Тот, чье имя нельзя называть

В жизни нам часто приходится делать выбор. Не всегда он приносит нам счастье, но мы убеждаем себя в том, что так правильно. Может это и ошибка, но порой так действительно лучше. Хотя бы для кого то. Сделать правильный выбор бывает очень сложно. Особенно когда приходится выбирать между комфортом для себя или безопасностью для другого. Тогда придётся помучаться, подготовить себя к угнитающей боли, расстаться с собой и своим спокойствием, пожертвовать всем для другого. Любящие люди, как правило, именно так и поступают. Но переживать за кого то слишком сильно - значит не замечать ничего, кроме собственной уверенности в том, что ты заботишься. Не всегда это приводит к чему то хорошему. Человек способен понимать и чувствовать, и когда вдруг перестаёт этим пользоваться, ослепленный своей любовью, на мгновение перестаёт быть человеком. Любую боль можно перетерпеть, но залечить рану получается не всегда. Особенно, если она не забыта и ещё кровоточит. Петя думал бесконечно долго. Перебирал в голове все возможные варианты, пытался найти выход. Но выходов было всего два. Остаться верным своему сердцу или предать, но сделать как лучше. Оставалось только выбрать. Петя никогда не умел выбирать. Откладывал это трудное дело на потом, пока всё само не разрешится. Но сейчас верить в судьбу точно было бесполезно. Он уже понял, что всё зависит только от него. Он может подумать о себе, не заканчивать то, что только начал, что значило для него всё. Но он не уверен, что после всего действительно может это сделать. Теперь он думает не только о себе. Теперь он не один и должен принимать решение. Остаться одному или загубить двоих сразу. Илья бы точно назвал всё это бредом, доказывая, что сам принимает решения. Именно поэтому он не должен узнать о разговоре с отцом. Пете стыдно, что он один должен решить что то, что касается обоих сразу, но другого выбора у него не было. Если хочешь что либо получить - придётся чем то пожертвовать, это закон. Петя пытался забыть, выкинуть из головы все угрозы, но колкая боль в переносице снова и снова не давала этого сделать, напоминая о произошедшем. По началу просто не верилось, не перекладывалось на реальность. Но окружать себя невидимой иллюзией безопасности со временем становится уже не просто опасно, а по настоящему разрушительно. В слепом незнании весь мир вокруг тебя пролетает так же быстро, как уходящий поезд и ты уже не сможешь за него зацепиться, уехать в настоящее время и жить как раньше. Останешься в одном месте и не сдвинешься с него, продолжая думать, что в безопасности. В любом случае, рано или поздно понимаешь, что забылся и теперь нужно догнать этот вагон и вернуться обратно. К счастью, Петя вовремя это понял. Он до сих пор не решил, какой выход будет правильным, но когда нибудь точно поймёт. Ошибиться страшно, но если оставаться в стороне ничего не делая, автоматически совершишь самую грубую ошибку. Открывая дверь на ледовую арену он сделал глубокий вдох. Холод сразу подул в лицо своим хладнокровием, развлетвляя волосы маленьким потоком ветра. Этот холод был родным, знакомым с детства, его невозможно было забыть. Петя уже так сильно к нему привык, что больше не пытался убежать. Поток холодного воздуха внес какую то ясность, отрезвил и прселил внутри уверенность. Первый шаг он сделал легко, но чётко зная, что пути назад уже нет, как и выбора, остаться в одиночестве или оказаться здесь. Остановившись между рядов в проходе, который вел ко льду, Петя оглянулся вокруг себя, сканирую обстановку. Трибуны почти полностью заполнились, кто то опаздывал, но вовремя прибегал и занимал своё место. Всё как в тот самый день, когда ему приходилось стоять в самом центре. Тысяча флагов, плакаты поддержки и разрисованные лица занимали всё пространство от пола, до высокого стеклянного потолка. Крики предвкушения, волнение ожидания, непрекращающийся гул стали с этим местом одним целым, но Петя не чувствовал на себе ничего из этого, даже близко. Он чувствовал только необъяснимую тревогу, но связана с спортсменками она не была. Перед ним то и дело мелькали взволнованные тренера и фигуристы, выходили и заходили, вечно шептались и обсуждали свои программы, грозно поглядывая на сияющий лёд. Он сам был незаметной фигурой. Как будто здесь его не было совсем и сквозь него можно было пройти без затруднения, разрушая пространство. Чувство странной пустоты внутри не давило так сильно, потихоньку замерзло, впечатываясь в лёд перед глазами и срастаясь с ним в одну неделимую часть. Лед пустой, одинокий и жаждующий новых падений и слёз. Его даже не было жалко. После того, что произошло здесь пару дней назад, жалеть обыкновенный кусок замёрзшей воды было последним, чего сейчас хотелось. Петя оглянулся ещё раз, в другую сторону. Бригада скорой помощи, всемирно известные фигуристки, занятые разминкой, журналисты, нацеливающие камеры на любого, кто окажется интересен публике. Даже с годами ничего здесь не менялось. Соревнования были одинаковыми всегда, даже если занимать на них разные роли. Не важно, кем ты будешь. Участником или зрителем, всё равно вокруг ничего не поменяется, не станет добрее или справедливее. Только внутренний голос мог быть единственным различием. Но такая жизнь окружала Петра с самого начала, поэтому никакого ужаса он в этом не видел. Чувствовал себя как рыба в воде. На льду всегда становилось легче, лед может выслушать и не лезть с тупыми советами, лед даёт нужные ответы, ни о чём не спрашивает и просто показывает всё так, как есть. Пусть он будет молчать, даже если его о чём то спросить, пусть не пожалеет, вместо этого ошпаривая холодом, за это его можно простить, ему можно и нужно довериться. Сейчас лед для всех был противником, тигром, которого нужно суметь приручить. Но люди вокруг задобряли его своими весёлыми отражениями и звонкими голосами, поэтому и он к ним становился добрее. Тем не менее, тело чувствовалось по другому. Было непривычно стоять в паре метров от рабочего места на ровной платформе без острых лезвий под ногами. Но привыкнуть к этому конечно можно, даже расслабиться должно получиться. И это почти удалось. Подставив