Звезда во тьме

Бескрайнюю Пустоту, царившую в этой вселенной, озарил свет пятерых божеств. Кирио, Хиона Фей, Сэя Лин, Ки Фей и Милон, считавшие себя семьёй, создали планету Розент и жизнь на ней. Мир начали наполнять дикие, опасные и совсем безвредные животные, появились шесть материков, и каждый из богов взял по одному во владение. Кирио, любительница всего прекрасного и сверкающего, заняла центральный материк с горными хребтами и шахтами, где таилось несметное множество кристаллов. Она нарекла его Цинь-Ши, заявив, что её земли станут главным источником ценных руд, миром драгоценностей и изысканных украшений. Столицей она сделала маленький шахтёрский посёлок Хуа, которому в будущем суждено было вырасти в большой и самый дорогой город на планете. Хиона Фей, самая капризная и своенравная из божеств, выбрала материк, столь же прекрасный, сколь и она сама. Он был сплошь усеян диковинными цветами, которые она решила перерабатывать в яркие красители. Её любимицей стала алая роза, что росла на самой вершине высочайшей горы. В честь этого цветка Хиона по-детски непосредственно назвала свой материк Роцвен, соединив слова «цвет» и «роза». Столицей же стал большой и шумный торговый город, который она создала в порыве вдохновения. Сэя Лин, самое доброе и мягкосердечное божество, обосновалась на небольшом материке, покрытом густыми травами и целебными растениями. Из них она решила готовить снадобья, чтобы помогать другим богам и их народам. Долго думала Сэя над именем и, по совету Милона, назвала материк Цейси — в честь своего любимого волка, который сразу покорил её сердце, едва она ступила на новую землю. Не любя шума и суеты, богиня сделала столицей тихую деревушку Нови в дремучем лесу, которой в будущем суждено было стать самым процветающим городом Розента. Ки Фей, младшая сестра Хионы, самая весёлая и, благодаря наставлениям Сэи, добрая, взяла средний материк и разделила его надвое широкой рекой, соединив берега изящной дугой моста. Она заявила, что не станет напрямую вмешиваться в дела своего народа, предоставив им самим вершить свою судьбу. Единственное, чему она их научила — это ремеслу создания одежды, тканей и обуви. Свой материк она назвала легко и просто — Пейсон, а столицей стал городок Шо, раскинувшийся на обоих берегах реки. Милон же, самый суровый и жестокий из пятерых, взял огромный материк и, недолго думая, назвал его Мейхов. Столицей стал большой город Ройс, возведённый в центре земель. Милон не желал тесного общения с другими божествами, поэтому его страна сразу стала закрытой. Он приказал народу возвести высокую стену, установил жестокие законы и ввёл обязательную религию, прославляющую его самого. Другие боги не стали мешать брату, и Милон, незаметно для них, стал самым влиятельным среди равных. Страны жили и процветали, радуя своих покровителей. На одном из советов Сэя радостно объявила о своём желании создать «дитя природы» — благословить самую счастливую семью в своей стране, наделив их силой, чтобы те могли помогать слабым и страждущим. Первыми, кто воспротивился этой идее, были Милон и Хиона Фей, чем глубоко задели Сэю. Та пыталась отстоять свой замысел, и, в конце концов, назвав это ребячеством, Милон дал согласие. Богиня природы была счастлива и рассыпалась в благодарностях брату. Решили, что в каждой стране должен быть свой «посланник бога». Боги скрепили этот закон договором на крови, порезав ладони и оставив кровавые отпечатки. С тех пор в каждой стране появлялся «посланник», и никто не мог нарушить этот нерушимый договор. Сто лет всё шло своим чередом. Избранные служили посредниками между миром людей и богами. С одним из таких посланников и связала свою судьбу Хиона. Она и сама не понимала, что нашло на неё, и почему она вдруг полюбила обычного смертного. Несколько лет Хиона и её избранник встречались втайне ото всех. Но, к несчастью, Хиона понесла под сердцем ребёнка, и их тайна раскрылась. Милон пришёл в ярость. Кирио и Ки Фей не знали, как реагировать. Лишь Сэя поддерживала свою «алую сестру». Люди же, узнав новость, ликовали: их богиня счастлива, и скоро у них появится второй покровитель. Милон скрепя сердце принял будущее дитя Хионы, но жёстко предупредил: ребёнок не станет богом, ибо будет так же ничтожен, как люди. А если Хиона попытается сделать иначе, он уничтожит и её, и дочь. Богиня пламени тогда разругалась с Милоном в пух и прах и разорвала с ним все отношения. Она перестала появляться в их общей обители высоко в облаках. Сёстры поддержали Хиону, заверив, что примут ребёнка. С тех пор Милон и Хиона игнорировали существование