out of the closet

Глупо было думать, что Макс забудет о его исповеди и продолжит вести себя как обычно. Майк повторял эту мысль по десять раз на дню, но все еще не мог смириться с ее попытками вытащить его из шкафа собственных страхов и заблуждений. Впрочем, вежливой и деликатной она была с ним единожды — в момент признания. С тех пор Макс регулярно напоминала ему, что он неуверенный в себе тупица, обрекающий себя на вечное одиночество. Майк даже не мог на нее злиться, потому что, по правде говоря, она была права. Тем не менее, постоянные намеки, недовольные взгляды и провокационные вопросы («Слушай, Майк, если бы Уилл был девушкой, ты бы с ним встречался?») сказанные в кругу Партии, он простить не мог. Кульминацией стал момент, когда она нашла в подсобке белую доску и полузасохший маркер и начала записывать каждую его попытку подобраться к Уиллу в одну из двух колонок — «ты крут», либо же «ты отстой». Вернее, в одну, потому что ни одна из попыток не оказывалась успешной. Половину времени Майку хотелось уволиться, оставшуюся половину — провалиться в Изнанку и остаться там. Но ему нужна была работа, а Изнанки больше не существовало, поэтому приходилось мириться с новой реальностью, в которой Макс знает его самый грязный секрет, а он никак не может на нее повлиять. Он надеялся, что после возвращения Лукаса она успокоится, но, к его сожалению, ситуация только ухудшилась — теперь он, прихватив Уилла (а иногда и Джейн с Дастином), приходил к Scoops каждый день. «Счастливый и безработный» — так говорила о нем Макс. Майк ненавидел (исключительно любя, конечно же) каждого из них. Самым смущающим были взгляды… И если Дастин большую часть времени просто шутил, то Лукас постоянно задерживал на нем взгляд, будто пытаясь прожечь дыру, а затем переводил взгляд на Макс, вопросительно хмурясь. Макс клялась, что ничего ему не рассказывала — Майк, несмотря на то, что их отношения держались на взаимной ненависти, странно смешанной с дружбой и пониманием, ей верил. Вместе с тем он знал — причем знал точно, что Лукасу никогда не нужно было подтверждение собственных теорий. Наверное, он все понял еще раньше, чем Майк. Как-то, еще до Калифорнии, Майк поссорился с Уиллом и Лукас аккуратно, как бы случайно, обронил что-то вроде «Чувак, не делай ничего из того, чего не сделал бы я». Майку это показалось двусмысленным, но он сразу же запретил себе надумывать лишнего и предпочел забыть об этой ситуации вообще. В общем, Майк влип. До колледжа оставалось пару месяцев и он не знал, что пугает его больше — признаться или поступить в один колледж с Уиллом, продолжая молчать, закапывая себя все глубже и… — Придурок! Наши халявщики снова пришли, выйди из шкафа и поздоровайся. И да, он все еще на работе, которая предполагает что-то кроме навязчивых мыслей. — Это называется подсобка, Макс. — В ответ Майк получает закатанные глаза и ухмылку. — Привет. — Вообще-то, мы не халявщики, — Вставляет Дастин. — Вы делаете нам не настолько большую скидку. — Майк, когда будет пробивать заказ Дастина, сделай наценку за нанесенное нам оскорбление. — Макс драматично хватает его за плечо и театрально дует губы. Майк посмеивается и толкает ее к кассе. — Сама пробивай, а то это вычтут с моей зарплаты. — Майк подталкивает ее в сторону кассы, Макс показывает ему язык. Майк знает их заказы наизусть — возможно, потому что они бесконечно надоедали Стиву и Робин несколько лет назад, неизменно беря одно и то же и кривясь, смотря на выбор друг друга. Он всегда кладет Уиллу на шарик мороженого больше — он правда не понимает, как один вкус мороженого может сочетать в себе запредельное количество корицы, тесто и сливочный сыр, но ему совсем не сложно, если Уиллу нравится. Тот, правда, каждый раз отнекивается, пытается заплатить, пока Макс не шикает на них и Уилл перед уходом не кидает тихое «спасибо». Майк говорит себе, что это абсолютно нормально — он просто проявляет заботу и хорошее отношение. Макс еще в начале лета посмотрела на него и просто, словно это ничего не значит, сказала: — Он всегда был твоим любимчиком. — Все так говорили, что, впрочем, было не слишком далеко от правды. Его мама знала, что Уилл всегда был для него особенным. Это знала Нэнси, это знали Дастин и Лукас — боже, даже Джейн однажды обронила, что он никогда не поставит ее выше Уилла. Наверное, Майк просто идиот, плохо скрывающий очевидное. И все же… Ему плевать. Уилл, судя по всему, не замечает его душевных террарий, поэтому Майк протягивает ему креманку, тут же мысленно напоминая себе докинуть в кассу несколько долларов после смены. Макс (кажется, ее становится слишком много в его мыслях) пару раз спрашивала, в чем смысл работать с утра до вечера, если половина его денег уходит Уиллу на мороженое. Или на билеты в кино и чаевые, которые он оставляет ему и Джейн. За секунды, что их пальцы соприкасаются, Майк почти обжигается — Уилл теплый, почти горячий после холодильников Scoops Ahoy, поэтому он подвисает, пока Макс не пинает его ногой под прилавком. Дастин это, к сожалению, замечает: — Может, вас двоих, — Он переводит взгляд с Майка на Уилла и обратно, — оставить? Уилл краснеет, а Майк закатывает глаза и уходит в морозильную камеру за очередным контейнером закончившегося вкуса. Он считает часы до прихода домой. После обеда народу всегда больше, значит, у Макс не будет времени на разговоры с ним. Потом он вытерпит полчаса нравоучений, пока они будут убираться, а уже после окажется дома. Впрочем, дом тоже не слишком безопасное место — Майк понимает это, замечая пятницу на календаре, Раз в неделю Байерсы приходили к ним на ужин. Значит, ему придется вытерпеть странно-влюбленные взгляды Джонатана и Нэнси, приехавших на каникулы, а после весь вечер просидеть с Уиллом, стараясь держать себя в руках. Последнее