лицо под холодный, ледяной воздух, Петя прикрыл глаза на секунду, вдохнув полной грудью. Маленькие ледяные частицы мгновенно растаяли на легких и приятно пощекотали горло. Он наконец перестал думать, искать выходы и решения, просто жил здесь и сейчас, как бы не устал и как бы не было тяжело. Волнение развеялось по воздуху, возможно передаваясь кому то другому воздушно-капельным путём, как болезнь. На пару секунд Петя даже вылечился, но совсем скоро пришлось снова вздрогнуть и почувствовать ток по всему телу. — Ты чего? Со спины легкое прикосновение подушечек пальцев мягко погладило плечо. На самом деле это не было полноценным прикосновением, кто то как будто бы хотел лишь оповестить о своем присутствии. Осторожно, боясь испугать или даже разбудить. Дотронулся и сразу отдёрнул руку. Но не потому, что боялся того, до кого дотрагивался, а потому, что боялся ему навредить. Не известно почему, просто так ему показалось. Голос неуверенный, слегка напуганный Петиным внешним видом. Осторожно, с украдкой и детской неуверенностью он спрашивал о том, что пряталось глубоко внутри, что сам Петя боялся раскрыть. Этот голос Петя узнал бы из тысячи, даже если бы он был искажён сотней радиопомех и неполадок плохой связи. Медленно и осторожно Петя обернулся на встречу этому голосу, не зная, что отвечать. Он был прав. Илья стоял перед ним, пряча руку, которой только что касался скованного плеча в карман. Он был растерян, сразу заметил, что что-то то не так. Почувствовал какую то невидимую перемену, которая витала сейчас в леденящем воздухе. Его страх был чужим и очень тихим, он развеется сразу же после того, как зеленые глаза посмотрят прямо вглубь него и растопят. Петя сразу стал мягче, сам не знал, что с ним происходит, но всё равно натянул хоть и неловкую, но ласковую улыбку. Илье так станет легче, а значит на данный момент это самое верное решение. Неловкая пауза повисла между ними, Петя не знал, что отвечать, Илья не придумал, что ещё спросить. В Петиных глазах чувствовалась скрытая боль и что то такое, что Илья не мог прочесть. Но от улыбки всё равно стало спокойно, Илья ей поверил. — Всё в порядке? - пока Петя молчал, Илья спросил ещё раз, с искренней надеждой на самое хорошее. До Пети вдруг дошло, что он до сих пор молчит. Он спохватился и быстро что-то протараторил, успокаивая таким образом не только Илью, но и себя самого. — Да, в полном. - неловкий смех, вызванный непонятной тишиной вырвался по собственной воле. Тихо, но правильно. Илья, как и предполагалось, растаял. Скованность и пугающая серьёзность пропали с его лица. Он улыбнулся, так же тихо рассмеявшись. Его больше не тревожил скребущий страх и чувство настороженности. Но в глубине души он по прежнему знал: что-то изменилось. Но вот что он пока догадаться не мог, да в общем то и не пытался. Тишина между ними не прерывалась, а становилась всё плотнее и гуще. Илья кивнул, отвечая всё ещё на Петины слова. Он не знал, что ещё можно сделать в этой паузе. Холод аккуратно пробрался под одежду, оставляя за собой следы мурашек. На секунду показалось, что Илья чувствует этот холод не просто на теле, в воздухе, а он чувствует его на каком то другом уровне. Не материально, этого холода не существует на поверхности. Но это не значит, что его нет на самом деле. Он есть где то глубоко, где то напротив, в глазах, в словах. Он чувствовал страх, но не свой. Чужой страх, который для него самого был не менее опасен. — Холодно здесь, правда? - Илья сам не ожидал, что скажет это вслух. Он укутался в толстовку сильнее, пряча в рукавах замороженные пальцы. От собственных слов стало правда холоднее. Конечно он говорил о другом холоде. О том, что чувствовал гораздо больше. Вдруг Петя поймёт? Вдруг докажет, что Илья правда ошибается? — Да, как то холоднее, чем обычно. - Петя замялся, его глаза отражали незримую истину, сказать которую никак не хватало смелости. Он не боялся гнева со стороны человека, который совсем недавно ему угрожал, он не боялся получить снова, ему было плевать. Он боялся напугать человека, которого любит, не желая как то усложнять ему жизнь. Он никогда не мёрз на льду, с самого детства привыкал к холоду и закалял свой организм. Его пальцы никак не замёрзли, сохраняя тепло циркулирующей крови под кожей. Телу было тепло и даже не прохладно. Но холод он всё равно чувствовал и хотел побыстрее согреться, но как не знал, прекрасно понимая, что тепло зависит только от него. Отчего то именно сейчас он решил принять самое необычное решение для данной ситуации. Согреть их обоих. — У тебя даже нос красный. Как у деда мороза. - на лице Пети появилась беззаботная улыбка, такая свежая и лёгкая, что сразу стало неожиданно теплее. Пусть Илья и не понимал, что на самом деле творится у Пети внутри, он всё равно решил поверить его улыбке хотя бы на мгновение. Петя не мог дотронуться до кончика носа у всех на глазах, но кивнул в нужную сторону. А Илье от этого стало не так страшно. Здесь было не так холодно, чтобы замёрзнуть. Да и воздух снаружи не был сильно холодным. И нос совсем не был красным, но всё это не имело никакого значения. Пусть всем было ясно, что Петя сейчас врёт, но в данный момент такая ложь была по настоящему во благо. Илья отпустил всё напряжение, лицо засветилось улыбкой. Такой, которую все так любили. Его улыбкой. Стоять и улыбаться друг другу в лицо, с счастливыми глазами и живыми эмоциями было наверно опасно, но по другому было нельзя. Всё вокруг кажется замедлилось, замерло. Суета стала какой то приятной, гул стих, а волнение приносило лишь лёгкое ощущение свободы. Так и должно быть всегда, когда нужный человек рядом. Именно в этот момент Петя кажется принял самое правильное решение. Он не может уйти. Он просто не хочет. Он хочет любить и быть любимым. Он не хочет разбивать сердце никому их них. Он останется. С остальным они разберутся вместе. Но главное, что вместе. По другому он пока думать не может. Вряд ли что то изменит его решение. Он искренне верит, что делает всё правильно. Не важно, на сто процентов он прав или нет. Важно, что сейчас его сердце говорит ему именно так и никак иначе. Петин взгляд случайно упал чуть в