаду… Чонгук сглатывает, аккуратно прижимает к себе тельце. Он изо всех сил должен держать себя в руках. Должен доказать, что у него есть выдержка. Что он не животное. Они стоят в тишине. Через долгую, почти мучительную для обоих минуту Чимин отстраняется и снова роется в рюкзаке, выуживая ключи. — До субботы, Чонгук. Омега открывает дверь в подъезд и смотрит на альфу. — До субботы, прелесть. Чон смотрит, как хрупкая фигура скрывается за дверью… и выдыхает. Он с нетерпением ждёт эту субботу.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Cigarettes after sex — Each Time You Fall In Love

В пятницу Пак обо всём рассказывает Тэхёну. О Чонгуке, прогулке по набережной, о слухах и даже про поцелуй. Ким долго не верит, но в итоге принимает это, видя горящие глаза друга, и даже соглашается прикрыть его завтра перед родителями. Сказать, что Пак идёт на ночёвку к нему. Вовсе не к какому-то Чон Чонгуку. Почти всю ночь четверга и пятницу Чимин не мог оторваться от телефона, общаясь с Чоном. Тот рассказывает много всякого, шутит глупые шутки и даже фото присылал. Чонгук обещает заехать за ним в шесть вечера. Пак начинает готовиться ещё в обед. Долго моется, бреется, натирает тело и волосы всеми баночками в ванной. Так же долго выбирает одежду. Сначала хочет надеть что-то из того, что обычно носит в универ, но в итоге останавливается на обычном розовом платьице с длинными рукавами до колена. Не вычурно, но интересно. На макияж он убивает добрый час. К сожалению, у него нет такого опыта, чтобы быстро и хорошо краситься, как остальные. Чимин никогда не видел в этом особого смысла и был за натуральную красоту. В без пяти шесть он уже спускался в лифте. Минуту назад в мессенджер пришло долгожданное «Я приехал, прелесть». Омега выходит из подъезда и выдыхает, встречаясь взглядом с Чонгуком. Тот улыбается, сидя на байке. Чонгук внимательно осматривает Пака, не скрывая удивления и восхищения. — Ты сегодня особенно красивый, Чимин, — улыбается, играя с колечком в губе. Он выглядит таким радостным и довольным, что сердце невольно делает кульбит. Чимин подходит ближе и аккуратно обнимает альфу, пока тот надевает шлем на его голову. — Спасибо, — смущённо отвечает омега. Дорога до дома альфы была недолгой. Они домчались за каких-то пятнадцать минут. Перед глазами — самая обычная новая высотка. Они вместе заходят внутрь, а после и в лифт. Чонгук нажимает двадцатый этаж — последний. — Сильно скучал без меня вчера? — спрашивает с усмешкой. — Сильно, — признаётся Чимин, поднимая взгляд. Альфа удивлённо смотрит, а после усмехается и тихо смеётся, выходя из лифта и доставая ключи из кармана. — Я тоже, прелесть. Пак довольно хмыкает, пряча улыбку. Квартира Чонгука просторная, светлая, в современном стиле. И, кажется, пустая. — Твои родители не дома? — интересуется Чимин, осматриваясь. — Я один живу, вообще-то, — Чонгук усмехается и снимает кожанку, вешая на вешалку. Чёрная футболка вкусно облегает тело, подчёркивая мускулатуру. Татуировки тянется вязью вверх, под край короткого рукава. Пак смущённо отводит взгляд и сглатывает.

Cigarettes after sex — K.

