every love has its own traditions

минхо просыпается от теплых кончиков пальцев на своей шее и груди. правая кисть была неудобно согнута, когда обвивала его загривок, поэтому, стараясь не ерзать, минхо убирает затекшую руку, целуя покрасневшие костяшки. ли укладывает дремлющее тело джисона повыше, устраивая его голову у себя на плече. за бумажной перегородкой сёдзи уже сереет утро. мягкий, рассеянный свет, такой, словно рисовая бумага сама светится изнутри. домик, который они сняли, был небольшим, деревянным, с низким потолком и запахом татами, сухой травы, тепла и чего-то очень чистого. такие домики обычно стоят ближе к лесу или к горячим источникам, где по вечерам слышно, как в саду тихо стучат бамбуковые колокольчики фурин, а хозяева оставляют у входа аккуратные гета для гостей. здесь всё создано для тишины: чайник на крошечной кухне, пара керамических чашек с неровной глазурью, сложенные футон и дополнительные одеяла в шкафу. он взглянул на рыжеватые кудряшки, которые прикрывали лоб и спадали на глаза, на расслабленные веки и такие же спокойные, крепкие плечи. ниже ключицы — россыпь веснушек, заметных и на щеках, и на спине, вместе с красными полосами от сна. минхо кончиками пальцев касается мягких волос, будто боится обжечься, а потом нерешительно опускает подбородок, утыкаясь носом в пушистые завитки. они были почти обнажены, только боксеры и носки, без которых почему-то не мог спать джисон даже в самую жаркую погоду. футон под ними тихо шуршал, простыня была свежей, с лёгким запахом порошка и солнца. ни кровать, ни они не пахли сексом, потому что вчера после душа они завалились в холодную постель и слишком увлеклись разговором о том, какое здесь гладкое одеяло, как приятно проваливается матрас, как смешно скрипят балки, когда кто-то проходит по веранде. сначала они лениво целовались, больше смеясь, чем всерьёз, потом джисон уткнулся лбом в плечо минхо и пробормотал, что если они сейчас продолжат, придётся стирать всё постельное бельё. минхо фыркнул, представив, как они вдвоём стоят у маленькой раковины и пытаются выкрутить простыню вручную, потому что в таких домиках обычно нет стиральной машины. только таз и верёвка на улице. перспектива оказалась слишком утомительной. — да ну его, — сонно сказал джисон. — согласен, — так же сонно ответил минхо. и они просто укутались в одеяло, переплелись ногами и продолжили говорить обо всём подряд, пока слова не стали тише дыхания. они уехали сюда не совсем потому, что внезапно захотелось романтики. всё было проще и тяжелее одновременно — они оба устали. не так, когда хочется просто поспать подольше, а так, когда между ними становится неловко и скучно, внутри — глухо и пусто, когда разговоры сводятся к «поел?» и «во сколько вернёшься?». времени друг на друга почти не оставалось. джисон пропадал на своих делах, возвращался поздно, пах улицей и сигаретами, уставший, но всё равно улыбался, рассказывал новости из газет и пересказывал инструкцию по уходу за домашними растениями, которые подслушивал у новой компании «подружек» — пожилых женщин, почти таких же одиноких, как он, которые не получают внимания от мужей. только те безразличны, а минхо застрял в бесконечных задачах и ответственности. он всегда был тем, кто «справится сам». и справлялся. только дома становился тише и уже не скрывал того, что не может поддерживать диалог. они не ссорились. и это, наверное, пугало больше всего. было медленное отдаление, когда вы оба лежите рядом, но каждый думает о своём. тот разговор случился поздно вечером. минхо сидел за столом с ноутбуком, свет экрана резал глаза. джисон вышел из душа с мокрыми волосами, в одной футболке, и долго стоял в проёме, наблюдая. — чагия, — тихо позвал он. минхо отозвался не сразу, только кивнул через несколько секунд, всё ещё не смотря на него. — ты когда последний раз просто отдыхал? вопрос был слишком прямым. минхо привычно пожал плечами. у него всегда были готовые ответы, но сейчас он чувствовал себя виновато, кидая одни и те же отстраненные фразы про занятость. джисон подошёл ближе, сел на край стола и мягко закрыл ноутбук. — я скучаю по тебе, — сказал он, выдавливая грустную улыбку. — не по тому, который всё время занят. по тебе. по своему любимому человеку. минхо тогда впервые за долгое время почувствовал, как сильно сжал зубы. он ведь