сторону, за плечи Ильи. Улыбка с его губ не сошла, наоборот, стала только шире. Он заметил хрупкую девушку в спортивной толстовке американской сборной поверх сияющего платья. Она стояла в компании тренера недалеко от них облокотившись о бортик. Ее рука снова поднималась вверх в фирменном приветствующем жесте, а на лице была всё та же смущенная улыбка. Но всё же она улыбалась Пете, здоровалась с ним, даже не раздумывая стоит ли это делать. Сегодня ее наверняка пожирало волнение, но в глазах по прежнему оставалось много живого и настоящего. Ее любовь ко всем, кто ее окружал, забота о каждом, кого ей доводилось знать. Волнение не только за себя, но и за других. Она снова была добротой и нежностью, как и всегда. Петя повторил ее жест, также поднимая руку вверх и улыбаясь дружелюбно и счастливо, хоть и не так нежно. Заметив это, Илья обернулся назад и его лицо сразу преобразилось чем то новым. Какая то живая искра загорелась в глазах резко и неожиданно. Он поздоровался с подругой, а когда она ушла вслед за тренером снова повернулся к Пете. Но сейчас он явно был чем то отревожен. Подумал о чём то, что беспокоило его явно не мало. Петя сразу понял в чём дело. — Волнуешься? - слово вырвалось из губ как то само по себе, а сам он сразу изменился в лице. Нет смысла говорить о том, что и он тоже конечно волновался. Ощущать волнение за других, когда сам проходил через тоже самое совсем недавно было абсолютно естественным. Тем более, как Илья и говорил, Петя был добр ко всем в этом мире и желал самого лучшего каждому, кого увидит сегодня на льду. Особенно если среди них есть те люди, которые ему не безразличны. Отвечать Илье было даже не обязательно. О его чувствах Петя знал уже наперёд и слов подтверждения ему слышать не было никакой нужды. Илья не стал убирать с губ легкую улыбку, вызванную встречей с подругой, только слегка поджал губы в знак того, что Петя и правда прав. Румянец на его щеках стал чуть ярче, приобретая малиновый оттенок, взгляд забегал по пространству, возвращаясь к глазам напротив, а руки снова спрятались в карманы толстовки. Он кивнул четко и как то сковано. Переживания поселились в нём с самого утра, а сейчас как то даже усилились, стоило ему только вспомнить о них. Вдруг в глазах Ильи что то заблестело. Лёгкая искра пробежала вслед за отражением улыбки Петиных алых губ. Эта улыбка была сейчас как нечто волшебное и кроме неё Илье кажется больше ничего и не нужно было. Похоже, Петя ещё что то ему сказал,но из за шума в помещении Илья ничего не расслышал. Он если честно не особо то и старался, так что даже не стал переспрашивать. Всё равно знал,что услышал бы что то хорошее. Непонятно почему,но отчего то именно сейчас он почувствовал внутри себя чистое счастье. Именно в этот момент ему опять захотелось бросить всё и уйти отсюда, забрав с собой только Петю. Наверное именно это и была его любовь. К тому времени практически вся арена была уже заполнена, люди с яркими флагами и плакатами в руках заняли свои места. Лед опустел, в ожидании первой разминки. Как сигнал начала главного соревнования жизни для многих присутствующих, Илья услышал резкую тишину, бьющую по ушам. Лишь редкие выкртки на разных языках разссекали холодный воздух. Это означало, что и ему нужно занять своё место, которое естественно будет далеко от Пети. Он оглянулся вокруг себя, ещё раз убеждаясь в том, что всё уже начинается. Внезапно ему в грудь ударило что то тяжёлое, но удар не был нанесён снаружи. Этот удар исходил изнутри. Не было никакой паники, дыхание оставалось ровным, картинка перед глазами сохраняла чёткий контур. Просто что то было не так, совсем чуть чуть. Через пару секунд Илья понял наконец что это такое. Плохое предчувствие. Оно, как и всегда, появилось совершенно неожиданно, из неоткуда. Объяснить причину возникновения этого предчувствия Илья никак не мог. Вроде всё встало на свои места, но всё равно было как то неспокойно. Время уже окончательно подошло к началу соревнования, волонтёры сами стали разгонять опаздывающих по своим местам. Петя по прежнему стоял сзади и Илья повернулся к нему, по интуиции, просто потому, что так надо. Его лицо не выдавало ничего лишнего и ни о чём не просило, но то, чего ему по настоящему сейчас хотелось он всё равно почувствовал. Прикосновение до самых кончиков пальцев было еле уловимо, невосомо и от своей осторожности совершенно нереально. Робко и нежно Петя сжал пальцы его расслабленной руки и также медленно и аккуратно отпустил. Этот жест кажется нельзя было увидеть или поймать на нём с поличным, его можно было только почувствовать, но он действительно был. Ощущение лёгкости и тепла внушительной волной пробежали по всему телу. Мурашек Илья не почувствовал, это было что то не столько головокружительное, сколько простое, житейское и родное. Он неожиданно для себя самого понял, что сейчас он не нуждается в том, чтобы ему вскружило голову, сейчас ему необходимо просто чувствовать себя нужным, вот и всё. Заторможенно Илья посмотрел вниз, старательно высматривая что то на своих пальцах, словно пытался увидеть это короткое прикосновение, будто от него должен был остаться след. Рука всё ещё была абсолютно такой же, но он чувствовал, что что то поменялось. Взгляд поднялся вверх. Петя всё ещё стоял напротив и встретившись с Ильёй глазами кратко улыбнулся, но в этой улыбке было всё, что он хотел выразить. Ласка, нежность и любовь. Всё, что было нужно. В этот момент до плеча сзади кто то дотронулся. Обернувшись, Илья увидел дружелюбно улыбающуюся девушку в жилетке волонтёра. Она просила занять свои места. Кажется никто так и не заметил, что сейчас они были единственным, кто до сих пор стоял внизу. Девушка выглядела очень уставшей и Илье не хотелось задерживать ее ещё на какое то время, поэтому он понятливо кивнул ей и положив руку на перила трибун стал делать первые шаги по ступенькам. Пете нужно было идти в другую сторону. Он вежливо что то ответил волонтеру и пошёл в сторону своего места. Глаза невольно искали Илью над головой, провожая его с самого начала лестницы. Взгляды вцепились друг в друга так, будто оба что то чувствовали, но не договаривали. Петя