Акт

Кажется, следуя часто произносимой фразе, утро должно начинаться с кофе. Но вместо бодрящего напитка или звонка будильника с первыми лучами солнца, еле прорвавшимися сквозь плотные февральские облака, Джон получил лишь сердитый пинок ногой в мягкий бок. Резко дёрнувшись и чуть не свалившись с кровати, он громко выругался, через плечо обернувшись на бессовестного нарушителя собственного покоя. – Линч, какого хрена?! - пара раздражëнных зелёных глаз глядела на писателя из-под смольных прядей волос, спадающих на лоб. – Минимальная месть за то, что ты чуть не спихнул меня так ночью, - Егор оторвал взгляд от парня, подняв руки над головой и от души потянувшись, - Разлëгся на половину моей, между прочим, кровати, пока я попить ходил. Так что не жалуйся, я из-за тебя не выспался. Джон лишь протестующе пробормотал что-то себе под нос, но особенно возражать не стал. Ворчащий клок журналистского рвения, вопреки своим словам, довольно быстро сполз с постели, нашарив на полу тапки. Он спустя всего полчаса уже сидел за рабочим столом, попивая горячий чёрный кофе из любимой цветастой кружки, параллельно увлечённо листая утомительно длинные тексты на экране компьютера. – Чего копаешься там? - Джон подошёл со спины, укладывая одну руку на спинку геймерского кресла, а во второй держа свой кофе — незадолго до этого заботливо приготовленный Линчем — отхлëбывая очередной мелкий глоток, - Вроде уже дело то выбрали, разве не? Домовой, как тогда. – Ага, домовой, - не отвлекаясь от экрана ответил брюнет, по диагонали штурмуя текст, - Как тогда. Ты же не хочешь, чтобы и боролись мы с ним, как тогда? Писатель легонько поëжился. Беготня вокруг дома и сцена, когда его практически удушили, были не слишком приятными воспоминаниями по понятным причинам. – Вопросов нет, красава вообще, согласен, лучше заранее знать всë, - резкое иррациональное желание коснуться губами чужой щеки было стремительно подавлено, — никто из парней не слыл особенно тактильным, а будучи в отношениях они в целом такими сентиментальными мелочами не баловались, смеясь порой над слащавыми парочками где-то на улице — вместо этого Джон лишь переместил руку на напряжëнное плечо, слегка разминая его с мягким нажимом, заставляя мимолëтно расслабиться. С тем он и ушёл, оставив парня рыться в сплетениях букв, а сам направился на кухню. Сполоснув кружку из-под допитого кофе с сахаром и взяв забытый на столешнице телефон, Джон вернулся в комнату, плюхнувшись на уже заправленную Линчем кровать, намереваясь просто листать ленту, как любой нормальный человек утром субботнего дня. От беззаботной прокрастинации отвлëк звук перемещения колёсиков кресла по полу. – Джон, собирайся, выезжаем!

***

Тишина салона невзрачной машины тишиной была чисто формально. Скрипучий звук неведомого происхождения, шуршание ткани одежды об сиденье, громкое дыхание Джона рядом, мерзкий дождь со снегом, барабанящий по окнам, — весь мир медленно капал Линчу на мозги, дëргая и без того напряжённые нервы, словно струны старого, брошенного, обделëнного заботой инструмента, вроде фальшивой скрипки. Голова, как и обыденно, сама быстро забивалась мыслями разного характера — начиная от воспоминаний о немытой сковороде в раковине или не поднятого с пола в прихожей пакета, и заканчивая надвигающимся в следующем году апокалипсисом на пару с одной давно не появлявшейся белобрысой шрамированной мордой. Меж этих размышлений ползли километровые статьи, прочитанные накануне дома, порой обгоняя или уступая дорогу прокручиванию в голове сомнительных моментов касательно Джона и прошедшего вампиризма, недавно замеченных в череде иных событий краем внимательных зелёных глаз. Неясный скрипяще-щëлкающий звук практически доканал воспаленный размышлениями разум, когда Джон вдруг потянулся вперёд и лёгким движением руки включил дорожное радио. Безвкусная активная мелодия с повторяющимся текстом быстро заполнила салон авто, задавая хоть какое-то настроение. Кровоточащая, почти прорванная до артерии, рана тревоги была грубо и молча залеплена кривым пластырем, что Линча вполне устроило. Большего не нужно. – Чë там вообще по самим людям? - вдруг оживился Джон, отводя взгляд от запотевшего стекла и слегка тряхнув головой, из-за чего каштановые кудри забавно взъерошились на макушке, - В тот раз была припизднутая бабка и история семейной драмы с изменами, а теперь кто? Егор сделал тихий вдох и выдох, отгоняя мысль об излишней претензии, прозвучавшей в невинном вопросе. Джон ведь всегда говорил так. Всегда с оттенком каприза и поддëвкой. Сейчас всë тоже самое. – Семья, - хрипловатым от молчания голосом начал Линч, затем кратко откашлявшись, - Самая обычная — мать с отцом и дочка, вроде, лет семи. Девочка первая заметила домового, кое-как ей даже удавалось его задобрить, родители рассказы всерьёз не воспринимали, — ребёнок всё-таки — пока сами тварь не увидели. Дом не основной, а дача, по наследству от деда или прадеда досталась, не помню. Короче, вполне вероятно, что та же история с мстительным духом, принявшим образ домового. – Мм... - писатель только задумчиво мыкнул, довольно быстро вновь уставившись в окно. Реагировать на это Линч не стал, не то было время и место. Машина продолжила мирный путь под более мрачную музыкальную композицию на фоне.