Чонгук идёт в сторону своей комнаты, оборачиваясь на Чимина на ходу. Омега молча следует за ним. Комната альфы кажется просторной и, на удивление, чистой. Плакаты разных групп, электрогитара в углу, фото с друзьями и из разных мест висят над столом. На некоторых — подписанные даты. Чон садится за стол, включает компьютер и заходит в приложение для прослушивания музыки. Молча включает CAS. — Я подготовил темы, которые конкретно не понимаю, — хмыкает он, доставая учебники и конспекты из верхнего ящика, раскладывая их. Чимин хмурится. Стоп, что? Они действительно будут заниматься физикой? Пак отмахивается от этой мысли так же быстро, как она пришла. На что он рассчитывал? Он ведь тут именно для этого. Он садится на стул рядом и хмыкает, читая темы, которые Чонгук не понимает. Чимин довольно хмыкает, погружаясь в объяснение. Время течёт незаметно — тема за темой, и Чонгук вникает в физику, начиная понимать все пропущенные темы. Пак выглядит настолько увлечённым и довольным, говоря о классической механике, что Чон чувствует, как ревнует. — Чимин, — тихо зовёт он. — А, да? Что-то не понимаешь? — омега обеспокоенно смотрит на альфу, поправляя очки. Тот придвигается ближе, слегка нависая: — Объясни мне ещё про силу трения. На практике. Чимин хочет броситься объяснять ещё раз — но замирает. Возвращает взгляд от учебника к альфе и замирает, шумно выдыхая. Тот так близко. Такой крепкий, красивый, желанный.

Cigarettes after sex — Sweet

Чон наклоняется первый — жадно припадая к пухлым губам. Пак тяжело выдыхает, приобнимая альфу за крепкую шею. Тот аккуратно сжимает руки, плечи, после аккуратно поглаживая бока и пухленький животик, тихо рыча от откровенного наслаждения. Какой же его Мими прекрасный. Такой мягонький, такой милый. Чонгук не выдерживает — притягивает его к себе, усаживая на крепкие бёдра. Тот тихо скулит, устраивая плюшевую попку поудобнее, прижимаясь к сильному телу. Поцелуи становятся глубже. Чон вылизывает распахнутый ротик скулящего Пака. Тот жмётся ближе, стараясь повторять. От неопытности крошки просто ведёт. Чонгук предполагал, что Чимин девственник, но сейчас его неумелые глубокие поцелуи говорят громче слов. Альфа нехотя и аккуратно отстраняется от пухлых губок, тяжело выдыхая. Омега недовольно хнычет, тянется назад за поцелуем, но Чон останавливает его: — Чимин, послушай… — он сглатывает, глядя на него. Тот такой целованный, такой мягкий и нуждающийся на его бёдрах сейчас. — Ты уверен? В смысле… ты правда хочешь провести свой первый раз со мной? Пак хмурится, смотрит на него и тихо фыркает: — Если бы я не был уверен, то меня бы тут не было. Всего этого не было, — шепчет Чимин. — Начиная с того раза в библиотеке. Чонгук выдыхает — и прижимается назад с ещё более жадным поцелуем. Этот омега готов отдать ему самое ценное, что даровала ему природа — его невинность. И Чон — первооткрыватель. В глубине души он хочет быть последним. Навсегда. Чонгук аккуратно встаёт со стула, прижимая к себе Чимина одной рукой. Подходит к кровати, нежно укладывает на неё свою маленькую драгоценность. — Боже, какой же ты прекрасный, — горячо шепчет альфа, целуя личико: чмоки в красные от поцелуев губы, горящие щёки, хмурый от недовольства лобик. Чонгук урчит, вдыхая их смешавшиеся феромоны, целует под скулой, переходит на шею. Крошка тихонько скулит, запрокидывая голову, нежно выгибается, тянется к нему телом ближе. Чон нежно сжимает в ладонях пышные бёдрышки и мычит. — Такая