заметил какое то странное облегчение внутри. Ему казалось, что самое главное он уже сделал. Он принял решение. Решение, которые даёт ответы на все вопросы. Оказалось,что принимать это решение не так уж и трудно, когда любимые глаза заглядывают в тебя настолько глубоко, что предательством кажется одна только мысль о том, чтобы уйти. Петя часто думает о том, что некоторые импульсивные решения не всегда оказываются правильными, он сам убедился в этом не раз, проверял на себе. Но на то они и импульсивные, что когда их принимаешь голова полностью отключается. Петя не любил отключать голову и почти никогда этого не делал, но сейчас он даже не мог проконтролировать этот процесс. Само собой всё как то складывалось в определенную картину и сам он кажется в этом никак не участвовал. Не то что бы он полностью доверился своему сердцу, скорее сердце доверяло ему на сто процентов и бралл над ним полный контроль и уже именно поэтому он не мог проанализировать всё до мельчайших подробностей, не считал это нужным, что совсем не было на него похоже. Тем не менее именно сейчас Петя чувствовал себя гораздо лучше и увереннее, чем до того как пришёл сюда. Самое главное показалось уже сделанным, а значит бояться уже нечего. Хватаясь за холодные перила он практически дошёл до своего места и обернулся, чтобы убедиться в том, что находится на нужном ряду. Ряд действительно был правильным, он не ошибся. Взгляд случайно упал на огромный гладкий лёд, где уже разминались спортсменки. Петя сам не понял, почему так вцепился глазами в этот каток, но взгляда по прежнему оторвать не мог. Что то держало его там и не позволяло даже пошевелиться. Наверное, его просто завораживало катание изящно двигающихся девушек. Но было в этом и что то ещё. Что то более конкретное и куда более важное. Он сам не понимал чего ждёт и чего хочет, пока хрупкая девушка в ярко красной жилетке не замедлилась недалеко от бортика. Сегодня Аделя притягивала к себе явно больше внимания, чем все остальные. Она была не просто яркой, в ней было что то другое, манящее и очень уникальное. Она была собранной, точно знала, что ей нужно от сегодняшнего вечера. Обычно она была робкой и скромной, но сейчас смелости в ней было хоть отбавляй. Была похожа на черную пантеру, маленькую и безобидную на первый взгляд, но опасную и крупную внутри, готовую порвать на своем пути кого угодно. Кажется никогда она не была так сосредоточена на себе, как сейчас. Петя смотрел на неё, как она быстро стряхивает лед с лезвий коньков и в голове запульсировала мысль о том, что больше всего на свете сейчас он хочет, чтобы у неё всё получилось. Чтобы между ними не произошло, он всегда будет желать ей только лучшего и прекрасно знает, что Аделя поступает точно также. Он будет рядом с ней, даже если вдруг она окажется не права. А оказаться здесь и смотреть на то, как она горит ярким пламенем перед всеми он просто обязан. Пусть он под самым потолком, а она внизу, на холодном льду. Никакого значения это не имеет. Для него уж точно. Девушка замедлилась напротив его трибун,переводя дыхание. Она была спокойна и готовилась к новым сложным прыжкам, но тут почувствовала,что кажется в глаз ей что то попало. Может частичка льда. Дела быстро замолчала, параллельнопытаясь извлечь пальцы мешающаюся соринку. Ловко справившись с этим она специально подняла взгляд в самый верх, чтобы точно убедиться,что ничего больше не мешается. Вдруг ее зрачки остановились где то на середине,не успев вернуться обратно ко льду. Она немного насторожилась,зрачки увеличились,но никакого испуга в глазах не было. Петя смотрел прямо на неё. Чувствовал, как взгляд не строгих карих глаз проходит его насквозь. Она прекрасно его видела,знала,что сейчас она единственная,на кого Петя смотрит. Хотела, чтобы он заметил ее, чтобы увидел,что она его разоблачила. Секунды взгляда глаза в глаза хватило для того, чтобы губы Адели мгновенно расплылась в улыбке. И эта улыбка была сейчас для Пети самой ценной, дороже всех остальных. Всё потому,что она была светлой, искренней и не наигранной. Она появилась на лице потому,что Аделе просто так захотелось. Самой захотелось, а не показалось правильным. Карие глаза смотрели так пронзительно и ласково,что эту девушку просто захотелось обнять и забыть про все обиды. Вокруг было холодно,но Пете вдруг стало тепло. По настоящему тепло. Он не сдержался, улыбнулся в ответ. Кажется,вырвался лёгкий смешок. Как будто они сидели вместе на лавочке и болтали о какой то ерунде. Деля,уловив его улыбку, улыбнулась ещё шире, ещё счастливее и сжав крохотную лодошку в кулак ,прижала ее к груди и постояв так ещё пару секунд поехала дальше. Пете наконец стало ясно. Она простила его. Простила целиком и полностью. Ни на что не сердилась,приняла его таким, какой он есть. Волновалась,жутко волновалась, но доверилась ему. Поверила в то,что он и без ее советов всё понимает и со всем справиться. Она доверяла ему по настоящему крепко. Ретины решения никогда не казались ей глупостью,она считала,что просто не в праве их осуждать. И это решение, каким бы сомнительным оно не было тоже не казалось ей глупым. Потому,что она уважала его,она любила его как самого настоящего друга. Как младшая сестрёнка. И Петя ценил это до невозможности сильно. А этом и была Аделия Петросян. Та,которая была для Пети опорой, та,которую он тоже простил и на которую не мог обижаться.

