Лучше лоботомия

– То есть, по сути, вы должны нам отсосать, – резюмировал Энжел скучающим голосом. – Ну, если кратко, то да, – Люцифер немного сбился. Он хотел уточнить еще несколько деталей про сложность взаимодействия ангельской и демонической сил, их влиянии на мир, людей и нелюдей, но, возможно, сейчас было не лучшее время. Он оглядел собравшихся, уставших и невыспавшихся после нескольких дней постоянного восстановления отеля. – Кхм, да, нужно избавить вас от остатков райской энергии, и хэй, вам повезло! В аду нет никого более подходящего на эту роль! – Люцифер лучезарно улыбнулся. Все кроме Чарли явно не разделяли его энтузиазма, но это ненадолго. – Что от нас нужно, пап? – Ничего, ничего, просто сидите где сидите и расслабьтесь! – Люцифер потирал руки и оглядывал холл. – Обычно, когда такое говорят, как раз нужно напрячься, – хмуро заметил Хаск вполголоса и скрестил руки на груди. Сидящий рядом на диване Энжел тыкнул его локтем и хихикнул. Люцифер сделал вид, что ничего не услышал. Он решил начать с Ниффти. Крошка почти подпрыгивала от предвкушения: – Это будет больно?  – Э, нет, совсем не будет… – начал успокаивать малышку Люцифер. – Ну пожа-а-алуйста, – Ниффти смотрела на Люцифера щенячьим глазом. В переносном смысле. – Эм. Я… Посмотрим, что смогу сделать, – Люцифер снова решил проигнорировать смешки с дивана. Он сосредоточился, вытянув руку в сторону Ниффти, но не почувствовал ничего ангельского. – Тебе повезло, с тобой все в порядке! – и не желая видеть разочарование на лице Ниффти, Люцифер тут же повернулся к следующей пациентке. С остальными все прошло в том же духе – немного неловко, но все остались здоровы, насколько можно быть с системой здравоохранения в аду. – Хм, кого-то не хватает… – Люцифер поморщился и небрежно спросил, – Ах да, где наш не-такой-уж-и-всесильный Радиодемон? – О, он бы здесь в начале собрания, я уверена, – Чарли повертела головой, – Может быть, он устал. Папа, тебе лучше его проверить, все-таки он больше всех пострадал… – Да-да, дорогая, я попробую, – Люцифер устало улыбнулся. Родитель должен идти на жертвы ради своих детей. В данном случае он предпочел бы жертву кровавую, – Не волнуйся, в конце концов, если он предпочтет медленную райскую смерть, то я отнесусь с пониманием. – Папа! – Шучу, шучу. Если уговоры не подействуют, я его оглушу. – Папа! Так нельзя, предполагается, что ты не делаешь пациентам хуже! – Это всего лишь вмешательство в частную жизнь без спроса с использованием магической силы… Но я помню, что так делать нельзя, ты же как раз рассказывала о личных границах на последнем занятии! – насколько изящно у Люцифера получилось вывернуться из этой ситуации, он не был уверен, зато он точно заработал несколько очков по шкале отцовства, если судить по улыбке Чарли. – Ты слушал! – Конечно, дорогая, я всегда тебя внимательно слушаю, – по крайней мере теперь, подумал Люцифер, – Что ж, дорогая, пойду к своему последнему пациенту! – он постучал тростью дважды, развернулся и направился на второй этаж. Если Радиодемон (Боже, что за банальщина) почтил своим присутствием утреннее собрание, то оставалась вероятность, что он все еще находится в отеле. Поэтому Люцифер остановился перед дверью в номер Аластора, кашлянул и постучал в нее тростью. Та открылась. – Ваше Высочество? Какая приятная неожиданность, – приветствовал демон, сидя в кресле вполоборота к Люциферу. Обращался он при этом к газете, которую держал в руках. – “Ваше Величество”, но я не ожидаю от простых грешников хороших манер, – вот, вот об этом он говорил Чарли. Он только переступил порог и это демон уже выводит его из себя. – Хм, -- Аластор не