Живи

Джекс в очередной раз пнул дверь офиса, из которого его только что выставили. «Слишком деструктивное влияние на коллектив», – так сказал босс. Джекс лишь сплюнул. Коллектив состоял из идиотов, работа была пыткой, а погода – дрянью. ​Ему было «влом». Влом просыпаться, влом притворяться вежливым, влом имитировать жизнь. Его трудовая книжка напоминала список мест, где его искренне возненавидели. Проблема была не в отсутствии талантов, а в тотальном отсутствии интереса. идея «работать ради жизни» казалась ему замкнутым кругом для идиотов. он мог просто не прийти на смену, потому что потолок в его спальне казался интереснее любой карьеры. ​в тот день, когда он в очередной раз зашел в больницу за справкой-отмазкой, его путь пересекся с Рагатой. Рагата сидела в кресле-каталке у окна. бледная, с тонкими запястьями, но с какой-то пугающе мягкой улыбкой. они разговорились случайно – он отпустил едкую шутку про больничную еду, а она рассмеялась. Не обиделась, не закатила глаза, а искренне, по-доброму рассмеялась. она была той, кого в его мире называли «терпилой»: сломанная судьба, предательство близких, выгорание на работе, где её использовали как ресурс. но в ней не было привычной жертвенности. Джекс начал заглядывать к ней в палату – сначала от скуки, а потом из-за странного, почти научного интереса. она больна Врачи разводили руками: редкая патология, донора нет, деньги не купят очередь, которой не существует. его бесило, как она рассказывала о своей жизни. Мать, изводившая её годами, жених, забравший последние сбережения и исчезнувший в тумане, домогательства в офисе – всё это должно было превратить её в комок ненависти. Но Рагата выглядела так, будто она сбросила старую кожу. Девушка раздала остатки имущества приютам, оборвала токсичные связи и теперь просто сидела в больничном кресле, излучая какую-то неземную, запредельную чистоту. ​в их спорах Джекс захлебывался от злости. Он требовал, чтобы она презирала тех, кто её растоптал, но Рагата лишь мягко улыбалась. и объяснила ему свою простую истину: гнев тоже форма рабства. если она потратит последние вдохи на обиду, значит, те люди победили. Её единственная мечта – шанс прожить хотя бы один день, принадлежа только себе, без оглядки на чужую грязь. ​Именно в этот момент в голове Джекса сложился пазл. он всю жизнь искал ответ на вопрос: зачем вообще шевелиться? И нашел его в ней. Рагата хотела жить, но не могла. Он – мог, но не хотел. его здоровое тело было лишь пустой оболочкой, а её – хрупкой клеткой для духа, который наконец-то обрел свободу. ​Джекс исчез так же внезапно, как и появился. Рагата тосковала. Ей не хватало его грубого голоса и едких шуток, которые, как ни странно, казались ей более честными, чем вежливое сочувствие врачей. Девушка искала его глазами в дверях, надеясь на то что появится простила бы ему всё. она хотела просто его обнять – этого нелепого, злого на мир парня, в котором она видела столько нерастраченной силы. Рагата уже приготовилась к концу, когда ей сообщили: найден донор. Анонимный. После операции, когда приборы стали показывать стабильный ритм. Пробуждение было тяжелым. боль в грудной клетке была острой, но сердце внутри... оно билось мощно. слишком правильно. на третий день медсестра молча положила на тумбочку помятый конверт. ​«Эй, куколка. Как ты там? Надеюсь, моё сердце тебе подошло. О, точно, ты, наверное, в шоке... ​Ну, подожди реветь. Вспомни свои слова. Если бы у тебя был шанс, ты бы не потратила его на слезы или обиды. Помнишь? Ты дала мне ответ, который я искал всю эту жизнь. Оказалось, всё просто: мне было не жалко отдать тебе свою жизнь. Теперь моё сердце у тебя в груди, так что, технически, я всё еще рядом. Буду подгонять тебя, если решишь затупить. ​Сделай кучу всего интересного. Сделай что-нибудь запретное, веселое. Поругайся с копами. Отпизди пару подростков, если будут наглыми (да, знаю, ты этого не сделаешь, но хотя бы прошути про их мамаш!). Бери от жизни всё. Сделай это за нас двоих. ​И не смей плакать. Теперь у тебя есть второй шанс. Это мой тебе подарок — первый и последний. Используй его на полную. ​Твой любимый негодяй, Джекс». Рагата прижала письмо к груди. под тонкими пальцами, в такт её рыданиям, которые она изо всех сил пыталась сдержать, ровно и настойчиво билось сердце того, кто наконец-то нашел свою идеальную работу. ​Его работой стало – давать ей жизнь.