время этот пункт становился все невыполнимее — его руки будто начинали жить своей жизнью, пытаясь прикоснуться к Уиллу. Майк думал, что ему стоит прижечь их утюгом, завязать в узел или сделать что-нибудь ещё — что угодно, чтобы перестать себя странно вести. Да даже его родители заметили неладное — мама спросила, нормально ли он спит, а отец, впервые за последние несколько лет оторвав взгляд от телевизора, пробормотал что-то про гормоны, после чего Майк почувствовал тошноту в горле. — Уилер, если мне каждый раз придется вырывать тебя из собственных мыслей, я подделаю подпись на твоём заявлении об увольнении. — С тобой всё равно никто не захочет работать, так что придется терпеть. — Майк недовольно складывает руки на груди. Внезапно он ловит себя на мысли, что Уилл видел его в дурацкой шапке и нелепых шортах и ему становится немного стыдно. Стыдно за свою нелепость, свою чувства и свое неумение жить без Уилла в мыслях. — В любом случае, — Макс снова перебивает его мысли. — Ты заметил? — Заметил что? — Уилл, — она переходит на шепот, — Покраснел из-за шутки Дастина. — Это… просто дурацкая шутка. — Ну да. — Макс пожимает плечами. — Конечно. Все так, Уилер. Тебе скоро к окулисту? Кажется, ты ослеп еще больше. — Я… О чем ты вообще говоришь? Макс молча снимает колпачок с маркера и рисует ровную линию в колонке «ты крут». Майк отворачивается, чувствуя, что на этот раз краснеет он. Он думает об этом ровно минуту, пока Макс снова не окликает его, угрожая ткнуть его «тупое лицо прямо в ведро с мороженым, чтобы он наконец проснулся». До конца смены Майк не позволяет себе отвлекаться — вообще-то, ему стыдно перед Макс, потому что в последнее время он стал рассеянным, из-за чего ей приходилось постоянно его одергивать и брать часть работы на себя. Ему стоит взять себя в руки — к сожалению, эта мысль держится в его голове ровно до момента, пока он не видит Уилла у дверей кафе-мороженого после смены. Он немного уставший, в старой желтой клетчатой рубашке Джонатана и пачкой (наверняка, втихую украденного) попкорна. Он неловко машет ему и Майк, кажется, в сотый раз проклинает Scoops Ahoy и их дурацкие шапки, которые их глупый управляющий называет фишкой униформы. Макс оказывается быстрее его — она открывает дверь Уиллу, спрашивает про Джейн и просит его поднять стулья, раз уж он пришел. Майк монотонно трет полы шваброй, вполуха слушая их разговор. Уилл жалуется на детей, которые постоянно рассыпают попкорн, рассказывает, как Джейн учится различать разные жанры, а потом он слышит имя своей матери и понимает, что Уилл пришел за ним и они вместе пойдут на ужин. — Майк, закончишь тут без меня? Хочу передать Джейн кассету через Уилла. — Майк кивает, и Макс поворачивается к Уиллу. — Иди к нам в подсобку, я сейчас приду. Макс провожает его взглядом, затем приближается к нему и говорит шепотом: — Не вздумай налажать, Уилер. Не то так и останешься Тэмми Томпсон и сгниешь, продавая мороженое малолеткам. — Она оборачивается, прежде чем уйти в подсобку, оставляя Майка одного с шваброй в руках. — Вы с Макс неплохо ладите, да? — Уилл протягивает Майку пачку попкорна — сырного, его любимого. Майк, голодный после рабочего дня, готов расцеловать его прямо у Старкаута, но вместо этого он только обнимает его — не слишком крепко, чтобы Уилл не воспринял это не так. — Приходится. — Майк набивает рот, пожимая плечами. Мама опять будет ругаться, потому что он не дождался ужина, но сейчас ему, по правде говоря, все равно. — Если бы мы ссорились вместо того, чтобы работать, нас бы уволили. — Круто. — Мы общались еще в тот год, что вы были в Калифорнии. Макс спрашивала какого это… ну, потерять близкого, знаешь. Она имела в виду неделю, что ты провел в Изнанке. — Я не знал. — Только благодаря ей я попадал на матчи Лукаса. Майку кажется, что Уилл выглядит расстроенным. Он думает, что снова сказал что-то не так — возможно, ему не нравится слышать о чужих отношениях из-за отсутствия своих. Возможно, ему не нравится, что Майк снова сдвигает фокус на себя — он злится, потому что раньше для него не было проблемой распознать чувства Уилла. Но все, на что Майк способен, это: — Эй, — Он трогает Уилла за плечо. — Я взял твое любимое мороженое. Мы можем пойти ко мне в комнату после ужина и ни с кем не поделиться. — Это нечестно, Майк. — Мы работаем. Можем позволить себе купить ведро мороженого и ни с кем не поделиться. — Тогда я верну тебе половину стоимости. — Они останавливаются у двери дома Уилеров. — Платит всегда приглашающий, Уилл, — Он открывает ему дверь. — Это основы этикета. Майк ненавидит пятничные ужины. Во-первых, Хоппер пытается разговорить его отца и периодически кидает злобные взгляды на Майка, видимо, опасаясь, что он снова решит сойтись с Джейн — ну и придурок, даже она каждый раз закатывает глаза, смотря на это. Во-вторых, Джойс и его мама бесконечно вспоминают неловкие истории из детства, вроде той, когда Майк и Уилл пытались устроить свадьбу в детском саду, или ту, когда они нарисовали глупый комикс про паладина и чародея. В-третьих, Майк чувствует кожей, что между Джонатаном и Нэнси что-то происходит. Он улавливает это в воздухе, в взглядах друг на друга и странных жестах. Он вопросительно смотрит на Нэнси, получая в ответ прищуренный взгляд — так она с детства показывала ему, что объяснит все позже. Впрочем, после ужина Майк собирается запытать Уилла в попытке получить информацию. — Майкл решил поступать на факультет английского, — Майк почти давится куском курицы, когда снова слышит одно и то же. Сейчас его отец скажет, что это не престижно, что после выпуска он вернется в Хоукинс и навсегда останется в родительском доме, найдя работу за мизерную плату. — Я настаивал на программе, связанной с бизнесом, это, конечно, намного престижнее и… — Майк