Пи’Нара

Пхувин ввалился в кафе как ураган, плюхнулся за стойку и уткнулся лбом в столешницу. — Пи'Нара, я умираю. Понд даже не обернулся от кофемашины, но уголки губ дрогнули в улыбке. Он знал этот тон. Драматичный, громкий, но безумно родной. — Опять собеседование? — Опять провал, — Пхувин поднял голову и картинно вздохнул. Чёрные глаза блестели, но не от слёз, а от вечной готовности смеяться над собой. — Сказали, у меня слишком «смелое» портфолио. Что это вообще значит? Понд поставил перед ним американо — без сахара, как Пху любит — и сел напротив. — Значит, они дураки. — Ты обязан так говорить, ты мой лучший друг. — Я не обязан. Я так думаю. Пхувин отхлебнул кофе и уставился в окно. За стеклом Бангкок шумел, гудел, спешил по делам. А здесь, в этом маленьком кафе, всегда было тихо. Потому что здесь был Понд. Три года дружбы. Три года ежедневных сообщений, совместных обедов, ночных разговоров на крыше его квартиры. Три года Пхувин ловил себя на мысли, что смотрит на Понда дольше, чем нужно. Что задерживает дыхание, когда тот поправляет ему воротник. Что сердце пропускает удар, когда Понд называет его «Пху». — Эй, — Понд щёлкнул пальцами перед его лицом. — Ты где? — В печали, — соврал Пху. — Дай мне мяса. Жирного. Чтобы я заел свои страдания. Понд усмехнулся и ушёл на кухню. Вечером они сидели на крыше. Пхувин притащил пиво, Понд — своё фирменное мясо с медовой корочкой. Город внизу перемигивался огнями, ветер путался в волосах, и было так хорошо, что аж больно. — Спасибо, — вдруг тихо сказал Пхувин. — За что? — За то, что ты есть. За то, что терпишь меня. Я же невыносимый. Понд повернул голову и посмотрел на него. Долго, внимательно, так, что у Пхувина внутри всё перевернулось. — Ты не невыносимый, — голос Понда был низким и тёплым. — Ты... мой самый любимый человек. Пхувин поперхнулся пивом. — Чего? — Того, — Понд улыбнулся, но в глазах была серьёзность. — Ты правда не замечал? Три года, Пху. Три года я смотрю на тебя и не могу насмотреться. В груди Пхувина что-то взорвалось. Фейерверк, салют, тысяча бабочек — всё сразу. — Пи'Нара... — выдохнул он. — Ты серьёзно? — Я никогда не был серьёзнее. — Но ты же... ты никогда... я думал, я тебе просто друг. Мелкий, надоедливый друг. Понд протянул руку и убрал прядь волос с его лба. Ладонь задержалась на щеке, большим пальцем поглаживая скулу. — Ты — всё, — просто сказал он. Пхувин моргнул, и вдруг глаза защипало. Он резко отвернулся, уставившись на огни города. — Чёрт, Пи'Нара. Нельзя так с людьми. Я сейчас разревусь. — Поплачь, — сказал с насмешкой Понд и притянул его к себе, обнимая за плечи. — Я подержу. Пхувин уткнулся носом в его широкое плечо, вдохнул знакомый запах — кофе, дерево, сам Понд. И выдохнул все три года тоски. — Я тоже, — прошептал он куда-то в ткань футболки. — Я тоже люблю тебя. С первого дня, кажется. Понд поцеловал его в макушку. — Тогда чего мы ждали? у Понда накатились слезы  — Я боялся, — признался Пху. — Ты такой... крутой, взрослый. А я просто паренек с вечными проблемами. — Ты — просто пхувин, — согласился Понд. — Мой Пху. Иди сюда. Он приподнял его лицо за подбородок и поцеловал. Нежно, осторожно, пробуя на вкус. Пхувин замер на секунду, а потом ответил — жадно, отчаянно, вкладывая всё, что копилось годами. Целовались долго, пока не закончился воздух. Понд отстранился первым, коснулся лбом лба Пхувина. — Пойдём вниз? — Зачем? — Пхувин всё ещё дышал рвано. — Спать, — Понд улыбнулся. — И не только спать. Если ты хочешь. Пхувин хмыкнул, сверкнув своими чёрными глазами: — Не уже ли ты делаешь первый шаг. Я думал, ты будешь ждать ещё три года. — Наждался, — Понд поднялся и протянул ему руку. — Идём? Пхувин вложил ладонь в его