Марвел 11. Вайб поподанца.

Глава 1. Комплекс «Акрил» Вертолет шел низко. Пилот, судя по всему, знала свое дело — она вела машину уверенно, без лишних движений, будто делала это сотни раз, будто этот маршрут был для нее привычнее, чем дорога до собственного дома. Сквозь мутноватый пластик иллюминатора открывался вид, от которого у нормального человека могло бы замереть сердце. Бескрайняя техасская пустыня простиралась насколько хватало глаз — выжженная солнцем равнина, покрытая трещинами, редкими кустами и камнями. Здесь не было ничего живого — ни птиц в небе, ни зверей на земле, ни даже насекомых, которые обычно выживают где угодно. Только песок, только пыль, только бесконечное серое небо, сливающееся с горизонтом в мутной дымке. Идеальное место. Идеальное, чтобы спрятать под землей то, что никогда не должно увидеть свет. Идеальное, чтобы закопать секреты так глубоко, чтобы никто и никогда их не нашел. Идеальное, чтобы проводить эксперименты, о которых не узнают даже те, кто платит за них миллиарды. В салоне вертолета было шумно. Винты рубили воздух с монотонным гулом, который проникал в самые кости, заставляя вибрировать все тело. Но она привыкла. За годы службы она научилась не замечать такие мелочи, отключать восприятие ненужных раздражителей, концентрироваться только на том, что действительно важно. Майор Алисия Смит сидела у иллюминатора, откинувшись на жестокую спинку кресла, и смотрела вниз, на проплывающую под брюхом вертолета пустыню. Лицо ее было спокойным — настолько спокойным, что неподготовленный человек мог бы решить, будто ей все равно, будто она просто едет на очередную рутинную проверку, каких в ее жизни были сотни. Но те, кто знал ее хоть немного, никогда бы не обманулись этим спокойствием. Потому что в глазах у нее была сталь. Не просто холод — именно сталь. Та, из которой делают клинки, что режут мясо и кости, не тупясь. Та, которая выдерживает любую температуру, любую нагрузку, любую пытку. Та, которая не гнется, не ломается, не дает слабины. Алисия смотрела вниз, и пальцы ее правой руки чуть заметно отбивали ритм по колену. Совсем легкое движение, почти незаметное — если специально не следить, можно и не увидеть. Но оно было. Нервный жест, от которого она так и не смогла избавиться за все эти годы. Маленькая слабость, которую она позволяла себе только тогда, когда никто не видел. Или когда думала, что никто не видит. На коленях у нее лежал планшет с отчётом. Тот самый отчет, из-за которого ее выдернули с совещания в три часа ночи, заставили бросить свежий кофе, недосмотренные документы, недоделанные дела. Тот самый отчет, который она перечитывала уже раз десять за последний час, хотя знала его наизусть до последней запятой. «Инцидент в лаборатории 7-Б. Попытка побега объекта К-19. Взрыв. Повреждение криокамер с образцами. Потери среди персонала: 8 мертвы, 4 ранено. Объект ликвидирован на месте». Сухие строчки протокола. Казенные формулировки. Ни слова о том, что там произошло на самом деле. Ни намека на причины, по которым объект вдруг решил сбежать именно сейчас, после стольких месяцев заточения. Ни объяснения, как мутант, который по всем расчетам должен был быть сломлен и подавлен, вдруг нашел в себе силы устроить взрыв. Она усмехнулась про себя. Уголки губ дрогнули едва заметно, но тут же вернулись в обычное положение — ровная линия, никаких эмоций. Ликвидирован. Удобное слово. Чистое. Без крови, без криков, без предсмертных хрипов. Просто — ликвидирован. Будто робота отключили, будто лампочку выкрутили, будто никогда и не было живого человека с именем, с прошлым, с мечтами. Она любила слышать это слово. Но но она ненавидела тех, кто заставлял ее разбираться ее в их дерьме посреди ночи. Вертолет качнуло — видимо, пилот заходил на посадку. Алисия машинально схватилась за поручень, удерживая равновесие, и в этот момент светлые волосы скользнули по ее лицу, закрыв на секунду острые скулы и тонкие губы. Она убрала прядь движением, в котором не было ни капли кокетства — только сухая, отработанная годами привычка поправлять то, что мешает обзору. Волосы у нее были красивые. Она знала это — не потому что придавала значение таким мелочам, а потому что ей