изменил позы, – попытаюсь запомнить, Ваше Высочество. Люцифер закатил глаза и решил перейти к делу. – Как вы себя чувствуете, наш заменимый отельер? – о, он тоже может в сарказм. Одно ухо демона дернулось, и после паузы он ответил: – Превосходно. А что, есть какие-то поводы для беспокойства? Если это попытка завязать разговор, то вынужден сообщить, что я занят и не намерен обсуждать с вами погоду или дела отеля. Ваше Высочество. Радио-демон произнес титул с таким показным равнодушием, что это резало сильнее любой ядовитой шуточки про рост (между прочим, Люцифер не поставил бы ей и полбалла за оригинальность). В этом было мало удивительного, ад не славится уважением его жителей друг к другу, но… Видимо, Люцифер отвык. Он выдохнул и зубасто ухмыльнулся: – О, интересуюсь не я, а моя дорогая дочь. Она беспокоится, как обитатели отеля пережили сражение. И так как наш достопочтенный коридорный пострадал сильнее всех и не смог одержать победу над своим единственным противником… – Зато я был с дорогой Чарли с самого начала. – в голосе Радио-демона появились подозрительно эмоциональные нотки, он наконец повернул голову к собеседнику. “О, вот теперь я тебя зацепил, да?” – Люцифер усмехнулся. – В отличии от некоторых, которые кажется и вовсе не собирались поддержать ее, – закончил демон, сжав газету так сильно, что она начала рваться от его когтей. – Да как ты смеешь? -- глаза Люцифера налились красным. Радио-демон оскалился в ответ. – О, как нетактично с моей стороны затронуть такую щепетильную тему! – Радио-демон даже прикрыл рот рукой, будто фраза выскочила случайно. – Что ж, раз Ваше Невысочество не хочет продолжать беседу, не смею задерживать. Люцифер прикрыл глаза, усилием воли выпустил из ноздрей пар. Помнить о Чарли. Не поддаваться на дешевые спектакли. Когда Люцифер открыл глаза, демон все еще смотрел на него, будто замерев на месте. Он не пытался сбежать или вывалить на Люцифера весь запас искрометных шуток, что наводило на мысли. – Сейчас я здесь, и моя дочь хочет, чтобы ты был здоров. -- Люцифер приподнял подбородок, – Так что, будь добр, посиди смирно несколько минут. Уверен, ты справишься. Люцифер уверенно подошел к креслу и впервые с момента захода в комнату посмотрел на Радио-демона внимательно. Тот упрямо смотрел в ответ, почти не двигаясь, если не считать небольших помех – как у экрана старого телевизора.  – Я мог бы подарить вам свой портрет для любования, – наконец ожил Аластор, --- но это лицо создано… – Ха, я знал, что тебе нужна помощь! – Люцифер щелчком пальцев заставил цилиндр и фрак исчезнуть и начал закатывать рукава рубашки. – Давай показывай. Аластор прижал уши к голове и нахмурился: – Что? – Я могу просто заставить твою одежду исчезнуть, хотя буду вынужден потом выжечь себе глаза, – продолжил Люцифер, – Они, конечно, снова отрастут, так что давай, хватит делать вид, что хочешь умереть, – Люцифер махнул рукой, поторапливая. Он с удовольствием наблюдал за сменой эмоций, он мог представить, каково это – быть вынужденным наступить на свою гордыню, оказаться уязвимым перед врагом. Аластор наклонил голову набок, темнота вокруг них начала сгущаться. – Что именно ты собираешься делать? – шипящие звучали как треск помех. – Вылечить тебя и пойти порадовать Чар-Чар, тебе что, еще и по голове попали? – А потом? – Что потом? – Люцифер начинал действительно раздражаться. – Ты помашешь руками и уйдешь? – Да, основная идея в этом, не то чтобы махание руками… – Никакой сделки?  – Во-первых, никаких сделок с демонами, – Люцифер наставительно поднял палец вверх, – Во-вторых, что мне вообще может от тебя, простого смертного, понадобиться? – и Люцифер пожал плечами. Аластор сверлил его взглядом еще пару секунд, и наконец спецэффекты прекратились. По мнению Аластора, Люцифер совершенно не умел лгать, и в общении с Морнингстарами, судя по всему, нужно уже привыкнуть к уровню их наивности. Не спуская глаз с Люцифера, Аластор стал расстегивать пуговицы на жилетке и потом рубашке. Люцифер закатил глаза. Материализовал трость и повертел в руках. Чуть ее не уронил. Вздохнул и отправил трость снова в небытие. Наконец рана на груди Аластора стала видна, а сам демон с видимым усилием положил руки на подлокотники. – Мда, где ты учился шить? – пробормотал Люцифер, рассматривая неаккуратные стежки, которые с некоторым трудом удерживали внутренности демона внутри его тела. Вместе с остатками ангельской магии. – Это никуда не годится, -- и покачав головой Люцифер резко протянул руку и когтем перерезал нитки. Лицо Аластора скривилось и он вжался в кресло. Люцифер, наклонившийся близко к ране, поднял на него глаза. – Извини, не предупредил, – не особо извиняющимся тоном сказал Люцифер. – Мда, и зачем Адаму дали столько силы, никогда понять не мог. А сейчас неприятная новость, – Аластор поднял одну бровь. – Чтобы отсо… эээ вытянуть из тебя всю Адамову силу, мне нужен физический контакт. Больший, чем сейчас. Так что выбирай – пальцы или язык? – Что? – в тоне Аластора уже почти не было удивления. – Мне нужно будет проникнуть в рану, чтобы собрать остатки ангельской магии, – медленно, как маленькому, объяснил Люцифер. – Выбирай. Но ногти я стричь не буду. Аластор уставился на черную кисть с длинными когтями, которую Люцифер специально поднял. Потом перевел взгляд и моргнул от неожиданности, когда змеиный язык быстро показался и так же быстро исчез. Во взгляде Люцифера помимо нетерпения будто появился вызов, но впрочем все в Люцифере будто специально раздражало Аластора и заставляло испытывать эмоции. – Не руку, -- лаконично ответил Аластор. – Ха, окей, – Люцифер широко улыбнулся, Аластор нервно сглотнул. – Это займет какое-то время. Скорее всего, будет неприятно, но не отвлекай меня. Все понятно? Отлично! Не дожидаясь ответа, Люцифер сел на колени Аластора и приблизился к ране вплотную. Смотреть на него сверху так близко было неудобно, он видел в основном аккуратно уложенную челку. Люцифер взглянул наверх, поймав взгляд Аластора, который старался не показать что какой-то, очень маленькой частью, он напуган. Никогда еще он не был тем, кого могли сожрать. Люцифер раздвинул края раны еще шире. Кровь сочилась из нее, пачкая пальцы и окрашивая шерстку на груди в бурый. Аластор знал, что видит сейчас Люцифер – расходящиеся нити мышц, через которые проглядывают белые кости. Наконец Люцифер припал к ране. С болью Аластор был знаком и был к ней готов, но ощущение, что что-то, кто-то находится внутри тебя, было новым. Он не смел шевельнуться, помня слова долбанного Люцифера, которому лучше бы было поторопиться. Аластор чувствовал, как слишком длинный для человека язык проходит между ребрами. Прикосновение к костям, пусть и скользящее, вызвало ноющее ощущение, как от зубной боли. Аластор крепче сжал зубы и откинул голову на спинку кресла. Он нервно вздохнул, когда почувствовал, как язык обвивается вокруг правого легкого. Стало трудно дышать. Ноющее ощущение появилось где-то в районе плеча и вдруг Аластор почувствовал, как от кончиков пальцев правой руки потянулось что-то очень горячее. Он невольно взглянул на свою руку, под кожей едва заметно светились точки, которые медленно поднимались наверх. Под шерсткой на предплечье их было уже не разглядеть. Аластор сжал подлокотник кресла и как можно беззвучнее