***

Петя даже не заметил как неслось время. Бурные аплодисменты гремели раз за разом,сопровождаясь ликующими криками поддержки. Наверное, он будет жалеть об этом,но сегодня он не запомнил ни красочных прыжков,не эпичных падений. За последние дни он так устал думать,что оказавшись в благоприятной обстановке просто уснул. Высидев как на иголках выступление Аделии он внезапно почувствовал, как сон беспощадно его забирает. Как Петя и предполагал, Аделя была на высоте. Смотрелась дерзко и уверенно,выполнила всё,что должна была. От просмотра такого катания каждый получал удовольствие. Артистизм, техника и грация собирались в этой девушке воедино,выливаясь на лёд ярким пожаром и создавая самые яркие воспоминания. Самое главное,после чего Петя уж точно мог быть спокоен это то,что сегодня он увидел - Адель счастлива. Она горит,она заражает всех своей энергией. Теперь его ничего не тревожит. Почти. Но разбираться с этим "почти" сил уже не осталось и Петя сдался. Подперев голову кулаком он всё же уснул. Боролся со сном,говорил себе,что так далеко не красиво поступать,но в конце концов бороться устал. Никаких снов он не увидел,видимо все таки гул,окружающий его был слишком большим препятствием для хорошего сна. Пару раз он случайно открывал глаза, перед которыми мелькали смутные кадры происходящего на льду. Несмотря на всё это расслабиться все равно удалось. Петя даже не заметил как пронеслось время,не знал, сколько номеров осталось до конца. Олимпиада,вещь конечно ужасно интересная и волнительная,но сил внимательно за всем наблюдать было критически мало. Наверное,он бы так и продолжил спать до того,как всё закончиться и зрители покинут арену,если бы кто то сидячий рядом не толкнул бы его тихонько в плечо. — Петь, твой телефон. - Пете повезло,его соседкой была Лиза. Она разбудила его аккуратно и наверно бы даже не стала бы этого делать,если бы рингтон телефонного звонка не мешал музыке программы. Девушка кивнула в сторону кармана,сквозь который просвечивался экран и убедившись,что друг отреагировал должным образом переключила своё внимание на лёд. Мутный сон Пети оборвался. Он судорожно раазлепил глаза,будто испугался чего то. Сквозь стоящий гул арены и громкую музыку выступления до ушей все равно доносился звонок. Быстро рука проскользнула в карман и освободила телефон. Яркий свет ударил в лицо и ослепил глаза крупной подписью "Владик". Очень странно. В это время звонок друга был совсем неуместен,но он всё равно позвонил,значит нашел весомый повод для того, чтобы побеспокоить. Петя быстро нажал на кнопку выключения и даже не дождавшись пока экран станет черным, молча встал со своего места и также быстро начал спускаться вниз. Всё это было довольно неловко и он сам не понимал,зачем вообще уходит по такому поводу. Наверное,просто решил,что терять ему уже нечего,он всё равно все проспал. На последней ступеньке он зачем то остановился. Холод перил хорошо чувствовался в кончиках пальцев,но рука по прежнему оставалась на месте. Петя замер,что то чательно выискивая взглядом. Только вот смотрел он совершенно не вперёд. Наконец перед глазами встала нужная картинка. Четкий и красивый профиль Ильи. Он смотрел на лёд и время от времени придумывал губу от волнения. Его руки пыли сжаты в замок и напряжены. Он был таким внимательным и сосредоточенным,что сложно было поверить в то,что он всего лишь зритель. Ничего постороннего Илья не почувствовал и не заметил. Оживленно обсуждал технику фигуристки со своим соседом, всё также не отрывая взгляда от центра арены. Сложно объяснить, почему именно сейчас Петя решил посмотреть на него. По сути он даже не отдавал себе отчет в том, что смотрит именно на него. Не думал об этом, не планировал заранее это сделать. Этот взгляд случился интуитивно. Как будто именнотак и было надо. Именно сейчас и именно на него. Никакого значения Петя этому не придал, быстро метнул взгляд обратно, чтобы видеть всё перед собой и сошёл с лестницы, в таком же живом темпе направляясь к выходу. Пусть Илья его и не заметил, но чувствительность взгляда это не отменило. А что почувствовал Петя, он сам и не понял. Что то странное ии неопределённое. Хотя он уже определился, что точно всё решил, но что то неспокойное осталось. То ли страх, то ли что то ещё. Обо всём этом думать не было времени. Он уже стоял за дверью. Коридоры, ожидаемо, были пусты. Все люди в это время морозили свои носы на холодной арене. А он зачем то решил прерваться на "важный" звонок. На самом деле Влад конечно был важен, поэтому и ответить ему тоже было важно. Вот только Петя никак не мог понять, почему он звонит именно сейчас. Впрочем, он всё равно сейчас узнает. Сам он не заметил, как ноги привели его в сектор для спортсменов. Что то подсказывало, что разговор может быть личным, так что лучше перестраховаться. В раздевалке было тихо и пусто. Тусклый свет делал это одиночество как то приятнее, чем оно было на самом деле. Петя присел на скамейку включил телефон. Пропущенный звонок бросился в глаза сразу. Он занес палец над кнопкой вызова и пару секунд в бездействии смотрел на экран, думая, стоит ли нажимать. И в итоге нажал. Влад человек лёгкий, любой разговор с ним не вызовет затруднения. К тому же он сто процентов просто забылся и звонил спросить как там у него дела. Гудки эхом расползлись по пространству, делаясь всё громче благодаря светлой плитке. Долго слушать их не пришлось. Трубку Влад взял почти сразу и из динамиков полился его звонкий голос. — Здаров, банановый! - голос друга звучал так, будто сейчас он был чуть ли не самым счастливым человеком на свете, а когда Влад счастлив, он никого не упускает возможности как нибудь подколоть Петю. Наверное Владу не пришлось бы долго гадать, чтобы понять, что Петя закатил глаза. Это было слишком очевидно. — И тебе не хворать, садист. - на такое Петя естественно не обижался. Наоборот, он был даже очень рад, что у Влада хорошее настроение. — Как ты там поживаешь? - параллельно смеясь, Влад начал самый обычный разговор. Он явно не был настроен на что то серьёзное, так что Петя смог выдохнуть. Переживать, что с ним что то случилось тоже не пришлось, это самое главное. — Да не жалуюсь, ты то как? - с Владом они говорили к сожалению не так часто, как хотелось бы. У каждого куча своих дел, так что время для разговора надо ещё найти. —У меня всё в Питерском темпе, радуюсь за Адельку, такая молодчина! - теперь его перевозбужденность была объяснима. Петя тоже был несказанно рад, так что с Владом он полностью согласен. — Да, она красавица, сам не нарадуюсь. - губы невольно расползлись в улыбке. Вспоминая сегодняшний прокат так и хотелось закричать от радости. Шум в динамиках резко ударил по ушам, Влад несвязно пробормотал что то и видимо даже забыл, о чем они говорили. — Ты лучше скажи, с кем там познакомился? Нашёл мне замену? - Влад старался быть максимально весёлым, шутить и даже не вспоминать о том, что на месте Пети мог