***

Джон упëрся лбом в мокрое стекло, следя за гонкой капель на нём по ту сторону. Голова была пуста, как яичная скорлупа и, казалось, по крепости особо ту не превышала. Удивительно тихо где-то роились отрывочные мысли, но в основном разум напоминал пустыню, где, словно перекати-поле, болтались отголоски тревоги. За несколько месяцев писатель привык порой слышать в голове стук чужого сердца и лёгкую пульсацию крови, не взаимодействовать излишне с животными и избегать яркого освещения. Погода на улице, состоявшая в последние дни из биполярной беготни от низкой температуры со снежными хлопьями до весьма высоких градусов Цельсия и дождя, влекущего за собой слякоть, очень даже неплохо влияла на возможность выходить из дома, но неясная апатия и усталость гнали обратно под одеяло, заставляя лежать и думать о бренности бытия. Линч в последнее время был жутко задумчив и тих, но Джон не собирался говорить с ним об этом или настаивать, вовсе нет. Разве должен человек, будучи с кем-то в отношениях, давить на партнёра с требованиями высказать всë? Разумеется, нет! Егор не ребёнок. И пусть он до жути к себе безответственен, он всë ещё знает, где грань, в этом Джон всегда был уверен. Последние похождения —в особенности пребывание в психбольнице и бег за лекарством от вампиризма — слегка сломили пыл журналиста касательно спасения мира и вернули к приземлëнным вещам вроде работы и новых дел. В глубине души, в самом деле, очень даже не глубоко, Джон понимал, что сам Линч не справится, волновался и желал бы помочь, но понятия не имел, как именно. Психологом он не был, отправить к таковому даже под дулом пистолета с Егором проблематично, а простые разговоры по душам никому из парней по нраву не приходились. В конце концов, верно, они теперь вместе, в немного ином статусе, коий не так давно скакнул с дружбы на отношения, но это не делало их обязанными устраивать семейные сессии с обсуждением ментальных аспектов жизни. В гонках по стеклу победила не та капля, на которую мысленно ставил Джон, и парень раздосадованно закрыл глаза, мечтая проспать всë дело целиком, не ощущая крадущуюся тень тревоги и раздражения, но лишь задремал, неудобно вывернув шею.

***

– Карина довольно часто говорила о каком-то странном дяде, который с ней играет, но мы.. Да ничего мы, по сути не делали. Знаете ведь, как оно бывает? Детское воображение. Она девочка у нас не из тех, что душа компании, друзей пока нет, братиков-сестричек тоже, вот мы и надумали, что она друга завела вот.. Так. Стыдно даже, ведь и это у детей не слишком хорошо... Взволнованная женщина уже довольно долго с виноватым видом распиналась перед Линчем, во всех подробностях упомянув только свою мнимую невнимательность к любимой дочери, пожаловавшись на отрешëнность мужа в этом вопросе и протекающую крышу, которую тот обещает починить уже два года. Журналист с безразличием на лице пытался хотя бы на словах изображать, если не заинтересованность, то хотя бы её подобие, а не отображение мыслей из собственной головы. Желание наорать на невинную волнующуюся мать, чтобы та наконец завела галдëж уже непосредственно про домового, было велико настолько же, насколько и желание вмазать самому себе за такие фантазии. Ольга, — так звали эту весьма ухоженную женщину с каштановой шевелюрой до плеч — тихо всхлипнув над какой-то из пропущенных ушами Егора самокритичных мыслей, отпила ещё один крохотный глоток еле тёплого чая из бледной керамической кружки. Чай был предложен и гостям, но Линч отказался из-за лёгкой тошноты, подкатившей к горлу за время беспокойного пути до этого дома, а Джон просто проворчал что-то отрицательное в ответ. Говоря о писателе, он в это время отлучился в гостиную на краткую беседу с отцом семейства и мимолëтно с самой Кариной, которая сидела на полу, перебирая игрушки, разыгрывая одной ей понятную сцену боя или поцелуя. – Они сами же вообще не понимают, шо творят! - отец девочки — Ефим—битый час распинался о неумелости и глупости нынешних политиков, маркетологов, звëзд и вообще всех, кого он мог разглядеть с высоты дивана и дальности экрана телевизора, - Загнали страну в канаву! Джон увлечëнно кивал, изображая согласие и мечтая только о том, чтобы размять затëкшие мышцы. Желательно рук, желательно сжатые в кулаки, желательно о лицо этого незатыкающегося потока мусора. Начинался диалог довольно просто неприятно, — имя "Джон" всегда вызывало множество вопросов, а то и претензий, как в этом случае — там уже, слово за слово, писатель вспомнил Дейла с его умением вести диалог с любым существом, не взирая на мораль, степень вменяемости и уровень отношения к виду человеческому. Он зацепился за чужое имя в ответ, и они устроили скорую перепалку, когда Ефим вдруг включил новости и прервал дискуссию жалобой. Так началась долговременная выноска мозга теориями заговора и бесхребетной критикой. – Папа-папа, смотри! - малышка Карина стала спасением для отчаявшегося писателя, когда своим приятным голоском потянулась к отцу, держа в руке игрушку, - Мистер Гиверт очень похож на домового! – Ага... - Ефим лишь, не глядя, отмахнулся от дочки, вновь обратив своë внимание к собеседнику, - Иди, поиграй сама, не мешай взрослым. Девочка раскрыла ротик, будто хотела сказать что-то в ответ, но быстро захлопнула его обратно, отведя взгляд в сторону и обидчиво сжимая в руке куклу. Смелости и обиды у неё было хоть отбавляй, поэтому она решилась на последний рывок. – Дяденька, а вы знаете, как выглядит домовой? - невинные каринины глазки смотрели Джону в душу. Он не любил детей, однако те зачастую его просто обожали, - Наш похож на Мистера Гиверта! Хорошенький.. Карина почти любовно огладила куклу по макушке, ожидая ответа. – Не обращайте внимания, Джон, - мужчина достал из лежавшей на комоде пачки сигарету, поднес к губам, намереваясь закурить. Благо, что хотя бы форточка была открыта, - Она иногда шумит так. И что-то Джона в этот момент задело. Словно старую, давно закрытую и заткнутую рану разорвали свежими когтями. Но он просто вздохнул. – Знаю, видел уже домового, - писатель чуть наклонился к девочке, разглядев игрушку в её руке с поддельным любопытством, а затем неловко тронул её по макушке, - Он вовсе не хорошенький, а очень злой, но не волнуйся, я и мой друг его победим. Карина противоречиво замялась, словно снова хотела что-то сказать, но вместо это просто кивнула с лёгким блеском в глазах. Она отошла и вновь присела на ковёр, бормоча под нос что-то новое. "М-да.. Быстрей бы свалить, - думалось Джону, когда он откинулся на спинку дивана, размышляя, как бы разговорить отца семейства наконец по поводу твари, а не цен на хлеб, - Нервный день, ещё и Линч на иголках.." Невпопад с попыткой задуматься о разговоре с парнем Карина вдруг особенно громко на фоне остальных звуков что-то вскрикнула, и Джон пустил иной ход мыслей — "Бедная девчонка..."