друг друга. Шли годы. Дочь Хионы, Нэй, росла и подавала большие надежды, из-за чего на неё с раннего детства возложили множество обязанностей. Спасением для девочки была лишь мать, которая оберегала её от излишней ноши. Страны развивались, и всё было спокойно, но, как известно, люди не вечны в своей преданности избранным. На 1000-й день рождения Нэй случилась трагедия. Страна плодородия пала от рук чудовищ, что явились с забытого всеми острова. Милон обвинил во всём Нэй, заявив, что она приносит несчастье, и потребовал заточить её. Хиона воспротивилась, что привело к новому витку вражды. К удивлению богов, тела своей сестры они так и не нашли. Это было странно: она не могла просто рассеяться, не заточив никого в свой чертог. Тогда же появились первые охотники на чудовищ. Первым главой стал Кёйон Сейнори, старший брат трёх великих кланов. В будущем же три клана сольются в один — великий клан Сато. Через 400 лет после гибели земли плодородия, глубокой ночью над алой страной разнеслась тревога. Нэй Фей сражалась со своим дядей, который явился к Хионе не с миром — за ним шла армия, крушащая всё на своём пути. Хиона пыталась остановить Милона, но, к несчастью, Нэй, ослеплённая яростью и не разобравшись, кто перед ней, тяжело ранила мать и других. Ради спасения своего народа, с тяжёлым сердцем, Хиона заточила собственную дочь и тут же пала от меча, пронзившего её сердце, растворившись в воздухе горсткой пепла. В тот момент рядом были муж Хионы и Милон. Бог тьмы объявил народу Хионы, что отныне он их новый повелитель: ведь это избранный, муж их богини, специально спровоцировал конфликт и убил её. Люди взбунтовались. Две оставшиеся богини не могли поверить в правду, преподнесённую братом. Они не могли смириться, что за 400 лет потеряли обеих сестёр и племянницу, которую так любили. Народ не признал Милона новым богом, отказавшись ему подчиняться. Милон лишь холодно бросил, что им же будет хуже, и ушёл. В ту же ночь во всех странах вспыхнули бунты. Люди, обезумев от страха и горя, начали сжигать дома избранных, убивая даже младенцев — они боялись, что их богини постигнет та же участь. В стране тьмы избранных и без того ненавидели, а теперь всех их бросили в темницы и отправили на рудники. Настали тяжёлые времена для всех, а богини погрузились в долгую, безутешную печаль.

8 Мая 4050 года. Город Роцвен.

— Мама, я побежала! — крикнула девушка, чмокнув мать в щёку, и выбежала на улицу. Саки Кобаяси была единственной дочерью в семье, и сегодня ей исполнялось двадцать лет. В их стране это возраст совершеннолетия, что делало этот день ещё радостнее. К тому же завтра начинался фестиваль Алой Луны — день смерти их богини, но, по легенде, именно в эту ночь Хиона Фей возвращается, чтобы проверить, как идут дела у её народа. Саки искренне верила во все эти предания. Сейчас она бежала к бабушке Ци, чтобы помочь с подготовкой к празднику и пригласить её вместе с внучкой на семейный ужин в честь своего совершеннолетия. Внучка бабушки Ци была её лучшей и, по сути, единственной подругой. Саки всегда было трудно находить друзей — все почему-то считали, что она не родная дочь своим родителям. Никакие разговоры о том, что её необычная внешность — дар предков, никого не убеждали. У Саки от рождения были огненно-красные волосы, в которые вплеталась единственная чёрная прядь, родинка на левой руке в форме миниатюрной розы и чёрные глаза с белыми зрачками. Она была точной копией своей прабабушки. Когда-то в их роду все были красно волосыми, но, по ряду причин, семья начала скрываться, перекрашивая волосы. Однако несколько поколений назад эта генетическая особенность исчезла, и только на прабабушке и на Саки она проявилась вновь. Красно-волосая девушка была даже довольна своей внешностью и вполне обходилась одной подругой. — Ох, Саки, милая, — произнесла добрая старушка, подходя к девушке и заключая её в объятия. — Кажется, только вчера вы с моей внучкой бегали здесь маленькими, а тебе уже двадцать! Как же быстро летит время… — Бабушка Ци, ну что вы, не переживайте, — Саки обняла старушку в ответ. — Я вас не брошу. Останусь здесь, продолжу учёбу и буду помогать вам с магазинчиком. Она понимала: одна бабушка точно не справится, а от её подруги толку в торговле мало. Сфера деятельности той — бумажная рутина и бухгалтерия семейного магазина. Поговорив ещё немного, Саки принялась за работу. На учёбу она копила сама, помогая бабушке Ци и заботясь о ней, пока внучка на занятиях. Краем глаза девушка заметила в глубине магазина красивое длинное платье на высокой платформе. Она удивилась такому