оказаться он. Они вдвоем решили больше не думать об этом, так было лучше для всех. Тем более Влад правда был за друга искренне рад и не держал обиды. Петя не сдержал тихого смеха. Он ожидал, что Влад скажет что то в этом роде, так что сильной неожиданностью его слова не были. — Тебе замену ещё хрен найдёшь. - что правда, то правда. Влад был уникальным, ща всю жизнь Петя не встречал ни одного похожего человека. Как и всегда, с ним было безумно легко разговаривать. Влад никогда ни к чему не прикапывался, говорил, что думал, но никого это не обижало. Его смех раздался как что то очевидное и абсолютно ожидаемое. — А я кстати хочу тебя поздравить. - Влад говорил как ни в чём небывало, а вот Петя немного не понял. С шестым местом он уже поздравлял, так что о чем он говорит сейчас - непонятно. — Это ещё с чем? Влад самодовольно захихикал и тут Петя кажется понял, что он сейчас скажет. — Я смотрю ты подружился с самим Малининым! - Влад был рад кажется больше самого Пети. Будто это он обзавёлся новым другом. Петя снова улыбнулся, ему показалось, что никакого подвоха ожидать не стоит. По крайней мере он в это верил. — Можно и так сказать. Вдруг ему послышалось, что где то в коридоре хлопнула дверь. Но расслышать ничего дальше он не смог, из трубки снова раздался оживленный голос. — Ты вообще видел, что там в сети творится? - удивление скрыть было нельзя, но голос оставался таким же бодрым. Пете хотелось сделать вид, что ничего он не видел и даже представления об этом ужасе не имеет, лишь бы ничего не отвечать и не заводить такого разговора. Но Влад слишком долго его знает, чтобы не суметь распознать ложь. Пришлось говорить правду. — Полный кошмар. - сожаление вышло немного наигранным, но доля правды там была. Смириться со всеми этими картинками удалось сразу, вот только с последствиями мириться не хотелось. Грусть и раздумия снова накинулись на Петю волнной, ещё чуть чуть и он совсем бы утонул в них, но Влад снова его спас, болтая без умолку. — Да ладно тебе! Это же очень смешно. - друг тут же рассмеялся, но этот смех никак не зарожал Петю, как это бывает обычно. Ему сейчас было не весело. Всё это наводило на него какие-то то нехорошие ожидания. Может быть, он бы даже предпочёл не брать трубку. — Смешно? По моему просто глупо. - голос Пети мог показаться расстроенным. Ещё утром, он думал, что ему плевать на весь этот интернет, а сейчас даже не был уверен, что в этом нет опасности. Ему не хотелось ещё одной проблемы. Ему слишком часто приходится их решать. — Да, но вы там такие счастливые. Как по настоящему прям. - с огромной порцией сарказма и иронии Влад завёл новую шарманку, будто разыгрывал сценку в театре. Протягивал каждый слог так, что даже не наблюдая за ним вживую, можно было отследить каждое его телодвижение. Петя тихо рассмеялся, но ничего смешного для него в словах Влада вовсе не было. Просто нужно было держать себя в руках и не показывать растерянности. — Думаешь, в это кто то верит? - очевидно, что нет. Но услышать подтверждение этой мысли хоть от кого нибудь Пете хотелось сильно. Так всем будет легче. Но легче нисколько не стало. Пусть он и хотел услышать примерно тоже самое, но явно не в такой форме. — Ты серьёзно? Понятно, что никто в здравом уме в это не поверит. Ты же не гомик какой то. - судя по всему, Владу было весело. Он даже рассмеялся в конце своей оригинальной фразы. Иногда в своём юморе он не видел границ, прямо как сейчас. Ему было смешно и он даже не думал о том, что происходит на другом конце провода. Обидеть он вряд ли хотел, но всё равно сделал это. Случайно, но больно. Так бывает и Влад знает об этом, просто не вспоминает. Слова могут быть ужасно колкими и сейчас Петю кольнуло не по детски. Не то, чтобы он обиделся как маленький ребёнок, нет. Ему больно было слышать это именно от Влада. Казалось, что ему абсолютно всё равно, каким там Петя может быть, но сейчас появились большие сомнения. Так неприятно, так обидно и больно. Что-то изменилось в этот момент. Что-то тихо разбилось, расподаясь на маленькие осколки. Петя уже их не соберёт и не склеит, уже не нужно. Ничего не случается зря, а значит так и надо. Нужно было услышать именно это. Нужно было о таком знать. — Только я? - вместо того, чтобы закончить этот разговор, он не понял зачем, но продолжил его сам. Теперь ему надо знать больше, а уже потом он решит, хочет этого или нет. — Ну всё возможно, с Ильёй я не знаком. - Влад призадумался, но мысль быстро догнала его. - Но думаю с ним и так всё понятно. Ему нельзя такого допускать. - в голосе уверенности было хоть отбавляй. Никаких сомнений и возможности ошибиться. Всё так чётко, будто взято из какой нибудь энциклопедии. Теперь задумался и Петя. Вообще это до жути логично. Для всех бы такой скандал не принёс бы ничего хорошего. Но такую интонацию Влада Петя знал наизусть. Влад, очевидно, выделял Илью. Для него он был чем то отдельным, не относящимся ко всем остальным. Он не сравнивал его даже с Петей. — Вполне логично. Никому нельзя такое допускать. - и здесь Петя тоже был прав, вот только одно оставалось неизменным. — Да, но Илья - это другое. Ему особенно нельзя. Кажется, Петя замер. Впал в замешательство. Что Влад имеет ввиду? О чём он сейчас говорит? Почему для Ильи по его мнению всё более критично? Влад никогда не говорил ничего просто так, а значит у него есть какая то четкая мысль. И Пете в данной ситуации просто необходимо ее узнать. Как бы страшно и тяжело не было, он должен понять для себя, на что идёт. Должен был подумать о том, ради кого на это решается. И он делал это. Быстро, как в заезженной пластинке прокручивал в голове сотню мыслей, высматривал что-то то устойчивое и верное. Думал об Илье постоянно и готов был делать это до того момента, как сойдет с ума. И ему не надоедало. — Это ещё почему? Пете нужно было услышать всё полностью, со всеми уточнениями и примечаниями. А Влад, видимо, даже не понял сути вопроса. Для него и так такие вещи были слишком очевидными и не нуждались в дополнительном разъяснении. Он даже не сразу смог ответить, замешкался, не зная, что вообще можно добавить. — Ну сам подумай, Малинин официально лучший фигурист