Чувствительность

Снейпа трясло. Трясло настолько, что он едва не промахнулся — впервые за многие годы, — перемещаясь в свои покои в Хогвартсе. Чуть не снеся подставку для кочерги, он запнулся о каминную решётку и оставил на ковре неровный отпечаток ботинка, но даже не заметил этого. Тело дрожало как в лихорадке, бросало в жар, а во рту пересохло. Самоконтроля хватило лишь на то, чтобы запереть дверь и опутать помещение заглушающими чарами. Выругавшись сквозь зубы, Снейп отбросил палочку на диван, вслед полетели шарф, мантия, шейный платок и с остервенением сорванные с рук кожаные перчатки — а после пальцы взялись за ворот сюртука. Кожа под ним покрылась испариной и горела. — Чёртов… наглый и бесцеремонный… мальчишка… Каждое ругательство Северуса сопровождалось очередной расстёгнутой пуговицей. Ткань наконец тяжёлым каскадом упала на ковёр, а из горла едва не вырвался стон облегчения. Стон, причиной которого был… — С-Салазар и все Основатели, это… невыносимо! Слабость в ногах заставила его рухнуть в кресло напротив камина, волна мурашек, начавшаяся в районе основания шеи, окатила спину вдоль позвоночника и собралась в паху, где последние несколько минут всё сводило сладко-болезненными судорогами. Снейп стиснул зубы и с силой, до побелевших костяшек сжал подлокотники, ещё отчаянно надеясь, что возбуждение схлынет и ему не придётся снова, в четвёртый раз за эту неделю, снимать напряжение старым как мир способом. — Непроходимый идиот, думающий… — очередной спазм и вырвавшийся из горла бессильный стон, — ох… только о себе. Скрипнув зубами, Снейп сдался, резко дернул пуговицу на брюках, а следом за ней — молнию, и не удержал облегчённого вздоха, когда давление на член немного ослабло. Откинув голову на спинку кресла и зажмурившись, он сжал себя прямо через ткань боксеров, и кончил, задыхаясь, за пару движений дойдя до грани. — Докатился, — резюмировал он, когда сердце перестало трепыхаться, дыхание выровнялось, а мысли удалось взять под контроль. Подняв ладонь, с какой-то брезгливой отстранённостью он рассмотрел белёсые подтëки. Накатила невероятная волна злости — на себя, на чертова Гарри-делаю-потом-думаю-Поттера, в очередной раз умудрившегося нарушить шаткий, едва устоявшийся мир.

* * *

Всё началось ещё два года назад — после того, как Поттер вытащил Снейпа из Визжащей хижины и сдал его на попечение колдомедиков Мунго. Снейп сбежал на амбулаторное лечение спустя три месяца, переругавшись со всем персоналом, костеря на чем свет стоит безруких идиотов, не способных сварить хоть сколько-нибудь удачное зелье или по-другому решить возникшую после битвы проблему: по каким-то неведомым причинам на любое чужое прикосновение тело реагировало невероятно чувствительно, а внизу живота скручивался тугой узел острого возбуждения. Впрочем, у самого Снейпа этого зелья и решения тоже не нашлось. Ни у него, ни в прочитанных за всё время книгах, не было ничего, что объяснило бы природу столь странной реакции нервных окончаний. Он провел несколько тестов, медленно, прислушиваясь к себе, касался рук и ног, живота, бёдер, горла над шрамом. Ощущения были самыми обычными, приятными, не более того. Но когда по неосторожности он сталкивался с кем-то или ему, например, пожимали руку, по телу мгновенно распространялась жаркая волна возбуждения. Пару раз это едва не поставило его в неловкое положение, и лишь чудо позволило уйти, избежав позора. Рассудив, что библиотека Хогвартса может помочь в его изысканиях, Северус принял приглашение Минервы на чай, а после продолжительного разговора — согласился вернуться на пост преподавателя зельеварения. Проблему удалось если не решить, то хотя бы купировать: весь год он старательно облачался в застёгнутый на все пуговицы сюртук, горло прикрывал шейным платком, а ладони — перчатками из тонкой кожи. Поттер же, закончив восьмой курс, объявил, что возвращается в замок преподавать ЗОТИ. Минерва с радостью приняла нового учителя в штат, а Северус был в бешенстве: будто и без мальчишки проблем мало. Узнав об этом, он едва не положил на стол Макгонагалл заявление на увольнение, наотрез отказавшись как-либо сотрудничать с «несносным юнцом, только-только выпорхнувшим из-под опеки взрослых». — Это же идиотизм! Чему он может научить этих пустоголовых детей, не способных на хотя бы минимально осмысленные действия, заглядывающих в рот нашему «национальному герою», Минерва? — Северус мерял шагами кабинет и почти сорвал голос, пока достопочтенная директриса флегматично перемешивала тонкой ложечкой сахар в чашке, ожидая, когда он проорëтся и перестанет капать ядом на ковёр. — Да он сам едва вышел из их возраста и научился держать палочку чуть лучше горного тролля! Он угробит половину студентов, если сам не свернёт себе шею раньше! — Северус, ты несправедлив к нему, — осторожно подал голос с портрета Дамблдор, — он уже не тот мальчик, которого мы учили когда-то. Война изменила всех нас, и Гарри не исключение. Попробуй наладить с ним отношения, и ты удивишься переменам. Снейп тогда только скрипнул зубами и не предвещающим ничего хорошего тоном пообещал подумать. Спорить с Альбусом себе дороже, даже с нарисованным.