швыряет вилку обратно в тарелку, поднимаясь со стула. Мама ему уже не перечит — все привыкли к их ежедневным ссорам, только Холли испуганно поднимает брови, провожая его взглядом. Майк хочет покурить, напиться на какой-нибудь студенческой вечеринке или получить штраф за вождение — что угодно назло отцу, чтобы показать, что значит разочарование семьи на самом деле. Майк ненавидит это все. Майк готов выкинуть печатную машинку в окно, а за ней отправить отцовские клюшки для гольфа, чтобы этот мудак получил хоть какой-то урон. Вместо этого Майк зависает на подоконнике, пока не слышит три тихих звука. Уилл входит, не дождавшись разрешения — так у них заведено. У него в руках тарелка с недоеденным ужином, а за спиной Майк различает свой рюкзак, который Майк оставил перед ужином в гостиной. — Кажется, твоя мама боится, что ты умрешь голодной смертью. — Ты пришел меня спасти? — Я пришел спасти себя, — Уилл ставит тарелку на прикроватную тумбочку. — Мне пришлось выслушать монолог твоего отца, посвященный твоим гормонам и странному поведению. В ответ Майк кидается в него подушкой: — Молчи, я не желаю слышать ни слова. — Они скоро расходятся, если что. Хоп и мама повезли Джейн к Макс на ночёвку. — Ладно. — Майк равнодушно пожимает плечами. — Значит, ты сходишь на кухню и принесешь мое мороженое. — Губы Уилла вытягиваются в ухмылку. Майк точно не пялится, пытаясь понять смысл только что сказанных слов. — Ты — манипулятор, знаешь, да? — Эй! Вообще-то, это ты обещал. Майк доедает ужин, пока Уилл рассказывает ему о вступительных экзаменах. Его гнев постепенно сходит на нет, он думает о вступительном тесте, к которому надо готовиться и иногда, совсем немного, залипает на Уилла. — Я рад, что мы поступаем вместе. — Майк, вообще-то, и не предполагал другого варианта. Мысль, что их с Уиллом опять разделят разные штаты, была невозможной. Он, впрочем, выглядит удивленным. — Да, я тоже рад… — Уилл рассматривает свои ладони на покрывале Майка, будто стесняясь поднимать на него взгляд. — Это было бы… неправильным без тебя. Как тот год в Леноре. Майк молчит, тут же чувствуя вернувшееся чувство вины за тот год. Технически, он извинился, но… он не спросил Уилла о картине, не показал неотправленные письма и не сказал, что телефонная линия постоянно была занята. Майк все время откладывает это на потом, убеждает себя, что ему нужно время, прежде чем признаться, что они обязательно обо всем поговорят. Позже. Не сегодня. Сейчас он просто спустится и заберет из холодильника мороженое, купленное для Уилла. Сбежит от больной точки, к которой они оба не любят прикасаться, в очередной раз струсит и отложит все вопросы на потом. — Мне кажется, что я преступник. — Уилл забирается ложкой в мороженое, сидя на кровати Майка. — Ты будешь? — Неа, — Майк сортирует записи на своем столе, складывая учебные сочинения в одну папку, а свои собственные — в другую. — Это тебе. — Я столько не съем. — Я сохраню его до твоего следующего прихода. — Или его найдет Холли. — Тогда я куплю тебе новое. — Майк пожимает плечами. — Ты пытаешься меня откормить. — Я хочу сделать тебе приятно. — В ответ Уилл странно смотрит на него и уводит взгляд в сторону. Майк смотрит в противоположную и надеется, что ветер из открытого окна остудит его покрасневшие щеки. Какое-то время они молчат, но Майк и его гиперактивность лишает его возможности молчать дольше пяти минут, поэтому он подает голос первым: — Ты думаешь, он прав? Мой отец. — Я… знаешь, он мне никогда не нравился. — Думаю, моей матери тоже. — Ты талантливый, Майк. Не слушай его. Все получится. В конце концов, — Уилл улыбается, — мы можем попытаться стряхнуть с государства чуть больше денег. Майк, усмехнувшись, кивает, смотря в окно. Он думает о несчастливом браке родителей, безразличном отце, вспоминающем о нем, только когда надо завести разговор. Майк думает об огромном Нью-Йорке, в котором окажется через пару месяцев, о смене обстановке, колледже и до сих пор непривычной жизни без Изнанки. — Ты стал таким задумчивым в последнее время. — Майк переводит взгляд на Уилла и то, что он делает дальше, это не до конца спавшая с его мыслей дымка или какое-то помешательство, потому что Майк едва может объяснить это даже самому себе, — Ты испачкался. — Он тянется к нему рукой. — Вот тут. — Большой палец Майка скользит по уголку губ Уилла, стирая след от мороженого. Уилл опускает взгляд вниз и Майк может видеть его подрагивающие ресницы. Возможно, его палец задерживается чуть дольше, чем следует. Майк дергается от мысли, что Уиллу может быть некомфортно и заставляет свои руки (в очередной раз) оторваться от чужого лица. Пару секунд его взгляд виснет на Уилле, его руках, мирно лежащих на коленях, а затем он, пробормотав какую-то глупость о мороженом, которое нужно убрать в холодильник, выходит из комнаты. Он прислоняется к стене на втором этаже затылком и считает до десяти. Когда Джонатан, выходя из комнаты Нэнси, вопросительно на него смотрит, он едва заметно мотает головой. Майк идет на кухню, впихивает ведро мороженого в морозилку между замороженными овощами и запасом сливочного масла. Он моет руки в ледяной воде, пытаясь взбодриться и стряхнуть с себя странное состояние. Майк прислоняет руки к горящим щекам, проводит ладонями по шее и наливает себе стакан воды. Когда Майк возвращается в комнату, Уилл рассматривает его книжную полку. Он тихо прикрывает дверь и позволяет себе посмотреть на силуэт Уилла в солнечных лучах — с такого ракурса он кажется сказочной тенью, волшебником из сказок, которые мама рассказывала в детстве. Майк чувствует, что его сердце начинает биться быстрее с каждой секундой — кажется, он почти упускает момент, когда Уилл дотрагивается до корешка одной из книг и вытягивает ее с полки. — Я могу взять эту? — Он едва кидает