Отчёт

Последние лучи солнца, окрашивая небо в огненно-алые и золотые тона, медленно скользили по стеклянным фасадам небоскрёбов делового центра Бостона. В кабинете на одном из верхних этажей царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера и редким щелчком компьютерной мыши. Воздух был напоён запахом дорогой кожи, старого дерева и едва уловимого, изысканного парфюма. Беллатрикс Блэк, владелица и бессменный руководитель успешного хедж-фонда «Black Capital», откинулась в своём кожаном кресле от массивного дубового стола. Ещё полчаса — и её личный помощник, та самая наглая, но невероятно притягательная Гермиона Грейнджер, могла бы быть свободна. Но пока её мысли занимала проверка ежеквартальных отчётов. И чем дольше она в них вглядывалась, тем холоднее становился взгляд её тёмных глаз. «Надо же, опять ошибка в расчёте ликвидности! За что я ей, чёрт возьми, плачу? Безмозглая девчонка!» — пронеслось в голове, и её пальцы с идеальным маникюром с силой сжали распечатку, смяв край листа. Терпение Беллатрикс было на исходе. Ещё одна такая оплошность — и кто-то полетит с работы к чёртовой матери, несмотря на все свои «особые привилегии». Её личный помощник, эта молодая, дерзкая шатенка с телом, созданным для греха, и мозгами, казалось бы, варёной курицы, постоянно испытывала её нервы на прочность. И что самое раздражающее — делала это с наглой самоуверенностью, словно не боялась последствий. А она и не боялась. Ведь у «любовницы» был припрятан на чёрный день козырь — парочка очень откровенных фотографий и одна крайне компрометирующая видеозапись, сделанная прошлым летом на корпоративе на яхте. Материал уровня 18+, который она с превеликим удовольствием предоставила бы Лили, жене Беллатрикс, в случае своего несправедливого увольнения. Так что мозги у этой особы всё-таки имелись, хоть и работали в несколько извращённом направлении. «Надо завтра же заставить её пройти тест на IQ», — мрачно пообещала себе Беллатрикс, отхлёбывая кофе, давно остывший. — Гермиона, зайди ко мне, — её голос, низкий и властный, прозвучал в селекторе, не терпя возражений. Ровно через тридцать секунд, без единого стука, дверь кабинета бесшумно отворилась. На пороге стояла она. Гермиона Грейнджер. Она вошла с той самой кошачьей, почти хищной грацией, которая сводила Беллатрикс с ума с первого дня. Её походка на десятисантиметровых каблуках-шпильках была вызовом самой себе и безмолвным утверждением своего права находиться здесь. Короткая черная юбка, облегающая бедра, делала акцент на идеальной форме ног, а ослепительно белая шелковая блузка с тремя верхними пуговицами, оставшимися незастегнутыми, приоткрывала соблазнительный вид на глубокое декольте. Запах ее духов — смесь горького миндаля, кожи и чего-то неуловимо опасного — мгновенно наполнил пространство кабинета, перебив запах старого дерева и кожи. Не дожидаясь приглашения, Гермиона пересекла комнату и с вызывающей уверенностью опустилась на колени своей начальницы, устроившись на ее стройных бедрах. Ее руки легли на плечи Беллатрикс, пальцы слегка коснулись задней части шеи, и это прикосновение, легкое как пух, вызвало мурашки по коже. — Вызывали, миссис Блэк? — ее голос был томным, низким шепотом, который она пустила прямо в ухо Беллатрикс. Губы едва коснулись мочки уха, и та почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. Рациональная ярость, кипевшая в Беллатрикс секунду назад, растворилась под напором внезапно нахлынувшего желания. Гнев проиграл похоти. Ее руки, которые только что сжимали отчет в ярости, теперь инстинктивно обвили тонкую талию Гермионы, притягивая ее ближе. — Ты снова сделала ошибку в отчете, Гермиона, — произнесла Беллатрикс, и ее собственный голос показался ей хриплым, чужим. Взгляд упал на полупрозрачную ткань блузки и на округлость груди, так близко от ее лица. — Ошибку, которая могла бы стоить фонду… — она запнулась, пытаясь собраться с мыслями. — Но мне кажется, я знаю, как тебя наказать. На губах Гермионы появилась та самая надменная, торжествующая ухмылка, которая сводила Беллатрикс с ума. Она знала, что выиграла. Снова. — Ммм… Я не против такого наказания, — она прошептала, и ее пальцы мягко подняли подбородок Беллатрикс, заставляя встретиться взглядами. Глаза Беллатрикс, обычно холодные и расчетливые, теперь были затуманены желанием. Гермиона