* * *

Дамблдор оказался прав. Несмотря на то, что Северус и не хотел признавать этого, всеми силами стараясь сохранить дистанцию, Поттер действительно изменился. Он был предельно вежлив на педсоветах, за завтраком в Большом зале вёл себя спокойно, негромко обсуждал дела с другими профессорами и прислушивался к их словам. Несколько раз обращался к Северусу с вопросами, касающимися учебного плана. Единственным, что омрачало это новое, непривычное амплуа, было… Да, пожалуй, именно то, что он всеми силами пытался наладить общение с Северусом. Сказались ли на этой смене отношения воспоминания, или же в целом то, что Гарри Поттер перерос детскую неприязнь, но факт оставался фактом: он постоянно оказывался где-то неподалëку и тянулся к Снейпу. Касался рукава мантии, когда хотел привлечь внимание и задать вопрос, невзначай задевал ладонь за обедом, если нужно было взять солонку, на педсоветах неизменно садился по соседству, будто больше не существовало свободных мест. На третьем году безуспешных поисков причин своего состояния Северус непозволительно расслабился и поплатился за это: в начале сентября за завтраком Поттер, как обычно сидевший рядом, слишком активно жестикулировал во время разговора с Флитвиком и случайно коснулся кончиками пальцев щеки Северуса. Легко, мимолётно, но его словно ударило током, и только самоконтроль удержал от того, чтобы вздрогнуть всем телом. Не слушая сбивчивого извинения, мужчина поднялся из-за стола и поспешно покинул зал, провожаемый недоуменным взглядом Макгонагалл и любопытным, цепким — виновника события. Оказавшись в небольшом помещении, где хранились кубки, Снейп привалился спиной к двери, пережидая приступ возбуждения. Вены горели, словно по ним пустили лаву, мысли путались, дыхание сбилось. И это лёгкое касание, ничего серьёзного! Осознание, что такую реакцию вызвало прикосновение именно Поттера, прошибло острой вспышкой, от которой желание стало только сильнее, а после затопило ярким, пронзительным удовольствием. Спина Северуса выгнулась дугой, лопатки упёрлись в жёсткую древесину, а голова запрокинулась. В последний момент рука взметнулась и заглушила стон, застрявший где-то в горле. Шаткий мир покачнулся, но выстоял, а Северус, приводя себя в порядок, поклялся быть осмотрительнее. Не хватало ещё, чтобы кто-то стал невольным свидетелем его слабости, особенно — Поттер. О том, что профессор только что кончил от простого контакта с бывшим студентом, думать не хотелось совершенно.