***

Нудные допросы были окончены, а семейство Тетеревых покинуло свою дачу, оставшись ночевать у соседей, чтобы охотники на нечисть выполнили работу. Линч поправлял камеру в гостиной, когда Джон вернулся со второго этажа, перед этим установив последнюю там. – Чë думаешь по поводу дела вообще? - шатен остановился за спиной парня, ожидая, пока тот закончит, - Может, мамка просто переволновалась за мелкую? Она тревожная, судя по твоему пересказу. А батëк особо ничего по поводу твари не говорил, ссыт показаться тряпкой, которую рожа нечисти напугала. – Не знаю я, не знаю, - Егор раздраженно выдохнул, направившись к ноутбуку, чтобы проверить, все ли комнаты видно, - Давай просто делать, что просят, а? Их психпортреты — не наше дело. – Как знаешь, - Джон ушёл на кухню попить, закатив глаза, но ничего не сказав вслух. Стакан нарочито медленно наполнялся водой, противореча голове, что впервые за день билась мыслями. Что снова случилось у этого зеленоглазого урагана проблем, что он такой заведëнный с самого утра? Где Джон накосячил? Ну что опять не так с ними обоими? Столешница, вероятно, зашипела бы от боли, если могла, но в реальности просто перенесла удар кулаком. Писатель не понимал, зол он на себя, на мир или на партнёра, что как рыба молчит по любому поводу. На мир за вечную усталость и чёртовы обстоятельства, на Линча за скрытие всего и вся, а на себя... Будто он сам действительно сдержал клятву, данную тогда на ступеньках чужого дома. – Джон, всë в порядке? - журналист выглянул из дверного проёма, более спокойный, чем был в разговоре до этого. – Да, всë ок, ударился просто, похер, пошли камеры мониторить, - Линч пожал плечами и ушёл, а Джон выдохнул, успокаивая нервы. Егор волнуется, всë ещё переживает за него, он всë также дорог ему. Значит, всë нормально.