наряду в их скромной лавке. — Бабушка, а это что за платье? Наши поставщики такое не шьют, — подойдя ближе, спросила Саки и тут же увидела табличку с вопросом об участии в празднике. На Алую Луну было принято выбирать девушку, больше всего похожую на богиню, и проводить её по городу в медленном, торжественном шествии под музыку. Этот обряд напоминал танец ойран, но здесь он был призван показать богине, как её чтят и как скорбят о давней ошибке — истреблении её кровных избранных, которые были ей как дети. Платье Саки очень понравилось, но, к её сожалению, место, скорее всего, уже куплено для какой-нибудь богатой девушки. — Нравится? — подошла бабушка Ци. — А у нас до сих пор нет участницы. Внучка предлагала тебя, говорит, ты всё наизусть знаешь. Глаза Саки загорелись, выдавая согласие. День пролетел буднично: работа, репетиция, подготовка к вечеру. Для Саки это было в радость, она ждала завтрашнего дня, чтобы поразить всех своим сходством с любимой богиней. Девушка была на удивление суеверна и каждое утро заходила в храм через дорогу зажечь свечу. Можно было бы счесть её фанатичкой, но Саки знала меру в своей вере и старалась сохранять ясный ум. Ночью она с трудом уснула, и сон её был странным и ужасным. Вокруг громоздились трупы, на них стоял трон, сплетённый из костей. На троне сидела бледная девушка с тёмно-зелёными волосами, закрывавшими лицо. Рядом застыл мужчина в одежде, похожей на доспехи самурая; лица из-под глубокой шляпы не было видно. — Умри, — прозвучало над самым ухом. Саки обернулась и увидела перед собой изуродованное лицо какой-то девицы. Она вскрикнула и упала в липкую лужу крови, которая начала затягивать её. Саки кричала, пыталась выбраться, а в ушах неумолчно звучало «Умри». Из крови уже тянулись руки, хватающие её за ноги. Когда она погрузилась почти с головой и наружу торчала лишь одна рука, чья-то сильная рука схватила её и выдернула из кровавого плена. Дрожа, Саки села и обнаружила, что находится в другом месте — в полном одиночестве. Встав, она начала осматриваться. Это место походило на маленький заброшенный храм, архитектура которого была ей совершенно незнакома. Услышав шорох, она обернулась и увидела фиолетовую кошку, за которой тянулся звёздный след. Саки, повинуясь инстинкту, побежала за ней и наткнулась на высокую девушку с чёрными волосами и синими глазами. Саки не могла произнести ни слова, будто рот был заклеен, и не могла до неё дотронуться. К черноволосой подошёл такой же парень, и они вместе пошли прочь, пройдя сквозь Саки насквозь, тихо переговариваясь. В следующее мгновение Саки резко вскочила на кровати и со всей силы ударилась лбом о лоб матери, которая сидела рядом, разбуженная её криками. — Ауч… Милая, ты как? Ты так громко кричала… — потирая ушибленный лоб, обеспокоенно спросила мать. Её тревожило не только состояние дочери, но и недавние визитёры. Она знала, что это знакомые мужа, люди серьёзные, и просто на праздник они бы не пришли — тем более к их дочери. — Там… там трупы… двое… близнецы… — словно в бреду повторяла Саки. Руки её дрожали, по щекам текли слёзы. Её бормотание прервали вошедшие в комнату отец и незнакомый мужчина. — Избранная идёт со мной, — произнёс молодой мужчина с катаной на поясе. Саки взглянула на него и заметила, что кончики его волос были седыми, а под правым глазом красовался глубокий шрам. Услышав, как незнакомец назвал Саки избранной, мать оцепенела от ужаса. Отец же молча смотрел в пол с горькой печалью. — Нет… Она и это унаследовала?.. — с ужасом прошептала Мисс Нофа. Бабушка Саки предупреждала дочь, что Саки станет той, кто вернёт дар их рода и унаследует силу далёкого предка, но Нофа лишь отмахивалась, надеясь на лучшее. А теперь её красавица дочь стояла перед ней, и её вот-вот должны были забрать — неизвестно куда и зачем. — Дорогая, Саки сильная. Она справится, —тихо произнёс Мистер Грокс, глядя на жену. Саки же ничего не понимала. Куда её забирают? Зачем? Что происходит? Йорхи дал им час — собрать девушку и всё ей объяснить. Узнав, что она потомок давно истреблённых «красных огней» , Саки пришла в ужас. Она не понимала, почему это скрывали и почему именно на неё легла эта страшная ответственность. Долго длилось прощание с родителями, но охотник прервал его, уведя Саки за собой по лесной тропе, известной только охотникам, она была безопаснее. На Саки был длинный балахон с капюшоном, такой же, как у Йорхи. На спине красовалась вышивка: круг с алым кристаллом внутри. Он хотел доставить девушку быстро и без лишних проблем, и уж точно без всевидящего ока тварей, что могли следить за ним.