выдохнул, ощутив, как язык, лежащий на его легком, пульсирует. Он думал, что бы ощущали его жертва, разделывай он их живыми? Когда он был человеком, он предпочитал сначала приготовить мясо и только потом есть. А что если бы он, как в аду, как сейчас Люцифер, попробовал кого-то, пока тот еще дышал? Пока его кровь гнало бьющееся сердце? Жаль, его зубы тогда были недостаточно острыми, чтоб прокусить человеческие мышцы. Чтобы раздробить кости тоже требовались усилия. Тогда как демоном он мог съесть кого-то полностью, не заботясь об уничтожении улик и следов. Испытывали бы его жертвы такую же острую боль, как он от извлечения ангельской магии, когда бы он тянул мышцы и сухожилия, отрывая кусок плоти? Наконец ангельской магии больше не осталось. Последние раскаленные иглы поднялись до плеча и исчезли. Люцифер еще немного поводил языком в районе плеча, ключиц, будто собирая крошки, и наконец втянул его обратно в рот. Он откинулся назад, вытирая рукой окровавленные губы и подбородок. Аластор смотрел, вместе с этим ощущая, как правая рука будто становится легче. В его голове будто что-то разжалось, и он чувствовал подступающую эйфорию. Он бы расхохотался, если б не Люцифер, который вдавливал его в кресло своим весом и не сводил с него глаз. Все это не давало забыть о реальности. Аластор пошевелил пальцами правой руки, сжал и разжал кулак, удостоверившись, что все работало как обычно. – Доволен? – Твой сервис приемлем, – оскалился Аластор. Люцифер только ухмыльнулся. – Сейчас ты ощущаешь облегчение, – он придвинулся ближе, – интересно, насколько неприятнее будет боль после этого, – и улыбнулся кровавой улыбкой. Аластор узнал ее, он видел такую в зеркале. Со второй рукой все прошло примерно так же. Люцифер уделил отдельное внимание сердцу, которое застучало сильнее от его прикосновений. Когда Люцифер закончил, он как бы издевательски успокаивающе положил руку на место, где под мышцами все еще колотилось сердце: – Не бойся, мне не нужно, чтоб ты умер сейчас. У Аластора почти не осталось сил на раздражение. – Я не боюсь тебя, Невысочество. Учащенное сердцебиение – естественная реакция в данных условиях. – Ну да, конечно, – усмехнулся Люцифер. Он явно наслаждался состоянием Аластора, который едва заметно дрожал и не мог ровно дышать. По крайней мере, Аластор не доставил ему удовольствие услышать какую-либо реакцию во время… процедуры. – Хорошие новости: в нижнюю часть твоего тела ничего не проникло, так что остается мозг или что там у тебя вместо него, – потирая руки, радостно продолжил Люцифер. – И поскольку вскрывать твою черепушку мне совершенно не хочется… Аластор предпочел, чтоб ему вскрыли череп. Он согласился бы даже на лоботомию, он читал, что это происходит очень быстро и может сделать кто угодно. Достаточно острого ледоруба и отсутствия медицинского образования. Дальше просто вбиваешь его в глаз, чтобы через уже готовое отверстие в черепе добраться до мозга и избавиться таким образом от всего, что тебе мешает: злобных духов, шизофрении, дурацких идей согласиться на сеанс мануальной терапии от дьявола. Люцифер положил ладони с каждой сторон лица Аластора, достаточно жестко удерживая на месте. Голова Аластора не перестала кружиться, но теперь лицо Люцифера было единственным, на чем он мог сфокусироваться. – Не удивлюсь, если это твой первый поцелуй, так что уточню правила. Нельзя ничего откусывать. Если начнет тошнить от нервов, придется подождать. Восхищенные комментарии тоже придется отложить, но издавать звуки можешь. И да, нужно открыть рот, – Люцифер слегка надавил большими пальцами на нижнюю губу и Аластор медленно опустил челюсть. Возможно, если его сожрут, это будет не так плохо, как жить с этими воспоминаниями.  