говорили об этом достаточно часто. Светлые, почти платиновые, они падали на плечи мягкими волнами, контрастируя с жесткой линией формы и острыми чертами лица. В другое время, в другом месте, в другой жизни это могло бы сделать ее привлекательной в глазах тех, кто ценит женскую красоту. Но здесь, сейчас, в этом вертолете, направляясь в это место, она была не женщиной. Она была майором. Она была командующим. Она была той, кто приехал наводить порядок. Красота тут не помощница. Скорее наоборот. Вертолет пошел вниз резче, и в иллюминаторе показалась база. Сначала просто точка на горизонте, потом пятно, потом — четкие очертания зданий, вышки, взлетная площадка с разметкой, ангары, бетонные коробки, в которых угадывалось что-то военное, серьезное, опасное. Комплекс «Акрил». Она видела его на схемах, на чертежах, на трехмерных моделях в штабных презентациях. Но вживую — впервые. И первое впечатление было обманчивым: сверху он выглядел обычно. Рядовой военный объект, каких тысячи разбросаны по стране. Несколько зданий, вышки связи, стоянка для техники, вертолетная площадка. Ничего лишнего, ничего примечательного, ничего, что привлекло бы внимание случайного спутника-шпиона. Но она знала, что скрыто глубоко под землей. Винты загудели громче, меняя тон, — пилот гасил скорость. Вертолет завис на мгновение над площадкой, потом мягко коснулся бетона. Удар, еще один, и двигатели начали затихать, лопасти замедляли свой бешеный танец, поднимая тучи пыли, которая застилала все вокруг. Створки открылись, и в салон ворвался техасский зной. Это был не просто жаркий воздух — это было нечто особенное. Сухой, обжигающий, он ударил в лицо, в легкие, в каждую клеточку тела, заставляя мгновенно вспотеть даже тех, кто не двигался. Пахло пылью, раскаленным бетоном и еще чем-то неуловимым — то ли гарью, то ли просто запахом пустыни, которую никогда не поливают дождем. Алисия поднялась. Сделала это плавно, без лишней суеты, но в этом движении читалась вся ее сущность — военная выправка, привычка командовать, уверенность в каждом жесте. Она поправила китель, одёрнула край, проверила, на месте ли кобура — привычка, въевшаяся в кровь. И шагнула наружу. Свет ударил по глазам, заставив на секунду прищуриться. Солнце здесь было безжалостным — оно палило так, будто хотело испепелить все живое, превратить в пыль, стереть с лица земли. Даже сквозь темные очки, которые она достала из кармана и надела одним движением, было трудно смотреть вверх. Она стояла на бетонной площадке, и ветер трепал ее волосы, кидал в лицо мелкий песок, заставлял щуриться и морщиться. Но она стояла прямо, не сутулясь, не пытаясь защититься от стихии. Просто стояла и смотрела. Перед ней был комплекс. Теперь, с земли, он выглядел иначе. Серые бетонные здания, приземистые, безликие, с маленькими окнами-бойницами. Вышки слежения по периметру, на каждой — автоматические турели, которые без предупреждения открывают огонь по любой цели, не прошедшей опознавание. Забор из колючей проволоки в три ряда, под напряжением, с датчиками движения через каждый метр. КПП с бронированными воротами и охраной, которая уже выстроилась для встречи. Она видела это все, но взгляд ее скользил дальше, ища то, что скрыто. Входы в подземные уровни. Вентиляционные шахты, замаскированные под обычные трубы. Технические постройки, за которыми прячутся лифты, уходящие вниз на тридцать, сорок, пятьдесят метров. Где-то там, в глубине, ждали ответы. Где-то там, в глубине, ждали те, кто обълажался. Где-то там, в глубине, ждали те, кто сегодня потеряет свои погоны. А может, и не только погоны. К ней уже бежала группа встречи. Три женщины в форме, все подтянутые, вышколенные, с лицами, на которых застыла смесь подобострастия и страха. Впереди — высокая брюнетка с капитанскими погонами, явно старшая. — Майор Смит! — выдохнула она, подбегая и вскидывая руку в приветствии. — Комплекс «Акрил» приветствует вас. Разрешите доложить обстановку? Алисия смотрела на нее несколько секунд. Просто смотрела — в лицо, в глаза, в душу. Брюнетка не выдержала взгляда первой — отвела глаза, уставилась в бетон под ногами. — Не разрешаю, — сказала Алисия спокойно. Голос у нее был низкий, чуть хрипловатый — то ли от природы, то ли от тысяч сигарет, выкуренных за годы службы. Но в этом голосе была сила. Та сила, которая заставляет подчиняться без вопросов, без возражений, без дурацких попыток спорить. Брюнетка замерла, не зная, что делать. Рука так и застыла у виска, глаза заметались. — Стой здесь и жди, — добавила Алисия, даже не глядя на нее. — Я сама посмотрю. И она пошла. Медленно, вразвалочку, будто у нее была вечность впереди. Сапоги стучали по бетону ровно, спокойно, без тени сомнения. Она шла к главному входу, и все, кто попадался на пути, замирали, провожали ее взглядами, полными смеси страха и любопытства. Кто она? Зачем приехала? Что теперь будет? Вопросы висели в воздухе, но ответов никто не давал. Алисия шла, и ветер трепал ее светлые волосы, и солнце слепило глаза, и где-то глубоко внутри, в самой глубине души, которую она давно похоронила под слоями стали и долга, шевельнулось что-то похожее на предчувствие. Это место было неправильным. Она еще не знала почему, но чувствовала это кожей, нутром, всеми инстинктами, которые выработала за годы службы. Здесь пахло не просто лабораториями и болью. Здесь пахло чем-то большим. Чем-то, что могло выйти из-под контроля. Она остановилась у входа. Двери комплекса были массивными, герметичными, с табличкой, запрещающей вход посторонним. Она подняла голову, посмотрела на камеры слежения, на красные огоньки, провожающие каждое ее движение. Ну что ж, — подумала она. — Посмотрим, что вы тут натворили. --- Она шагнула внутрь, и мир изменился. Снаружи осталась пустыня, зной, ветер, несущий песок, и этот бесконечный техасский свет, от которого не спрятаться. Внутри было по-другому. Холодно. Стерильно. Безжизненно. Первое, что ударило в нос — запах. Не тот, что бывает в обычных административных зданиях — бумага, кофе, пот, дешевый освежитель воздуха. Здесь пахло иначе. Металлом, пластиком, дезинфицирующими средствами и еще чем-то неуловимым, что бывает только в местах, где люди проводят слишком много времени взаперти, под землей, вдали от солнца. Вестибюль был неожиданно скромным. Небольшое помещение с бетонными стенами, выкрашенными в серый, несколько дверей по бокам, стойка охраны справа, и напротив — лифт. Обычный, на первый взгляд, лифт с металлическими створками и кнопкой вызова. Но Алисия знала, что это только фасад. Настоящее начиналось за этой дверью. Она подошла к стойке. Две женщины в форме охраны вскочили при ее появлении, вытянулись по струнке, руки по швам. Молодые, лет по двадцать пять, не больше. У одной на лбу блестела испарина, другая нервно облизывала губы. — Майор, — выдохнула та, что была ближе. — Разрешите... — Уровень доступа «Альфа», — перебила Алисия, доставая из внутреннего кармана кителя пластиковую карточку с чипом. — Полный допуск ко всем уровням и документации. Проверьте и откройте лифт. Охранница приняла карточку дрожащими пальцами. Приложила к сканеру, ввела какой-то код, подождала, пока система обработает данные. Экран моргнул, высветив зеленую надпись: «Доступ разрешен. Уровень допуска: максимальный. Приветствуем, майор Смит». — Прошу, майор, — охранница вернула карточку и указала на лифт. — Лифт доставит вас на любой уровень. Если нужна сопровождающая... — Не нужна. Алисия взяла карточку, даже не взглянув на женщину, и направилась к лифту. Створки разъехались бесшумно, приглашая внутрь. Кабина оказалась просторной, рассчитанной человек на десять, но сейчас там было пусто. Зеркальные стены отражали ее фигуру с разных сторон, создавая множество ее иллюзий , смотрящих на нее со всех углов. Пол — рифленый металл, чтобы не скользить. Панель с кнопками — от первого уровня до двенадцатого, плюс несколько служебных, обозначенных буквами. Она нажала на на цифру последнню цифру. И уставилась в панорамное стекло. Потому что между этажами нужно было увидеть то, что происходит здесь на самом деле. Лифт плавно тронулся, уходя вниз. За зеркальными стенами скрывались окна — точнее, прозрачные панели, через которые можно было видеть каждый этаж, мимо которого проходила кабина. Стекло было толстым, пуленепробиваемым, наверняка выдерживающим прямой выстрел из гранатомёта, но обзор давало идеальный. Первый уровень. Она