мира. У него куча медалей, международные старты, рекорды, вечные приглашения в агентства и толпы фанаток. А за роман с русским фигуристом он станет простым Илюшей. Ну он же не идиот. Петя чувствовал, как приближается к чему то совершенно не поправимому. Слова Влада очевидно были лишними. Вот только Петя уже не был в этом так уверен. Он считал себя самовлюблённым дураком. Эгоист, не подумал о последствиях в должной мере, чтобы самому стало легче. Понимал же прекрасно, что Илья захочет его остановить, но нельзя делать из него жертву. Лучше стать ей самому. Так не только красиво, но и правильно. Владу он ничего не ответил, сказать было нечего, он услышал только факты. Он явно должен побыть с собой. Без всего, что сделает только хуже. В трубке послышались шорохи, помехи от большого потока дыхания в динамиках. — Я не знаю, во что ты там влез, Петь, но это срочно нужно заканчивать. - с него как будто спала маска, совершенно случайно. Сложилось впечатление, что до этого он просто притворялся. На самом деле всё и так знал. Догадался, с помощью своих знаний о Пете, что всё это может оказаться правдой. Услышав последнюю фразу, Петя медленно опустил взгляд вниз. Опустошенные глаза въелись в экран телефона, словно искали там какой то выход. Портал в реальность, оказавшись в котором можно покинуть этот сон. Вот бы всё правда оказалось всего лишь сном. Звук отключения звонка был последним звуком, который Петя сейчас услышал. В раздевалке резко стало как будто тихо. Исчезли все голоса, и те, что были внутри, и те, что снаружи. Всё стихло, спряталось. Он не слышал, кажется, даже своего дыхания. А может он вообще и не дышал. Наверно, он и правда ошибся. Такое бывает. И винить себя не обязательно, но Петя знает, что он будет. Как же сейчас ему хочется услышать правильный ответ. Но приходиться гадать, как на кофейной гуще. Он пока ещё не понимает, что за пустота у него внутри. Когда она рассеется. Всё переменялось так быстро, что он даже не успевал почувствовать себя свободным. На его плечах по прежнему висел тяжёлый груз и с каждой минутой он въедался в плоть ещё сильнее, прорастая внутри грязной ржавчиной. Самым страшным было то, что он совершенно не знал, что ему делать. Метался между двумя решениями и не как не мог понять, какое из них подходит. Всё сводилось к одному, но он пытался отговорить себя самого, не бросаться в крайность. Конечно Петя прекрасно понимал, что решение то верное, но слишком больно. Больно, но нужно. Не хочется, но надо. Просто так надо, вот и всё. И никаких больше оправданий. Сам он не может. Нужен какой то толчок, но Петя его не хочет. Он вообще не хочет, чтобы было именно так. Он хочет по другому. Так, чтобы всё можно, чтобы не пришлось кого то ранить и раниться самому. Он оперся руками на скамейку, свесив голову вниз, заслоняя стыдливые глаза волосами. Вдруг в помещении стало душно. Головная боль спустилась ниже и с невероятной силой пульсировала в весках. Кожа покраснела, по щеке покатилась капелька пота. Обмазав себя руками, улучшения Петя не почувствовал. Чтобы не дай бог не потерять сознание, он решил вернуться на арену. Там прохладно и людно. Мысли должны отойти на второй план. Медленно поднявшись с места он маленькими шагами пошёл к двери. Туман в голове загустел настолько, что шороха недалеко от себя он даже не заметил. Ручка двери была холодной, но рука там не задержалась. Осторожно опустив ее вниз он собирался открыть дверь, но кто то сделал это за него. Резко дверь раздевалки перед ним распахнулась. Рука машинально одернулась, будто испугалась чего-то. Глаза смотрели в пол коридора, прячась от того, что ещё не готовы увидеть. Специфический запах крепкого мужского одеколона обжог слизистую носа. По этому аромату можно было узнать человека не глядя на него. И Петя мгновенно понял, кто искал его и нашёл, не поднимая головы. — Ну здравствуй, Петр. По голосу нельзя было сказать, что мужчина был злым. Он звучал даже бодро и весело, очевидно, предвкушал что-то. Когда Петя поднял на него голову, то увидел, что глаза его полны азарта. Он пришёл сюда с какой то целью, и без нее явно не уйдёт. Он, как и всегда, был строго одет, что подчеркивало его непростой характер. Гнилая натура этого человека была заметна почти сразу же и заставляла ждать своего проявления. Петя даже сам не понял, почему не поздоровался. Хотя, тут всё было вполне логично. Он просто не хотел, не уважал и если честно просто боялся. Он уже не мог ничего слышать, ни с кем спорить. Он просто хотел убежать и не возвращаться. Но его желания никто не учитывал. — Выглядишь не важно. Плохо себя чувствуешь? - никакой искренности и даже вежливости. Простая уловка, на которую Петя не поведётся. Выглядел он и правда не важно, но точно уж не хотел, чтобы это подмечал именно Скорняков. — Всё в порядке, просто здесь душно. Я вернусь обратно. Петя занес ногу для первого шага и почти пересёк порог раздевалки, но дальше продолжить путь не смог. Тяжёлая и грубая рука резко остановила его, схватив за плечо. — Прячешься. От него, или от меня? - лицом к лицу находиться с ним было ещё страшнее. Его подлые глаза прожигали все внутренности. Сжимали всё, высасывали душу. Это было хуже смерти. А ещё хуже то, что Петя кажется осознал - он слышит правду. Он прячется. Он не понимает, где должен быть. На расстоянии или рядом. Так лучше уж о нем вообще забудут. — Я ни от кого не прячусь. - врать получалось очень редко и сегодня был явно не удачный день. Голос предательски задрожал как у маленького ребёнка. Мужчина догадливо прищурился и ослабил хватку, вот только Петя никуда не бежал, он стоял на месте. — Да ты боишься! Боишься быть далеко, боишься быть близко. Тебе не кажется это трусливым? -ничего сверхъестественного Скорняков не сказал, просто расставил всё по местам. Как самый прямолинейный психолог. А диагноз психолога не всегда хочется принимать. Вот и сейчас Пете совершенно не хотелось принимать такую реальность. — Вы несёте какой-то бред. - это была вовсе не попытка вывести мужчину из себя. Это была попытка успокоить себя самого. Прийти в норму хотя бы на пару секунд. Но никакого толка это не принесло. К тому же слушать