Люциферу пришлось немного привстать, чтоб дотянуться. Он резко прижался губами ко рту Аластора, все еще держа пальцами его нижнюю челюсть, будто ожидая, что тот ее захлопнет при первой же возможности. Аластор почувствовал, как язык Люцифера прошелся по щекам и небу, обвился вокруг его языка и на секунду стиснул. Аластор от неожиданности резко вдохнул, а Люцифер издал смешок, который Аластор скорее почувствовал чем услышал. Наконец язык Люцифера добрался до глотки и остановился. И тут голова Аластора будто загорелась изнутри. Множество точек в мозгу одновременно начали пульсировать и двигаться. Он не выдержал и застонал, пытаясь отстраниться от Люцифера. Но тот обхватил его лицо еще сильнее, вжимая в себя, не давая контакту прерваться. Аластор уже не верил, что совсем недавно эта же голова чувствовала себя скорее на облаках от эйфории. Боль была адской. Постепенно остатки магии притягивались к Люциферу. Аластор снова ощущал как его язык пульсирует и слегка нагревается, описывая кончиком на мышцах горла какие-то узоры, будто пытаясь успокоить. С уменьшением количества магии, уменьшалась и боль, и Аластор начинал чувствовать что-то еще. Сначала язык Люцифера. Потом его зубы, которые вжимались ему в губы. Кто-то слегка гладил его по щеке. Это мог быть только Люцифер, который все еще крепко держал его за голову, не давая обмякнуть в кресле. Аластор резко выдохнул, пытаясь выпрямиться самостоятельно, но все мышцы в теле дрожали, а мозг отказывался отправлять нужный сигнал от шока. Наконец Люцифер всосал последнюю каплю, провел еще раз языком по небу и отстранился. Аластор открыл глаза и почувствовал влагу на ресницах. А еще пристальный взгляд Люцифера. Аластор смутно хотел что-то сказать и провел языком по губам, задев пальцы Люцифера, которое все еще были в его крови. Не особо задумываясь, он слизал ее. Люцифер перевел взгляд на руку, обратно на Аластора и наконец его отпустил. Он кашлянул, неловко слез с колен задом-наперед и наколдовал себе белый платок. – Если бы ты знал, – заговорил он, вытирая платком подбородок, – как неприятно ощущается магия Адама, ты бы оценил, на какую жертву мне пришлось пойти! – Не сомневаюсь, – хриплым и слегка подрагивающим голосом наконец смог произнести Аластор. Он незаметно вытер слезы, делая вид, что просто проводит рукой по лицу от усталости. Люцифер вытер кровь с лица и теперь растерянно смотрел на испачканную жилетку. – Я бы прислал тебе счет за прачечную, но магией надежнее. Аластор, пользуясь тем, что Люцифер опять начал вести себя как болтливый дурачок, котором, несомненно, и являлся, пытался надеть рубашку. Получалось не очень, он впервые с детства запутался в рукавах. Люцифер щелкнул пальцами и Аластора укрыл плед. Красный с золотыми яблоками, конечно. – Не могу дать Бэмби откинуть копыта сразу после операции, – весело прокомментировал он, – Ну, я бы сказал не совершать больше глупостей, но это бесполезно, так что – бывай! Оревуар! Живи долго и процветай! Но лучше подальше от меня и моей дочери! – и наконец исчез в столбе дыма, который еще несколько минут висел в воздухе. Аластор наконец позволил себе расслабиться в кресле. Он ощущал каждую клеточку своего тела. Хотя рана наконец перестала кровить и начала затягиваться, он чувствовал, что его выпотрошили и разложили по частям на всеобщее обозрение. И теперь не было языка, который отвлекал своими скользящими и в общем приятными движениями, или поглаживаний пальцами по щеке, где катится слеза, на которые можно было бы отвлечься. Он надеялся, что они оба больше никогда не будут об этом говорить.