***

Мужчина с пепельно-серой кожей сидел среди густой листвы на ветке высокой ели и с азартом наблюдал за двумя фигурами внизу. «Значит, он уже нашёл её. Что ж, ничего, она всё равно попадёт в мои сети», — пронеслось в мыслях существа. Расправив массивные крылья, оно бесшумно и очень быстро покинуло своё убежище, лишь лёгкий шорох выдал его присутствие. Йорхи насторожился, нахмурившись, — здесь было что-то нечисто. Существо быстро достигло Города Холд* на неизвестном Острове. Ему потребовалось всего три-четыре часа, чтобы добраться до дома. Существо, которого звали Йонг, не отличалось пунктуальностью, поэтому, уже опаздывая, он решил воспользоваться открытым балконом высокой мрачной башни. Влетев внутрь, он мгновенно опустился на одно колено, склонив голову. — Ты опоздал. И не смей насмехаться надо мной в такой позе, — донёсся жуткий, тихий голос. Йонг поднял голову и встал, растянув губы в насмешливой улыбке. Он обожал бесить Созидательницу и её правую руку. Балкон с лязгом захлопнулся, зал погрузился во тьму. Вспыхнул красный свет, зажглись свечи, и в центре зала уже стоял статный мужчина, снимающий шляпу. — Она не очень разговорчива сегодня. Я думал, ей интересно, что я разузнал, — со смехом произнёс крылатый, глядя на знакомого. — Озэму, ты что, свою даму не ублажаешь? В ту же секунду Йонга словно пригвоздило к стене невидимыми шипами. Они пронзили крылья, плечи, бёдра, приковав его к каменной кладке. Йонг закашлялся кровью. — Боже, Йонг, как же ты бесишь, — подходя к нему, процедил Озэму. — Такое неуважение к тому, кто твою чёртову шкуру спасает от гнева Созидательницы. — Ауч, да блять, понял я! Озэму, отпусти уже, — прохрипел Йонг, скривившись от боли. Через минуту шипы растаяли, и Йонг рухнул на пол, а затем сел, глядя на приятеля снизу вверх. — Так чего хотел? — Озэму занял своё место за массивным столом, на котором была разложена карта с пометками — места дислокации их существ и примерного нахождения нужных им избранных. — Я нашёл алую деву, чья воля горит, как огонь, а внешность — словно нетронутый нежный цветок лотоса при свете алой луны, — с ухмылкой процитировал Йонг описание, данное Саки. Озэму вскочил с места, впившись взглядом в Смерть. Все знали: избранные Роцвена были сожжены в собственных домах, никто не мог оттуда спастись. — Да что за чушь! Я сам видел, как их всех сожгли! — выкрикнул он, не веря ушам. Даже если кто-то и выжил, он бы не прожил и дня — его бы нашли и убили. — Я, конечно, не видел, — Йонг подошёл к Озэму, — но кое-кто стал слишком активен. А значит, по эту сторону появилась родная кровь. Она зажгла пламя в Великой чаще и во всех городах Роцвена. Тёмный это тоже заметил. Как и другие всевышние. — Ясно. Этот лотос нам нужнее прочих мелких сошек, — вздохнул Озэму, потирая подбородок. — Жаль, что девка. Может не вынести всей силы и умереть сразу. Он поднял голову, чтобы отдать приказ, и заметил открытый балкон. Йонга и след простыл. Озэму знал: у Смерти свои планы на этих детей, и он лишь ради забавы подкидывает им информацию. — Думаете, он будет преследовать её? — Озэму повернулся к массивному трону, утопающему в тени. Там сидела Созидательница. В темноте мерцали лишь её болотные глаза. — Будет. Только вот, зная клан Сато, они сами доставят её к нему в руки, — Созидательница поднялась с трона и бесшумно приблизилась к балкону. Её лицо скрывали спутанные длинные волосы. Длинное закрытое платье болотного цвета, изорванное по краям, было перепачкано кровью и грязью. — Отправь за ней Кошмара, — приказала она, глядя на едва видимую сквозь тучи луну.