вкусная, мягонькая. Самая-самая для альфы, — воркует он, поднимаясь руками по талии. Аккуратно заводит руки назад, находит молнию. Вжикает. Медленно стягивает платьице с хрупких плеч вниз. Не старается снять сразу. Останавливается на середине груди, осматривая тело напротив. Чимин смущённо отводит взгляд, избегая зрительного контакта. Чон усмехается и нагибается, осыпая ключицы поцелуями и лёгкими покусываниями. Маленькое тельце слегка дрожит. Чонгук продолжает оставлять маленькие поцелуи, спускаясь к едва заметной груди. Та покрывается мурашками от лёгкой прохлады. Альфа тихонько смеётся, тряся носом о чужую кожу. — Боже, я схожу с ума, Мими, — тихо шепчет он, получая в ответ тихое всхныкиванье. Чон лижет на пробу сосок, следя за реакцией на лице напротив. Замечает слегка закатившиеся глазки — и вбирает его в рот, жадно посасывая. До ушей еле долетает любимая песня из динамиков. Чимин тихо стонет, хватаясь за волосы альфы, оттягивая их слегка. Альфа тяжело выдыхает от чужого стона, прилагая больше усилий. Омеге нравится. — Можно я тебя съем? — тихо урчит Чонгук, заглядывая в чужие глаза. Те — поплывшие, в пелене возбуждения. Чимин трогательно кивает головкой, тихонько всхныкивая. Чон принимает зелёный свет. Медленно стягивает чужое платье вниз, слегка небрежно отбрасывает. Жадно осматривает тело. Замечает очевидную влагу на колготках — даже сквозь нижнее бельё. Пак сразу смущённо сводит бёдра вместе. Чонгук тихо смеётся от такой нежности, поглаживая ножки по всей длине через капрон. Оставляет горячий поцелуй на коленке. — Боишься? Я могу остановиться, — шепчет Чон. — Нет… не боюсь, — Чимин поднимает смущённый взгляд. — Стесняюсь. Альфа вздыхает, по-доброму улыбаясь: — Для меня ты самый красивый и прекрасный в этой вселенной. С головы до пяточек. Пак тихо смеётся, слегка расслабляясь. Чон аккуратно ведёт руками по бёдрам — и омега сам медленно их разводит. — Я сниму твои колготки, хорошо? Ему важен комфорт Чимина. Если он не захочет или что-то не так — он готов остановиться прямо сейчас. Крошка снова согласно кивает. Чонгук выдыхает. Подцепляет резинку, медленно стягивает колготы вниз, приподнимая бёдра омеги. Он сразу припадает нежными поцелуями — от косточек на щиколотках, поднимаясь к голеням, коленкам, бёдрам. Чонгука ведёт от нежности этого омеги. Он просто создан для таких поцелуев, кучи комплиментов и самого-самого нежного бережного обращения. Чон поднимается вверх, снова целует Пака в губы. Тот жмётся ближе и тянет за футболку вверх. Альфа усмехается, стягивает её — отбрасывает куда-то на пол. Чимин сразу принимается бережно осматривать сильное тело. Тату идёт рукавом по всей руке вверх, переходя на крепкую грудь. Чонгук даёт полюбоваться — и снова наклоняется вниз, выцеловывая пухленький животик, спускаясь всё ниже. Он поднимает взгляд на омегу, поглаживая сведённые бёдра. Чимин смущённо разводит их — и сразу мелко дрожит от поцелуев по внутренней стороне. Чонгук опускается ниже. Оставляет особенно жадный поцелуй на стыке бедра с лобком, вдыхая сладкий аромат. Он осматривает киску Чимина. Та слегка пухлая, аккуратная — и такая откровенно мокрая, что Чону хочется взвыть. Альфа аккуратно целует лобок, раз, другой — и делает паузу, перед тем как провести языком вдоль половых губ. Из крошки вырывается откровенный мяукающий стон. Пухленькие бёдра сладко дрожат. Чон мычит, нежно лаская клитор языком. Поднимает глаза на Чимина — встречается с чужими, смущёнными, но полными откровенной