***

Беспокойный вечер шёл довольно быстро. За окном бушевал ветер, подгоняя хлопья снега, создавая чарующе жуткую пелену в темноте. Дом уже вовсю начал намекать на изгнание чужаков из своих недр. Всë началось практически сразу после ухода хозяев — падающие вещи, покачивание люстры и резко открывшаяся форточка, которая до вскрика напугала Джона. Свет во всех комнатах выключился несколько минут назад, оставляя единственными источниками света небольшие лампы на тумбочках и фонарики парней. Сам домовой показался лишь единожды, и то только тенью на стене, но его голос разносился по дому, отдавая эхом в ушах и резонируя о стены. – Во-он! - зловещий хриплый рык сотрясал потолок. Парни лишь судорожно носились по помещениям, стараясь не стать жертвой очередного шального стула. Линч пытался добраться до рюкзака, где лежала святая вода и оружие, а Джон отвлекал тварь злобными провокационными криками. – Есть! - Егор почти заликовал, когда схватил злосчастный рюкзак, уже планируя открыть его и начать выманивать монстра вместе с парнем, как вдруг обернулся на чужой крик. – Линч! - писатель едва успел закончить, как был схвачен за шею и поднят в воздух. Брюнет застыл, наблюдая за происходящим — практически двухметровая тварь с мощными конечностями и длиннющими когтями, одетая в кривые лохмотья, страшной тенью видная в темноте, вцепилась лапищами в шею парня, держа его чуть выше земли. Джон хрипел что-то на остатках сил, пиная тварь ногами в грудь, брыкаясь, пытаясь хоть как-то ослабить чужой хват. В глазах пылал страх. Воспоминания вдруг показались до жути свежими. Зрение плыло от недостатка кислорода, морда чудища будто закружилась перед затуманенныи взором.. – А ну прочь от него, мать твою! - на последней крупице сознания Джон почувствовал, как на него попало несколько капель, предположительно, святой воды, которую Линч раздобыл благодаря Винсенту. Домовой издал низкий восклик от неожиданности и боли, рефлекторно разжав лапы и уронив писателя на ковёр, а затем отскочил на пару метров к стене, шипя, словно зверь. Джон рухнул на пол, ещё не вырубившись, откашливаясь и хватаясь на горло. Егор разрывался между желанием подбежать к нему, чтобы проверить самочувствие, и необходимостью добить надвигающегося монстра. – Ну давай! Давай, прибей нас, чучело! - тревожная ярость захватила разум, мешая мыслить рационально, а в голове раздался собственный же голос, только слегка искаженный, – Конечно, загрызи-ка Джона до конца! Неясно, понимал ли дух людей или только интонацию, но практически сразу он кинулся вперёд, зажимая горе-охотников в углу гостиной без путей отхода. Линч пробовал стрелять, но тварь даже не шелохнулась, лишь продолжила чуть медленно приближаться вплотную. – Гриша! Детский крик прорезал шум бойни, доносясь со стороны двери. Карина, одетая лишь в накинутую наспех курточку и сапоги, с не собранными в хвост волосами, что лезли в лицо, стояла на пороге со слезами на глазах. – Не трогай их, Гришенька! Они хорошие! - "Гришенька" действительно замолчал, прекращая рычать, - Это мама с папой их науськали, они тебя не знают! – Карина... Вали отсюда быстрее.. - Джон пытался хриплым голосом донести до девочки просьбу. – Нет! Гриша хороший! - она быстро захлопнула дверь и подбежала к домовому. Линч было сорвался, чтобы её оттащить, но был запросто прижат к стене когтистой лапой, - Гриш, смотри! Я тебе вкусностей принесла. Молока не стащила, зато, вот, конфеты мои любимые. Она положила на пол в паре метров от твари горстку конфет, которые минутой ранее выудила из кармана. Когти на лапах домового вдруг начали ощутимо расслабляться и уменьшаться, как и он сам, осыпая пол грязной пылью. Спустя несколько мгновений на месте жуткой твари, минутой ранее душившей человека, стояло существо... Значительно дружелюбнее. Невысокая фигура странного мужичка с бородой, всë в тех же лохмотьях. Над головой заморгала люстра, затем начав вновь излучать свет, заставив всех присутствующих людей сощуриться. Домовой подобрался к угощению, оглядел с разных сторон под добрым взглядом девочки, что стояла рядом и утирала слёзы с щёк рукавом сиреневой кофты. Линч стоял, опираясь на стену, держа за спиной пистолет, быстро выуженный из кармана рюкзака немного раньше. Джон же сидел на полу, одной рукой всë ещё поглаживая саднящее горло, а другой нащупывая выпавший при поднятии вверх револьвер, вдруг кинув на Карину мимолëтный практически гордый взгляд. Гриша наконец окончательно обнюхал принесенное угощение и с довольной мордой уселся на пол, начав разворачивать фантики и бросать в рот конфеты, будто даже не жуя. Стулья, книги, столовые приборы и прочие вещи, до того разбросанные по квартире, вернулись в изначальное положение, ковёр подвинулся назад к дивану и отогнул углы, люстра встала снова ровно, а разбитые в ходе битвы бокалы исчезли. Карина с восторженным смехом села на паркет рядом с Гришей, а охотники-неудачники потихоньку встали и приблизились к ним. – Гриша хорошенький, я же говорила! Он стережëт наш дом, он сам так говорил. И порядок наводит иногда! - в детской улыбке не было ни капли страха или сомнения. Дверь дома вдруг с грохотом отворилась. – Кариночка!

