Не уходи

      В чём главная проблема студенчества? Правильно — отсутствие денег. Мало кто в этот период, такой тернистый и подлый, может похвастаться наличием хоть каких-то средств.       Вот и приходиться в жизни вертеться. Хотя Кайзер скорее лежал где-то в углу. Скучал, неустанно зевая, склонившись над кассой. Он устроился сюда, в продуктовый возле дома, грузчиком, ещё на первом курсе. Хотя на деле же выполнял всё подряд. Разнорабочий — сказал бы кто-то, но Кайзер предпочитает сокращать до простого "раб". Хотя платят нормально. Неполного графика вполне хватает на оплату коммуналки и еды.       Гораздо хуже было бы, не достанься ему квартира даром. Он получил её от бабки, дальней родственницы, что в завещании решила вспомнить именно Мишу. Тем и лучше, потому что он ни за что бы не задержался в доме отца дольше положенного.       Вечером магазин оживлялся. Уставшие и нередко злые люди действовали такому же Кайзеру на нервы. Но тот стойко терпел. В круговороте кассовой ленты и продуктов, Михаэль и не заметил, как время перевалило за восемь. Ещё пару часов и он, бросив бейджик, побежит домой. Кайзер, убаюканный беседой старушек, думал лишь о тёплой кровати.       Женщины что-то бурно обсуждали, стоя у стеллажа рядом. Михаэль невольно слушал их, пытаясь уловить суть разговора не то о погоде, не то об огороде. Краем глаз он вдруг что-то увидел. Это открылась входная дверь и, казалось, сама по себе. Кайзер взглянул на неё с напряжением, но спустя секунду заметил: в магазин зашёл ребёнок. Весь он был такой худенький и нескладный, вот-вот ноги подкосятся. На вид ему было не больше десяти. На мальчишке при этом была чрезвычайно большая кофта, больше похожая на мешок.       "Внук чей-то, наверное", — думал Кайзер, отводя взгляд к бабушкам. К его большому сожалению, дискуссию они так и не закончили. Однако, зашедший вовсе не торопился к ним подходить. Напротив, его грустный взгляд уж слишком боязливо за них цеплялся. Он поплёлся в другом направлении и скрылся от глаз Михаэля за стеллажом.       Интерес вдруг вспыхнул в скучающем Кайзере. Он встал довольно неуклюже, от того что слишком долго сидел и пошёл ровно по следу мальчика. Шагал Михаэль медленно, слишком даже осторожно. Не хотелось ему спугнуть одно своё подозрение. Преследуемый шёл довольно скованно, хоть и, кажется, старался изобразить обратное. Кайзер слышал его шаги за стеллажом. Тот остановился перед хлебом.       Здесь азарт совсем охватил Михаэля. Он уже давно всё понял. Почувствовал в первую секунду. Только зашуршал пакет от буханки — Кайзер вальяжно, по-хозяйски вышел из засады.       Мальчик, запихнувший в эту секунду буханку под кофту, так и встал с дрожащими глазами. Михаэль не сдержал улыбки. Настолько приятно было играть в кошки-мышки.       "Думал, заставишь меня штраф выплачивать?" — лукавый взгляд говорил всё за Кайзера. Он вытянул перед виновником руку. Мальчик, кажется, совсем не моргал. Глаза его отчаяно сверкнули. Он вцепился в этот несчастный хлеб у себя под кофтой, как будто он стоил всю его жизнь. Михаэлю неловко вдруг стало даже дышать.       — Дай сюда, — он выпалил как-то машинально.       Мальчик поколебался с секунду, неловко дёрнул рукой, но всё-таки протянул ему буханку. Кайзер взял хлеб: безнадёжно зачерствевший кирпичик. Он подержал его в руках пару секунд, через полиэтилен ощупал шершавые края. Михаэль неуверенно перевёл взгляд вновь на мальчика. Он опустил голову пониже, но даже так на лице можно было заметить ужасную бледность. "Это всего лишь хлеб!" — мелькнула единственная мысль. Наверное, Кайзер бы долго ещё так стоял, всматриваясь, если бы воришка не сделал шаг от него в сторону. Михаэль тоже шагнул ему на встречу, чтобы преградить путь. Неестественно резко, как будто Кайзера кто-то пнул, он всучил ребёнку буханку. Затем, в такой же нездоровой манере стал рыться в карманах. В ладонь мальчика он грубо запихнул несколько купюр. Там от силы было триста рублей.       — Иди, а хлеб бесплатно даю.       Не посмотрев на мальчика и секунды, Михаэль вернулся к кассе.       — Что же ты, так и отпустил? — завизжала одна баба из тех, что вели здесь беседу.       — Да вы знаете, из какой он семьи? — вторила другая, — алкаши у него родители. И сын таким же растёт.       Открылось второе дыхание и заверещали женщины точно курицы. Только не понятно, говорили они всё ещё Михаэлю, или уже друг другу.       Тугая боль вдруг стиснула грудь и губы Кайзера дрогнули. Он тут же выкрикнул, колеблясь:       — Да вы хоть, блять, знаете, каково это?       Но никто его не услышал.