правда боялся отпускать контроль. боялся, что если остановится — всё посыплется. конечно же, из-за него одного. — если я уйду сейчас, — пробормотал он, — будет завал. — будет, — кивнул джисон. — но ты всё равно его разгребёшь. ты всегда разгребаешь. а если не уйдешь сейчас, мы будем вот такими дальше. ли тогда долго смотрел в тёмное, забрызганное каплями дождя окно. и вдруг понял, что устал быть сильным без перерыва. что устал видеть, как джисон засыпает раньше, потому что ждать бессмысленно. как продолжает любить и не сомневаться даже тогда, когда видит, что минхо не в порядке. решение далось не громко, он просто на следующий день написал заявление на отпуск. губы были неловко поджаты, но в груди было забытое, покрытое пылью чувство облегчения. и вот теперь — этот домик, запах вчерашней еды, мягкий свет за сёдзи и тень растений. джисон тихо дышит у него на плече, и минхо думает, что, возможно, они приехали сюда не отдыхать от мира. а возвращаться друг к другу. глаза забегали по стенам, а из груди вырвался сбитый вздох. ли уткнулся глубже в почти что светлые от смывшейся краски кудри и ещё раз молча поблагодарил вселенную за такого человека, как джисон. минхо почувствовал, как чужие пальцы сами обвивают его плечо, после чего дыхание постепенно синхронизируется, и впервые за долгое время мир дальше дома перестал быть важен. — спи ещё, — прошептал он, губами касаясь лба. джисон лишь хмыкнул, закрывая глаза. — и оставить тебя с твоими скребущимися в голове кошками? нет. это злые кошки. возле нашей веранды ходят красивые рыжие, — пробормотал джисон, едва улыбаясь во сне, словно сам себе шептал. минхо смеётся и целует его в лоб. — ты такой забавный. твой мозг придумывает себе врагов даже во сне. — ах, это только сон? значит, я могу расслабиться? — можешь, — тихо ответил минхо, гладя его по спине. — кошки амнистированы. джисон приоткрыл один глаз, посмотрел на него снизу вверх. — тогда пойдём сегодня к морю. оно же недалеко, хозяйка вчера говорила. там маленькая бухта за скалами. минхо чуть приподнял брови. — и что мы будем делать? — ну… — джисон потянулся, носом касаясь его ключицы. — во-первых, просто сидеть. без телефонов. во-вторых… можно написать желания на деревянных табличках. как в храмах. эма. он сказал это с неожиданной серьёзностью. — и повесим где-нибудь рядом. или оставим у воды. минхо усмехнулся: — мы вообще-то корейцы. — и что? — джисон пожал плечами. — япония всё равно стала нам вторым домом. ты сам это говорил. и это было правдой. сначала они приехали сюда временно: работа, проекты, пара лет максимум. а потом появились любимые кофейни, приятные соседи и прохожие, знакомые улицы, запахи, вывески, которые мозг перестал воспринимать как туристические. эта страна вплелась в их жизнь. — можно ещё омамори купить, — продолжил джисон уже бодрее. — на удачу. или… он задумался, потом вдруг улыбнулся шире: — или провести мисоги. — ты сейчас серьёзно предлагаешь мне лезть в холодную воду ради очищения? — символично же, — упрямо сказал джисон. — смыть всё дерьмо последних месяцев. ли смотрел на него и чувствовал, как внутри всё кричит в согласии. море, холодная вода, солёный воздух, деревянные таблички с парой слов, которые они никому не покажут. — ладно, — якобы смирившись, сказал ли, но по правде говоря, минхо поставил галочку под каждым пунктом ещё тогда, когда согласился отправиться сюда с ним. — но если я простужусь, будешь носить мне чай. — договорились, — довольно кивнул джисон и уткнулся ему в грудь. — значит, сегодня море. и никаких злых кошек в голове. хан не медлил ни секунды. едва закончив разговор, он уже с лёгкостью поднялся, бегло проверяя сумку, перебирая вещи, складывая полотенца и солнечные очки. всё в его движениях было ярко и энергично, каждый жест нес за собой импульс, который трудно было остановить. он улыбался себе, напевая тихо какую-то мелодию, а глаза блестели от предвкушения. минхо сидел на футоне, слегка склонив голову, и с улыбкой наблюдал за ним. казалось, что вся эта спешка, эта яркость джисона — как солнечный свет, как его путеводная звезда. он для меня… как загородный дом — произнёс в уме ли — место, куда люди идут, когда хотят отдохнуть. он такой для меня. я иду к нему, когда хочу развеяться или провести время. и многие люди хотят загородный дом. он — мой загородный дом.