***

Йорхи и Саки уже подходили к небольшой деревушке, где их ждали с ночлегом знакомые охотника — люди, которых он когда-то спас от тварей, что теперь будут охотиться за Саки. Как только они вышли на деревенскую площадь с клумбами ярко-алых роз, в ритуальной чаше, много лет простоявшей пустой, внезапно вспыхнул огонь, испугав жителей, готовившихся к празднику. Йорхи, не теряя времени, схватил ошеломлённую Саки за руку и увёл в дом, на вывеске которого красовался тот же знак — круг с кристаллом. — Господин Йорхи! Вы это видели?! — подбежал к охотнику парень, владелец этого небольшого отеля для охотников. Многие не знали о существовании чудовищ, и охотники всегда старались действовать в тени, убеждая людей, что те стали жертвами галлюцинаций. В половине случаев это срабатывало. Охотники притворялись полицией, а тех, кто не поддавался на уговоры, обязывали хранить тайну. В благодарность за спасение некоторые, заметив знакомый символ на балахонах, всегда привечали охотников. Этот парень был ещё подростком, когда Йорхи спас его семью. — Не обращай внимания, юнец. Нам нужна комната на двоих, — жёстко оборвал его Йорхи. Парень молча кивнул и протянул ключи. В комнате Саки сняла балахон, аккуратно сложила его и положила на стул. — А для чего я вам? — спросила она, недоверчиво глядя на охотника. Как бы глупо это ни звучало, она не доверяла знакомому родителей. Даже они не знали, что с ней будет. — Узнаешь, когда придём. Не выходи отсюда, — бросил Йорхи и покинул комнату, чтобы написать письмо господину Сато о том, что чаша зажглась и здесь. Саки нахмурилась. Указывать ей, где находиться? Дождавшись, когда шаги стихнут, она выскользнула из комнаты, через чёрный ход выбежала в переулок и с разбегу врезалась в мужчину. — Ох, ну привет… Лотос… — Перед Саки стоял высокий мужчина с серой кожей, массивными красными крыльями и огненными волосами. Он совсем не походил на человека. Саки в страхе отшатнулась. — Ну не бойся, алый лотос. Я не хочу тебе зла, —усмехнулся крылатый и протянул руку к её лицу, но в тот же миг его кисть отделилась от запястья и упала на землю. — Не трогай её, Йонг, — из тени вышел Йорхи. Вид у него был крайне недовольный. Саки мгновенно спряталась за его спину. Йонг расхохотался: — Боже, ты не меняешься, друг мой. Йорхи презрительно хмыкнул на слове «друг». Отрубленная кисть существа на глазах изумлённой Саки восстановилась. Йонг взглянул на неё и фыркнул— Она вылитая копия маленькой рогатой в юности. Они придут за ней, и вы не сможете её спрятать, — он перевёл взгляд на Йорхи. — Без тебя разберёмся, монстр. Проваливай, пока я не разбил твоё ядро. Йонг нахмурился, расправил крылья и взмыл в воздух, бросив на прощание— Она всё равно умрёт. — Умру? Что это значит? — Саки повернулась к охотнику. Йорхи молча сжал катану. Девушка не успела и глазом моргнуть, как тяжёлый удар обрушился ей на голову, и она обмякла, падая ему на руки. Из переулка вышла девушка с двумя чёрными косами и пустыми, безжизненными глазами. Она приблизилась, положила холодную ладонь на голову Саки, нежно погладила и прошептала: — Скоро ты будешь в безопасности, маленький огонёк.