большую руку и позволил увести себя с крыши. В квартире было темно и тихо. Только свет от уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на полу. Они остановились у кровати. Понд смотрел на Пхувина так, будто видел впервые — и одновременно будто знал всю жизнь. — Не бойся, — прошептал Понд. — Я не боюсь, — Пхувин потянулся к нему сам. — Я тебя хочу. Поцелуй на этот раз был другим — глубже, жарче, с языком и прикусыванием губ. Пхувин запустил пальцы в короткие волосы Понда, притягивая ближе. Руки Понда скользнули под его футболку, гладя спину, поясницу, бёдра. — Сними, — выдохнул Пху между поцелуями. — Я хочу тебя трогать. Понд стянул с него футболку через голову, потом свою. Пхувин провёл ладонями по его широкой груди, по кубикам пресса, зарылся пальцами в дорожку волос, уходящую вниз. — Охренеть, — выдохнул он. — Ты правда мой? — Твой, — Понд подхватил его под бёдра и уложил на кровать. — Весь твой. Он навис сверху, опираясь на локти, и смотрел в глаза. В темноте зрачки Пхувина казались бездонными, чёрными, блестящими. — Ты самый красивый, — сказал Понд. — Врёшь. — Никогда не вру. Особенно тебе. Пхувин потянулся за новым поцелуем, а когда оторвался, прошептал: — Трахни меня, Пи'Нара. Пожалуйста. Понд хмыкнул в губы: — Как скажешь. Он целовал его везде — шею, ключицы, соски, спускаясь всё ниже. Живот, бёдра, внутренняя сторона бедра. Пхувин выгибался, вцепившись в простыни, когда язык Понда коснулся самого чувствительного места. — Пи'Нара! — выкрикнул он. — М? — Понд поднял голову, блестя глазами. — Не останавливайся, — выдохнул Пху. Понд улыбнулся и продолжил. Долго, неспешно, доводя Пхувина до исступления языком и пальцами. Только когда тот начал умолять в голос, Понд поднялся, нависая сверху. — Готов? — хрипло спросил он. — Давно готов, — Пхувин обхватил ногами его талию. — Иди сюда. Вход был медленным, бережным. Понд смотрел в глаза, ловил каждую эмоцию, каждую морщинку на лбу. — Больно? — шептал он. — Нет... хорошо... очень хорошо, — Пхувин закусил губу. — Не надо, — Понд пальцем разжал его зубы. — Кричи. Я хочу слышать. И Пхувин закричал. Когда Понд начал двигаться — сначала плавно, потом быстрее, глубже, жёстче. Пхувин вцепился в его плечи, царапая спину, выкрикивая его имя вперемешку с бессвязными стонами. — Сильнее... Пи'Нара... ещё... Понд вошёл в ритм — мощный, глубокий, вылизывая его изнутри каждым толчком. Пхувин чувствовал, как теряет себя, как мир сужается до точки их соприкосновения, до жара тела Понда, до его тяжёлого дыхания над ухом. — Кончай, — прошептал Понд, сжимая его член в ладони. — Давай со мной. Пхувин выгнулся дугой, выкрикивая его имя, когда волна накрыла с головой. Через секунду Понд замер, глубоко войдя в него, и со стоном кончил внутрь. Они лежали в тишине, тяжело дыша. Понд перекатился на бок, притягивая Пхувина к себе, утыкаясь носом в его мокрые волосы. — Ты как? — тихо спросил он. — Я... — Пхувин выдохнул. — Я словно всю жизнь этого ждал. — Я тоже. — Пи'Нара. — М? — Ты теперь мой парень? Понд усмехнулся, целуя его в висок. — А ты сомневался? — Ну мало ли. Вдруг это был секс на один раз. Понд приподнялся на локте и посмотрел на него серьёзно. — Слушай сюда, Пху. Я три года ждал, чтобы сказать тебе, что люблю тебя. Я не отпущу тебя больше никогда. Понял? Пхувин улыбнулся — той самой улыбкой, которую Понд любил больше всего на свете. Дерзкой, счастливой, своей. — Понял, Пи'Нара. — Вот и хорошо, — Понд уложил его голову себе на грудь. — Спи. Завтра накормлю тебя завтраком. — Обещаешь? — Обещаю. За окном шумел ночной Бангкок, а в маленькой квартире над кафе было тихо и тепло. Потому что двое друзей наконец-то перестали бояться и просто сказали друг другу всё.