взгляд на обложку — Уилл держит в руках «На дороге Керуака», которую Майк использовал в итоговом сочинении по английскому. — Конечно. Тебе понравится. — Да? — Уилл оборачивается к нему и, боже, сердца Майка сломает ему ребра и выпрыгнет из груди прямо сейчас. У Майка пересыхает в горле, поэтому он только хрипит в ответ: — Да. — Хорошо. — Майку кажется, что Уилл выдыхает слишком шумно. Он впивается ногтями в ладони, пытаясь возвратить себя в реальность. Это конец. Он надеялся, что признание Макс научит его жить с этими чувствами, но стало только хуже — он нуждался в Уилле. Нуждался в его молчаливом присутствии, их спорах, нуждался в нем после особенно длинной смены и очень, до ужаса сильно, нуждался в нем, кажется, всю свою жизнь. С этим мыслями Майк засыпает, надеясь, что судьба будет к нему достаточно благосклонна и позволит забыть, как ощущались губы Уилла под его пальцами. Утром наваждение, к сожалению, никуда не уходит, поэтому под мысли об Уилле Майк просыпается, чистит зубы и мажет арахисовую пасту на тост. В какой-то момент он надеется, что Уилл выйдет из подвала вслед за Джонатаном, зевнет и пожелает ему доброго утра. Как раньше. Но у Майка сегодня только субботняя смена (господи, как он вообще на это согласился), колючий взгляд в зеркале и, в чем он уверен точно, порция осуждения от Макс. Он знает, что Макс будет злиться. Майк практически видел, как она кидается в него всем, что попадается под руку, а потом окунает его головой в ведро с водой, которой они моют полы в конце смены. С этими мыслями он выходит из дома, идет пешком до торгового центра и открывает двери. К его удивлению, Макс не называет его идиотом с порога, не уничтожает его взглядом и даже не пытается расписать все его ошибки, начиная с момента их знакомства. Макс выглядит такой же уставшей, как и он, поэтому кладет руку ему на плечо и ничего не говорит. Майк не уверен, какой из вариантов кажется ему более пугающим. День проходит обычно — ближе к обеду остается не так много посетителей и Джейн сбегает с рабочего места, чтобы поболтать и передать пример от Уилла, который подменяет ее в перерыв. Майк приносит ей порцию мороженого с вафлями, которое должно появиться только завтра, и Джейн радуется так же, как холодной осенью восемьдесят третьего. Вечером людей настолько много, что Майк едва успевает менять металлические ложки, чтобы не смешивать вкусы. Под конец смены Майк чувствует себя уставшим и наполовину мертвым, но почти восстановившимся после неловкого пятничного ужина и еще более неловкого времяпрепровождения с Уиллом после. Конечно, Макс не была бы Макс, если бы не устроила ему допрос после. Майк должен был догадаться, что что-то идет не так. Сначала Макс взяла на себя закрытие кассы, хотя обычно сваливала это на него. Затем она согласилась взять половину мытья полов на себя — чего не было с того момента, как они начали работать здесь. И все же, когда Макс закрывает двери, чтобы они могли убраться, и многозначительно тянет «итак». В этот момент Майк понимает, что проще было найти сменщика и отдать все свои накопления, чем выдавить хоть слово. Он мнется, смотрит в сторону и думает, как сформулировать мысли, парящие между «пиздец пиздец пиздец» и «блять блять блять». Макс, конечно, не устраивает ни первый, ни второй вариант, поэтому она в очередной раз посылает ему презрительно-сочувствующий взгляд. — Я не смогу тебе помочь, если ты не будешь идти мне навстречу. — Я не просил мне помогать. — Извини, не могу смотреть, как один из моих ближайших друзей хоронит свое будущее. — Ты только что назвала меня другом или мне послышалось? — Это, — Макс с грохотом опускает швабру в ведро, — разовая акция, Уилер. — Ну, я, вроде как… немного перешел границу? Мне показалось? — «Немного перешел границу» — это накинулся на бедного Уилла, как зверь, или посмотреть на три секунды дольше обычного? — Я стер с его лица остатки мороженого. — Макс не выглядит удивленной и, Майк готов поклясться, он почти слышит ее язвительные интонации. — А потом он попросил у меня книгу и мы стояли близко и… И… — И? — Между нами было что-то вроде… напряжения? — Электричества? — Что? — Майк кривится. — Кто так вообще говорит? — Лукас. Дастин. Кажется, я слышала что-то такое от Стива на прошлых выходных. — Да, электричество. Наверное. Не знаю. Это как… — Макс смотрит на него пронзительным взглядом, из-за чего Майк немного тушуется. — Играть в ДнД и во время напряженного момента выбросить удачную комбинацию. — Какой же ты задрот, Уилер. — Я безнадежен? — Перестанешь быть, если признаешься. — Что? Ни за что. После вчерашнего он меня наверняка ненавидит. — Внезапно взгляд напротив становится серьезным. — Уилл не способен тебя ненавидеть, Майк. У Майка пересыхает в горле. Он слышал это много раз — от Джейн, Лукаса, Дастина и даже Нэнси. Слышать подобное от Макс — совершенно другое. Макс его наполовину ненавидит. За все их общения не было практически ни одного дня, чтобы они не ссорились. Майк натурально сходит с ума — не только от внезапно появившихся чувств, но и от новой стороны подруги. Это странно — Майку кажется, что он находится на каком-то ужасно нелепом этапе своей жизни, не зная, как лучше поступить. Они боролись с демогоргонами, он и его друзья победили чертового Векну, но признаться даже самому себе все ещё невыносимо. Тем более признаться Уиллу. — Послушай. — Майк садится на только что протертый им стол. — Я понимаю, что тебе тяжело. Это нормально, но… Ты ничего не теряешь, если признаешься. Вы сможете остаться друзьями, но между вами хотя бы не будет это странной неловкости. — Макс кладет руку ему на плечо. — Его это тоже ранит. — Я не хочу опять все испортить. — Майк, я думала, что… Когда умер Билли. — Макс шумно выдыхает. — Мне казалось, что я должна отдалиться от