* * *

Снейп успешно избегал любых контактов два месяца, до первого матча по квиддичу. Они оказались на трибуне рядом, и поблизости не обнаружилось свободного места, куда можно было бы пересесть, не вызывая лишних вопросов. Оставалось сложить руки на груди, чтобы не сталкиваться локтями, и смотреть только вперёд, на проносящихся в небе слизеринцев, открывающих этот сезон со студентами Рейвенкло. Ночью были заморозки, а с утра налетел северный ветер, нагоняя тяжёлые облака, и Северус добавил к образу вязаный чёрный шарф, а тонкие перчатки заменил на более плотные. Краем глаза он то и дело улавливал какое-то движение со стороны Поттера, но лишь сильнее сжимал губы. Тело сковало льдом, а взгляд замер, привлечённый происходящим на поле — слизеринцы как раз завладели квоффлом. Чуть повернув голову, декан проследил за перемещением охотника своей команды, и тут кожу на горле опалило, будто он сел слишком близко к камину. Подушечки пальцев Поттера оказались удивительно горячими, чуть шершавыми, с небольшой мозолью на указательном, который задел мочку уха. Северус резко мотнул головой, уходя от прикосновения. Крылья носа затрепетали, судорожно втягивая прохладный воздух. Вспышка возбуждения прокатилась по телу от точки соприкосновения и устремилась прямо к паху. «Дракклова мать, какого дьявола именно сейчас?» — пронеслась в сознании паническая мысль. Сейчас, когда он в ловушке на трибуне среди коллег. На ряд выше, около комментатора — Макгонагалл, слева — Флитвик. Плечи и спина Северуса окаменели, внутренности скрутило, сердце подскочило вверх и забилось испуганной птицей в горле под кадыком. Тело бросило в жар, наверняка выступивший на щеках отвратительными красными пятнами. А Поттер смотрел внимательно и остро, в его глазах пылали любопытство, интерес и ещё какая-то неуловимая эмоция. И мальчишка всё не убирал чертовой руки, задержав ладонь в опасной близости от его лица. — У вас шарф сбился, мистер Снейп, — лениво, с расстановкой и вызовом проговорил Поттер, наклоняясь ближе. Северус скривился, отодвигаясь ещё. С такого расстояния паршивец точно мог заметить и его сбившиеся дыхание, и выступившую на виске испарину. Воздух вокруг сгустился, стал плотным, словно вата, и Северус с изумлением уловил отблеск наложенных невербально чар конфиденциальности и — понимание во взгляде Поттера. Он знал! Знал, что сейчас испытывал Северус, это явно доставляло ему удовольствие, и он не собирался делиться этим знанием с окружающими. Все звуки стали приглушёнными, отдалëнными, будто их обоих накрыло невидимым куполом, а Поттер скользнул по скамейке, сокращая дистанцию, и плавно вернул обжигающе горячую ладонь на приоткрытый участок шеи прямо над шрамом. Руки Северуса, сложенные на груди, сдавили друг друга, сжали предплечья с такой силой, что заскрипели перчатки. Кадык дёрнулся, по загривку пробежала толпа мурашек, бёдра непроизвольно вздрогнули, напрягаясь. Во рту стало сухо, и Северус быстро провёл кончиком языка по губам, плохо соображая, что делает. Поттер задумчиво проследил за этим движением, слегка склонив голову набок, давление на мгновение усилилось, словно он сдерживал себя от того, чтобы притянуть Снейпа ближе и повторить путь языка. — Поттер… не смей. Голос прозвучал хрипло и предостерегающе, но Поттер всё-таки посмел. Северус нервно сглотнул, каждой клеточкой кожи ощущая горячие, чуть подрагивающие пальцы, которые неторопливо забрались под шарф и платок, замерли под кадыком, царапая ногтями ткань сюртука, слишком жёсткую и грубую для сошедших с ума нервных окончаний. Мысли отказывались складываться в сколько-нибудь вразумительные предложения. Этого не должно было происходить. Поттер не должен был узнать. Никто не должен был. Тело опалило