доступны друг другу

︎мягкий луч солнца бессовестно заглядывает в окно огромной спальни и ползет по подушке, касаясь черной волнистой макушки спящего майка, словно золотистая вуаль, легшая на темную гладь ночи. ощущение, будто каждая прядь оживает, пульсирует в такт света, играя переливами — от глубоко черного к янтарным искоркам. вчера они с уиллом снова не задернули на ночь шторы плотнее, забыв о том, что утром в окно спальни будет светить солнце, и кому-то из них придется выползать из постели, чтобы сделать это в надежде поспать еще немного. сегодня солнце решило разбудить уснувшего справа уилера, все ближе подбираясь к его лицу с забавно нахмуренными бровями и плотно сжатыми веками с пушистыми ресницами, чуть подрагивающими от щекочущего их света. еще немного, и небесное светило пригреет так сильно, что он проснется. но уилл не позволит этому случиться. будить его майка может только он сам и только так, как захочет он, байерс. он крепче обнимает спящего за обнаженную талию и, обхватив его тело, перетаскивает на свою сторону огромной кровати. тот что-то фырчит во сне, но, когда солнце перестает светить ему в лицо, кажется, засыпает крепче. нет уж, соня, так не пойдет. уснули они поздно. после долгого времени, когда не было возможности увидеться и побыть вдвоем, никак не могли утолить адский голод друг по другу, прекрасно зная, что с наступлением утра каждому предстояло вернуться на свою работу: офисного планктона и мастера кистехода. только принадлежность к противоположным сторонам нисколько не умаляла того факта, что они не могли друг без друга, время от времени встречаясь в квартире художника. именно в его квартире, потому что майк переехал в калифорнию намного позже уилла, когда понял, что тратит жизнь в никуда, сидя под родительской крышей, где самобичевание и шум печатной машинки — два связующих его бытия. это не приносило прибыли, а со временем — и радости. сейчас же уилер снимал небольшую комнатку в потрепанном здании общежития, ближе к месту его работы, иногда оставаясь на ночь или пару дней — но не более того — у своего лучшего друга, по совместительству — возлюбленного. уилл прижимает майка к своему согнутому телу и с удовольствием чувствует бедрами теплую нежную кожу его ягодиц. легкое покрывало сползает с брюнета, открывая ненасытному взору байерса спину с легкой россыпью коричневых веснушек и несколькими родинками. он может любоваться ими вечность, целовать каждую из них — до второго пришествия. оставлять на прекрасной коже метки своей отчаянной страсти — всегда. пока смерть не разлучит их. изящные пальцы легонько ведут по коже, нежно обводя рельеф грудных мышц, задевая бусинки сосков и мягко с ними играя, отчего по коже спящего майка пробегают мурашки. он не просыпается, только слегка постанывает и выгибается во сне. уилл опускается ниже, ласкает живот, обводит выступающую тазовую косточку и ведет пальцами вниз по бедру уилера. эта неспешная ласка обожаемого им до кончиков ногтей на красивых ступнях тела так заводит его самого, что его плоть поднимается и упирается в ложбинку между чужих худых ягодиц. рука уилла скользит вверх к промежности майка, мягко оглаживая мошонку, медленно дразнит его член, ласкает головку и задевает уздечку, двигается по всей длине, заставляя его налиться кровью и затвердеть, обводит набухшие венки. майк больше не притворяется, что крепко спит, но не поворачивается к уиллу, принимая правила этой ленивой любовной игры. он выгибает спину, тычась задом в член позади него, и мурчит как кот, которого чешут за ушком. его самого за ушком ласкают губы уилла, который откидывает в сторону отросшие черные, как смоль, прядки, открывая изгиб белой шеи, на которой тоже красуются несколько бордовых засосов. уилл с довольной улыбкой констатирует, что майку не прикрыть их никакой одеждой или тоном. влажный кончик языка уилла проходится по ушной раковине уилера, зубы слегка прикусывают мочку, а ладонь снова ныряет под покрывало и продолжает ласкать каменно-стоящий член парня, сочащийся смазкой. тот тихо и невероятно эротично постанывает, еще сильнее выгибается и трется ягодицами о бугорок байерса, заставляя его судорожно выдыхать и стискивать зубы, чтобы самому не застонать от возбуждения и не сорваться с взятого им медленного темпа ласк. уилл выцеловывает каждый сантиметр шеи майка, спускается влажной дорожкой к плечу, переходит на лопатку, вылизывая и прихватывая зубами нежную кожу. брюнет такой вкусный, что шатен готов пробовать его бесконечно. и на вкус его тело не сравнимо ни с чем другим — губы, хранящие вкус дорогого коньяка или влажная от пота, соленая кожа. терпкая смазка, которую уилл собирает губами и языком с головки, когда ласкает ртом член майка, или его сладковатая сперма, которую шатен всегда глотает, когда тот кончает ему в рот, а потом вылизывает до капли. художник проводит от основания члена юноши к набухшей головке и собирает пальцами капли предъэякулята, заводит руку между его ягодиц и легонько размазывает капельки вязкой жидкости вокруг еще не