похоти. Чонгук тихо стонет, зарываясь лицом сильнее, сжимая чужие бёдра в сильных ладонях. Ритм становится быстрее. Стоны Мими — всё громче, всё развязнее. Альфа проводит пальцами вдоль, собирая влагу с половых губ, кружит возле девственного входа. Аккуратно и нежно вводит внутрь указательный. Поднимает глаза, следя за реакцией. Чимин весь красненький — поднимает смущённые глазки, всхлипывает, кусая губы. Крошка не кричит от боли, не кряхтит от дискомфорта. Значит, ему не больно и не плохо. Чон довольно выдыхает, продолжая аккуратные ласки. Поглаживает подушечками пальцев переднюю стенку влагалища, не переставая выводить круги по чувствительному клитору. Чимин тихо пискает, дрожит, крутит тазом — но откровенно наслаждается. Альфа решается — добавляет средний палец. Смазки много, стенки податливо раскрываются, пропуская почти без препятствий. Пак снова не встречает сопротивления. Чонгук ускоряет темп. Поглаживает стенку, делает маленькие фрикции, ускоряет движения языком. Чимин стонет. Зажимает бёдрами голову Чона, вцепляется в неё ладошками, сжимает волосы — вжимает лицом в свою промежность. Выгибается. Дрожит всем телом. Оргазм наступает на пятки. Чон рычит, делая фрикции глубже, наслаждаясь хлюпаньем смазки, всасывая клитор в рот, поднимая глаза на Пака. Омега замирает на секунду. Закатывает глазки, открывает рот в беззвучном стоне, изгибает бровки. А после — вскрикивает. Чонгук стонет, чувствуя, как стенки влагалища сокращаются, давая понять: прелесть кончает. Эти десять секунд кажутся Чимину лучшими в его жизни. Он хнычет, отстраняя альфу от чувствительного клитора, и устало падает головой на кровать, тяжело дыша. Чон тихо смеётся, облизывая губы от смазки, и аккуратно ложится рядом, обнимая Пака. Тот сразу льнёт ближе, прячась в крепких объятиях. — Мне было так хорошо, — тихо признаётся Чимин. — Я рад, прелесть, — Чонгук улыбается, целуя его личико… и замирает. Чужая маленькая ладошка сжимает собственное возбуждение сквозь ткань брюк. — Можно я тоже… посмотрю? — неуверенно шепчет Чимин, поднимая на него глазки. Чон молча расстёгивает брюки, стягивая их вниз вместе с боксёрами. Член слегка покачивается, прижимаясь к прессу, пачкая его в предэякуляте. Пак с интересом осматривает. Аккуратно тянет ладошкой, обхватывая. Чонгук там довольно большой в обхват, венистый, с красивой красной головкой. Омега делает неуверенное движение вверх-вниз — и поднимает взгляд на Чона. — Да, Мими, умничка, — хвалит он, тихо шипя от удовольствия. Чимин краснеет. Аккуратно и медленно поглаживает, размазывая смазку по всей длине. — Прелесть, как же мне с тобой хорошо. Ты самый-самый лучший, — шепчет Чон, нежно целуя личико и шею омеги. Он аккуратно нависает сверху, прижимаясь кожей к коже. — Мими, это твой последний шанс повернуть назад. Ты уверен? — вновь переспрашивает Чон, поглаживая бёдра. — Я уверен, как никогда, — шепчет Чимин. Чонгук выдыхает. Открывает ящик в тумбе, достаёт пачку с защитой. Аккуратно выуживает один, открывает упаковку, раскатывает по длине. Всё это — под взглядом внимательных глазок. Чон прижимается головкой к чужой промежности, водя сверху вниз, собирая влагу. Чимин тихо стонет — но расслабляется. Чонгук выдыхает. Аккуратно подставляет головку к лону, нежно надавливает, входя лишь головкой. Тихо шипит, поднимая глаза на Пака. Тот внутри такой горячий и узкий — но не до болезненного. — Прелесть, больно? — обеспокоенный вопрос. Отрицательные покачивания головой. Альфа аккуратно