удушливой волной, по шее прокатилась, щекоча тонкие волоски, капля пота. Зрачки Поттера расширились, заполняя радужку, а губы разомкнулись. Сквозь грохот крови в ушах Северус смог уловить только слово «чувствительный», пока пальцы паршивца мучительно медленно прошлись обратно вверх, костяшками по кадыку, и вниз, слегка надавили, вырывая из горла тихий полустон, заставляя колени сжаться. Рёв трибун, пробившийся через гул в голове, на несколько мгновений резко и грубо выдернул в реальность. Кажется, кто-то из команд забил гол. «Нельзя! Не здесь!» — трепыхнулась в сознании почти отчаянная мысль. О том, куда из этого уравнения исчезло «не с Поттером», Северус думать уже не мог. Как и о том, что тому, судя по всему, происходящее доставляло не меньшее удовольствие. Губы Поттера дрогнули в намёке на улыбку, а взгляд потемнел от плохо скрываемого желания. Его рука не позволила Северусу отстраниться, прихватывая за края платка и шарфа, притягивая ближе. Вторая ладонь опустилась на колено, обжигая сквозь слой ткани, и с нажимом прошлась вдоль бедра. Из горла Северуса вырвался хриплый, рваный выдох, безумно хотелось толкнуться вверх, потереться горячей пульсирующей плотью через одежду. А лучше — ощутить прикосновение кожей. Невероятным усилием воли Северус заставил себя оставаться неподвижным, хотя видит бог, с каждой минутой удержаться от необдуманных действий становилось всё сложнее. Годами взращенный самоконтроль летел ко всем чертям, губы сжались в тонкую нить, зубы скрипнули, а скулы свело судорогой. Нужно было остановить это всё, оттолкнуть Поттера, пока не случилось непоправимое, пока ещё можно сохранить остатки достоинства, пока чëртов мальчишка… — Мерлин, какой же ты… хочу тебя, Снейп. Скажи, что ты тоже, — интимный шепот в самое ухо. Горячее дыхание коснулось мочки, посылая по телу новую волну мурашек, пальцы на ногах, скованные остроносыми ботинками, поджались, перед глазами всё поплыло в зыбком мареве, грудь сдавило от необходимости и невозможности вдохнуть. Против воли Северус издал тихий гортанный стон, разжимая стиснутые на груди руки и опуская их на край скамейки. Запах Поттера — одеколон, табачный дым, мускус — защекотал ноздри, пробираясь под кожу и распаляя жар. Очередной взрыв аплодисментов на трибуне отрезвил. Хватая воздух пересохшим ртом, Северус вздрогнул, сбросил оцепенение, рывком возвращая себе жалкие остатки самоконтроля, ушел от прикосновений, скинул ладонь Поттера со своего бедра. Мальчишка игрался, определённо издевался, почувствовав слабость и обнаружив брешь в броне, выстроенной годами. Бежать. Немедленно. Прямо сейчас, пока такая возможность ещё есть. Северус подскочил на ноги, и наложенные Поттером чары задрожали, но выдержали. Значит, у него был шанс покинуть трибуну незаметно. Не слыша оклика за спиной, Северус почти слетел по лестнице, чудом не оступившись и не свернув шею, — впрочем, в сложившихся обстоятельствах это могло бы стать избавлением от унижения. Бежать. Пока получается обмануть себя, что всё это — не более чем прихоть мальчишки, способ в очередной раз убедиться, что мир до сих пор вращается вокруг его «золотой» задницы… Вот о чём думать точно не стоило. Возбуждение, слегка ослабевшее от выброса адреналина, снова вернулось, и на этот раз нельзя было обвинить лишь чувствительность кожи. Наружу прорывалось запертое на все замки последние два года влечение к Поттеру, которому не хотелось поддаваться. Хотелось поддаться. Но нельзя, ни в коем случае нельзя. Он и так позволил Поттеру слишком многое. Разрешил себе мысль, что это может быть чем-то большим, чем мимолетная прихоть Героя. Северус влетел в замок и рухнул в ближайший камин, чтобы через мгновение очутиться в своих покоях. В безопасности.

