повесть о наглых гостях и нерадивых хозяевах

игорь слышит раздражающую трель домофона и цокает языком, подходит ближе, тычет на кнопку воспроизведения. в маленьком экранчике высвечивается пиксельная рожа костецкого. – тебе чего? – голос грубый, сразу намекает на то, что андрюше тут не рады и лучше бы он катился куда подальше, пиздюшонок. – дядь, ну пусти, а? я с презентом, – андрей канючит и тычет в глазок чем-то завёрнутым в фольгу. так и быть, скрепя сердце, игорь открывает дверь, в щель, ограниченную цепочкой, костецкий просовывает руку. – мне сказали, ты такое уважаешь. гром хмыкает, берёт свёрток и открывает дверь, по-нормальному, пускает парня внутрь и захлопывает за ним. с потолка валится крошево из штукатурки, андрей трясёт головой, отряхивается. наступает на задники кед, высовывает ногу в цветастом носке. ставит на пол, ожидаемо прилипает. – че за халупа, товарищ майор? полы помыть нельзя? я не буду своими носками твою пылищу собирать, – надевает кеды обратно и нагло топает вглубь квартиры. – нормальная квартира, я работаю, некогда мне пыль вытирать, – проходит мимо, задевает плечом. рвёт фольгу, обнаруживая в свертке шаверму, отлично, значит пообедает сегодня. андрей только сейчас замечает внешний вид игоря. тот только в серых спортивках, остальное на виду. костецкий заинтересовано прикусывает нижнюю губу, разглядывая слаженную фигуру и мышцы, присвистывает: – ну нифига себе, товарищ майор, ждешь кого-то? это что за стриптиз для честного народа? – разглядывает, не стесняясь, нагло бегает глазами по смуглой коже и твёрдым мышцам под ней. хорош, чертяка, че он вечно эту кожанку таскает? только экстерьер портит. эх, андрюша бы его нарисовал, желательно в полный рост и голым, оплата натурой. игорь ворчит под нос про картошку в шаве и оглядывается на костецкого, мышцы перекатываются под кожей, андрей давится слюной, готов прям щас на коленки присесть, свои или его. – домашний костюм, нечто вроде пижамы, – басит в ответ. андрей закусывает губу, блять, это невыносимо, какое-то катастрофическое сексуальное давление от доблестной полиции санкт-петербурга. и главное, выглядит абсолютно спокойно, видимо не замечает, какой эффект производит. андрюша топает внутрь, оглядывается, грязищи полно, как будто зашёл в гости к деду с деменцией, который забыл, где находится пылесос, и что такое уборка. костецкий и сам не то чтобы мистер пропер, но в петькиной халупе он обычно отвечал за чистоту. умывальников начальник и мочалок командир, заставить попова помыть полы - это отдельный вид садомазо, но че поделать. зато было чисто, ну так, насколько возможно в квартире, где живут три взрослых лба, которые так-то хуй клали на уборку. – ебать, окно охуенное, – проводит пальцем по загаженному стеклу, рисует черепушку. игорь косится на него, подходит ближе, цепляет худое запястье. у андрюши сердце уходит в пятки, и пися занимает положение на без пятнадцати девять, если это продолжится, то он за себя не отвечает. гром опускает его руку вниз. – окно не ляпай. здравствуйте, можно подумать они в эрмитаже, да у андрюши палец чище чем это окно. голос ещё такой охуенно низкий, андрей плывёт, игорь стоит слишком близко, можно шагнуть вперёд и уткнуться носом в чужую грудь. чувствуется лёгкий запах дезика, самый дешманский поди, из ашана. с запахом асфальта, силой тайги и кортизоловыми выбросами надпочечников альфа самцов. костецкий сглатывает, пялится на чужой прессак, тянется рукой. гром приподнимает бровь: – страх потерял? напарничек. но не отстраняется, чего ждёт? интересно, а ему в глаз пропишут или нет? а похуй, живём один раз. андрей кладёт руку на чужой живот и нагло ощупывает мышцы, ухмыляется. – а ты в хорошей форме, дядь, ниче такой. я бы вдул, – поднимает голову, щурит глаза, улыбается так, по-лисьи. игорь хмыкает, жуёт шаверму, не сдвигается ни на миллиметр. – чего