входит дальше. Не спеша погружается на всю длину — и выдыхает. Он весь внутри. — Ты самый лучший. Только посмотри, как хорошо ты принял своего альфу, — воркует Чон, покрывая личико, шею и грудь очередными поцелуями. Постепенно Чимин расслабляется. Чонгук на пробу аккуратно толкается. Пак всхныкивает и стонет, прогибаясь телом. Чон тихо матерится, делая аккуратные толчки в узкую киску, сжимая сладкие бёдра. — Какой же ты идеальный. Самый красивый, самый нежный, самый вкусный. Как же я долго мечтал об омеге, как ты, — откровение срывается само собой. Омега стонет громче. Стенки влагалища расслабляются сильнее, смазки больше. Альфа стонет, толкаясь быстрее — но сохраняя нежный темп. Он приподнимает чужие ножки, сводит их вместе, закидывая на плечо. Угол стал глубже — заставляя Пака заскулить. Чон довольно урчит, целуя щиколотки и голени омеги. Кровать тихо скрипит под ними. Смазка хлюпает, превращаясь в симфонию — вместе с музыкой на фоне. — Прошу, не останавливайся, — между стонами выдыхает Чимин. Чонгук выдыхает. Нежно подхватывает Пака на руки, придерживая одной. Даёт привыкнуть — и начинает двигать маленькое тело, насаживая на себя. Стоны и хныканья теряются в их жадном поцелуе. Омега выгибается, стонет — так сладко цепляется за него. Альфа урчит, прижимая плотнее, делая толчки глубже. Крошка пищит — стенки сжимают его всё сильнее. Второй оргазм Чимина наступает быстро. Не менее яркий и громкий. Он откровенно кричит и стонет прямо перед лицом альфы — закатывая глазки, надламывая трогательно бровки. Чон рычит, ускоряя толчки. Пак скулит — хочет избежать сверхстимуляции. — Чшш, Мими, прелесть, будь хорошим омегой для альфы. Потерпи чуточку, дай альфе тоже кончить, — молит он на грани, вгоняя себя всё резче. Чимин хнычет и скулит — но даёт продолжить. Чон стонет, покусывая чужую ключицу на стыке с шеей. Низко стонет, вгоняя себя несколькими толчками внутрь — кончая в презерватив.

Cigarettes after sex — Opera House

Спустя пару секунд он аккуратно укладывает Пака на кровать и выходит. Снимает защиту, завязывает, выбрасывает в мусорку. Возвращается. Ложится к разнеженному, уставшему омеге — прижимает к себе. Тот сразу прижимается, укладывая голову на плечо, выдыхая. — Хочешь в душ? Я могу тебя помыть, — тихо шепчет Чонгук. — Нет. Завтра помоюсь, — отмахивается Пак, зарываясь носом в чужую грудь. Чон усмехается. Поглаживает белые волосы, вслушиваясь в песню. Кажется, он в раю. О большем и мечтать нельзя.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Cigarettes after sex — Nothing’s Gonna Hurt You Baby

В понедельник весь универ стоит на ушах. Главный плейбой и обычный заучка не просто появились вместе — Чонгук привёз его на байке на пары. Удивлению Тэхёна тоже не было предела. Особенно когда Чон привёл за их стол и своих двух прихвостней — один неуклюжий и тоже заучка, как Чимин, а второй грубый и молчаливый. — Нет, серьёзно. Я всё понимаю, но вы можете хотя бы целоваться не при нас? — шипит Ким, глядя на парочку. Чимин тихо смеётся, прижимаясь к сильному телу, сидя на его коленях. — Завидуй молча, — Чон ухмыляется, целуя Пака в макушку. — Я начинаю жалеть, что вы вместе. Я всё ещё жду, что слухи окажутся правдой и ты наиграешься, лишь бы больше не видеть твоей морды, — Тэхён кривится, цыкая. — О, нет. Я больше от него не отстану. Мы теперь идём комплектом. Чонгук и Чимин тихо смеются. Пак согласно кивает. Остальные за столом кривятся, вздыхают. Кажется, это и правда навсегда.