Под шумок

Тишину квартиры, нарушаемую лишь шелестом страниц и скрипом пера Дали, разорвал стук захлопнувшейся двери. Эйджи ушел. Воздух, казалось, сгустился, наполнившись невысказанным напряжением, которое Миги больше не мог терпеть. Он подошел к брату с чашкой чая, и их пальцы встретились. Искра. — Дали, может, давай займемся этим? Я же вижу, что ты хочешь, — голос Миги был тихим, как шепот листьев за окном. — Миги, я сейчас занят. Мне не до этого, — отрезал старший, но перо в его руке дрогнуло, оставив кляксу на документе. Младший близнец, огоньки упрямства вспыхнув в голубых глазах, опустился под стол. Мир сузился до пространства между колен Дали, до запаха свежего льна и тепла его тела. Дали вздрогнул, почувствовав прикосновение к ширинке. — Миги, ты что делаешь? — Мне не хочется ждать. И ты, видимо, не хочешь, — пальцы Миги расстегнули пуговицу, освобождая напряженную плоть. — Позволь мне сделать тебе приятное. Как ты мне делал тогда. — Ах ты мой шалунишка, — голос Дали прозвучал низко и сдавленно, но в нем не было запрета. Миги обхватил основание члена, его взгляд скользнул с налитой кровью головки на голубые глаза брата, в которых бушевала буря. — Эйджи все равно вернется не скоро. Давай не будем тратить время, — и он наклонился, приняв в рот его жажду. Губы Миги, мягкие и влажные, обхватили головку, язык заскользил по уздечке, выжидающе-нежный. Дали резко вдохнул, его пальцы впились в ручки кресла. Он попытался вернуться к бумагам, но строчки поплыли перед глазами. Идеальный, размеренный почерк превратился в неровные черточки, пока Миги, с мокрым хлопком отрываясь и снова погружаясь, работал ртом, не сводя с брата влажного, манящего взгляда. — Дали, вижу, ты хочешь, чтобы я продолжил, — Миги замедлил движения, лаская ствол рукой. — Да, мой птенчик. Конечно, хочу. Дали сдался. Он отпустил перо и запустил пальцы в светлые волосы брата, слегка направляя его движения. Его бедра сами начали подаваться навстречу теплому рту, глубже, настойчивее. Стоны, низкие и животные, вырывались из его груди. — Ох, Миги, черт… ну, ты очень горячий. Младший вынырнул, его губы блестели. — Дали, я хочу, чтобы ты трахнул меня. Голубые глаза Дали потемнели. — Я предупреждаю: я трахну тебя так, как я захочу. Миги быстро скинул штаны и белье, оставшись в яркой футболке, контрастирующей с бледностью его кожи. Дали не стал раздеваться, лишь отодвинул одежду. Он сидел на стуле, а Миги взгромоздился к нему на колени, сам насаживаясь на его твердый член с тихим, сдавленным всхлипом. — Двигаться будешь ты, — прошептал Дали ему в ухо, кусая мочку. И Миги начал двигаться, вверх-вниз, подчиняясь приказу, ощущая, как каждый дюйм наполняет его, растягивает. Ему было унизительно и сладко одновременно. Он держался за плечи брата, его стоны смешивались с тяжелым дыханием Дали, который целовал, кусал и лизал его шею, оставляя багровые отметины. — Мне нравится, как ты двигаешься. Продолжай. Дали помогал ему, его сильные руки на бедрах Миги задавали ритм, все более быстрый, неистовый. Затем он перевернул брата на стол. Бумаги с шуршанием полетели на пол. Дали раздвинул его ноги, покусывая внутреннюю поверхность бедер, прежде чем пальцами, а затем и собой, войти в него снова, уже стоя. Удар за ударом, глубже, яростнее. Стол бился о стену в такт. — Дали, о боже, мне так нравится! — Да… мне тоже нравится чувствовать, как ты сжимаешься. Их лица, красные, искаженные страстью, были близко. Они смотрели друг другу в глаза, в эти зеркальные, но такие разные отражения, и слились в поцелуе, соленом на вкус. Дали почувствовал нарастающую волну, вырвался из объятий и, с рыком, облил бедра брата горячей спермой. Миги, задыхаясь, провел пальцами по липким бедрам и поднес их ко рту, слизав каплю, его взгляд на Дали был вызовом и обетом. Они быстро оделись, привели себя в порядок. Страсть еще дрожала в воздухе, как марево, когда в дверь вошел Эйджи с сумками. — Ничего не закончили без меня? — улыбнулся он. — Ждали тебя, — блестяще солгал Дали, поправляя хвост. Миги, пряча улыбку, отвернулся к окну, чувствуя на шее жгучие следы поцелуев, а на губах — привкус греха, который теперь принадлежал им обо