бы ты сделал? андрюш, осади, молоко на губах не обсохло, а он туда же. костецкий фыркает и шагает ближе, рукой гуляет по чужому телу: – а это не молоко, игореш. гром давится шавой, закашливается, андрей хихикает и участливо похлопывает по спине. вот это да, засмущался что ли? надо выкручивать вентиль кокетства и флиртовать на полную катушку, раз ещё не получил в жбан, значит зелёный свет, и андрей этим воспользуется, ой, как воспользуется, в своих корыстных интересах. – вот ты где такого понабрался, скажи мне, – игорь откашливается, доедает остатки шавы, сминает фольгу в шар и кидает в сторону урны, попадает с первого раза. костецкий наклоняет голову, щурит глаза: – да так, всё не знаю, как к тебе подобраться, майор. ты же ебать серьёзный тип, рожа кирпичом, жопа с сургучом, положительные эмоции по расписанию, – усмехается и окольцовывает руками сильную шею, жмётся ближе, даёт почувствовать собственное возбуждение в растянутых спортивках, прижимается к бедру. гром моргает, по его каменной роже нихера не понятно, то ли в ахуе мужик, то ли польщен. нет, извините, а на него каждый день вешаются художники с перспективным будущим и, по совместительству, участники ультра нового ударного био отряда? игорь моргает, в серых глазах что-то мелькает, андрей каждую эмоцию считывает, пытается подобрать код-ключ к этому мрачному пугающему дяде полицейскому. майор фыркает, но смягчается, вытирает ладони об свои штаны и цепляет талию костецкого, прижимая ближе, позволяет. лампочка горит зелёным светом, можно двигаться дальше. крупные ладони очень хорошо и правильно сжимают чужую талию, мнут серую толстовку, щупают жёсткую от акриловой краски надпись на спине. боб ненавидел всех, а андрюша втрескался в игоря по уши. как пиздюк какой-то, хотя сам давно не ребёнок. ухмыляется, жмётся ближе, чуть ли не залезает на него как вьюн. а что? хорошая идея, оплести игоря всеми конечностями и паразитировать на нём. андрей готов к такому раскладу, грома никто спрашивать не будет. встаёт на носочки, утыкается в чужую шею, ведёт губами по коже от ключицы до уха, нагло цепляет зубами. игорь выдыхает, сжимает его талию, та-а-ак, уже лучше. хоть какие-то эмоции. андрей ухмыляется и кусает за мочку уха: – ну че ты, игореш, не стой столбом, а? я вокруг тебя и так и этак, а ты неприступная крепость. ты в курсе вообще, что даже из алькатраса сбегали? игорь громко дышит, андрею голову сносит это, удаётся же поиграть у него на нервах. долго гром его бесил своей безэмоциональностью, ниче, андрюша выколупает чайной ложечкой. доебчивая и упёртая натура творца добьётся всего, чего захочет. особенно, когда дело касается двухметрового, мрачного, немногословного напарника, который уже все мозги вынес своей непробиваемостью. андрей тянется к губам, давит на шею, притягивая к себе, игорь не поддаётся, как будто у него кочерга в заднице, несгибаемый гад. костецкий дует губы обиженно: – бля, игорь, сука, ну я же не дотягиваюсь, прекрати играть в недотрогу, я видел, что ты на меня пялился. гром хмыкает: – не было такого, – впрочем перестает быть скотиной и наклоняет голову, сутулится чуток и оказывается в миллиметре от андрюшиных губ. тот уже искусал себе их в нетерпении, скоро кровить начнут. целует аккуратно, андрей разочаровано мычит в губы и цепляет волосы на макушке, углубляя поцелуй. игорь ворчит и поглаживает талию. – ну куда ты так торопишься? опаздываешь куда-то? – заглядывает в глаза, одной рукой лохматит волосы, выбирая оттуда крошки штукатурки. – бля, игорь, я вокруг тебя хороводы вожу уже месяц, а ты вон.. сам знаешь, я же не железный. у меня молодой, растущий организм, - обиженно дует губы и хмурится. гром разглаживает морщинку между его бровей большим пальцем и улыбается: – и куда растёт твой организм? – замирает, расширяет глаза, – погоди.. а тебе сколько вообще? струхнул товарищ полицай, андрей заходится хохотом, до чего же забавное зрелище. напугал мента строгачом за вскрытие своей задницы, вот умора. – расслабь жопу, игорюнь, двадцать один мне, я на третьем курсе в академии, практика у нас, вот и направили к вам, ты че вообще документы не смотрел? – да я как-то, – смущённо чешет затылок, – не думал я об этом.. поставили в напарники и поставили, ладно. костецкий фыркает, оглядывается, замечает матрас, кинутый в углу на несколько паллетов, посмеивается: – это че? кровать твоя? игорь оглядывается и кивает. а какая ему, собственно, разница. всё равно приходит с работы поздно вечером, заваливается спать и утром опять на работу. на кой черт ему ложе королевское? и так устраивает, не жалуется. андрей видимо ожидал увидеть что-то другое, к комфорту поди привык, неудобно получается. – ну да, не нравится? костецкий посмеивается и качает головой: – нравится, у меня такая же, ты не забывай, что я всё ещё обездоленный художник. мне по судьбе спать в условиях низкой социальной защиты. игорь фыркает и поправляет ему капюшон толстовки, выпрямляется и качает головой. – и че ты в ментовке забыл? андрюша хмурится и утыкается лбом в его голую грудь. – отец заставил, сказал, что это лучше, чем моё тунеядство художественное. еблан, никогда не хотел в ментовку, но против воли не попрёшь, я из дома сбежать хотел, но маму расстраивать не хочу. игорь вздыхает и обнимает парня за плечи, волосы ерошит мягко, почесывает кожу головы, костецкий мычит от удовольствия и прилипает намертво, как столярный клей. стискивает руки вокруг, тычется лицом в грудь, чувствует горячую кожу и запах дезика. – потрахаемся? – вопрошает с надеждой, не уверен, что прокатит, но за спрос же никто в бубен не пропишет. – ну ты че, андрюш, – гром отстраняется немного, чтобы в лицо заглянуть, цепляет подбородок, задирая голову, – куда торопишься? – да ну.. ну, бля, игорь, ты тут такой.. а я.. ой, бля короче всё, – бессвязно лепечет, тушуется и опускает голову, – не нравлюсь? гром вздыхает и отпускает его подбородок, снова обнимает, низкий голос резонирует в груди и проходит через всё туловище костецкого, застревая где-то под ребрами: – нравишься, но я не хочу вот так. по-нормальному давай? как люди.. андрей замирает и поднимает голову, щурит глаза: – на свиданку зовёшь? гром вздыхает, вот куда его потянуло? работал бы и дальше нормально, нет этот шкет наружу из него какие-то посторонние чувства вытягивает. хорошо управляется, чертяка, сердце так и щемит, видя лисью улыбку. вообще он боевой парень, не сломался под громовским воспитанием, такой же упёртый как баран и свою линию гнёт. в полиции ему только делать нечего, а художник из него реально хороший. игорь видел несколько картин и граффити, за которые подзатыльников надавал и заставил перекрашивать. сфоткал, честно говоря, сначала, чтобы память осталась. – зову, на крышу хочешь? шавы поедим, я тебе город покажу, тут красиво очень. андрюша расцветает, улыбка расплывается на лице, делая его совсем похожим на мальчишку, такой он, незатейливый, как солнечный луч. романтику значит любит - запишем. грому тоже полезно, а то закостенел весь уже, ну ничего, андрюша справится с этим. сам же добровольно подписался, никто не заставлял. – хочу! ой, игорь, че реально зовёшь? бля-я-я, крутота то какая, там наверно так покурить будет хорошо, музыку включим, пососемся. игорь чувствует, как у него начинают гореть уши. в тридцать лет явно не ожидал всей этой подростковой романтики, но андрюша хочет - значит надо. треплет русые волосы, чмокает в макушку. – ладно, как работы поменьше будет, так сразу устроим. но ты мне давай это, не балуй, чтобы я больше не слышал про "потрахаемся", всему своё время. костецкий сияет как медный самовар, шутливо отдаёт честь и улыбается до ушей: – так точно, товарищ майор! отставить приставания, разрешите