***

– До свидания, - Линч, скрипя зубами, кивнул Ольге и Ефиму, на что те сухо угукнули, а затем чуть наклонился к Карине, - Пока. – До свидания! Надеюсь, ещё увидимся! - малышка была единственной из всех участников этого действа, кто сохранял на лице радость. Она подбежала к Джону, стоявшему тогда уже около фургона, и крепко обняла, насколько хватило сил и небольшого роста, - Спасибо вам! – Да.. Давай, пока, - писатель слегка приобнял ребенка за плечо, мельком глянув на её родителей. – Кариша! Пора домой, пошли, - голос матери звучал весьма мягко, — что ж, хотя бы девочку в произошедшем винить никто не станет, — но убедительно, так что дочь быстро прибежала обратно, заходя в дом. Ольга ушла следом, а Ефим остался провожать горе-охотников взглядом, пока те проверяли собранные вещи, садились в машину и удалялись от треклятой дачи. Родители Карины, придя на место неудавшегося изгнания, наконец выслушали дочь, увидев доказательства безобидности домового, и решили оставить его хранителем дома под предлогом отсутствия особого вреда. А вот Линч и Джон такого снисхождения не получили. На них были высыпаны претензии и от диванного критика, и от тревожной мамочки, и всë это в присутствии поникшей после такого Кариши. Общее ощущение походило на те времена, когда учитель читал двум хулиганам, разгромившим туалет на втором этаже, тирады на тему отсутствия у них будущего и шансов на нормальную жизнь. Джон, на облегчение Егора, вëл себя довольно тихо, лишь несколько раз сбито огрызнувшись. Хотя по сжатым кулакам и непроизвольно покрасневшим зрачкам можно было понять, сколько желания ударить кого-то из этой семейки тяжко таилось за дверьми сдержанности. С горем пополам парни извинились, отбились, собрали оборудование и быстрейшим образом уехали. Погода на улице особенно не поменялась. Снег валил чуть менее интенсивно, теперь уже мелкими надоедливыми снежинками, а не хлопьями, но ветер свои права уступать не планировал, так что теперь в лицо просто хлестал другой вариант снежного наказания. Линч молча вёл машину по практически пустой дороге, разглядывая путь через темноту и метель, пока Джон, сидя на соседнем сидении, орудовал камерой, удаляя практически все отснятые кадры. Дело делом не оказалось, такой позор повторно смотреть, монтировать, а уж тем более выкладывать точно не хотелось. Журналист нервно настукивал только ему понятный ритм пальцами по рулю, стараясь заглушить балаган мыслей. В момент нападения домового последняя фраза ему не пренадлежала. Это был не Егор. Это был.. Он. Линч кинул отчаянный взгляд на радио, но передумал, ощущая, что любой лишний, особенно позитивно-музыкальный, звук доведёт его до ручки. Дело провалено, хотя и закончилось всë хорошо. Что ж, не везде нужно побеждать, чтобы получить счастливый финал. А где-то нужно приложить максимум усилий ради хотя бы проигрыша. Пропажа накала и конец дела неизбежно возвращал Линча к размышлениям. Ужасы психиатрической больницы утихли в голове довольно быстро, остыли под стаканом льда в виде вампиризма и беготни по Базару, а выздоровление, пусть и не до идеала, Джона привело к старым будням. Единственной давящей на нервы вещью оставался календарь, неизбежно отображающий 2026 год. – Знаешь, не такое уж плохое вышло дельце, - писатель вдруг разбил тишину, отложив практически чистую на записи камеру и откинувшись на спинку сиденья, - Все живы и.. Относительно целы. Он потëр багроватый след на шее. – Ага... Чувствую себя идиотом, - Линч вздохнул, ощущая, как разговор почему-то давит сильнее молчания, - Я ведь даже читал о таких случаях! – Но что-то же заставило тебя не думать о таком варианте? – Все статьи говорили, что случай "доброго домового" это один на миллион, - один на миллион... Как и вероятность того, что никому неизвестный блогер познакомится с сомнительным типом, который, по предположение придурковатого дяди того же блогера, устроит апокалипсис при помощи образцов неизвестной мутации. – Ну, вот именно. Значит, просто повезло поймать такой "один на миллион", ты ничего не мог знать наверняка. Действительно. Но знает ведь. И всë равно будто финал обеих историй идёт в одну сторону. Во всём накосячил Егор Линч. Просто не хватило сил дослушать и прислушаться. – Понимаешь, а ведь нам просто нужно было послушать девочку.. Наше дело сделал ребёнок, Джон! - журналист сжал пальцы на руле до побелевших костяшек, искренне стараясь следить за дорогой сквозь пелену закипающего гнева. – Мы просто взрослые идиоты, как и её родители, - Джон заведëн не меньше, день итак шёл наперекосяк, так ещё и единственная радость — неплохое дело — обратилась против них, выставив дураками и неудачниками. Он искренне пытался сидеть здесь и менять направление мыслей, но чужие зелёные глаза почему-то всегда в упор не видят ничего позитивного. Как всегда. – Да я знаю, просто это всë дико злит! - Линч пытался вдыхать и выдыхать, успокаивая себя, но выходило крайне неэффективно. – Да ты с утра нервный весь, - писатель пробормотал это больше себе под нос, но чересчур громко, - Конечно, дело наебнулось! Ночное шоссе пару минут назад наконец вывело их из глуши на весьма оживленную пригородную дорогу. Теперь за окном методично мелькали отсветы фонарей. – Нервный?.. Я-то нервный? Да я абсолютно спокоен, Джон, действительно, мир ведь в полной безопасности, ничего не угрожает ни нам, ни Лили с Лукасом, ни всей чëртовой планете! – Слыш, ты не ори для начала! - тон голоса повысился теперь уже у обоих, шатен мог ощущать ярое биение чужого сердца, горячее дыхание и пульсирующую вену у виска. И это нихера не успокаивало, - Может быть, если бы ты реально говорил со мной, о том, что тебя беспокоит, было бы чуточку проще? Может, если бы ты не строил из себя великого жертвенника, дела были бы лучше? Да ты бы и в психушку не угодил, не будь всех этих недомолвок и героизма! Обещал ведь, когда мы сидели там, на лестнице, и в итоге что?! Тебе херово, а я не слышал об этом от тебя ни единого слова! – Ах, ни единого слова? - Егор оторвал руки от руля, начав агрессивно и активно жестикулировать, тыкая в чужую грудь и плечо, - Будто ты мне хоть что-то говоришь! И не надо оправдываться, я видел! Как глаза становятся красными, как ты избегаешь солнца, как сторонишься животных! Это всë ещё опасно, а ты опять заткнулся и сидишь, потому что, видите ли, я буду о тебе заботиться, если узнаю, что тебе плохо! – Да твоей заботой мёртвого заебать мож!- Резкий звук автомобильного гудка впереди заставил оба мозга стремительно отрезветь от бешенства. Линч крепко схватил руль и круто свернул вправо, съезжая с дороги прямо в хлипкое ограждение. То упало, кажется, только от приближения машины, не то что от столкновения. Наступила гробовая тишина, нарушаемая только звуками с дороги и биением двух сердец. Джон выдохнул через нос, отстегнув ремень безопасности. Взял с колен свой телефон, обернулся назад, захватив револьвер и куртку, а затем без особых резкостей открыл дверь и вылез, наспех натянув поверх истрëпанного свитера верхнюю одежду. Он также спокойно закрыл дверь авто и направился назад к дороге, так и не проронив ни единого слова. Если Линчу так нужно провести ночь в отчаянии и самоуничтожении, он не будет мешать. С чего вдруг? Пальцы практически сразу подмëрзли, пока он искал среди прочих контактов один единственный номер. На чужие движения Линч никак не отреагировал, лишь с ответным молчанием провожал взглядом исчезающий из поля зрения силуэт. Он со вздохом откинулся назад, закрыв лицо руками, а затем оперся ими на руль, положив на них голову. Он не собирался выходить следом, даже будь они посреди лесной дороги, где, проведя ночь на улице, можно было замëрзнуть насмерть. Несколько мучительно долгих минут Егор провёл в таком положении, а после резко дёрнулся, сжав руль, вжал газ, выехав обратно на дорогу, и на привышенной скорости отправился в сторону дома, игнорируя приблизившийся автомобиль полиции. Джон проводил уезжающий фургон взглядом, слушая гудки в телефоне. – Алë, Миша? Да, привет, сорян, что поздно... Помощь нужна.