* * *

Дрожь после оглушительного оргазма постепенно отпускала, отдаваясь в теле истомой, когда из не закрытого в спешке камина раздалось шипение. — Блядь… — сквозь зубы выругался Северус, наблюдая за Поттером, который так же, как он несколько минут назад, едва не снёс подставку для кочерги. Этот день не мог закончиться спокойно, о гриффиндорском упрямстве только ленивый не пошутил и не сложил легенды. Злость — на него, на себя, неважно — поднялась в груди обжигающей волной, словно цунами, способное утопить всё вокруг в ярко-красном мареве. Откинувшись на спинку кресла, даже не пытаясь прикрыть влажное пятно на расстегнутых брюках, Северус сквозь ресницы наблюдал за приближением своего наваждения. Поттер выглядел как вампир, учуявший запах крови. Его зелёные глаза в сумраке комнаты приобрели глубокий изумрудный оттенок, а щеки раскраснелись — то ли от бега, то ли от внутреннего жара. Северус усилием воли сохранял внешнее спокойствие, пока Поттер неспешно, словно ступая по тонкому льду, подходил ближе. Но стоило паршивцу приблизиться на расстояние вытянутой руки и задеть носком ботинка его ногу, как Северус бросился вперёд, схватил его за грудки и дёрнул на себя, неуловимым движением поменявшись с ним местами. Теперь уже он нависал над Поттером, который удивлённо моргнул, повалившись в кресло. — Северус… — Поттер запнулся, наблюдая за Снейпом снизу вверх. Такого манёвра он явно не ожидал и выглядел сбитым с толку, не таким уверенным, как на трибуне, когда его руки… — Заткнись, — грубо прервал его Северус разъярённым шипением. Наклонившись над мальчишкой, одной рукой он оперся на спинку, другой удерживая Поттера за мантию. Даже через несколько слоёв одежды он ощущал, как безумно колотится чужое сердце, отдаётся вибрацией в костяшки пальцев. Северус ничего не слышал за звоном в ушах, на глаза словно упала пелена, собственное сердце подскочило к горлу и стучало там набатом. Паршивца хотелось ударить. Вопреки этому порыву он качнулся вперед и смял губы Поттера в жёстком, яростном поцелуе. Они, удивительно мягкие, податливые, горячие, дрогнули, раскрылись навстречу. Поттер ответил порывисто, вцепился руками в рубашку Северуса, притянул его ещё ближе, и было так невероятно правильно толкнуться языком глубже, с триумфом ощутить отклик на свои прикосновения. У Северуса перехватило дыхание, нервные окончания отзывались острыми вспышками удовольствия, жаром опалило всё тело, и сейчас он хотел только одного: избавиться от этих тряпок, вжаться, врасти в Поттера. Ярость отступила, вместо неё накрыло волной жгучего возбуждения, и Северус совершенно потерял голову, когда ладони Поттера скользнули по его груди и начали быстро расстегивать рубашку, словно мальчишка угадал желание. Шершавые подушечки пальцев добрались до напряжённых сосков Северуса и слегка сжали их. Он не сдержал хриплого стона прямо в приоткрытый рот, позвоночник пронзило дрожью, и Северус едва устоял на ногах. Отпустив спинку кресла, он разорвал поцелуй, чтобы потянуть Поттера на себя, скинуть его пиджак на пол. Брюки Северуса опасно сползли ниже, но всё ещё каким-то чудом держались на бёдрах. Трясущимся рукам никак не удавалось справиться с пуговицами, и Северус нетерпеливо дёрнул ткань, избавляя Поттера от чертовски мешающей сейчас рубашки. Под одеждой оказалось невероятно привлекательное молодое тело, гладкая упругая кожа отливала бронзой в свете камина, и Северусу нестерпимо захотелось её коснуться. Руками. Губами. Языком. Чем угодно. Барьеры и стены пали, рассыпались в труху. Северус исступлённо целовал мягкие отзывчивые губы, чуть шершавый от щетины подбородок, гладил и трогал ладонями плечи, ощущая, как двигаются под ними крепкие мышцы. Не в силах оторваться друг от друга, они с Поттером зацепили тумбочку, вваливаясь в спальню, и Северус не сдержал глухого стона, когда оказался на кровати, а Поттер упал сверху. Брюки сползли ещё ниже, сковывая движения, но быстрые руки Поттера решили эту проблему, избавив обоих от остатков одежды. Кожа к коже, и можно было бы взорваться только от этого — от ощущения прижимающегося тёплого тела, от невыносимо сладких прикосновений, от того, что в бедро упирается свидетельство чужого желания. — Сейчас, сейчас… — Голос Поттера стал хриплым от возбуждения, а Северус тихо зарычал, стискивая его бёдра коленями. Под кожей словно вибрировали