поцеловать? игорь посмеивается и опускает его руку, ласково подзатыльник отвешивает: – к непокрытой голове не прикладывают, чучело.. ладно, иди сюда. андрей не успевает обидеться, ему оперативно затыкают ебучку поцелуем, он тут же расслабляется и переходит от режима гневной чихуахуа до разморенного кошака, жмётся ближе к игорю, обвивает шею, целует в ответ. даже ногу задирает, сгибая в колене и цепляясь за громовское бедро, ну чистый вьюн. игорь посмеивается в поцелуй и прикусывает нижнюю губу, немного колется щетиной и подхватывает его бедро. – ты как мартышка, – выдыхает в губы, прежде чем снова поцеловать. андрей возмущённо охает. – кто-о-о? а ты не охуел, товарищ майор? не буди во мне зверя, понял? – нагло щипает кожу около рёбер, игорь вздрагивает. – и чего ты сделаешь, малахольный? – посмеивается, ласково смотрит на вытянувшееся в гримасе лицо напротив. андрюша изволил рассердиться. – ты.. - возмущённо дышит и бьёт в грудь, – вот же сука, у меня даже никаких рычагов давления на тебя нет, засранец! игорь хохочет, по-настоящему, от души, костецкий аж залюбовался, так вот ты какой, северный олень. значит умеет майор веселиться, даром что 24/7 ебало кирпичом держит. ну ничего, ещё расшевелит он этого буку, как миленький будет. в голове созрел план мести, андрей ехидно щурит глаза: – придумал, я заставлю тебя слушать скриптонита. гром мгновенно затыкается и в ужасе смотрит на него: – нет.. – да, игореш, я мстительный, и месть моя будет страшна и коварна, заставлю весь альбом послушать. игорь расширяет глаза и мотает головой: – андрюш, ну пожалуйста, только не это. ты же знаешь, это не моё абсолютно. ну не понимаю я такую музыку, зачем тебе меня мучить.. не буду тебя больше дразнить, ладно? только ты не сходи с ума, придумал тоже гадость какую. костецкий довольно ухмыляется: – то-то же, знай мою власть над тобой, смертный. ладно не буду тебя доводить, другое послушаем, анакондаз подойдут? игорь немного хмурится, вспоминая: – это эти твои? бунтари-то? андрей качает головой как болванчик, гром хмыкает, ладно, так и быть. там хотя бы слова разобрать можно и по звучанию неплохо. вон андрюша какой радостный, сияет, липнет ближе. – вот и договорились.. нет, я не против твоих наутилусов, агаты кристи и трубецкого, но надо расширять свои рамки, понял, дядь? новую музыку тебе скачаю, будешь слушать не только старьё. игорь ворчит и щиплет за бедро, какое ещё старьё? это классика, знать надо, совсем молодёжь пошла бестолковая. и он тоже хорош, связался с таким же беспутым. андрей шипит, но не возмущается, наоборот снова липнет ближе и требовательно тянется к губам. эх, и доведёт его этот засранец. думает про себя, а сам целует в ответ, не поведя бровью. углубляет поцелуй, сталкивается своим языком с чужим, мягко гладит бедро, андрюша отзывчивый такой, жмется ближе, вздыхает в губы, снова целует. дорвался наконец, как из голодного края. но игорь не против, игорь всеми руками за, поэтому когда костецкий ворчит ему в губы, что у него уже ноги затекли и шея ноет от неудобного положения, гром не говорит ни слова, только цепляет его второе бедро и поднимает, прижимая к себе. андрей тут же устраивается удобнее, скрещивает лодыжки на пояснице, обнимает руками и ногами, снова целует. совсем с ума сведёт, паразит. кто ж мог подумать, что игорю такое счастье привалит, сам не ожидал, но прижимает ближе, обнимает крепче и жадно целует. тут главное вовремя остановиться, у них ещё свидание на крыше, а потом уже можно, что захочется. а зная андрюшу, захочется много и сразу всего. где-то на подкорке вращается мысль: "надо новое постельное купить, а то старое совсем неприглядное.. и смазку." костецкий отстраняется, лыбится как полоумный, вытирает тыльной стороной ладони припухшие губы и радостно заявляет: – пиздец тебе игореш, я теперь с тебя не слезу. ну вот так теперь значит.