***

Прошло не более трёх часов, когда фургон стремительно был припаркован во дворе уже вполне родного дома. Ветер поутих, но дорога выдалась нервной. Снег всë ещё шёл. Линч добрался до двери, ненадолго задержавшись на нескольких ступенях перед ней. Он вошёл, бросив ключи и вещи в коридоре, оставив разборы на завтра, а исправление на никогда. Сил практически не было, после всепоглощающего гнева накрыла волна усталости, заставляя с трудом фокусировать зрение по пути на кухню. Хотелось даже проронить слезу, но глаза, казалось, высохли. Дом впервые за долгое время показался огромным и... Одиноким. Их с Джоном странная передружба-отношения наполняла его чем-то по-семейному тёплым и безопасным. Разделение кровати и домашних обязанностей, бытовые полуссоры... Они не то вечные враги, поселëнные насильственно бок о бок, не то множество лет венчаная пара, живущая по полному согласию именно так. Джон порой... Очень частой порой был невыносим. Вспыльчивый и шумный, весьма опасливый, но в то же время смелый, сообразительный, а главное — всë же любимый. Сколько бы Джонов не было в их мире, этот самый лучший. Но практически регулярно бытовая жизнь или насущные проблемы доводили до таких крупных ссор. Джон пропадал на несколько дней, обижался, но чаще всего именно он подбивал их обоих на разговор и примирение. Линч в этой ситуации всегда был.. Пассивен. Он замолкал, как только приходило осознание — ещё чуть-чуть, и он расскажет слишком много, эмоции того не стоят. Он дослушивал чужие крики и упрёки, не реагировал на чужой уход, оставался в одиночестве на некоторое время, словно осознанно подписываясь на самоназвание. На напоминание, что без Джона его мир пуст и бледен, а голова полна опасностей и хаоса, который раньше мог заглушить разговор или простой просмотр фильма вместе. Егор выдохнул, опираясь на столешницу в кухне, а затем поднял взгляд на рабочую поверхность и несколько коробок, стоявших на ней. Точно. Нужно попить чай, успокоить нервы. Станет немного легче. Он неспеша налил воду в чайник и поставил его на плиту, в это время рыская по своему обширному чайному собранию. Выбор пал на старый добрый ромашковый чай — если уж не успокоит мысли, то хотя бы начнёт тянуть ко сну. Пакетик был выужен из множества своих братьев и брошен на поверхность, а Линч направился за кружкой. Стоило только подойти к мойке, как он на секунду замер. В сердце что-то вновь кольнуло. Его любимая кружка, используемая для чая и реже для кофе, стояла сейчас рядом с раковиной с остатками утреннего напитка на дне. Джон всегда спаласкивал их кружки — Линч попросту забывал об этом и мог спокойно попить из грязной, если не заметит. Джон, который ненавидит мыть посуду, согласился исключительно на поддержание чистоты кружек, о чём Егор его даже не просил. Просто приелось со временем приходить и видеть, как шатен стоит у раковины и быстро намывает их, чтобы заварить чай. Джон, который часами ранее был брошен на обочине дороги в какой-то дыре. Журналист бросил взгляд на часы. Практически пять утра. Твою ж мать. – Действительно, твою ж то мать, - вкладчивый насмешливый шёпот его собственным, но столь чужим, голосом раздался где-то сзади, - Настолько не соображаешь, что решил правда добить его пораньше? – Ты! - кружка чудом не разбилась, падая из рук в раковину с оглушительным грохотом. Линч стремительно обернулся, дыша и подрагивая, как загнанное в угол животное. Но за спиной никого не оказалось. – Хватит гоняться за призраками, - голос на мгновение стал серьëзен, а затем вновь обрёл насмешливое выражение, - Я всего лишь в твоей голове и нигде более! Никто, кроме тебя, не заткнëт меня, не выгонит, а ты предпочитаешь жить и бояться, ха-ха, какова драма! – Хватит... Хватит, замолчи! - Егор быстро потерялся в пространстве — появления издевающейся галлюцинации дизориентировали, сбивали дыхание за секунды, заставляя замереть — и запаниковал. В висках отдавал собственный пульс, а на периферии слуха звучало эхо чужих поддëвок. Журналист схватился за голову, сжимая пальцами смольные волосы и отчаянно жмуря глаза, - Вон! Я не хочу тебя слышать! – О-оу, даже не заявишь, что я не прав? - источник звука словно вмиг переместился, теперь казалось, словно проекция сознания стоит с Линчем лоб в лоб и, понизив голос, твёрдо продиктовывает каждую букву. Парень замер, как заледеневший, - Потому что я прав. Потому что ты это признаëшь. Снова импульсивно рискуешь его жизнью. Что, побегал по базару и уже забыл, какова её ценность для тебя? Ах да, вы же теперь милая парочка! А точно ли это не убьёт его раньше, чем вгм?! – Нет.. Нет! Завались! Я сделаю всë, чтобы спасти его, если понадобится! Я сделаю, что угодно, чтобы спасти его и мир! - Линч уже не пытался дать своему оппоненту обличие, просто яростно кричал в пустоту, продолжая истязать чёрные пряди. – Тогда спаси его в первую очередь от себя. Голос неожиданно затих абсолютно, испарился, оставив за собой лишь тревожный осадок и бешено колотящееся сердце. На телефон вдруг пришло уведомление, громким звуком оповестив об этом хозяина, что медленно сполз на пол, опираясь на близстоящий стул, и уставился в пустоту. Линч с трудом нашёл силы, чтобы дотянуться до стола, где лежал мобильник, и бросить взгляд на несколько строк на экране блокировки. Джон Я приеду? 05:09 Журналист охолодевшими пальцами ответил короткое "да", а затем заторможенно положил телефон на пол рядом. Он сделал несколько вдохов и выдохов, пытаясь унять дрожь в руках, а затем притянул к себе ноги, уткнув лоб в колени и руками обняв их, оставшись сидеть так, калачиком.