тончайшие, туго натянутые нити, готовые лопнуть от любого движения. Помутневшим взглядом из-под ресниц Северус смотрел на Гарри, а после мог только стонать, глухо, несдержанно, прикрыв глаза, когда тот наклонился, покрывая быстрыми, жадными поцелуями его скулы, подбородок, спускаясь ниже, к горлу. Ладони Гарри огладили бока, прошлись невесомой лаской по соскам, пальцы чуть сжались на них, и тело Северуса, не подконтрольное разуму, выгнулось дугой, когда влажный, горячий язык скользнул по кадыку, обводя шрам, находя самую чувствительную, пульсирующую в бешеном ритме точку. — Хочу тебя, — шëпот у самого уха, на грани слышимости, проник прямо в мозг и стал последней каплей. Из горла вырвался протяжный стон, а под закрытыми веками вспыхнул фейерверк. Сильнее стиснув коленями бока Гарри, Северус выгнулся, прижимаясь к нему всем телом, и кончил, впиваясь ногтями в его плечи, хватая пересохшими губами воздух. Спустя несколько долгих мгновений Северус приоткрыл глаза. Тело ощущалось ватным, неповоротливым, руки и ноги мелко подрагивали, в голове шумело. Гарри, приподнявшись над ним и уткнувшись в плечо влажным от пота лбом, медленно водил пальцами по его животу, собирал белёсые капли, посылая по телу импульсы тока. Движения его казались расслабленными, но Северус чувствовал, что он всё ещё возбуждён, ощущал его нетерпение и нерешительность. Сил пошевелиться не было, да и не особо хотелось. По телу разливалось тепло, взгляд бездумно блуждал по потолку. Ладонь Гарри скользнула ниже, на внутреннюю поверхность бедра. Северус не двигался, даже когда она пробралась дальше и погладила между ягодиц, позволяя Гарри вытворять всё, что заблагорассудится. Получив безмолвное разрешение, Гарри сместился ниже, собрал капли спермы и вновь провёл по сжатому кольцу мышц, покружил, слегка надавливая. После пережитого оргазма чувства были чуть притуплёнными, как набегающие волны, и Северус качался на них, желая только одного — чтобы это не заканчивалось. Гарри не спешил, свободной рукой то проводя по плечам, то легко щекоча рёбра, гладя бока. Потерявшийся в ощущениях Северус не заметил, в какой момент под его бёдрами оказалась подушка, а палец Гарри настойчивее толкнулся в сфинктер. Медленно вернувшись в реальность, Северус призвал из тумбочки флакон лубриканта, протянул его Гарри, а затем приглашающе развел колени шире, отдавая контроль в чужие руки. Эта безмолвная капитуляция вызвала новый прилив возбуждения, осознание собственной беззащитности будоражило. В эту самую минуту Северус совершенно ничего не решал. Гарри замер на одно короткое мгновение, а после обрушил на него град поцелуев, укусов, прикосновений. Его ладони, казалось, были везде, и Северус извивался под ним, подставляясь под столь желанную ласку. Смазанные пальцы Гарри вновь скользнули между разведённых бёдер, и Северус требовательно застонал, доверчиво разводя ноги шире. Гарри касался мягко, трепетно, с невероятной для него осторожностью, и Северуса прошибло жгучим удовольствием оттого, сколько нежности было в каждом движении. Он сам подался навстречу, а Гарри наклонился ниже, вбирая в рот один из сосков, посылая по телу толпу мурашек. Потерявшись в ощущениях, Северус запустил руку в волосы Гарри, насаживаясь сильнее, желая продлить сладость момента. Ритм ускорился, кровь стучала в ушах, Северус задрожал, когда чуткие пальцы в очередной раз задели простату. А потом они исчезли, и Северус издал разочарованный стон, сменившийся сдавленным рычанием, стоило Гарри толкнуться членом в кольцо мышц, погружаясь единым, плавным движением. Северус замер, привыкая к ощущению заполненности, принадлежности. Гарри осыпал его плечи и ключицы лёгкими поцелуями, словно успокаивая, каждый из них отзывался искрами под рёбрами, и спустя несколько гулких ударов сердца Северус медленно качнулся навстречу, расслабляясь в его руках. Тело горело и плавилось, и, когда Гарри подобрал нужный угол, Северус вскрикнул от яркой вспышки удовольствия, пронзившей до самой макушки. Все чувства оголились до предела, с каждым толчком Гарри всё сильнее врывался в него, подводя обоих к грани. Северус вжимался во влажного от пота Гарри, выстанывая и рыча что-то невразумительное, прикусывая кожу на плечах, оставляя яркие отметины. Протяжный стон в изгиб шеи был последним, что Северус издал, когда Гарри замер, ещё раз толкнувшись внутрь.

