Иней на синем пламени

      Тишина между ними была густой, звенящей, как натянутая струна перед разрывом. Дэя видела — видела, как под идеальной маской безразличия в его глазах бушевала настоящая буря. Сжатые челюсти, дрожащие кончики пальцев, которые он быстро спрятал, сжав в кулаки. Борьба. Не с ней, а с самим собой. С тем древним демоническим началом, что требовало взять, завладеть, подчинить. И с чем-то другим, более новым и оттого более хрупким — с понятием дружбы, долга.       И она сама… О, боги. Она сама не знала, чего хотела в тот миг. Ее тело еще горело, в низу живота ныло пустое, предательское томление. Разум, наконец прорвавшийся сквозь туман желания, с ужасом осознавал, как близко они были к пропасти. Пропасти, после которой ничего уже нельзя будет исправить.       Благодарность. Горькая, щемящая, унизительная благодарность поднялась комом в горле. Он сдержался. Он, демон, чья природа — брать, проявил ту силу воли, на которую она, невеста его друга, была неспособна. Она не смогла бы сказать «нет». И он это знал.       «Спасибо», — прошептала она, и слово обожгло губы, как лед.       Даррена передернуло, будто от удара кнутом. Он с шумом втянул воздух, выпрямился во весь свой немалый рост. И в этот миг он снова стал Повелителем Синего Пламени, неприступным и далеким. По его коже пробежали синие прожилки магии, и из ничего, из искр холодного огня, начала ткаться одежда — темные, элегантные одеяния, скрывающие и тело, и только что бушевавшие в нем страсти. Лишь когда последняя складка легла идеально, он повернулся к ней.       Его взгляд был холоден и пуст. Холоден, как глубины космоса. Ни ярости, ни боли, ни насмешки. Абсолютная, ледяная стена. Дэя невольно поежилась под этим взглядом, почувствовав себя ничтожной и потерянной.       «Не за что,» — бросил он грубо, отчеканивая каждый слог, будто выплевывая яд. Его рука взметнулась, и в воздухе перед ним синим адским пламенем вспыхнул и разорвался портал. За его мерцающей пеленой угадывались знакомые очертания: темные шпили Академии Проклятий, ее третий учебный корпус, плац. Там, наверняка, ее уже ищет Риан. Ректор. Жених. Друг.       Демон не двинулся с места. Он не пойдет за ней. У нее есть жених. Его друг. Он сделал свой мучительный выбор здесь, на берегу, и теперь будет держаться за него всеми силами. Настаивать, склонять, соблазнять — означало бы не только предать Риана, но и украсть у Дэи ее собственную волю. Он не хочет быть тираном. Он… друг. Как это ни чудовищно звучало.       Пусть решит сама, — пронеслось в его разуме, терзая его изнутри острыми, ядовитыми шипами. Зачем тешить надеждой нас обоих? Одному нужно сразу сказать «стоп». У нее есть время. Пока Риан не надел на нее кольцо…       Но эти мысли разрывали его. Он мог бы поступить иначе. Схватить ее, унести в свою башню за Краем Теней, сделать своей так, что она забыла бы и собственное имя. Он мог. И часть его дико, яростно жаждала этого.       Но тогда Дэя… Дэя потом будет корить себя всю жизнь. Ее свет, ее чистота (та самая, что так манила и раздражала его) померкнут, запятнанные предательством и насилием. Он видел, как смотрят на него многие женщины — со смесью страха и желания . Он не хотел, чтобы она смотрела на него так. Никогда.       «Иди,» — сказал он, и голос его был низким, лишенным всякой интонации. Он смотрел не на нее, а куда-то в пространство за ее плечом. «Твой жених волнуется».       Дэя заколебалась, один шаг, другой. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Она бросила последний взгляд на его статную, одинокую фигуру, очерченную на фоне молочного озера и багрового заката. Он был как монумент собственной решимости — прекрасный, незыблемый и бесконечно далекий.       И, пересилив дрожь в ногах, она шагнула в дрожащее синее пламя портала. В мир, где ее ждал долг, любовь жениха и невыносимая, только что обретенная пустота.       Портал захлопнулся с тихим хлопком, оставив в воздухе запах озона. Даррен еще долго стоял неподвижно, глядя в пустоту, где только что была она. А потом сдавленно, хрипло выругался, и синее пламя вырвалось из его кулаков, испепелив безобидный валун неподалеку в мелкий пепел. Пепел, похожий на то, во что превращалась сейчас его надежда.