вас. Что так будет лучше — если я не буду рассказывать о своих чувствах и справлюсь с этой болью сама. Потом, когда Векна впервые атаковал на меня, Лукас сказал, что не хочет читать мои письма. Он сказал, что хочет говорить со мной. А потом, — Майк замечает слезы в уголках ее глаз. — Мы лишились возможности говорить на два года. И я была такой одинокой там, в его сознании. Я просто… Ты не заслуживаешь этого, Майк. Никто не заслуживает. Пожалуйста, говори. Макс закрывает лицо руками и Майк (возможно, он действует под воздействием эмоций и позже будет об этом жалеть, но сейчас ему не до этого и вообще, его вряд ли можно за это осуждать) обнимает ее. Это кажется самым простым действием на свете — проявить поддержку. Сказать что-то успокаивающее. Мозг Майка анализирует сказанное Макс, сердце — кричит, как важно успеть признаться. Майк рефлексирует не дольше пяти минут, а потом чувствует, что Макс больше не трясется и отстраняется. — В общем, ты меня услышал. И, Уилер, — Она возвращает грозный взгляд. — Ничего не было. — Конечно. Майк понимает, что айсберг, разделяющий его и Макс, стал меньше. Конечно, они все еще обзывают друг друга последними словами, Макс кидается в него всем, что попадется под руку и скидывает нелюбимую часть дел на работе. Но они становятся… лояльнее друг к другу. Это замечает Партия — Дастин, шутя, спрашивает у макс, чем Майк заслужил такое отношение, Уилл кидает на него странные взгляды, Эл пару раз бросает, что ее лучшая подруга перешла на вражескую сторону. Лукас выглядит спокойно и Майк благодарит за это всех святых, потому что попасть ему под руку ему бы не хотелось. Они смотрят очередной фильм в подвале Майка, когда Макс хлопает его рукой по плечу и, указывая на экран, говорит: — Он сейчас выглядел прямо как Дерек, когда заканчивается его любимый вкус. Майк посмеивается: — Да, точно. Дастин, показывая на них, говорит: — Это похоже на Майка и Уилла. Или Майка и Джейн, когда они встречались. — Он и Джейн синхронно хмурятся. — Всегда так. Майк не способен распыляться больше, чем на одного человека. — Мы работаем вместе, Дасти-Бан. Двенадцать часов общепита большую часть недели. Это ты бездельник-заучка с полной стипендией. Дастин краснеет, слыша глупое прозвище. Макс, удовлетворенно кивая самой себе, поворачивается обратно. Уилл остается у него с ночевкой. В этом нет ничего удивительного — так происходит дважды в неделю, если у них мало смен, и единожды, если много. Майк абсолютно спокоен по этому поводу, потому что это происходит с тех пор, как им исполнилось пять. Тем не менее, Макс оттаскивает его на кухню, прося помочь с напитками, и тихо шипит «не вздумай облажаться, Уилер. Не в этот раз». И если Майк замечает мелькнувшего в дверном проеме Уилла, он предпочитает списывать это на обман зрения. Они в сотый раз пересматривают «Назад в будущее», цитируя героев по памяти. Майку почти спокойно — в конце концов, Уилл — это всего лишь Уилл, поэтому ему не стоит переживать слишком сильно. Он помнит, как у него ломался голос, помнит, как резко он вырос и Майку пришлось отдать ему свои старые джинсы (потому что джинсы Джонатана все еще были ему велики). Майк помнит, как они вместе напились на выпускной и пытались блевать в один унитаз, убеждая друг друга, что этого больше не повторится. В общем, оба из них пока что держали обещание и синхронно хмурились каждый раз, стоило Лукасу или Дастину предложить им пиво. — Как думаешь, что было бы, если бы кто-то из будущего переместился в прошлое и не дал нашему знакомству произойти? — Мы бы вряд ли узнали об этом, Майк. Хотя я бы наверняка был расстроен, узнав об этом. — Ты бы наверняка нашел кого-то, круче меня. — Уилл поворачивается к нему, улыбаясь. — Никогда. — Значит, я крутой? — Не думай об этом слишком много, тебе вредно. — Думать? — В ответ Уилл закатывает глаза и толкает его в плечо. — Вы всегда закупаетесь на год вперед? — Уилл принимает банку колы из рук Майка. — Это наш запас с Холли. Раньше еще была Нэнси, но она уехала, поэтому приходиться пополнять его вдвоем. — Майк достает пачку мармеладок и закрывает ящик. У него всегда было это странное собирательство. С детства он собирал каждый рисунок Уилла в отдельную папку — даже если это был незаконченный набросок. Потом поочередно прошел эру фантиков от жвачек и плакатов любимых групп. И книги — вся его комната и шкаф в гостиной был заполнен книгами. Майк скупал их в комиссионных магазинах и хороших книжных, таскал из библиотек и одалживал у одноклассников. Поэтому, ему казалось, нет ничего удивительного в том, что один из ящиков подвального комода превратился в склад чипсов, газировок и мармелада. — Это… странно. — Майк пожимает плечами. Наверное, да. В целом, слишком нормальным он себя никогда и не считал. — И что ты предлагаешь мне делать всю оставшуюся ночь? — Меня не хватит на всю оставшуюся ночь, Уилл. — Майк откидывает голову на диван. — И на следующей неделе у меня пять смен. Макс и так часто меня выручает. — Макс… — Уилл нервно теребит пальцами край рубашки. — Она тебе нравится или типо того? Майку нужно время, прежде чем осознать, что он только что услышал. Макс и он являлись двумя параллельными прямыми в парадигме романтических чувств. Майк воспринимал ее как третью сестру, как девушку Лукаса или одноклассницу, с которой они часто спорили на уроках английского. — Что? — Вы стали ближе в последнее время. — Уилл прячет взгляд и пожимает плечами. — Она тебя, вроде как, ненавидела. Майк глупо открывает и закрывает рот, обдумывая сказанное Уиллом. Ну и бред. — Ну, нет. — Он трясет головой. — Мне не нравится Макс. — Тогда что происходит? — Вообще-то, она, вроде как, помогала мне разобраться с моими чувствами к другому человеку. Уилл тянет многозначительное «о». — Круто. — Э-э, да. Наверное. — Ты