Звездопад

Корабль скользил сквозь туманность, похожую на дыхание спящего Создателя. Её волокна переливались оттенками индиго и золота, а в глубине пульсировали тихие вспышки, словно кто-то хлопал в ладоши. Орби стояла у экрана, её пальцы едва касались поверхности, но уже чувствовали тревогу. — Там… кто-то зовёт, — прошептала она. — Не громко. Не в отчаянии. А как будто ждал. Плес медленно опустился рядом. Его радужное сияние стало мягким, почти матовым. — Я тоже чувствую. Это что-то знакомо. Как эхо моего собственного распада. Желейка подплыл ближе, его щупальца слегка подрагивали. — Вы приближаетесь к точке возврата, — сказал он. — Там, где путь уходит — он и возвращается. Только меняется форма. — Что это значит? — спросила Орби. — Это значит, что тот, кого вы ищете, ищет вас. И он — не просто душа. Он — начало. Корабль плавно изменил курс. Туманность расступилась, как занавес, и перед ними открылось пространство без звёзд. Только один островок света — маленькая планета, покрытая лесами и озёрами, точно такая же, как Асперия, только молчаливая. На её поверхности, у края озера-зеркала, сидел мальчик. Он смотрел в воду, и в отражении — не его лицо, а звёздное небо. В руках он держал музыкальный лист, тот самый, что когда-то подарило ему дерево. — Это он, — выдохнул Плес. — Тот, кто посадил дерево. Тот, кто ушёл в космос. — Странник Верной Звезды, — прошептала Орби. Корабль мягко опустился на берег. Воздух был тёплым, пахло мхом и цветущими ландышами. Мальчик не обернулся — он знал, что они пришли. — Я ждал тебя, — сказал он, не поднимая глаз. — Долго. Очень долго. Я знал, что ты вернёшься. Но не в виде пыли. А целым. Плес медленно опустился на землю. Его свет стал плотнее, теплее. Он посмотрел на свои «руки» — и они начали меняться. Сияние собралось в центр, обрело плоть, тепло, пульс. Через мгновение перед мальчиком стоял юноша — с тёплыми глазами, рыжеватыми волосами и светом в коже, как у заката. — Я… я снова человек? — прошептал он, касаясь своего лица. — Ты всегда был человеком, — улыбнулся мальчик. — Просто носил звезду, чтобы не растерять себя в космосе. Орби подошла ближе, её глаза блестели. — Ты — Плес? Или… он? — Я — и то, и другое, — ответил юноша. — Я — тот, кто ушёл. И тот, кто вернулся. А он, — он кивнул на мальчика, — он — память о начале. Часть меня, что осталась здесь, чтобы ждать. Мальчик встал и протянул музыкальный лист. — Возьми. Он твой. Ты ушёл с ним в сердце. Теперь он может вернуться домой. Плес взял лист. В тот же миг он распустился, как цветок, и превратился в тонкую нить света, которая обвила его запястье, а потом — запястье Орби. — Теперь вы связаны не только дружбой, — сказал мальчик. — Вы — одно предназначение. — Но зачем ты остался? — спросила Орби. — Почему не ушёл с ним? — Потому что кто-то должен был держать нить, — ответил мальчик. — Кто-то должен был помнить, откуда вы идёте, чтобы вы знали, куда возвращаться. Он посмотрел на озеро. В отражении теперь были трое: Орби, Плес и он сам. — Теперь вы можете идти дальше. Но знайте: дом — не место. Дом — это память о себе. В этот момент дерево на горизонте зазвенело — то самое, что подарило Орби кулон. Звук пронёсся сквозь планету, сквозь космос, и коснулся корабля. Желейка, наблюдавший всё издалека, мягко кивнул. — Ваша следующая встреча уже зовёт. И она не из этого мира. Плес взял Орби за руку. Его ладонь была тёплой, живой, человеческой — но в глубине всё ещё мерцала звезда. — Мы готовы, — сказал он. И они пошли — не к кораблю, а вглубь леса, туда, где между деревьями начало мерцать новое сияние, совсем не похожее ни на звёзды, ни на людей. Кто-то ждал. И он был явно не один.