его никто не стал. — А знаешь почему? Ответ на этот вопрос действительно хотелось узнать. И почему то Петя поверил, что он сто процентов окажется верным. И стало страшно по настоящему. На самом деле он давно знал ответ, но страх никуда не делся. Он рос. Он порожал всё, до чего только мог добраться. Как выстрел прозвучал ответ. И Петя знал, что услышит именно эти слова. Но не хотел больше всего на свете. — Потому, что ты не глупый. Ты понимаешь. Уверенный Скорняков стоял напротив, лампочки светили точно также, вокруг не поменялось ничего. Но Петя вдруг увидел всё совсем по-другому. Более ясно. Он понимал и то, что скажет Скорняков и всё остальное. Понимал не поверхностно, полностью понимал, о чём ему сказали. Голова интуитивно отрицательно закачалась. Как знак того, что в свое понимание он верить отказывается. За пониманием должно следовать действия, а к ним Петя ещё не готов. Но зато был готов кто то другой. — Понимаю, это больно, но от этого никуда не денешься. - ничего он не понимал. Он не умел. Не понимал, как в сердце что-то медленно увядает, как болезненный ожог прожигает все чувства сразу. Потому, что он не умел любить. Наверное, ему просто не дано. - Петь, да ты ему жизнь испортишь. Ты же понимаешь. - слова давались ему с лёгкостью. Он не чувствовал вины за них. Он был статуей из камня. — Так спаси его, Петя! Не становись огромным крестом на его судьбе! Тихо. Ничего кроме ужаса. Все эти мольбы для Пети не значили ровным счётом ничего. Он почти готов. Он знает, что дальше. Он не может ничего ответить. Почти. — Чего вы от меня хотите? - Петя никогда не слышал свой голос таким. Таким безжизненным. Глаза на мокром месте, а сам он где то под землёй. Ненависти почти не осталось. Скорнякова не хотелось убивать. Ему просто было всё равно. — Давай сюда телефон. - мужчина протянул ладонь, требуя то, чего просит. Кажется, он жесток до самых костей. Ему плевать на всё, кроме себя. Это удивительно, но ожидаемо. Ужасно ожидаемо. Петя ничего не понял. Потянулся в карман, не успев сообразить, что может произойти. И только когда телефон был выхвачен из рук, он наконец понял. Но было уже слишком поздно. В глазах Скорнякова ясно отражался экран. По разноцветным бликам легко было догадаться, что происходит в телефоне. Светлые тона сменились темными. Он узнал приложение. А затем и картинку. Чат с Ильёй был перед глазами. Был просмотрен кем-то, кроме них двоих. Пазл сложился окончательно. — Хочешь сам? - любезно и совсем невинно мужчина протянул ему телефон. Теперь это был не просто предмет. Это был символ всей боли, что могла существовать и умещаться в нём. Руки дрожали. Телефон чуть не выскочил из рук. Глаза вцепились в последнее сообщение. Ласковое и такое, казалось бы вечное. И прямо сейчас он должен всё разрушить. Собственными трясущимися руками. Эту железку захотелось швырнуть со всей дури о стену, но это было не правильно. Строгий взгляд следил за каждыми движениями пальцев, которые давались с невероятным трудом. Петя никогда не сможет описать словами, что он чувствовал в тот момент. Не страх Скорнякова, который вечно угрожает, не ненависть ко всему миру, не обиду. Просто ничего. Ничего, приглушонное тупой болью. Пустоты и тупик. Другого выхода не было. С каждой буквой, которую он печатал сердце потихоньку расходилось в трещинах. А трещины опускали в пропасть. И в этой пропасти не было ничего, кроме вечной мерзлоты, тишины и собственного отражения, предавшего своего хозяина. В этой пропасти можно было только гнить, впитываясь в землю. И из этой земли бы никогда ничего не проросло, потому что нет того яркого света, который заслоняла глубина бездонной пропасти. А пропасть он создал себе сам. И должен убеждать себя в том, что сделал правильный выбор. Всего несколько слов, на которые понадобилась кажется вся жизнь. Казалось, всё уже сделано, но тут он вдруг решил добавить последнюю строчку. Ту, за которую он будет ненавидеть себя пока не умрёт. Ту, которая докажет, что он предал не только Илью, но и себя. Он никогда не простит себе этого, потому, что любая ложь отвратительна. Но эта хуже в тысячу раз. Всё было готово. Оставался последний шаг. Самый тяжёлый и важный. Нужно нажать на кнопку отправки. В Пете было меньше силы, чем требовалось. Он как идиот стоял и смотрел на несчастный значок и не мог пошевелить пальцем. Всего пару миллиметров, но ужасней их на свете нет ничего. — Нажимай. - скомандовал голос напротив. Но Пете застыл. Он не мог. Слеза упала на экран, совсем рядом с кнопкой, но не нажала. Видимо сама вселенная нуждалась в том, чтобы это сделал он сам. Но он не опускал палец. Как будто его не было вообще. Сердце перестало биться, дыхание полностью вышло из под контроля, а может и пропало совсем. — Нажимай, Петя! - голос громко вспыхнул и ударил по ушам настойчивостью и злостью. Последний вдох. От небольшого испуга палец дернулся сам по себе. Легко упал в нужную точку. Сообщение переместилось вверх. Совсем скоро Илья его прочитает и Петина смерть наступит официально. Так больно, как в эту секунду не было никогда. Так легко просто дотронуться до экрана, но это было больнее пулевого ранения в сердце. — Молодец. - Скорняков слегка улыбнулся и похлопал юношу по спине, легонько приобнимая. Будто не ненавидит его. Будто не он заставил это сделать. — Если удалишь, помни, что я об этом узнаю и сдержу свои слова. Больше он не сказал ничего. Спокойно ушёл в конец коридора и исчез. Словно ничего и не случилось. Петя остался стоять неподвижно. На нем не было лица. Слёзы тонкой волной гладью поблескивали в глазах, отражая самую страшную ошибку. А может и не ошибку. Он чувствовал себя никем. Пустым местом. От него что то оторвали. Точнее он оторвался сам. Так лучше. Илье так будет лучше. Он не хочет, чтобы Скорняков разбирался с этим сам. Хотя он и так добился того, чего хотел своим шантажом. Но Пете это всё уже было совершенно не важно. Внутри не осталось абсолютно ничего, кроме пары слов. Он смотрел в экран. Перечитывал раз за разом и не верил в то, что сделал. В голове навсегда застряли две простых строчки, написанные его же руками. "Прости, нам нужно всё прекратить. Я не люблю тебя"