хочешь снова встречаться с Джейн? — Что? Почему об этом постоянно кто-то спрашивает? Нет, я не хочу. — О. Ладно. Хочешь посмотреть что-нибудь еще. Майк соглашается, потому что… Что, собственно, он еще должен делать? Извини, Макс. Он опять облажался. Майк не любил вторники. Понедельники тоже были так себе, но в начале неделе он более энергичным. Среды были серединой недели, мотивирующей дожить до конца. А вторник был… чем-то между, но в два раза ущербнее. Хуже ситуацию делает избегающий Майка Уилл и осуждающий взгляд Макс. — «Человек, который мне нравится»? — Передразнивает его Макс. — Ты идиот, Майк. Как он должен был догадаться? — Я растерялся! — Ты придурок! Можно было хотя бы не упоминать свои загадочную влюбленность. — Майк складывает руки на груди, вопросительно поднимая бровь. — Ладно! Делай как знаешь, но не вздумай давать ему ложные надежды, если не собираешься действовать. Майк вздыхает и смотрит на дурацкую шапку Scoops Ahoy, прежде чем оставить ее в подсобке и наконец-то встать за прилавок: — Добро пожаловать в Scoops Ahoy, что я могу вам предложить? Уилл его избегает. Это такой же очевидный факт, как то, что Майку восемнадцать, у Макс рыжие волосы, а Лукас зависим от баскетбола. Они проводят время в общей компании, Майк бесконечно таскается в кинотеатр, где он работает, пытаясь его разговорить, они встречаются на совместных ужинах по пятницам. Но это по-другому — Майка бы в меньшей степени беспокоило подобное поведение Лукаса или Дастина (хотя он бы и попытался узнать, что не так). И все же… Уилл был его Уиллом. Они не должны были повторять калифорнийских ошибок и снова терять связь. Майку было необходимо знать, что происходит в его жизни, какое у него настроение, хочет ли он остаться у Майка на ночевку и прочий, на первый взгляд совсем неважный, бред. Поэтому, когда Уилл стал односложно отвечать на его вопросы, избегать его взгляда и все чаще проводить время в компании Джейн и Макс, Майк напрягся. Он еле дожил до пятницы, чтобы затащить Уилла к себе в комнату. — Что случилось? — Все в порядке, Майк. — Уилл почти выдерживает десятисекундный недоверчивый взгляд, но в конечном итоге сдается. — Я думал, что не стоит отвлекать тебя от построения новых отношений. — Я ни с кем не встречаюсь. — Но ты собирался. — Я этого не говорил. — Тебе и не нужно было. Майк зависает и молча рассматривает Уилла. Он спрашивает себя, почему никогда не оказывался достаточно храбрым, чтобы признаться. Уилл — замечательный, добрый и понимающий Уилл, ни за что не стал бы осуждать его. Майк чувствовал это кожей — его лучший друг попросту не был на это способен. Внезапно он осознает, что снова молчит, как идиот. — Просто… Не отдаляйся от меня. Ты мне нужен. — Майк кладет руку ему на плечо, чувствуя ладонью фланель. Уилл накрывает его руку своей. — Конечно. Майк ненавидел водить машины. На права его заставил выучиться отец, по какой-то причине считая это необходимым умением. У Майка было ровно две причины считать эту идею плохой: во-первых, он стал водителем всей Партии и ему постоянно приходилось подкидывать кого-то из друзей до школы, дома, ближайшего магазина и других мест, до которых вполне можно было добраться пешком или на велосипеде. Во-вторых, когда дело касалось вечеринок, Майк был обречен не только на трезвость, против которой он не имел ничего против, но и на взаимодействие с кучей пьяных подростков, которые постоянно находились между постоянными подшучиваниями над ним и риском испачкать салон его машины. По этой причине, помимо, конечно, вторников, Майк ненавидел субботы, по которым обычно проходили тусовки. Кажется, Уиллу они не особо нравились тоже, но его неизменно затаскивали туда Макс и Джейн, а Майка — Дастин и Лукас. Впрочем, если Уилла действительно хотели видеть, то Майк неизменно развозил их по домам, выполняя всю ту же пресловутую функцию водителя. Поэтому Майк поправляет зеркало заднего вида, проверяет дворники и, тихо включая радио, спрашивает: — Все всё взяли? Можно ехать? — И, дождавшись синхронного «да», по памяти вспоминает дом парня, который пригласил их сегодня. Майк почти не сталкивался с подавляющим большинством бывших одноклассников. Были люди на класс старше или младше, моментами те, с кем Майк выпускался в один год, но не особо общался. Обычно Майк болтал с кем-то на улице в своеобразной курилке, периодически стреляя сигареты. Иногда он проверял Партию, чтобы убедиться, что они будут в состоянии добраться хотя бы до машины. Как-то Дастин посоветовал ему остаться в подвале с друзьями Холли и играть в Стива дальше, если ему это нравится. — Повернуть здесь или на следующем повороте? — На следующем. Я скажу, когда мы будем проезжать мимо его дома. Некоторое время они едут, изредка переговариваясь, но большую часть времени просто слушая очередной микстейп, принесенный Уиллом. Наконец, Лукас указывает на нужное здание и Майк тормозит. Партия вываливается из машины, Лукас здоровается с знакомыми из баскетбольной команды, пока Дастин тащит Уилла внутрь. Майк захлопывает дверь машины, хлопая себя по карманам и проверяя все необходимое, и почти уходит в сторону забора, где уже курят несколько ребят, но замечает стоящую напротив него фигуру. — Привет. — Сегодня ты пойдешь со мной, Уилер. — Ты собираешься меня напоить? — Макс закатывает глаза. — Тогда я не смогу вести машину, и даже не надейся, что я доверю это тебе. — Не собираюсь. Прекрати вести себя как отшельник. Повеселись хоть немного, развейся. — Я всегда веселюсь. — Там? — Макс кивает в сторону забора, где Майк различает пару знакомых лиц. —Ага. Это очень интересное этнографическое поле для изучения, чтобы ты знала. — Ты где таких умных слов набрался? Майк пожимает плечами. Спорить с Макс настроения нет, идти внутрь дома — тоже. Впрочем, Майк знает, что