смотрела, как проплывают мимо гигантское помещение, заставленное оборудованием. Военные разработки — это читалось сразу. Оружейные стенды, ящики с боеприпасами, несколько женщин в камуфляже, проверяющих новую партию автоматов. Потолки здесь были высокими — метров десять, не меньше, а площадь этажа тянулась на сотни метров вдаль. Второй уровень. Похожее, но больше техники. Бронетехника? Возможно. Ангары для легких броневиков, заправочные станции, ремонтные мастерские. Несколько машин стояли в процессе обслуживания — поднятые капоты, работающие женщины в комбинезонах, сварка, искры. Третий уровень. Склад. Бесконечные ряды стеллажей, уходящих вдаль, заполненных ящиками с маркировкой. Боеприпасы, запчасти, провизия — все, что нужно для длительного автономного существования. Здесь можно было держать оборону годами, не выходя на поверхность. Четвертый уровень. А вот тут начиналась наука. Алисия прильнула к стеклу, вглядываясь в открывшуюся панораму. Лаборатории. Десятки лабораторий, тянущихся вдоль коридоров, заставленных оборудованием, которое стоило миллионы долларов. Центрифуги, микроскопы, какие-то сложные установки, назначения которых она не знала. Женщины в белых халатах сновали между столами — кто-то держал пробирки на свет, кто-то склонился над приборами, кто-то просто бежал куда-то с папками в руках, не глядя по сторонам. Пятый уровень. Еще больше лабораторий. Здесь работа кипела активнее — видимо, самый загруженный этаж. Десятки, нет, сотни женщин в белом мелькали за стеклом, и от этого мельтешения начинало рябить в глазах. Шестой уровень. Медицина. Операционные с прозрачными стенами, реанимационные палаты, палаты интенсивной терапии. Несколько коек были заняты — тела в белых простынях, подключенные к приборам, медсестры, склонившиеся над пациентами. Седьмой уровень. Снова лаборатории, но другие. Здесь было меньше людей, больше автоматики. Роботизированные руки манипуляторов двигались над столами, что-то смешивали, нагревали, анализировали. Женщины в халатах только наблюдали за экранами, изредка вводя команды. Восьмой уровень. И снова медицина, но другая. Здесь пахло... Алисия не могла объяснить, почему ей так показалось, но через стекло, через герметичные двери, через систему вентиляции — она почувствовала. Здесь пахло смертью. Не явно, не грубо, но этот запах въелся в стены, в пол, в потолок, и даже мощная вентиляция не могла его полностью убрать. Она смотрела на палаты, на койки, на тела, и внутри шевельнулось что-то нехорошее. Что вы здесь делаете? Девятый уровень. Штаб командования. Это было видно сразу — другая планировка, больше охраны, стеклянные кабинеты с дорогой мебелью, совещательные комнаты с огромными экранами на стенах. Несколько женщин в форме высшего командного состава сидели за столом, что-то обсуждая. Одна из них подняла голову, увидела лифт, провожающий Алисию, и замерла. Алисия встретила ее взгляд через стекло. Всего секунда. Но этой секунды хватило, чтобы женщина в кабинете побледнела и отвела глаза. Знают, что я приехала. Боятся. Правильно делают. Лифт пошел дальше. Десятый уровень. И здесь она поняла, вот то место которое ей нужно. Потому что запах, который она почувствовала еще на восьмом, здесь стал невыносимым. Даже сквозь герметичные стены лифта, даже сквозь систему фильтрации, даже сквозь толстое стекло — он проникал внутрь, заполнял кабину, лез в ноздри, оседал на языке. Гарь. Не просто гарь. Смесь всего сразу — горелого пластика, металла, какого-то химического вещества и еще чего-то... живого. Органики. Того, что когда-то дышало, а теперь горело. Алисия нажала кнопку стоп-лифта. Кабина дёрнулась и замерла между этажами. Цифра на панели горела ровно посередине — десятый уровень. Двери лифта разъехались, и мир перестал существовать. Потому что единственным, что осталось в этом мире, был запах. Он ударил не постепенно — не так, когда сначала чувствуешь легкий намек, потом сильнее, потом привыкаешь. Нет. Он обрушился разом, всей своей массой, всей своей тяжестью, всей своей мерзостью. Будто кто-то открыл дверь в преисподнюю и приглашал войти. Алисия замерла на пороге лифта, и тело ее среагировало быстрее разума — ноздри раздулись, вдыхая, анализируя, раскладывая