медленно приблизила свое лицо, давая ей время отстраниться, зная, что та не сделает этого. И затем их губы встретились. Это был не поцелуй, а сражение. Яростный, голодный, полный невысказанных претензий, накопившейся напряженности и чистейшего, неразбавленного вожделения. Их языки сплелись в яростном танце, никто не желая уступать. Руки Беллатрикс потянулись к пуговицам блузки, расстегивая оставшиеся одну за другой с поразительной скоростью. Шелк соскользнул с плеч Гермионы и мягко упал на спинку кресла. С легким, почти неуловимым усилием Беллатрикс поднялась, удерживая Гермиону в объятиях, и перенесла ее на широкий кожаный диван, стоявший в углу кабинета. Он часто служил ей для краткого отдыха, но сейчас ему предназначалась другая роль. Она положила Гермиону на прохладную кожу, загораясь от контраста с теплом ее тела. — Эй, осторожнее с тканью! — слабо возмутилась Гермиона, когда руки Беллатрикс скользнули вниз, сдирая с нее узкую юбку. —Купишь новое, — отрезала Беллатрикс, ее голос звучал глухо, пока она снимала с себя пиджак и расстегивала собственную блузку, не сводя глаз с полуобнаженной Гермионы, извивающейся на диване. Ее прикосновения были стремительными, требовательными. Губы и зубы исследовали шею, оставляя на безупречной коже красноватые следы, которые завтра придется скрывать под высоким воротником. Она спустилась ниже, к упругой груди, задерживаясь у каждого соска, заставляя Гермиону выгибаться и тихо стонать, ее пальцы впивались в кожу дивана. Каждое движение Беллатрикс было отточенным, точным. Она знала каждую чувствительную точку на теле своей помощницы, каждую зону, которая заставляла ее терять контроль. Она дразнила, замедлялась, позволяя напряжению нарастать, прежде чем снова перейти к яростной атаке. Когда ее губы, наконец, достигли линии бикини, она почувствовала, как все тело Гермионы напряглось в ожидании. Одним резким, точным движением она сорвала с нее последнюю преграду — тонкие кружевные трусики. Раздался легкий треск рвущейся ткани. Опустившись между ее дрожащих бедер, Беллатрикс позволила себе мгновение, чтобы насладиться видом и властью. А затем ее язык, быстрый и опытный, нашел свою цель. Она не была нежной. Ее намерением было не доставить удовольствие, а утвердить власть, заставить подчиниться, довести до края и держать там, пока та не взмолится. Она чувствовала, как тело под ней вздрагивало, слышала сдавленные стоны, переходящие в прерывистые всхлипывания. Пальцы впились в ее волосы, то притягивая ближе, то пытаясь оттолкнуть. Спустя несколько минут, которые показались вечностью, тело Гермионы внезапно затрепетало в мощной, долгой волне оргазма. Крик, приглушенный зажатой рукой, вырвался из ее горла. Беллатрикс медленно отстранилась, встала на ноги. Ее собственное дыхание было неровным, на губах остался влажный блеск. Она молча наблюдала, как Гермиона лежала с закрытыми глазами, грудь быстро вздымалась и опадала, все тело расслабленно и безвольное. Не говоря ни слова, Беллатрикс повернулась, подняла свой пиджак и блузку с пола и направилась обратно к рабочему столу. Ее движения были снова точными, деловыми. Она села в кресло, поправила волосы и взяла в руки следующую папку, делая вид, что изучает документы. Через несколько минут позади нее послышалось движение. Гермиона молча поднялась, ее лицо было спокойным, почти отстраненным. Она подобрала с пола свою разорванную одежду, надела блузку, которая, к счастью, уцелела, и юбку. Молчание в комнате было густым, тяжелым, но для обеих комфортным. Никаких слов не требовалось. Это был ритуал, повторявшийся не в первый и не в последний раз. Подойдя к двери, Гермиона обернулась. Ее взгляд встретился со взглядом Беллатрикс через всю комнату. В ее глазах читалась не благодарность, не стыд, а тихое, уверенное понимание. И предвкушение следующего раза. — Отчеты я переделаю и пришлю вам до конца вечера, миссис Блэк, — сказала она ровным, деловым тоном, словно ничего и не произошло. — Смотри, чтобы ошибок больше не было, — так же сухо ответила Беллатрикс, не поднимая глаз от бумаг. Дверь закрылась. Беллатрикс откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и выдохнула. За окном последние лучи заката окончательно угасли, и Бостон зажег свои ночные огни. Война продолжалась. И она знала, что проигрывает ее с каждым разом все сильнее.