она ни за что не оставит его в покое, поэтому подчиняется. Наверное, постоять можно и на кухне — если там не скручивают косяки, конечно. Окна дома открыты, но Майку все равно душно. Макс, вопреки его надеждам, тащит его в гостиную, где Лукас и остальные члены баскетбольной команды смешивают пиво и водку и пьют получившееся на спор. Чуть дальше Майк замечает переговаривающихся Джейн, Уилла и Дастина. Он тупо виснет пару минут, пока Макс не толкает его в плечо, в сотый раз за вечер называя идиотом. Майку не нравится среди людей — в ушах гул, в голове туман, а вокруг куча пьяных или обкуренных тел. Он ловит встревоженный взгляд Уилла и успокаивающе (по крайней мере, он надеется, что успокаивающе) улыбается ему. Уилл наклоняет голову набок, указывая на место рядом с собой, но Майк отрицательно мотает головой и проходит мимо. Ему нужно побыть одному. Наверное, он мог бы вернуться в машину и просидеть там до конца вечера, но Майку кажется это слишком ярким проявлением затворничества даже для него. Поэтому он просто бесцельно ходит по дому, целенаправленно не заглядывая в комнаты. Мало ли, что он там может увидеть. Или кого. Майк думает, что навсегда останется тощим фриком из старшей школы — будто это клеймо, которое он не сможет выжечь до конца жизни. Он поступит в колледж, наверное, закончит его и найдет работу — но в его повадках, отстраненности и чертах так и останется след Изнанки, на которой он едва ли был больше нескольких часов, что не идет в сравнение ни с Уиллом, ни с Дастином. Майк занимается самоуничижением, пока не находит балкон и стоящего на нем курящего парня. Он не уверен, видел его раньше или нет, но сейчас это вряд ли имеет значение, потому что и человек напротив едва ли вспомнит его завтра утром: — Чувак, зажигалка найдется? Майк, вообще-то, не очень любит курить. Эту привычку он позаимствовал у Джонатана, пока Байерсы жили у них полтора года после Калифорнии. Сначала ему было интересно — Джонатан был старше, он был парнем его сестры и братом его лучшего друга, но, несмотря на это, они не особо общались. Потом это вошло в привычку — просить у Джонатана прикурить после ужина или украдкой затягиваться, когда мама просила их сделать что-то на улице. Он не собирался увлекаться, но оказалось, что это неплохо успокаивает нервы — поэтому сначала он стал курить, стоило Векне напомнить о себе. Потом — когда готовился к выпускным экзаменам, хотя это ни в какое сравнение ни шло с тем, что ему пришлось пережить. Когда на работе выдавался сложный день, он курил после смены в огороженном месте. Так было легче. И пусть мама косилась и пару раз намекала на запах, пусть Лукас читал ему лекции о вреде курения, до тех пор, пока Майк мог позволить себе тратить карманные на сигареты, он не собирался останавливаться. Майк вздрагивает, когда чувствует чужую руку на плече. Уилл тут же отшатывается: — Извини, мы просто тебя обыскались. Макс думала, ты в машине. — Уилл щурится от сигаретного дыма, пока Майк не догадывается отвести руку в сторону. Он выглядит немного выпившим, насколько Майк может это оценивать — у него красные щеки и еще его немного пошатывает, судя по тому, как он хватается за перила. — Я… нет. Ты пил? — Немного… Дастин сказал, что оно безалкогольное. Я хочу домой. — Да, без проблем. Я тебя отвезу. — Я думаю, остальных тоже надо собрать… Они вроде… уже все. Уилл выглядит… мило. И нелепо. И еще очень очаровательно, поэтому Майк уговаривает себя не наделать глупостей, потому что… — Только давай сначала тут постоим. — Конечно. — Майк вспоминает про тлеющую в руках сигарету, когда она начинает жечь ему пальцы. Он быстро стряхивает пепел и собирается затянуться, когда Уилл просит: — Дай попробовать. Я один раз. — Он берет сигарету из трясущихся рук Майка и тихо спрашивает. — А как? — Прикладываешь к губам и затягиваешься. Только неглубоко. Уилл, ожидаемо, закашливается, бормочет что–то вроде «ну и гадость» и затаптывает окурок прямо на чужом балконе. Потом он смотрит на Майка и странно усмехается: — Получается, у нас был поцелуй. Косвенный. Это… слишком. Уилл говорит почти невинно, но Майк чувствует, как у него вскипает мозг. Он заслужил перерыв. От этой жизни в целом. Завтра стоит остаться дома и ботанить целый день — прочитать за день пару комиксов, посмотреть несколько фильмов и выползать из комнаты только когда мама зовет обедать или ужинать. Майк кладет ладонь Уиллу на плечо и аккуратно ведет его вниз, думая, что придется, наверное, искать Партию по всему дому. К счастью, все обнаруживаются у его машины, поэтому Майк показушно цокает, напоминает, что не стоит блевать в салоне и на ходу вспоминает дорогу обратно. Макс выглядит почти трезвой и наскоро пересказывает Майку все, что услышала за вечер — о нем спрашивала какая-то девчонка, с которой Макс ходила на биологию, Дастин на спор выпил стакан пива за минуту, а какой-то знакомый Лукаса (Майк даже не пытался запомнить его имя) устроил драку. Майк кивает ей в такт музыке, пока развозит всех по домам. Когда очередь доходит до Уилла и Джейн, он спрашивает у Уилла: — Тебе помочь дойти? Джейн отвечает за него: — Уилл взрослый мальчик, Майк. Справится. И поезжай быстрее, не то Хоп обвинит тебя в том, что он выпил. Майк машет им на прощание и уезжает. Недовольный Хоппер — последнее, что он хочет видеть сегодня ночью. Уилл начинает избегать его еще больше. Майку не удается поймать его ни в обеденный перерыв, ни после совместного ужина в пятницу. Майк засыпает, вспоминая ночь на балконе — как Уилл взял у него сигарету и пробормотал какую-то чушь про поцелуй, как избегал его взгляда после, в машине. В свободное (и не совсем) время он пялится на картину, выискивая детали — так, как его учил делать Уилл. От отчаяния он идет к Макс и она, выслушав его, совсем не выглядит