***

– Да, всë, Мих, спасибо, выручил, ага... Джон распрощался со своим старым товарищем и двинулся в сторону подъезда. Миша появился в его жизни много лет назад, и они оба друг другу серьёзно помогли, договорившись впредь посильно выручать во всяком дерьме. Именно поэтому он был запасным вариантом, когда любимый парень оставил писателя в пригороде на дороге. Тем более, Михаил был любителем ночных поездок к чёрту на кулички, в этот раз повезло. Прошло чуть больше часа, и Джон держался, как мог, когда ехал бок о бок со старым другом, но теперь гнев и обида накатили с утроенной силой, подкидывая воспоминания прошедшего дня. Синяк на шее всë ещё саднил, сердце ныло, а кулаки словно уже пульсировали в желании кого-то ударить. Он яростно отпинал дверь, когда только с третьего раза вышло вставить ключи, сбросил куртку практически на пол — всë же наполовину она попала на тумбочку в коридоре — и быстрым шагом направился в комнату, по пути проигнорировав выглянувшего из соседней Дейла. Мужчина проводил его озадаченным взглядом, а затем прислушался к прерывистым полукрикам из помещения. – Планете пиздец, да, Линч?! А о нас ты, разумеется, не думаешь! Важно ведь, что будет через год, и плевать, если ты выпилишься раньше! "Опять погрызлись" - Дейл вздохнул и вернулся назад к дивану и небольшому столику рядом, на котором стояла бутылка недорогой водки. Он сел обратно на диван и продолжил залипать в клишированный сюжет на экране телевизора, параллельно прислушиваясь к чужим возгласам и буянству за стенкой. Звуков битого стекла и ломанных костей не было, следовательно, нужно было просто ждать. Порой полезно выплеснуть всë дерьмо, которое копилось долгим временем. Наконец, по прошествии времени, в квартире поутихло, только шум сериала нарушал мнимое спокойствие. Кощунственно хлебнув с горла небольшой глоток, Дейл переждал несколько минут и направился к писателю. Пора было успокоить это буйство, пока половина вещей в квартире не превратились в поломанный хлам при следующем выражении чужих эмоций. Джон сидел на кровати, яростно борясь с подушкой, не понимая, на кого обижен сильнее — на себя, вышедшего из машины, на Линча, уехавшего, даже не обернувшись, или на домового, что оказался случаем "один на миллион". Соли на рану сыпало понимание, что журналист, вероятно, сейчас убивается примерно также, переживая их ссору комплексно с мыслями о конце света и теми своими проблемами, которые Джону не рассказывал. – Хренов герой.. Плевал я на мир, лишь бы ты живой и целый рядом был!.. – А в лицо ему это намямлить смелости, значит, нет? - шатен вздрогнул, когда в дверном проëме появился его сожитель. Он не предполагал, что его нежнинские бормотания будут кем-то услышаны, - Ну и чего ты вылупился на меня? Вышла у вас перегрызка опять, эт я понял. А вот чë ты тут сидишь и сопли на кулак мотаешь — вот этого я понять не могу. – О, ну спасибо, эксперт, - Джон фыркнул, откинув подушку в стену и с остатками злобы уставившись на соседа. Дейл, в самом деле, не осознавал, насколько его слова могут влиять на писателя и почему, - Я если сейчас к нему пойду, то итог будет прост и краток: пошлёт он меня далеко, надолго, нахер, и всë. Мы злые оба сейчас, дело дерьмо, я устал, этот дурак молчит опять обо всëм, вот и... Пх, "перегрызка" вышла.. Дейл мудро промолчал, увидя на чужом лице задумчивость, — оно обыкновенно делалось таким, когда Джон что-то осознавал или резко менял планы, — а затем всë же уточнил. – Поедешь? – Напишу, спрошу и.. Поеду, - шатен кивнул уже больше сам себе, а после вдруг чертыхнулся, когда Дейл собрался уйти назад к себе, - Ты, это... Эмм.. Спасибо. Да. – Угу, давай, иди уже, - мужчина не выказал особого довольства по поводу благодарности, но всë же почти загордился собой и своими советами, удаляясь вновь к компании алкоголя и дешëвой комедии на телевизоре.