* * *

Кажется, он ослеп и оглох, потерял связь в реальностью на какое-то время. Пришёл в себя Северус от лёгких, ненавязчивых прикосновений к волосам. Открывать глаза не хотелось, всё тело было словно набито ватой, по рукам и ногам то и дело прокатывалась волна дрожи, а в голове стоял мягкий, обволакивающий туман. Пожалуй, он был готов лежать так вечность и ещё немного, не разжимая объятий, чувствуя под щекой мерно вздымающуюся грудь, а на затылке — ласковые пальцы. С тихим вздохом он пошевелился и приоткрыл глаза, уловив в воздухе запах табачного дыма. Одной рукой Гарри прижимал Северуса к себе, удобно устроив его голову на своём плече, перебирал волосы, а другой удерживал сигарету, время от времени поднося её к губам, чтобы сделать очередную затяжку. — Поттер, подожжёшь покрывало — прокляну. — Голос прозвучал тихо и не так угрожающе, как мог бы. Не хватало строгости и привычной колкости, да и кто бы сохранил их после такого потрясающего секса. — Мгм, — невозмутимо промычал Гарри, выпуская колечко дыма к потолку и сразу же его развеивая. На краю сознания не давала покоя и зудела какая-то мысль, которую Северус никак не мог уловить, пока не пошевелился снова, чтобы немного отодвинуться. Вот оно! Они всё ещё были обнажены, Гарри продолжал выводить на его коже какие-то абстрактные узоры, но это не вызывало такого острого возбуждения, как раньше. Поймав недоумённый взгляд Северуса, Гарри затушил сигарету и избавился от окурка заклинанием. После чего, уже демонстративно, с понимающей усмешкой погладил Северуса вдоль позвоночника. Северус прислушался к ощущениям, а затем приподнялся на локтях и отодвинулся. — Давно ты знаешь? Гарри подобрался выше, опираясь спиной на изголовье, даже не подумав прикрыть наготу, потянулся, прежде чем ответить: — О твоей проблеме с прикосновениями? Где-то полгода назад заметил, как ты резко убрал руку, когда Макгонагалл задела тебя чуть повыше перчаток. Потом случайно узнал, что ты спрашивал у мадам Пинс о книгах на тему телесных проклятий и нейротоксинов. Северус не удержался и скептически изогнул бровь, ожидая продолжения. Когда его не последовало, раздраженно дёрнул плечом, теряя терпение. В сердце кольнуло неприятно, как-то болезненно. — И ты… решил, что можно вот так воспользоваться… Гарри поспешно перебил его, затараторил: — Нет, Северус, конечно нет. Я не знал, как к тебе подступиться. С ума сходил, думал на свидание позвать, но ведь ты бы отказался. Точно отказался бы. И хорошо, если бы не проклял сразу. Гарри осторожно, словно к дикому зверю, протянул к Северусу руку и коснулся его щеки. Северус медлил. Воображение нарисовало образ Поттера, зовущего на свидание. Недоверие, ожидание подвоха, ведь не может же быть, чтобы Северус действительно мог заинтересовать его. А если бы он согласился — что бы они делали? Сидели бы где-нибудь у Фортескью или в Трёх метлах, как… Как влюблённая парочка? — Проклял бы, — проговорил он и на мгновение прикрыл глаза, смиряясь с действительностью. Северус повернул голову и прижался губами к его плечу, замер на несколько секунд. — А теперь? Откажешься? — Ты можешь попробовать… Гарри. Медленно выдохнув, он подвинулся ближе и положил ладонь на грудь Гарри. Сердце под ней колотилось барабанной дробью. Пальцы Гарри скользнули со щеки в волосы, приласкали за ухом, задевая мочку. По загривку пробежалась волна мурашек, и Северус поймал неугомонную руку, не без сожаления отстраняясь. — Дай мне передохнуть, ненасытный маньяк. Гарри пропустил смешок и потянул на себя одеяло, укрывая обоих, а потом заглянул в глаза и проговорил уже серьёзно: — Если захочешь, мы попробуем вместе найти решение, как немного успокоить твои нервные окончания. Не хочу, чтобы это сокровище доставалось кому-то ещё. В голосе Гарри прозвучали твёрдость, уверенность, непоколебимость, и Северус подумал о том, что, пожалуй, такому Поттеру стоит дать шанс. Сильному, решительному, заинтересованному именно в нём. Это не было похоже на минутную блажь и увлечение, которое закончится быстро. Это не было похоже ни на что, испытанное Северусом раньше. Северус потянулся и поцеловал его, вкладывая в это действие всё, что пока не мог решиться сказать вслух.