на составляющие. Рефлекс, выработанный годами службы в местах, где запах мог означать смерть. Горелый пластик. Это первое, что различил нос. Химический, приторно-сладковатый запах, от которого першит в горле и слезятся глаза. Таким пахнет дешевая проводка, когда замыкает и плавится изоляция. Горелый металл. Тяжелый, въедливый, ржавый — так пахнет, когда жгут железо, когда температура поднимается выше тысячи градусов и металл начинает течь, как вода. Горелая органика. Вот это было хуже всего. Сладковатая, тошнотворная вонь, которую не спутаешь ни с чем другим. Так пахнет, когда горит то, что когда-то было живым. Мясо. Кожа. Волосы. Кости. И поверх всего этого — кислятина. Резкая, химическая, разъедающая нос изнутри. Запах слизи, которая покрывала здесь все вокруг. Алисия стояла на пороге, и где-то глубоко внутри, в самом древнем, самом животном уголке мозга, завозилось что-то, что хотело одного — бежать. Уносить ноги, закрыть двери, подняться наверх, к солнцу, к воздуху, к жизни. Она задавила это чувство, даже не заметив. Сделала шаг. И еще один. И вошла в этот ад. Коридор, открывшийся перед ней, был огромным — метров триста в длину, не меньше, и весь этот коридор был изуродован. Стены. Они когда-то были белыми — такими же стерильно-белыми, как стены лифта, как стены на верхних этажах, как все здесь, наверное, было белым до того, как случилось это. Теперь они были черными. Не просто закопчёнными — черными от сажи, от гари, от той субстанции, которая выползла из недр этого места и оставила свой след на всем, до чего дотянулась. Краска вздулась пузырями — миллионы пузырей, лопнувших и застывших, превративших гладкую поверхность в подобие кожи, пораженной страшной болезнью. Кое-где металлическая обшивка проржавела так, будто здесь прошло не несколько часов, а десятилетия — рыжие потеки тянулись от пола до потолка, смешиваясь с чернотой и зеленью. Следы пуль. Они были везде. Россыпью, хаотично, беспорядочно — будто здесь стреляли вслепую, наугад, в панике. Пули вгрызались в стены, выбивали куски бетона, оставляли после себя рваные раны, в которых торчала арматура. Кто-то стрелял длинными очередями, не целясь, просто надеясь попасть, просто пытаясь остановить то, что шло на них. Борозды от когтей. Пять параллельных линий, прорезавших металл, как масло. Глубоких, ровных, страшных в своей хищной красоте. Алисия подошла ближе, провела пальцем по краю одной из них — металл был загнут внутрь, значит, били с чудовищной силой, с одного удара, без подготовки. Она представила существо, способное на такое, и внутри похолодело. А потом она опустила глаза вниз. Слизь. Она была везде. Покрывала пол липкой пленкой, в которой увязали сапоги, оставляя следы, которые тут же начинали заполняться новой дрянью. Стекла по стенам зеленовато-бурыми потёками, свисала с потолка длинными тягучими нитями, которые колыхались от движения воздуха, будто живые. Местами она собралась в лужи — глубокие, мерзкие, от которых исходил тот самый кислый запах, от которого слезились глаза. Алисия ступила в эту слизь, и сапог увяз по щиколотку. Чавк. Звук был отвратительным. Липким, влажным, неприятным до скрежета зубов. Она сделала еще шаг — снова чавк, снова это мерзкое ощущение, будто идёшь по чему-то, что когда-то было живым, а теперь разлагается, превращаясь в ничто. Она заставила себя идти дальше. Коридор тянулся бесконечно, и каждый шаг открывал новые детали этой бойни. Вот пятна крови — темные, почти черные, въевшиеся в пол, забрызгавшие стены. Вот обрывки одежды — белые халаты, изорванные в клочья, валяющиеся в лужах слизи. Вот чей-то ботинок — женский, маленький, еще хранящий форму ноги, которая в нем была, пока... Она не дала себе додумать. Впереди начали появляться люди. Первая, кого она увидела, была молодой — лет двадцать, не больше. Девушка стояла у стены, прижимая к груди планшет, и халат на ней был разорван от плеча до пояса, обнажая майку и часть живота. Девушка не замечала этого — она смотрела на Алисию круглыми глазами, полными такого ужаса, будто перед ней стояла смерть собственной персоной. Рядом с ней замерла охрана — женщина с автоматом, который висел на плече совершенно бесполезно, потому что руки охраны тряслись, а взгляд метался по сторонам, не в силах остановиться на чем-то одном. — Майор... — выдохнула девушка с планшетом, и в этом слове было все — и надежда, и страх, и мольба. — Работайте, — сказала Алисия, проходя мимо. Голос ее прозвучал ровно, спокойно, будто она шла по обычному коридору обычного комплекса, а не по этому аду. Девушка дёрнулась, будто от пощечины, и исчезла в ближайшей двери. Охрана вытянулась, вскинув руку к виску, но Алисия даже не взглянула. Дальше их было больше. Женщины в белых халатах, забрызганных чем-то темным. Женщины в форме охраны, сжимающие автоматы так, будто те могли защитить от того, что здесь произошло. Женщины в комбинезонах техничек, с тряпками и ведрами, пытающиеся отмыть стены от этой дряни, хотя было понятно — не отмоют никогда. Все они замирали при ее появлении. Все смотрели с одинаковым выражением — страх пополам с надеждой. Боялись, что она устроит разнос. Надеялись, что она знает, что делать. Она не знала. Но им знать было не обязательно. В конце коридора, у массивных герметичных дверей, ведущих дальше, в самое сердце этого этажа, стояла группа женщин. Человек десять, все в белых халатах, все с планшетами, все перешёптывающиеся, как стайка перепуганных мышей. При ее приближении они смолкли. Расступились. И из их круга вышла ОНА. Алисия остановилась. Женщина, представшая перед ней, была... другой. Не такой, как эти перепуганные лаборантки, не такой, как вышколенная охрана, не такой, как техники с тряпками. В ней чувствовалось что-то иное. Порода. Власть. Привычка командовать, а не подчиняться. Волосы — светлые, почти белые, собраны в строгий пучок на затылке так туго, что ни одна прядь не смела выбиться наружу. Лицо — правильное, точеное, будто вырезанное из дорогого фарфора. Высокие скулы, четкая линия челюсти, тонкие губы, сейчас сжатые в легкой, официальной улыбке. Глаза — голубые, ясные, но с таким холодом внутри, что Алисия сразу поняла: эту не проймёшь ни страхом, ни угрозами, ничем. Белый халат сидел на ней, как дорогой костюм — идеально скроенный, подчеркивающий узкую талию, длинные ноги, тонкие запястья. Из-под халата выглядывала белоснежная блузка, застёгнутая на все пуговицы, и строгая черная юбка чуть выше колена. Никаких украшений — только тонкие часы на запястье, поблёскивающие металлом. Она смотрела на Алисию спокойно, без тени страха или подобострастия. Просто смотрела — изучала, оценивала, решала, что за человек перед ней. — Майор Смит, — произнесла она, и голос у нее оказался таким же, как и все остальное — ровным, спокойным, уверенным. — Доктор Элизабет Крейн. Руководитель научного отдела. Она протянула руку. Ладонь узкая, пальцы длинные, ухоженные, но пожатие оказалось неожиданно крепким — без слабости, без этих дурацких церемоний. Рукопожатие человека, привыкшего иметь дело с серьезными людьми. Алисия ответила тем же — сжала ровно настолько, чтобы показать: она тоже не из слабых. — Доктор Крейн, — кивнула она. — Я спустилась на десятый уровень, хотя должна была ехать в штаб на девятый. Как думаете, почему? Взгляд доктора скользнул по стенам, по следам разрушений, по слизи на полу, по перепуганным лаборанткам за спиной. На лице не дрогнул ни один мускул. — Догадываюсь, майор. — Вот как? — Алисия чуть приподняла бровь. — И что же вы на этот счет думаете? Доктор Крейн выдержала паузу. Ровно столько, сколько нужно, чтобы показать: она не бегает, не суетится, не боится. — Думаю, что вы хотите знать, что здесь произошло на самом деле. А не только то, что написано в отчётах. Алисия усмехнулась. Коротко, без веселья. — Умная. — Я ученый, майор. Это моя работа. — Тогда работайте. Рассказывайте. Доктор Крейн кивнула, будто именно этого ответа и ждала. Повернулась, жестом приглашая следовать за собой. — Пойдёмте. Я покажу вам место, где это случилось. И расскажу все, что знаю. Она двинулась вперед, в глубь этажа, туда, где разрушения становились еще страшнее, где стены были чернее, где слизь лежала толстым слоем, хлюпая под ногами. Алисия пошла за ней. Их шаги звучали в унисон — чавк-чавк, чавк-чавк, мерзкий ритм, отбиваемый сотнями липких капель. Впереди ждала правда. --- Конец первой главы