удивленной: — Я беру свои слова назад. Из вас двоих идиот не только ты. — Что мне делать? — Ты ходил на курс писательского мастерства в школе? — Майк утвердительно кивает. — Тогда вспомни советы с него и используй. Вам нужно говорить словами через рот. — Я даже не понимаю, что сделал не так. — На вечеринке Дастин намекнул, что ты нравишься какой-то девчонке, а потом указал на ваше отсутствие. Думай, Уилер. И, — Говорит она, прежде чем закрыть дверь — если завтра на смене я увижу твое лицо расстроенного щенка, я увольняюсь. Пару минут Майк тупо стоит под дверью Макс, обдумывая услышанное. Он вспоминает свои отношения с Джейн — они стали нормально разговаривать только после расставания. На письма Майк отвечал неохотно, потому что тот год проходил скучно и однообразно, а после они тихо расстались, потому что мир вокруг рушился и пытаться склеить что-то, рассыпавшееся в крошку, казалось невозможным. Пока Майк идет к Уиллу, он пытается понять, когда все началось. Окончательно Майк осознал, что что-то идет не так, в Калифорнии. До этого казалось, что все идет ровно — в конце концов, они были детьми, и такое близкое общение не вызывало вопросов. В год, когда Уилл жил в его подвале, Майк почти сошел с ума. Это было… непривычно приятно видеть его сонным по утрам каждый день, вместе тусоваться, слушая микстейпы, делать домашку на его кровати и засиживаться допоздна у него в комнате. Майк клянется, он улавливал сигналы — как Уилл задерживал на нем взгляд, краснел, когда Майк это замечал. Доходило до странных взглядов Джонатана и вопросов от Нэнси, потому что они были… возможно, совсем немного ближе, чем им следовало. А потом. когда Байерсы съехали, в доме стало… пусто. Майк совсем не скучал по вечно занятой ванной, Джонатану, крадущемуся в комнату Нэнси, но Уилла, замечательного, вежливого и поддерживающего Уилла, очень не хватало. Майк стоит под дверью и надеется, что ему откроет не Хоппер. Он был бы рад увидеть Джейн или даже Джонатана, но он точно не собирается пережить отца своей бывшей девушки на пороге дома, куда собирается войти. Майк заставляет дрожь в груди уняться — он не может бегать от себя вечно и надеется, что Уилл не ставит себе такой же цели. Когда Майк видит Джонатана, он облегченно выдыхает: — Привет. Ты к Уиллу? — Я… Да. Типо того. — Он в своей комнате. — Джонатан пропускает его внутрь, а сам выходит и идет к машине. — Эй, — Он оборачивается, — Ты к Нэнси? — Я… Да. Мы договорились встретиться сегодня. Майк удовлетворенно улыбается. Так и жумал. — Удачи, чувак. Майк поднимается по лестнице. В новом доме он был всего дважды — ему не нравилось, как на него смотрел Хоппер, да и к Уиллу в своем доме он привык куда больше, чем наоборот. Он тихо стучит в дверь и замирает в ожидании. Уилл открывает, оттирая руки от краски — значит, рисовал. — Майк? Что ты… — Нам надо поговорить. — Уилл молча пропускает его внутрь, отворачивая мольберт к окну. Майка это почему-то цепляет — у них никогда не было секретов друг от друга, а теперь он даже не знает, что рисует его лучший друг. — О чем ты хочешь поговорить? Если это опять по поводу колледжа, то… — Ты меня избегаешь и я даже не знаю почему. — Мне казалось, ты сейчас занят. Ну, знаешь, построением новых отношений и все такое. — Майк поднимает бровь, невольно спрашивая, что он имеет в виду. — Дастин сказал, что тебе кто-то нравится. — Я не думаю, что он знает, кто. Это… сложно. — Почему? — Это не совсем то, чего от меня ожидают. — Макс знает, да? — Да. — Почему ты сказал ей, а не мне. — Если бы она меня осудила, было бы не так страшно. — Я бы тебя не осудил. Майк смотрит на Уилла. У него теплый взгляд и руки в краске, он стоит в старой футболке Джонатана, потому что ее не жалко испортить, хотя Майк знает точно, что Уилл продолжит таскать ее, даже если краски перестанут отстирываться. — Помнишь, мы поссорились, потому что ты не хотел говорить, кто такой Тэмми? Уилл напряженно кивает, а Майк громко сглатывает: — Мне хотелось, чтобы это был я. — Ты не можешь так говорить, Майк. Я просто… пытаюсь идти дальше, а потом ты приходишь, и снова даешь мне надежду. Снова. Я не выдержу этого еще раз. — Я не хочу давать тебе надежду. Я хочу, чтобы ее дал мне ты. — Это жестоко. — Мне жаль, что мне понадобилось так много времени. Но если ты… если ты доверишься мне, я обещаю, все будет хорошо. — Нас никто не примет. Не здесь. — Нас примут в Нью-Йорке. Он больше и безопаснее. Там никому не будет дела. — Ты хочешь меня убить. — Я хочу с тобой встречаться. — Майк тут же задумывается, не слишком ли это много за раз. Уилл упирается в него своими удивленными глазами, пытаясь осмыслить сказанное. — Если ты захочешь. Тебе не обязательно соглашаться, я все еще согласен быть твоим лучшим другом. Уилл молчит. Когда молчание затягивается на несколько минут, Майк почти решается извиниться и уйти, но Уилл, опережая его, говорит: — Ты можешь посмотреть ее… Картину, над которой я работаю. Майк встает, нерешительно подходит к подоконнику и аккуратно разворачивает мольберт. — Это я? — Уилл обреченно отвечает: — Это всегда ты. Майк подходит ближе. — Ты согласен? Быть со мной? — Я всегда был с тобой. Уилл стоит совсем близко, Майк чувствует, как у него заканчивается воздух. — Мне нужно покурить. — Майк! — Я перенервничал. — Я не буду с тобой целоваться, если ты будешь курить. — Я сегодня еще не курил. — Майк наблюдает, как стремительно он краснеет, и чувствует себя счастливее, чем когда-либо. — Можно? — А как же присмотреться друг к другу поближе? — Мы знакомы больше десяти лет. — Ладно, я просто… переживаю. — Все будет в порядке. — Майк берет его ладонь в свою и поднимает выше. Уилл улыбается, когда Майк целует его руку. — У нас все еще впереди. Когда Уилл мгновением позже тянется первым, Майк совсем не возражает.