сомкнувшегося после ночных утех отверстия. боясь доставить майку неудобство и причинить сейчас лишнюю боль, он пробует вставить один палец и внимательно ловит реакцию на лице. но тот лишь сильнее подается назад, льнет задом к ласкающей его ладони и сжимает простынь пальцами вытянутой руки, попадающей в теплую полоску солнечного света на постели. уилл ненадолго отрывается от майка и отыскивает за подушками флакон массажного масла. вчера они пользовались им за неимением смазки, которая закончилась еще в прошлый раз, а уилер, забегавшись в офисе и утонув в море отчетов компании, просто забыл ее купить. уилл не сомневался ни секунды — кроме него, у брюнета никого нет, но взял на заметку в следующий раз самому зайти в аптеку. презервативами они не пользуются давно, доверяя друг другу полностью и кайфуя от ни с чем не сравнимых, настоящих ощущений незащищенной близости. налив немного масла на ладонь, байерс стягивает с них обоих покрывало и откидывает его в сторону, обнажая охренительно красивое и утонченное тело майка. широким мазком наносит масло между его ягодиц и вводит в его нутро сразу два пальца, медленно прокручивая их и погружая как можно глубже, чтобы достать до чувствительной точки внутри. майка заметно потряхивает, он прерывисто дышит и сильнее хватается за простыни, норовя разорвать ее сильным сжатием. с его губ уже готова сорваться мольба перестать его мучить прелюдией, терпение уже на пределе. вытащив пальцы и добавив еще немного масла, уилл толкается головкой и медленно, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь, входит в парня, который замирает, чтобы тоже сполна насладиться медленно заполняющей его нутро плотью, сходя с ума от желания насадиться еще сильнее. уилл входит полностью и останавливается, упиваясь узостью майка, смыкающейся вокруг его члена. так близко, кожа к коже, ягодицы брюнета касаются его живота. тот подается назад, призывая уилла к активным действиям. и он начинает двигаться, но так же медленно и сладко, доводя партнера до исступления этой тягучестью, заставляя еще сильнее прогибаться в пояснице и льнуть. майка ведет от того, как байерс над ним сейчас издевается, заставляя терять остатки разума, стонать и хвататься перекинутой назад рукой за зад партнера в попытке заставить его ускорить толчки. но его рука накрепко перехвачена пальцами уилла, послушно заведена вперед и прижата к простыне там, где постель нагрета солнечным светом. шатен всё же ускоряется, его пальцы переплетаются с возлюбленным, сжимают их. ладони скользят по простыне от их общего движения, поднимая в полоске падающего от окна света танцующие в воздухе пылинки. майк теряется во времени и в тягучих толчках уилла, ему кажется, что эта сладкая пытка длится уже целую вечность. его собственный орган болезненно ноет от желания кончить, а все тело выгибает судорогой от ощущений, которые доставляет ему член любимого, скользящий внутри и с каждым толчком проходящий точно по простате. уилл знает его тело гораздо лучше него самого, всегда выбирая угол и силу толчков так, чтобы довести до оргазма, даже не прикоснувшись к члену. в этот раз также — он громко стонет имя любовника и кончает себе на живот, пачкая спермой постель, так и не успев попросить уилла подрочить ему. тот кончает следом, изливаясь внутрь майка со стоном, достойным порнушного оскара, содрогаясь, вжимаясь в его все еще дрожащее от оргазма тело и стискивая его пальцы своими. придя в себя, он выскальзывает из расслабленного нутра уилера, отпускает наконец его руку и обнимает, прижимая спиной к своей груди. они оба чувствуют, что сегодня всё по-другому, их ощущения совсем не похожи на тот острый сумасшедший кайф, который они ловят друг от друга, воруя минуты у той жизни, что ведут изо дня в день. такая неспешность, будто впереди целая жизнь, каждое мгновение которой принадлежит только им двоим. — доброе утро, — майк поворачивается к уиллу и довольно жмурится от приятной истомы, поселившейся в теле после классной утренней зарядки. — доброе, сладкий, — отвечает уилл и приникает губами к мягким губам уилера. они долго и невероятно медленно целуются, как будто до смерти изголодавшись по губам друг друга. потные, растрепанные, перепачканные и прекрасные в своей бесстыдной наготе. совершенные половинки, идеально дополняющие друг друга. — хочешь, я позвоню твоему боссу и скажу, что у тебя сегодня выходной? — уилл спрашивает, не особо рассчитывая услышать положительный ответ на предложение забить на работу. — переезжай ко мне, — почему-то далее произносит уилл, — к чертям всех. — хорошо, — этот короткий и простой ответ майка заставляет уилла в удивлении вытаращить на него глаза. — вместе в душ? — он делает вид, что не заметил удивленно взлетевших густых бровей. — не-а, задернуть эти тупые шторы и обратно в царство морфея, майкл! пока они спят, на столике в гостиной уже который час разрываются от беззвучных звонков и сообщений телефоны. один – от управляющего, другой – от заказчика картины. абоненты сегодня временно недоступны для всех, кроме друг друга.