***

Звонок в дверь заставил Линча вздрогнуть от неожиданности. Прошло около часа, и за это время он успел слегка оправиться от появления нежеланного гостя в своей голове, перебрался в спальню, засев на кровати в перебирании мыслей и рассуждений. Ожидание выдалось нервным, он жутко не хотел сейчас вести особо откровенные беседы, но ощущал, насколько ему нужен человек рядом, просто чтобы хотя бы превести себя в относительный порядок. Джону необязательно знать, почему Егор вышел к двери с лицом бледнее обычного и тремором в левой руке. – Привет, - писатель первым нарушил краткую тишину тихим голосом. Было весьма неловко. – Ага.. Привет. Джон снял куртку и повесил на уже излюбленный крючок, чувствуя себя так, словно, будучи подростком, вернулся наконец домой после побега. В голове возникло спонтанное желание, вроде того, что было с утра, но в этот раз он решил не противиться самому себе. – Ты.. Прости меня, короче, - шатен подался вперёд, заключая парня в тёплые безопасные объятия, крепко прижимая к себе главное, что было в его жизни, - Зря вспылил я, дурак. Просто день такой был... Отвратительный, сам знаешь. – И ты меня извини, я.. - холодные руки забрались на чужую спину, ощущая тепло от шерсти свитера и тела, укутанного в него, - Правда перенервничал, да. Дело дерьмище, в следующий раз буду думать о всех вариантах, даже о невозможных. – Придурки мы, да? – Абсолютные. – Пойдём на кухню, а? Чаю хлебнëм, пожрать закажем. – Да.. Да, давай, - Линч без усилий отстранился, направившись к кухне, а Джон последовал за ним. Они действительно заварили чай, попутно в унисон обозвав прошедшее дело всеми возможными нелестными словами, сели на диван, решив не заказывать ничего в такую рань, — часы показывали уже практически семь утра — и наконец выдохнули. – Как шея твоя, кстати? - Егор спокойно отпил чай, глянув на чужой синяк и протянув к нему руку, провёл пальцами по практически нормальной по цвету коже и посмотрел в закрытые стеклами очков глаза. – Порядок, не ноет уже, только горло першит слегка, а так нормально, - Джон дёрнулся в раздумьях, а затем потянулся в ответ ещё ближе, осторожно касаясь чужих губ своими. Ничего более, лишь небольшой ласковый жест. Кажется, чай и примирение разморили их на нежности. Впрочем, никто не выказывал ничего против. Они с минуту молчали, а позже Джон всё-таки спросил, желая подвести итог и вытащить мораль из произошедшей ссоры. – Ты.. Может, расскажешь всё-таки, что тревожит? Я, конечно, помочь то ничем не смогу, но хотя бы рядом побуду или типа того, - он сидел уже практически вплотную, касаясь парня плечом. Обычно такими тактильностями они не баловались. – Конечно, просто.. - Линч на мгновение задумался, словно допуская вариант рассказать шатену вообще всë, но после просто откинулся на спинку дивана и с глубоким вздохом начал, - Апокалипсис. Ты итак знаешь. После мути с лекарством для тебя, остальные дела как-то сами утихли, а потом и тебе стало лучше. И вот, снова, только дела, через раз неудачные, и.. Следующий год. Лэмбтона мы не видели больше года, Болтон вообще неизвестно жив ли, и что делать мы не знаем. Остался год, Джон, всего лишь жалкие двенадцать месяцев! И мы абсолютно не готовы, ничего не знаем и пока никак не можем ничего остановить. Я устал от этого, устал чувствовать это отчаяние буквально.. Постоянно! Пытаюсь отвлечься делами, но, как видишь, это делает только хуже. Я не знаю... Будто судьбу всего мира повесили на меня. Джон молча выслушал, в середине речи лишь положив руку на чужое плечо, став понемногу поглаживать. Линч замолчал, слегка расслабившись, и посмотрел на парня. Писателю показалось, словно сердце от этого взгляда защемило ещё сильнее. Во взгляде была мольба. Мольба о том, чтобы Джон сейчас сказал нечто такое, что решит разом все проблемы, спасёт мир и успокоит обе их измученные души. Но он мог сказать нечто даже близкое к этому. Он просто отвёл глаза и вздохнул. – Именно, что "будто", Линч, именно. Ничего на тебя не вешали, только ты сам. Один человек ни при каких обстоятельствах не сможет спасти целый мир, мы не в фэнтези сказке! И даже двое, трое, десять — если человечество большей своей массой не захочет спасения, то ни сколько отдельных личностей его не спасёт. Хотя, кто знает, может, ты наш местный Иисус. Только главное дело в том, чтобы ты сам до своего прихода дожил. Я.. Не могу как-то тебе помочь, даже просто от тревоги отгородить, но постараюсь быть.. Рядом по мере возможности. Только, пожалуйста, в следующий раз говори сразу, если что-то тебя грызёт, ладно? – Да.. Спасибо, Джон, - журналист полностью расслабился прикрывая глаза и утопая в мягком материале чужой одежды, - Что насчёт всех тех странностей? Вампиризм ведь не вернулся?.. – Не-не, всë окей, правда, - Джон огладил чужую спину, под тонкой водолазкой с легкостью щупая позвонки, - Я не эксперт, но читал про всë это. Инфы мало и всë такое, но по сути, все эти мелочи — то, что животные от меня бегают, свет глаза напрягает сильно и что они ночью светятся иногда — это чëт типа побочек. Знаешь, как ухудшение обоняния после ковида. Вампиризм же тоже вирус почти, вот и отголоски, не о чем переживать. О том, что статьи всегда гласили "будьте бдительны, остаточные симптомы могут привести к повторной стадии" Джон рассуждать не стал. Мало ли. Он везучий, выберется как-нибудь. Оставшееся утро было решено перенести в кровать, чтобы проспать до обеда. Джон был с лёгкой угрозой предупрежден о возможности смерти, если он ещё раз попытается во сне спихнуть парня с кровати, и они легли, практически в обнимку, уснув будто по щелчку. Ветер за окном наконец утих, позволяя снегу мирно заваливать дороги. Их отношения видом напоминали спектакль, порой доходящий до трагической точки, но неизбежно скатывающийся обратно к спокойствию. Это утро мирного сна с предшествующим разговором оставалось обычной точкой на карте их жизни. На следующий день всë снова будет впорядке до тех пор, пока слишком много деталей не окажется вновь умолчано. Сложно сосчитать сколько обещаний честности лежало сейчас за спинами у обоих, но впереди ждало явно не меньше. Это то, что медленно убивало их обоих. И то, что давало им фору жить.